Джон Уильям Уотерхаус. Срывайте розы поскорей. 1909

Джон Уильям Уотерхаус. Срывайте розы поскорей. 1909

В страницах клумбовой судьбы
несправедливость есть:
одни цветы -
чтобы любить,
другие -
чтобы есть.

Кто съест нарциссы?
Да никто.
И львиный зев не съест.
Уж лучше жесть или картон, -
и враз на жизни - крест.

Не видеть клеверу фаты.
Вся жизнь его -
удар.
Гвоздика - хитрые цветы.
И любят, и едят.

Но чаще этих хитрецов -
раз! -
в тестовый раствор.
А розы
любят за лицо,
а не за существо.






Виктор Соснора. Цветы и рыбы. 1962

Джон Уильям Уотерхаус. Срывайте розы поскорей. 1909

ПОСЛЕДНИЙ ПРЕРАФАЭЛИТ – АНГЛИЙСКИЙ ХУДОЖНИК ФРЭНК КАДОГАН КАУПЕР / FRANK CADOGAN COWPER (1877-1958)

Фрэнк Кадоган Каупер. 1932 г. Фотография Bassano Ltd.

Фрэнк Кадоган Каупер (1877-1958) - последний из прерафаэлитов-художников, сумевший сохранить идеалы изначального братства. Автор портретов, исторических и литературных сюжетов. Каупер начинал как художник, писавший романтические картины в стиле прерафаэлитов, а закончил как художник, изображавший красивых женщин в «шоколадном» стиле. Стремясь к простоте, к живности восприятия, он отступал от строгих рамок академизма в искусстве. Тут и галантность, и этика и мотивы легенд и сказок - все, чем дышала британская живопись в XIX веке. После обучения в Крэнли в 1896 году он поступил в художественную школу Сент-Джонс-Вуд, а год спустя стал студентом Королевской Академии художеств в Лондоне. В 1902 году Кадоган Каупер шесть месяцев работал подмастерьем, помогая Эдвину Остину Эбби завершить монументальную картину на холсте «Коронация короля Эдуарда VII», а затем отправился в Италию, чтобы продолжить обучение. Кадоган Каупер стал ассоциированным членом Королевского общества акварелистов в 1904 году и действительным членом в 1911 году, но ассоциированным членом Королевской Академии в 1907 году и действительным членом только в 1934 году. Большую часть жизни Каупер прожил в Лондоне, но в преклонном возрасте переехал в Сайренсестер, где и скончался в 1958 году в возрасте 81 года.

Он спал, и Офелия снилась ему

В болотных огнях, в подвенечном дыму.


Она музыкальной спиралью плыла,

Как сон, отражали её зеркала.


Как нимб окружали её светляки,

Как лес, вырастали за ней васильки...


...Как просто страдать! Можно душу отдать

И всё-таки сна не уметь передать.


И зная, что гибель стоит за плечом,

Грустить ни о ком, мечтать ни о чём...











Георгий Иванов. Июнь 1952

Джон Уильям Уотерхаус. Офелия. 1910

Ночами чаще говорит
весь день молчавшая дриада,
что дело - дрянь, оно горит,
и мне покажут кадры ада.

И как он мне теперь знаком -
тот голос - словно тело, голый,
выглядывая шепотком
из древесины радиолы.

Нимфоманическим теплом
манит его нагое слово -
вот тут надрез, а здесь надлом,
а здесь болит рубец былого.

И предо мной - уже ничьи -
мелькают кадры, в общем, бодро:
струятся руки, как ручьи,
как реки, протекают бёдра.

Но в теловидении том
всем скопищем морщин и трещин,
как бы исхлёстанный кнутом,
исчеркан ствол и перекрещен.


И бьёт в меня - пора, пора! -
до нервов оголённый голос,
и обдирается кора,
и сердцевина раскололась...









Сергей Петров. Дриада. 1964

Джон Уильям Уотерхаус. Гамадриада. 1893-1895

Мне хочется уйти с тобой в беседку,

О, милая, вдвоём, вдвоём!

Цветущую качнуть тихонько ветку,

Цветок увидеть на лице твоём...


Мне радостно и больно,

Вдали идёт гроза.

Я полюбил невольно

Зелёные глаза.


В душе качанье звука,

В ней радость и рассказ,

И больно, что разлука

Тебя умчит сейчас.






Константин Бальмонт. 1921

Данте Габриэль Россетти. Беседка на лугу. 1872

Джон Уильям Уотерхаус. Святилище. 1895

Я розу грустную в тот вечер
в задумчивую флейту вдел,
чтоб музыкой и ароматом
озвучили весны предел.

Пусть оживёт в ней женский голос,
растерянность и доброта,
хрусталь печали и улыбки,
мёд взгляда нежного и рта.

Пусть темнота и трепет пальцев
перебирают не спеша
ленивые уста, в которых
очнулась песня камыша -

точь-в-точь напев неразличимый,
слетающий с вечерних крон,
когда, едва коснувшись слуха,
меж пальцев ускользает он...

И вот я розу к ней прибавил,
чтоб не могли её украсть, -
пусть музыкой и ароматом,
рыдая, продлевают страсть.









Хуан Рамон Хименес. Весенние баллады. 1907

Джон Уильям Уотерхаус. Святилище. 1895

Данте Габриэль Россетти. Дева Святого Грааля. 1874

Не проси - ни словом, ни видом

я секретов весны не выдам.


Потому что для них давно я -

словно вечнозелёная хвоя.


Сотни пальцев, тонких и длинных,

с веток тянутся в сто тропинок.


Не скажу я тебе, моё диво,

отчего так земля молчалива,


но вместит моё сердце немо

глаз твоих золотое небо...










Федерико Гарсиа Лорка. 1921

Данте Габриэль Россетти. Дева Святого Грааля. 1874

... они могли быть всем: у этой, жёлтой,
вид кожуры, которая недавно
ещё тугое тело облекала
плода с оранжево-кровавым соком.
А этой расцвести так было трудно,
что розовость её - ей нет названья -
приобрела сиреневую горечь.
Батистовая - может быть, она
сорочкой нежной в платье затерялась
после того, как вместе их сорвали
в купальне одинокой на рассвете?
А эта здесь - опаловый фарфор
китайской чашечки, такой же хрупкий,
он мотыльками светлыми роится,
а в той - содержится она одна.

И все они наполнены собою,
ибо наполненность собою значит:
весь внешний мир, и дождь, и грусть, и ветер,
весны раздумье, бегство и тревогу,
и зов судьбы, и мрак земли вечерней,
взлёт облаков и их преображенье,
и дальних звёзд туманное дыханье -
всё горсточкой в себе сосредоточить.

И вот оно лежит в раскрытых розах.








Райнер Мария Рильке. Чаша роз. 1906

Джон Уильям Уотерхаус. Срывайте розы поскорей. 1908