В одном мгновенье видеть Вечность,
Огромный мир – в зерне песка,
В единой горсти – бесконечность,
И небо – в чашечке цветка.
Уильям Блейк

Не правда ли, хороши запечатленные минуты просыпающейся природы. Каждое такое проявление неповторимо и, по сути дела, выступает как своеобразный гимн жизни. Часто мы не замечаем волшебства окружающей нас прелести и равнодушно проходим мимо.


Вызывает чувство умиления припавшая к нежному цветку одинокая пчела. Так и хочется повторить за Гете:
Когда воскликну я: «Мгновенье,
Прекрасно ты, продлись, постой!»

Фото моей подруги Галины С.: "Капли росы" и "Цветущая аквилегия".

По дому бродит привиденье.
Весь день шаги над головой.
На чердаке мелькают тени.
По дому бродит домовой.

Везде болтается некстати,
Мешается во все дела,
В халате крадется к кровати,
Срывает скатерть со стола.

Ног у порога не обтерши,
Вбегает в вихре сквозняка
И с занавеской, как с танцоршей,
Взвивается до потолка.

Кто этот баловник-невежа
И этот призрак и двойник?
Да это наш жилец приезжий,
Наш летний дачник-отпускник.

На весь его недолгий роздых
Мы целый дом ему сдаем.
Июль с грозой, июльский воздух
Снял комнаты у нас внаем.

Июль, таскающий в одёже
Пух одуванчиков, лопух,
Июль, домой сквозь окна вхожий,
Всё громко говорящий вслух.

Степной нечесаный растрепа,
Пропахший липой и травой,
Ботвой и запахом укропа,
Июльский воздух луговой.

Борис Пастернак. «Июль». 1956.
Картины от художника Игоря Михайловича Орлова.

Седая голова. И облик юный.
И профиль Данта. И крылатый взгляд, -
И в сердце грусть перебирает струны:
Ах, и люблю я нынче невпопад!

Но ты полюбопытствуй, ты послушай,
Как сходят вдруг на склоне лет с ума...
Да, я хотела б быть покрепче и посуше,
Как старое вино, - ведь я стара сама!

Чтоб время испарило эту сладость,
Довольно мне. Я не хочу хотеть!..
Счастливы те, кто успевают смладу
Доискриться, допениться, допеть...

Я опоздала. Занавес опущен.
Пустеет зала. Не антракт, - конец.
Лишь там, чем безнадежнее, тем пуще,
В райке еще безумствует глупец.

В.Э. Борисов-Мусатов. «Портрет дамы». 1902.
София Яковлевна Парнок (1885 – 1933). Из цикла «Большая Медведица».
10 марта 1932 года.

Именно так назвала Аделаиду Герцык в замужестве Жуковскую Марина Цветаева вслед за своим другом. Встреча двух поэтесс состоялась в 1911 году, и устроил ее всегда восторгавшийся талантливыми людьми Максимилиан Волошин. Позднее об этом событии, иначе и не назовешь, Цветаева оставила такую запись: «Макс (Волошин) живописал мне ее: глухая, некрасивая, немолодая, неотразимая. Любит стихи, ждет меня к себе. Пришла и увидела - только неотразимую. Подружились страстно». В то время Цветаевой было всего восемнадцать лет, а «немолодой» Герцык – тридцать пять. В наши дни Марину Ивановну знают и почитают во множестве стран мира. Большинство произведений Аделаиды Казимировны так и не дошло до читателя.


Не Вы — а я люблю! Не Вы — а я богата…
Для Вас — по-прежнему осталось все,
А для меня — весь мир стал полон аромата,
Запело все и зацвело…
В мою всегда нахмуренную душу
Ворвалась жизнь, ласкаясь и дразня,
И золотом лучей своих огнистых
Забрызгала меня…
И если б я Вам рассказала,
Какая там весна,
Я знаю, Вам бы грустно стало
И жаль себя…
Но я не расскажу! Мне стыдно перед Вами,
Что жить так хорошо…
Что Вы мне столько счастья дали,
Не разделив его…
Мне спрятать хочется от Вас сиянье света,
Мне хочется глаза закрыть,
И я не знаю, что Вам дать за это
И как мне Вас благодарить…

28 апреля 1903, Москва

Ничего более возвышенного о неразделенной и потаенной любви не приходилось мне читать. И вообще – требуются ли в таких случаях какие-либо слова? Ощущать и понимать прекрасное должно сердце…

Е.О.Мациевский. «Анна Ахматова». Офорт. 30х50. 2013 год.



Раз ещё не успел истлеть я
В дни второго тысячелетья -
Принимаю грядущий век!
Перед всей посвящённой паствой
Говорю тебе тихо: здравствуй,
Я твой будущий человек.

Не вини меня, бога ради,
За уверенный тон во взгляде -
Ты хотела того сама,
И охапку мокрой сирени
Для твоей отлетевшей тени
С благодарностью примет тьма.

Ведь гроза уже миновала,
И цветы я несу сначала
На заросший травой погост,
Чтобы крылья крестов нательных
И твои семь грехов смертельных
Отмолить у всевышних звёзд.

Ни к чему леденеть от страха:
Я войду под партиту Баха
В твой поистине вечный дом,
И миллениум не смутится:
Чему быть - то должно случиться
Во дворце под сусальным льдом.

Пожеланьям твоим в угоду,
Опоздаю к Новому году -
Всё же ночь и туман вокруг,
И возникну в канун Крещенья
С тайным замыслом очищенья
От ошибок и адских мук.

С нами будет и клён фатальный,
И огарок свечи венчальной,
И хмельного вина глоток,
Но - и ветра полёт безумный,
И сомнения облик лунный,
И поэзии мёртвый слог.

Слёз не надо: в небесный флигель
Я тебе принёс не погибель,
А наития светлый день:
Твоей музы родник холодный
И строфы моей бег свободный
Навсегда обручит сирень.

Хоть стихи вырастают просто
Из травы твоего погоста,
Из репейника у плетня, -
Не желай всё постичь легко мне,
Не люби, не жалей, не помни -
Только благослови меня!
Николай Марянин. «Анне Ахматовой». 2000 год.

Задавались ли вы вопросом - почему мы так мало знаем о семье Анны Андреевны, носившей ранее фамилию Горенко? По всей видимости, связано это с тем, что своим родителям, братьям и сестрам посвятила она не так уж много стихов. По воспоминаниям современников семья была большая и довольно странная. К тому же многие ее члены покинули сей мир слишком рано. Стоит лишь посмотреть на даты их жизни, как многое станет понятным.

Отец: Андрей Антонович Горенко (1848 - 1915)
Мать: Инна Эразмовна, урожденная Стогова (1852 – 1930

Братья и сестры:

Андрей (1887 - 1920)
Инна, в замужестве Штейн (1885 – 1906)
Ирина (Рика) (1892 – 1896)
Анна (1889 – 1966)
Ия (1894 – 1922)
Виктор (1896 – 1976)




На коленях у Инны Эразмовны сидит дочь Ирина, отец Андрей Антонович, дочери Инна и Анна, сын Андрей. 1894 год.

Сидят слева направо: Анна Андреевна, мама Инна Эразмовна, сестра Ия. Стоят слева направо: братья старший Андрей и младший Виктор. Киев 1909 год.


К этому времени (моменту появления последней фотографии) родители Анны Андреевны уже расстались, а две сестры – Ирина и Инна – отошли в мир иной. Вскоре покончил жизнь самоубийством в Афинах старший брат Андрей и умерла Ия. Виктор до конца 20-х годов жил в Александровске-на-Сахалине, затем - "много лет в Шанхае", и, наконец, в ноябре 1948 г. переехал в Нью-Йорк, где и умер 4 февраля 1976 году в возрасте 80 лет. В итоге получается, что после смерти матери последовавшей в 1930 году у Ахматовой рядом не осталось никого из близких родных. Рано пришло к ней одиночество.

А.А.Ахматова (1889 - 1966). Шиповник цветет. Из сожженной тетради. Эпилог. Ночь. 18 декабря 1964. Рим.
<1946-1964>

16.

И это станет для людей
Как времена Веспасиана,
А было это — только рана
И муки облачко над ней.





















Веддер Элиу. Память. 1870.

А.А.Ахматова (1889 - 1966). Шиповник цветет. Из сожженной тетради. "Через много лет". 1962. Москва


15.

Через много лет

Последнее слово.

Men che dramma
Di sangue m'e rimaso, che non tremi
Purg. XXX.

Ты стихи мои требуешь прямо...
Как-нибудь проживешь и без них.
Пусть в крови не осталось ни грамма,
Не впитавшего горечи их.

Мы сжигаем несбыточной жизни
Золотые и пышные дни,
И о встрече в небесной отчизне
Нам ночные не шепчут огни.

Но от наших великолепий
Холодочка струится волна.
Словно мы на таинственном склепе
Чьи-то, вздрогнув, прочли имена.

Не придумать разлуки бездонней,
Лучше б сразу тогда — наповал...
И, ты знаешь, что нас разлученней
В этом мире никто не бывал.



Бартон Фредерик Уильям. Встреча на лестнице башни. 1864.

А.А.Ахматова (1889 - 1966). Шиповник цветет. Из сожженной тетради. "Не пугайся,— я еще похожей...". 2 августа 1962. Комарово


14.

Против воли я твой, царица, берег покинул.
«Энеида», песнь 6

Ромео не было, Эней, конечно, был.
А. Ахматова

Не пугайся,— я еще похожей
Нас теперь изобразить могу.
Призрак ты — иль человек прохожий,
Тень твою зачем-то берегу.

Был недолго ты моим Энеем,—
Я тогда отделалась костром.
Друг о друге мы молчать умеем.
И забыл ты мой проклятый дом.

Ты забыл те, в ужасе и в муке,
Сквозь огонь протянутые руки
И надежды окаянной весть.

Ты не знаешь, что тебе простили...
Создан Рим, плывут стада флотилий,
И победу славословит лесть.






Банс Кейт Элизабет. Рыцарь. Фрагмент. 1894.

А.А. Ахматова (1889 - 1966). Шиповник цветет. Из сожженной тетради. "Ты напрасно мне под ноги мечешь...". 9 апреля 1958. Москва


13.

Вижу я, лебедь тешится моя.
Пушкин

Ты напрасно мне под ноги мечешь
И величье, и славу, и власть.
Знаешь сам, что не этим излечишь
Песнопения светлую страсть.

Разве этим развеешь обиду?
Или золотом лечат тоску?
Может быть, я и сдамся для виду.
Не притронусь я дулом к виску.

Смерть стоит всё равно у порога,
Ты гони ее или зови.
А за нею темнеет дорога,
По которой ползла я в крови,

А за нею десятилетья
Скуки, страха и той пустоты,
О которой могла бы пропеть я,
Да боюсь, что расплачешься ты.


Что ж, прощай. Я живу не в пустыне.
Ночь со мной и всегдашняя Русь.
Так спаси же меня от гордыни,
В остальном я сама разберусь.

-----------------------------------------------
Строка - "Не притронусь я дулом к виску..." - перекличка со стихотворением В.И.Нарбута "Самоубийца".
-----------------------------------------------


Банс Кейт Элизабет. Мелодия. 1897.