У одной моей знакомой были проблемы, и она ездила к старцу. В конце беседы она ему говорит: «Я сама взяла на себя такое послушание читать по 2 кафизмы в день». А он: «Почему 2 кафизмы? Ты вот возьми и сразу всю Псалтирь прочти!» И жизнь ее изменилась, правда. К чему я об этом рассказываю? Чтобы подчеркнуть: зачем «мямлить»? Если тебе что-то очень нужно, то пожертвуй чем-нибудь серьезным! Или ты хочешь всё время по 5 копеек платить? Любая жертва, всё, что человек делает, действительно с кровью от себя отрывая, мгновенно отзывается. Никто не хочет, чтобы ты мучился. А если ты каждый раз по 5 копеек платишь, тебе и будут отдавать на 5 копеек. Ничего в жизни не изменится.
прот. Александр Волохов

небольшое уп дате: здесь все нужно понимать в том же смысле, в котором написаны эти строки Достоевского в БК: «Не могу я отдать вместо „всего“ два рубля, а вместо „иди за мной“ ходить лишь к обедне» (это реакция Алёши на слова Христа «Раздай все и иди за Мной, если хочешь быть совершен»)

именно готовность в корне переменить свою жизнь ради Христа, а не попытки чуть-чуть быть христианином. Вот об этом и речь

Да, Интернет, конечно, замечательная вещь! Благодаря ему узнаешь много такого, чего бы в "нормальной" жизни никогда бы не узнал. Но самое замечательное, когда интернет-общение из виртуального превращается в реальное. Процесс девиртуализации (если так можно выразиться) он вообще удивителен. Собственно к этому, т.е. девиртуализации, все и должно вести. Потому что за строчками, которыми мы пытаемся тут делиться друг с другом, скрывается настоящий  человек. А настоящий человек - это то, ради чего Бог пришел в этот мiр. Значит все не напрасно! )))

из разговора священника:
- Вы приходите обязательно. У нас вечером утреня будет, а утром вечерня с литургией... Да. Вечером утреня, а утром вечерня. А у нас в православной церкви всегда так: утреня вечером, а вечерня утром.

Нашей маленькой Серафиме уже 4 года!!!

еще фото

"Для многих православных христиан Пост состоит из ограниченного количества формальных правил: воздержание от скоромной пищи (мяса, молочного, яиц), танцев, может быть и кинематографа. Мы до такой степени удалены от настоящего духа Церкви, что нам иногда почти невозможно понять, что в Посте есть "что-то другое", без чего все эти правила теряют большую часть своего значения. Это "что-то" другое можно лучше всего определить как некую атмосферу, "настроение", прежде всего состояние духа, ума и души, которое в течение семи недель наполняет собой нашу жизнь. Надо еще раз подчеркнуть, что цель Поста заключается не в том, чтобы принуждать нас к известным формальным обязательствам, но в том, чтобы "смягчить" наше сердце так, дабы оно могло воспринять духовные реальности, ощутить скрытую до тех пор жажду общения с Богом.

Эта постная атмосфера, это единственное "состояние духа" создается главным образом богослужениями, различными изменениями, введенными в этот период поста в литургическую жизнь... Без преувеличения можно сказать, что у святых Отцов, духовных писателей и создателей песнопений Постной Триоди, которые разработали общую структуру постных богослужений, придали Литургии Преждеосвященных Даров эту особую, свойственную ей красоту, было одинаковое, единое понимание человеческой души. Они действительно знают духовное искусство покаяния, и каждый год, в течение Поста, они дают всем, кто имеет уши, чтобы слышать, и глаза, чтобы видеть, возможность воспользоваться их знанием."
прот. Александр Шмеман

"Нас подстерегает страшная ошибка: мы можем решить, что все на свете -благо и всюду - рай. "А как же земля?"- спросите вы. Мне кажется, для тех, кто предпочтет ее небу, она станет частью ада, для тех, кто предпочтет ей небо, - частью рая."
C.S. Lewis "Расторжение брака"

Один батюшка был людоедом. Приходит к нему человек на исповедь, а домой уже не возвращается. Приходит молодая пара венчаться и исчезает навеки. Приносят младенца покрестить — пропадает и младенец, и крестные родители. А просто батюшка их всех съедал. Только в посты все было благополучно, люди у него исповедовались, крестились, соборовались без всяких исчезновений. Благочинный, конечно, знал про эту батюшкину особенность, но всегда говорил, что заменить ему батюшку некем, зато как строго человек держит пост.
М. Кучерская. Современный патерик. Чтение для впавших в уныние

"Пост не ошаяние брашен точию совершим, но всякия вещественныя страсти отчуждение"

И вообще, богослужебные тексты нам про борьбу со страстьми и похотьми говорят, а не про кулинарию

Вот тут всё народ обсуждает что можно, а чего нельзя есть в пост. Но это, поверьте, мелочи, по сравнению с тем, с чем действительно человеку нужно бороться. С самим собой прежде всего. Вот как сегодня, пришлось перед Великим повечерием срочно бежать в ближайшую аптеку за памперсом (которые кончились аобсолютно внезапно и некстати) для Лизы. Делов-то, казалось бы, на пару минут. Ан нет. Попалась покупательница, которая минут 15 спрашивала: а вот это есть, а это, а что посоветуете, а может быть вот это, или лучше то, а вот еще у вас и это есть, хотя нет мне вот это нужно, но давайте все таки то. О-о-о-о-о-о-о-о!!!! Вынести этот диалог спокойно было верхом сложности. Меня так и подмывало что-нибудь такое вставить в разговор. Но понедельник первой седмицы обязывал все смиренно принимать как данность.

Вот как бывает. А вы говорите, с маслом или без...

спросили недавно. Вот мой ответ:

Я бы не стал так ставить вопрос, что беременным обязательно нужно есть мясо или не есть. Смысл поста вообще не в этом. Поэтому беременным православным женщинам как раз это и предстоить осознать. Кушать можно все, что нужно (если это мясо, значит мясо) - и вообще про это лучше не думать. Беременная не должна думать о еде, просто есть все необходимое и, главное, заботиться о том, чтобы сердце было чисто от всякого рода ненужностей. Сыне (в данном случае - дщерь), даждь мне сердце твое, а не желудок

 

"когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися" (Мф. 6:16)

В колонках играет - Einstuerzende Neubauten - Blume (Japanese version)

подумалось, что простить всегда, конечно, легче того, с кем никакой ссоры вовсе и не было. Но... гораздо легче простить того, кого ты сам обидел, труднее же простить того, кто обидел тебя, при чем сам он понимать этого вовсе и не собирается. И вот это самое трудное. Но и здесь есть свои "но"
Бог всякий раз дает нам шанс, не смотря на то, что он знает о каждом из нас гораздо больше, нежели мы знаем о самих себе. Бог доверяет нам не смотря ни на что. Вот этому и нужно учиться, во время Великого Поста особо, доверять людям не смотря на все то, что мы знаем о них.

А я прошу прощения у всех, кого вольно или невольно обидел посредством инета

В колонках играет - Einstuerzende Neubauten - Salamandrina

Хотя я не придаю этому никакого значения, но кто-то же придает

текст следующий:

далее

В колонках играет - Einstuerzende Neubauten - Modimidofrsaso (Montueswedthurfrisatsun)

это не только блины...

вчера смотрел "Лабиринт Фавна" - это ужасно и прекрасно, а главное - неожиданно.

В колонках играет - Einstuerzende Neubauten - Keine Schoenheit Ohne Gefahr (No Beauty Without Danger)

Для тех, кто иногда смотрит ящик
Сегодня в 22:45 по каналу "Культура" "Рок-версия событий"

я спрашивал ребят про ИК. Они тоже не верят в то, что он мог принять ислам. Они встречались с ним до его отъезда в Лондон, говорят, что был такой же как и последние годы - крайне язвительный и циничный, но упав и заболев (точнее, поняв, что болен уже давно и смертельно) он очень сильно поменял свои взгляды на многое. Так что, вероятность моей уверенности в чуде возрастает.

Один из ребят был на похоронах. Никакого "мусульманского обряда" не было и в помине

Проводили вчера ОА с ребятами. Петя с Юлей уезжают сегодня вечером, сегодня еще один концерт в Грайвороне.

Все-таки ОА - молодец, не смотря на все, что про нее многие продолжают думать, говорить и писать. А новая их программа выше всяческих похвал. Так уж получилось, что у нас они её исполняли второй раз, после премьерного концерта в ЦДХ.

Беседа иерея Димитрия Карпенко и иеромонаха Агафангела (Белых) с протоиереем Всеволодом Чаплиным, 

заместителем председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата 

иеромонах Агафангел: Слова, с которых мы начинаем, такие: сейчас взрывность православных СМИ зависит не от формы, даже, возможно, и панковской или иной, а от возможности затронуть те или иные болевые полемические точки.

протоиерей Всеволод Чаплин: Болевые точки современной жизни. Дело в том, что вы найдете отклик в душах людей, в том числе молодых, в каком бы стиле вы не работали, если будете говорить о том, что их по-настоящему волнует. По-настоящему их волнует сегодня отсутствие жизненной перспективы. Вопрос: а в Грайвороне есть панки? В Грайвороне есть скинхеды?

и. А.: Я думаю, что скинхедов нет, потому что скинхеды — это та молодежная формация, которая подразумевает отчасти и форму, и идеологию. Есть традиционная обычная неприязнь в русской глубинке к чужакам. Ксенофобия, разумеется, тоже. А скинхедов в полном, правильном определении этого понятия, конечно нет.

п. В.Ч.: Вы знаете, почему в Грайвороне нет скинхедов? А в Белгороде есть скинхеды?

иерей Димитрий Карпенко: Конечно. По крайней мере, те, кто считает себя скинхедами. Хотя, возможно, они таковыми и не являются.

п. В.Ч.: Я убежден, что скинхедов нет и не может быть там, где молодым людям есть чем заняться. И не просто заняться, извините, разведением цветов или еще чем-то, что бы ни на что не претендовало. А заняться чем-то, что бы влияло на твою собственную судьбу и определяло бы судьбу твоего социума. Молодому человеку нужно изменить мир, молодому человеку нужно взять власть в свои руки. Если ему этого не дают сделать в области политики, экономики или даже собственного жизненного проекта, он начинает уходить в мир греха. В мир наркотиков, алкоголя, радикализма. В мир, в котором все проблемы решаются как бы просто: уколись, либо понюхай какую-нибудь гадость, либо выпей водки — и набей морду «черному», «желтому» или своему собственному соседу. Но проблемы-то остаются! Сегодняшний двадцатилетний человек подчас не видит для себя достойного места в жизни — места, которое давало бы ему возможность определить его собственную судьбу и принять участие в определении судьбы народа и человечества. Нормальный русский молодой человек хочет быть хозяином своей судьбы и поучаствовать в решениях судеб мира. Если у него нет такой возможности, он будет пить, колоться и бить морду тому, на кого укажут поводыри экстремистских групп. Вот в чем проблема, вот о чем должна, помимо прочего, говорить православная пресса: как дать возможность быть людям хозяевами своей судьбы. И если вы будете говорить об этом в стиле рэп, рэйв, классики или даже в форме самой сухой академической проповеди, вы будете все равно услышаны. Сегодня мы преодолели комплекс 80-х годов, который один мой знакомый назвал «застойным протоиерейским тоном». Нет, сейчас мы говорим в разных стилях, в разных контекстах, самыми сильными словами. Сейчас нужно уже перестать сетовать на то, что гонят священников, проповедующих на рок-концертах. Их никто не гонит. Проблемы, как говорить, сегодня не стоит. Сегодня стоит проблема, что говорить.

и. Д.К.: Прошло 16 лет, если брать за точку отсчета 1988 год, год празднования 1000-летия Крещения Руси, год, когда Церкви была дарована относительная свобода в плане проповеди. Около 16 лет мы имеем возможность свободно через прессу, телевидение, другие масс-медиа осуществлять свою миссию, и поэтому вопрос такой — какие, на Ваш взгляд, за эти годы были допущены ошибки в сфере церковного присутствия в масс-медиа? Какие были упущены возможности, и какие комплексы все-таки остались? Что до сих пор мешает нам в полноте осуществлять свою миссию в медийном пространстве?

п. В.Ч.: Давайте начнем с того, что сделано. Церковь в российских СМИ сегодня занимает такое пространство, которого могли бы себе пожелать гораздо более богатые и гораздо более кадрово сильные церкви западного мира. Вы знаете, большинство общенациональных газет, пожалуй, кроме «Московского комсомольца», пишут о Церкви правду и пишут о Церкви хорошо. Неплохо говорят о Церкви светские телеканалы — говорят больше чем, например, в такой традиционно католической стране как Италия. Помимо этого, у нас есть уже 5 кабельных христианских телеканалов. У нас есть тысячи сайтов, у нас есть мощные радиопрограммы, у нас в каждом регионе есть «что-то церковное» на радио и телевидении. Между прочим, во многом именно благодаря тому, что голос Церкви сегодня в СМИ все-таки звучит, достигнуто то принципиальное изменение характера состава людей, приходящих в Церковь, которое произошло за последние 6-7 лет. Не раньше — не в период массовой «моды на религию», которая возникла в 90-е годы, а вот именно где-то в 1999-2000-м году. Бабушек в Церкви стало меньшинство, и это, на мой взгляд, произошло именно потому, что голос Церкви стал слышан в СМИ. Теперь о том, чего нет. Не хватает как раз прямого разговора о сути христианства. Мы слишком увлеклись куличами, мы слишком увлеклись разговорами о том, сколько построено храмовых зданий, какие у нас культурные достижения, как интересна церковная музыка, иконопись, архитектура. Мы слишком увлеклись прикладными, а значит, вторичными вещами — разговорами о «Коде да Винчи», о фильме «Омен» и т.д. Мы мало говорим о главном в христианстве, о том, что вера должна изменить нашу жизнь, о сути молитвенного подвига, о Евхаристии, о жизни христианина в мире, о вере, которая определяет все, в том числе политику, искусство, экономику, наше отношение к «Омену» и «Коду да Винчи». Нам не нужно становиться частью Вавилонской башни, которая имеет на своей вершине знак доллара или евро, а где-то у подножия может позволить себе разместить небольшой христианский крест, и тут же рядом полумесяц, и тут же рядом звезду Давида. Нам надо быть солью земли и светом мира, быть силой, способной предъявить претензию на перемену окружающей реальности, на то, чтобы Вавилонская башня была перевернута с ног на голову.

и. Д.К.: Исходя из этого, какое, на Ваш взгляд, должно быть место Церкви в медийном пространстве? Мы еще идем к тому, чего хотим, а как оно должно быть в идеале?

п. В.Ч.: В Интернете мы заняли все, что могли занять. На радио нас должно быть немножко побольше, в газетах нас должно быть немножко побольше, в том числе с прямой проповедью. К сожалению, нас очень мало, несоразмерно мало на федеральных телеканалах. Сейчас, я думаю, это проблема становится все более и более вопиющей. Это если говорить о формальном месте. Будет ли это место центральным или периферийным, по сути зависит опять-таки не от формального количества часов, полос, колонок и сайтов, а от того, что мы говорим. Для людей важно именно что мы говорим. Вот, смотрите, высказывания Святейшего Патриарха о монетизации льгот или о невыплате зарплат весили и значили гораздо больше, чем сотни сюжетов об освящении колоколов. Позиция Церкви по Югославии, по Чечне, борьба Церкви за образовательную область, даже такая малоприятная вещь как жесткая дискуссия с католиками — весили гораздо больше, чем тысячи рассказов о том, как красить яйца и готовить пасху.

и. Д.К.: Мы сейчас размышляем по поводу того, каким должно быть православное молодежное издание, сами что-то пытаемся делать, пытаемся искать пути. Что, на Ваш взгляд, должно отличать православное молодежное издание? Много сейчас разных изданий, мы знаем журналы «Фома», «Нескучный сад», «Встреча», екатеринбургская газета «Покров», даже в Казани есть свое молодежное издание. Что все-таки должно отличать православные молодежные издания, в чем должна быть изюминка?

 п. В.Ч.: То же, что и все 2000 лет бытия Церкви. Сейчас я повторюсь и скажу вам вещь более чем консервативную. Все равно, как вы говорите — главное, что вы говорите. Но, общаясь с молодежью, нельзя превозноситься и в то же время нельзя сюсюкаться. Миссионеру не должен себя вести по отношению к молодым людям как некто бесконечно высокий и важный. Но нельзя и заискивать перед молодежью, нельзя предаваться тому, что о. Александр Шмеман называл «трусливым культом молодежи». Нужно говорить правду, нужно быть искренними, нужно быть, конечно, ясными. Понятно, что молодые люди ждут ясности языка, но они вряд ли правильно поймут ваши заискивания перед ними или ваше высокомерное к ним отношение. Поэтому говорить нужно как с серьезными людьми.

и. Д.К.: Вот в этом ключе «незаискивания» и «непревозношения» возможна ли некая степень хулиганства, в хорошем смысле этого слова?

 п. В.Ч.: Нормальному молодому человеку нужно что-то сломать, с кем-то помутузиться. И в этом есть своя правда, потому что в нашем мире есть вещи, которые нужно сломать и с которыми нужно помутузиться. И, конечно, церковные СМИ должны с пониманием относиться к энергетике юношеского возраста. Но есть огромная грань между тем, чтобы придти в наркопритон с проповедью и тем, чтобы придти туда для того, чтобы самому употреблять наркотики и считать при этом, что, став «своим», ты будешь лучше понятым. А среда грешников прекрасно ощущает присутствие в этой среде человека, который не разделяет ее греховности. Господь наш Иисус Христос присутствовал на самом дне этого мира, и был не от этого дна, не от этого мира. Точно так же христианин должен не чураться этого мира, потому что мир — это люди, люди несчастные, нуждающиеся в исцелении, в помощи, в заботе, в слове, в ободряющем жесте, — но не пытаться приспособиться ко греху. Апостол Павел говорил, что он «сделался всем для всех, чтобы спасти по крайней мере некоторых», но он никогда не говорил, что сделался грешником, дабы приобрести грешников. Так их не приобретешь. К сожалению западный христианский мир — католический и еще в большей степени протестантский — в значительной своей части решил попробовать сделаться грешником, чтобы приобрести грешников. Это путь в никуда. Считать, что приспособленчество спасает Церковь, делает ее ближе к людям — это иллюзия. Люди уходят из той христианской общины, которая пытается угодить их греховным вкусам, пытается создать комфорт для греховных привычек, потому что в Церковь люди приходят для того, чтобы измениться, чтобы очиститься от греха. И когда они видят в церкви людей, которые им говорят: «Нормально, греши как хочешь, вот тебе уютное кресло, вот тебе сигара, кофе, приятная музычка», — То любой нормальный человек из такой церкви уйдет, и люди действительно уходят из тех христианских общин, которые пошли на поводу у этого мира, которые испугались опоздать на уходящий поезд, не подумав о том, куда этот поезд идет.

и. Д.К.: Каковы перспективы у Православной Церкви в нашей стране? Допустим, в 1988 году мы еще не могли представить, что будет через 16 лет, какие у Церкви будут возможности. Естественно, мы не знаем, что будет еще через 16 лет. Но все-таки Ваши ощущения каковы, какие перспективы в земном плане, в земном контексте у нашей Церкви в нашей стране?

п. В.Ч.: Вы что, не знаете, что через 16 лет будет конец света? (Смеется.) Если мы не образумимся... Но, даже если образумимся, мы должны жить так, как если бы «конец света» наступал через полчаса. Через 16 лет может быть все что угодно. В ближайшее время террористы могут получить в руки оружие массового уничтожения, и тогда мир изменится радикальнейшим образом. Мы молимся: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь», мы не говорим: «Хлеб наш насущный дай нам на ближайшие два века», и даже на ближайшие две недели. «Се, жених грядет в полунощи, и блажен раб, егоже обрящет бдяща». Вот наша футурология. Христианин должен жить одним днем, строя планы на несколько тысячелетий.

и.А.: Какие Ваши пожелания «Новому Ковчегу»?

п. В.Ч.: Пожелание очень простое — быть интерактивным журналом, откликаться на то, что волнует молодых людей, спрашивать их мнения, интересоваться их проблемами. Надеюсь, что московские масскультурные ядовитые ветра не в полной мере еще долетели до Белгородской епархии.

"Новый Ковчег" № 1, 2007

Обращение ко Дню православной молодёжи архиепископа Белгородского и Старооскольского ИОАННА