Деревня Мосальское находится в северо-восточной части Щёлковского района Подмосковья на северо-востоке Московской области [на Яндекс-карте]. По данным 2006 года в деревне было прописано всего 7 человек.

 

 

В отличие от многих других поселений фряновской округи, история нынешней запустевшей деревни Мосальское сохранила имена всех своих владельцев, судьбы которых единой нитью связывают бывшее село с историческими судьбами России. Многие из них являлись князьями,  и вели свой род от самого Рюрика. Большинство хозяев богатого села были представителями высшей государственной власти и пользовались высочайшим доверием правителей России. Владельцы бывшего села командовали гарнизоном Московского Кремля и собственноручно убивали политических противников государственной власти, переходили на сторону Лжедмитрия I, а потом возглавляли заговор против него. Считаясь изменниками, продолжали занимать высокие государственные посты.  Они сопровождали царей на богомолье по монастырям, жестоко смиряли Стрелецкий бунт и предоставили в грозном 1812 году самое большое число ополченцев в Богородском крае. Владельцы нынешней деревни Мосальское основали современные города Козьмодемьянск и Таганрог, были первыми русскими губернаторами в Сибири. Собственной подписью они скрепляли важнейшие международные мирные договоры и попадали в опалу из-за короткой «иноземской» стрижки.

 

 

Пользуясь доверием Петра Первого, владельцы села остерегались высоких благ, даруемых государем - честно служили в простых солдатах и отлынивали от службы, прикрываясь болезнью. Портреты их жен украшают стены Третьяковской галереи, а их родственник, умудрился первым из русских совершил первое кругосветное путешествие. 

 

Некогда богатое село Богородское-Мосальское из села становилось пустошью, отдавалось в приданое, дарилось женам, завещалось сестрам и чудом избегало конфискации, крепостные крестьяне села насильно переселялись хозяином в далекий Тобольск, но из пепла снова возрождалась деревня, и снова становилась селом. Построенная в первом десятилетии  XVI  века деревянная Святая церковь во имя Рождества Богородицы была утрачена, но вновь возрождена в 1683 году в образе деревянной церкви во имя Спаса Нерукотворного. В конце позапрошлого века жители деревни забыли то, чем могли бы гордиться и говорили путешественникам, что их отцы и знать-не знали, что когда-то в Мосальском на левом берегу Дубенки возвышалась церковь… 

 

"Зубачево"

В былые времена деревня Мосальское была селом, носившим название «Богородское, Зубачево тож». И в прошлом и поныне оно располагается на левом берегу реки Дубенки ниже по течению от Маврино и Костыши и выше от д. Горбуны. Старинное название «Зубачево» деревня получила по фамилии своих первых владельцев, Зубачевых, которые в самом начале XVI века были одними из богатейших вотчинников края. Уже тогда в Зубачево был построен первый деревянных храм, посвященный Пресвятой Богородице, по которому деревня, ставшая селом, получила имя «Богородское». Самая крупная вотчина Зубачевых располагалась в трех верстах к северу от посада Троице-Сергиевского монастыря на речке Коперке, впадающей в р. Торгошу и также называлась селом Зубачевым. В 1504 году в том селе было 53 двора и к нему "тянуло" 7 окрестных деревень. Владела селом черница (монахиня) Троице-Сергиевского монастыря Марфа Зубачева [1]. Черница Марфа была вдовой некого Якова Зубачева и продала эту вотчину в 1504 году в Троице-Сергиев монастырь. Ее сын Семен Яковлевич Зубачев, упомянутый в купчей грамоте в качестве свидетеля, оставался вотчиником нашего села Богородское, а Зубачево тоже, пока оно не попало в казну, вероятно, в качестве «выморочной» вотчины.

 

 

Д. Мосальское на карте г.п. Фряново Щёлковского р-на Московской области.

 

Судьбы следующих владельцев села были неразрывно связаны с историей Смутного времени и польской интервенцией  1598-1613 годов.

 

 "Богородское, а Зачеслово, Зубачево тож"

Следующий владелец села, Иван Борисович Зачесломский (ум. до 1570) – был сыном боярскими происходил из семьи дворянина по городу Коломне Бориса Тимофеевича Зачесломского, упоминавшегося в документах 1566 года. Древнее село «Богородское а Зубачево тож» было из казны дано в вотчину Ивана Зачесломского в 1550 году, когда Иван IV Грозный указал разместить тысячу бояр, дворян и детей боярских в Московском, Дмитровском и Рузском уездах «для своего государева ратного дела поспешенья, чтоб были всегда готовы». В числе 28 лучших коломенских дворян отец и сын Зачесломские были причислены к московскому дворянству. Иван Зачесломский принадлежал третьей статье детей боярских, которым давалось по 100 четей земли (ок 60 Га).  В собственную вотчину Иван Зачесломский кроме села получил и другие земли, которые не были связаны с селом территориально. Из подмосковной вотчины он получал дрова, сено, овес и продукты питания. Туда же он отправлял на отдых утомленных на службе лошадей. Ивану Борисовичу некогда было лично заботиться о собственном хозяйстве, с которого он ежегодно получал все необходимое для постоянного несения службы. Из Коломны в село Богородское приехала сестра Ивана Борисовича – Домна Борисовна Аксакова (ум.1551), скончавшаяся уже весной следующего года. Домна Борисовна была замужем за Семеном Александровичем Аксаковым (ум. до 1586), - представителем дворянского рода из которого намного позднее произошел известный русский писатель Сергей Тимофеевич Аксаков. В год смерти сестры Иван Зачесломский дал по ее душе весьма большой по тем временам вклад в 50 рублей в Троице-Сергиев монастырь [2]. 

 

 

Вступление Иоанна IV в Казань. Художник: П.М. Шамшин.

 

Иван Борисович был участником военных походов времен Ивана Грозного. Его ратный путь был полон радостных побед и горьких поражений. В мае 1553 года, на следующий год после взятия Казани, Иван Зачесломский был направлен туда в качестве второго воеводы. В 1556 году, возглавляя отряд, сформированный на средства его отца, воеводы Бориса Тимофеевича [3], Иван Борисович участвовал в неудачном походе 50-тысячного войска Ивана Грозного на  шведскую крепость Выборг. В 1560 году как «голова большого полка», Иван Борисович Зачесломский под началом боярина Михаила Яковлевича Морозова  потерпел неудачу в походе из Пскова к городу Алысту-Алуксне (Мариенбург под Гатчиной Ленинградской области)[4]. Вместе с ним в этом походе участвовал и его сын Михайло. В 1565 году (в год введения опричнины) вместе с отцом, который был 4-м головой Большого полка, он принимал участие в удачном для русского войска походе «в немецкую землю к городу Алысту и к иным порубежным городам», в ходе которого Алыст-Мариенбург наконец, был взят. В результате этой победы вся восточная часть Эстляндии и Лифляндии оказалась в руках русских войск. Около 1560-1570 годов имя храброго военачальника Ивана Борисовича пропадает из источников. 

 

 

 Смотр служилых людей. Художник: С. Иванов.

 

 

В «Тысячной книге», в которой упоминалось имя Ивана Борисовича, отдельно оговаривалось, что«а который человек по грехом из той тысячи вымрет, а сын него не пригодитца к той службе и в то место прибрать иного». Иными словами, дав в вотчину село Богородское-Зубачево, Иван Грозный оставлял за собой право изъять ее, то есть вотчинное владение оказывалось лишь формальностью, сводясь к владению поместному. Так произошло и с будущей деревней Мосальское. Сын Ивана Зачесломского Михайло никак не проявил себя на службе (а может, и погиб в жестоком бою, кто знает), а вотчина снова отошла «в раздачу за государевыми людьми». В следующий раз мы находим село «Богородское, а Зачеслово, Зубачево тож»  в 1584 году, когда оно было передано в вотчину князю И. С. Туренину.

  

В вотчине Ивана Самсоновича Туренина

Московский дворянин и князь Иван Самсонович Туренин (ум. 1597) происходил из знатного рода, восходившего к Рюрику, и служил по военной части.  Впервые он упоминался в качестве воеводы крепости Копье в 1575-76 годах, а в 1577 году командовал сторожевым полком  во время похода из Новгорода Великого «в немецкие городы за Двину». Жители города Кокенгауезена (современный пос. Кокнесе в Латвии) сами открыли ворота русским войскам, но не избежали жестокой расправы. Тогда же И.С. Туренин был поставлен воеводой этого города, но вскоре был направлен в Тарусу в ожидании набега крымцев. В следующем году он снова переброшен на театр военных действий Ливонской войны. 

 

 

  Взятие Иваном Грозным ливонской крепости Кокенгаузен. Художник: П. Соколов-Скаля.

 

Назначенный в 1580 году вторым воеводой в Юрьев (Дерпт) он командует сторожевым полком в походе из Можайска к Смоленску, а оттуда под Могилев и Дорогобуж. В 1581-82 году Иван Туренин – первый воевода в городе Торопец, но вынужден в том же году участвовать в казанском походе. Из Мурома, возглавляя полк левой руки, он совершает карательный поход в марийские земли усмирять мощное народное восстание, охватившее Среднее Поволжье. Здесь он в 1583 году руководит строительством первого Козьмодемьянского острога – будущего города Козьмодемьянска. В чине первого воеводы большого полка он приводит войско в Нижний Новгород для участия в новом Казанском походе, после чего назначается воеводой города Чернигова, откуда снова отправляется командовать сторожевым полком в Можайск.  

 

 

Козьмодемьянск 1634-1635. Адам Олеарий. Гравюра из книги.

 

После смерти Ивана Грозного на престол возводится его сын Федор I Иванович. Новый царь был не способен управлять страной и нуждался в советниках, первыми из которых стали Борис Годунов и Богдан Яковлевич Бельский - с 1576 по 1611 год владевший крупнейшей на территории современного Щелковского района Гребневской вотчины. 31 мая 1584 года в день коронации нового царя Борис Годунов получает чин конюшего, звание ближнего великого боярина и наместника Казанского и Астраханского царств. В это неспокойное время в Москве происходят народные волнения, учащаются пожары. Для предотвращения возможного бунта и осуществления командования кремлевским военным гарнизоном в Москву срочно вызывается опытный военачальник и преданный сторонник Бориса Годунова - Иван Самсонович Туренин. В это время автор Писцовых книг Т.А. Хлопов отмечал в Шеренском стане: «за князем Иваном за Самсоновичем Туренина в вотчине село Богородицкое, а Зубачево тоже, а было преж сего за Иваном Зачесломским, а в нем двор вотчинников княж Иванов, живут деловые люди» [5]. Богатое село было Богородское было дано в вотчину Туренину в связи с возвышением Бориса Годунова.

 

  Пожалован шубой с царского плеча. Художник: А.П. Рябушкин.

 

Ряд ученых считает, что Иван Самсонович Туренин приходился Борису Годунову родственником. В любом случае, владелец села Богородского ревностно исполнял все его приказания. Одержав победу над Шуйскими, Годунов выслал предводителя этой политической партии, Ивана Петровича Шуйского из Москвы в Кинешму.  Осенью 1588 года из Москвы туда же был послан многочисленный отряд под началом князя Туренина. Схватив И. П. Шуйского, Иван Туренин отвез его в Кирилло-Белозерский монастырь, где лично умертвил этого политического противника Годуновых. 

 

С 1588 года Иван Туренин числится в московских дворянах и в качестве воеводы передового полка служит в Серпухове. В военном походе против шведов 1589-1590 годов он командует передовым полком и лично участвует в успешном штурме крепости Копорье. Затем он служил в Туле, а получив высокий чин окольничего весной 1592 года, был переведен в Алексин (1592), затем Одоев, Коломну, и, наконец, в 1594 году прочно занял место первого воеводы Великого Новгорода. В следующем году Иван Туренин представлял Россию на процессе заключения «вечного мира» между Россией и Швецией 18 мая 1595 года (Тявзинский мирный договор), который завершил русско-шведскую войну 1590-1595 годов. По договору Россия возвращала себе крепости Ям, Копорье, Ивангород, потерянные в ходе войны. 

 

Крепость Копорье. 

 

Неоднозначный исторический образ Ивана Туренина был выведен в пьесе А.К. Толстого «Царь Федор Иоаннович».

 

Скончался Иван Туренин в 1597 году. Единственный сын Ивана Самсоновича – князь Василий Иванович Жар-Туренин был стольником, воеводой в Астрахани и умер в степи в походе против калмыков Козьева улуса в 1634 году. Кроме сына, супруга И.С. Туренина - Домна Ивановна Туренина подарила мужу трех дочерей. Дарья Ивановна была выдана отцом замуж за сына фаворита Ивана Грозного Петра Федоровича Басманова позднее убитого вместе с Лжедмитрием I; Марья Ивановна стала женой князя Андрея Владимировича Кольцова-Мосальского, единожды упомянутого в качестве рынды в 1606 году на свадьбе Лжедмитрия I и Марины Мнишек, а младшая, Елена вышла замуж за князя И.С. Куракина. В писцовых книгах 1623 года указывалось, что свою вотчину, село Богородское Иван Туренин дал в приданое за своей младшей дочерью Еленой [6].

 

Иван Семенович Куракин (ум. 1632) был видным государственным деятелем России периода Смутного времени. Князь принадлежал к одной из знатнейших дворянских династий. Вместе с Трубецкими и Голицыными Куракины происходили великого князя Гедимина. На протяжении  XVI и XVII веков 12 представителей этой знатной фамилии были московскими боярами.

Служить при дворе князь начал в конце XVI века в чине стольника. В правление Бориса Годунова в 1591 году он участвовал в преследовании войск крымского хана Казы-Гирея, успел проявить себя и в последних столкновениях русско-шведской войны, когда и был замечен своим будущим тестем И.С. Турениным. В 1604 году в связи с назревавшей опасностью со стороны войск Лжедмитрия I, Иван Семенович был послан под Тулу, чтобы обезопасить Москву от вторжения крымцев, где перешел на сторону Самозванца, который пожаловал Куракина чином боярина и назначил воеводой в Смоленск. 

 

 

 Вступление войск Лжедмитрия I в Москву. Художник: К.Ф. Лебедев.

 

Однако в 1606 году вместе с князем В.В. Голицыным и будущим царем Василием Ивановичем Шуйским (1552-1612) он возглавил партию недовольных политикой ЛжедмитрияI и учинил заговор с целью убийства Самозванца. 17 мая 1606 года войска заговорщиков ворвались в Кремль. Остававшийся на стороне Лжедмитрия свекор сестры жены Ивана Куракина, Петр Федорович Басманов (1568-1606) попытался уговорить толпу разойтись, но на глазах разъяренной толпы был убит ножом в сердце. 

 

 

 Последние минуты жизни Лжедмитрия I. Художник: Карл Вениг, 1879.

 

Считается, что своим избранием на царство Василий Шуйский был обязан именно И.С. Куракину, который выступил против кандидатуры князя В.В. Голицына. Вступив на престол в 1606 году, новый царь давал Ивану Семеновичу Куракину важнейшие государственные поручения. 

 

 

 Василий IV Иоаннович.

 

Так в следующем 1607 году ему было поручено освободить Брянск от осады войсками Лжедмитрия II. В походе под его началом участвовал воевода города Мещовска князь Василий Федорович Мосальский (дальний родственник свояка Ивана Семеновича, - А.В. Мосальского). Под вражеским огнем, вплавь форсировав ледяную воду реки, войско Куракина и Мосальского отбросило польско-литовское войско от города [7]. Весной 1608 года князь Куракин во главе войска нанес поражение отборным отрядам польской иррегулярной кавалерии под командованием Александра Юзефа Лисовского, наступавшим от занятой ими Коломны к Москве, рассеял отряд Лисовского и освободил Коломну. Во время осады Москвы «тушинским вором» (Лжедмитрием II) Куракин был одним из командующих обороной. Летом 1609 года москвичи схватились с поляками на Ходынке. Битва была страшно ожесточенной с обеих сторон. Куракин с другими воеводами вовремя подвел войска, и москвичи могли даже ворваться в Тушино, но на речке Химке были остановлены казаками. В начале 1610 года вместе с воеводой Скопиным-Шуйским Куракин освободил от поляков город Дмитров, а в марте его полки вступили в столицу.

 

 

"Лисовичи" - иррегулярная кавалерия А.Ю. Лисовского. Гравюра, 1880. 

 

После свержения Василия Шуйского разброд в обществе достиг высшей точки. Разочаровавшись в бесконечной борьбе между русскими партиями, Куракин вместе с князем Ф.М. Мстиславским поддерживал кандидатуру старшего сына польского короля Сигизмунда III – Владислава  IV.  После того как боярское правительство («семибоярщина») отказалось от мысли об избрании Владислава, князь Куракин, продолжавший настаивать на этой кандидатуре, получил у соотечественников репутацию изменника. С приходом к власти династии Романовых, князь в 1615 году был послан воеводой в Тобольск, что можно считать почетной ссылкой (он был первым боярином, служащим в Сибири). Опала заставила Ивана Куракина перевести своих крестьян и то, что можно было спасти из имущества к себе в Тобольск.  

 

Некогда богатое подмосковное село Богородское-Зубачево (Мосальское) в 1623/24 году значится как «пустошь, что было село Богородское, а Зубачево тож» в вотчине за боярином и князем Иваном Семеновичем Куракиным. В 1625 году земля бывшего села, теперь записанная за его женой Еленой Ивановной Куракиной (урожденной Турениной) была завещана ею - родной сестре, Марии Ивановне, вдове князя Андрея Владимировича Кольцова-Мосальского. Эта передача земли была очень своевременна, так как вскоре вскрылись новые факты деятельности опального князя в период Смуты. По ним  было проведено расследование, в результате которого  князь был арестован, а его земли и имущество конфисковано в казну. С 1627 года в документах его имя больше не встречается. Умер Иван Семенович Куракин в 1632 году. После кончины Елены Ивановны Куракиной в 1631 году пустошь перешла по завещанию ее сестре Марье, а затем досталась сыну последней от А.В. Кольцова-Мосальского, Михаилу. 

 

 Обложка книги Бранденбурга "Род князей Мосальских"...

 

Во владении Кольцовых-Мосальских 

Михаил Андреевич Кольцов - Мосальский (ум. после 1661) всю жизнь прослужил при царском дворе в чине стольника. Видимо, это объяснялось тем, что многие представители рода Мосальских в Смутное время выступали на стороне самозванцев. В впервые его имя упоминается в 1625 году за царским столом при приеме персидских послов. В 1639 году вместе с владельцем Маврино князем Семеном Петровичем Львовым он участвовал в обряде похорон сына русского государя Михаила Федоровича Романова - шестилетнего царевича Ивана Михайловича, а затем не прожившего и года царевича Василия. В 1641 году Михаил Кольцов-Мосальский сопровождает царя на богомолье в Троице-Сергиев монастырь и «смотрит стол» в селе Воздвиженском. 

 

 

Вешний поезд царицы на богомолье при царе Алексее Михайловиче. Художник: В.Шварц, 1868. 

 

Через два года (1643) М.А. Кольцову-Масальскому поручено ведать засечными чертами – оборонительными сооружениями на южных границах государства, а в 1647 году его имя упоминается в числе походных воевод в Одоеве. Мир и стабильность вдохнули новую жизнь в бывшее село. В 1646 году здесь уже упоминается заново отстроенный двор вотчинников«с деловыми в нем людьми» [8].  16 января следующего года Михаил Кольцов-Мосальский участвовал в церемонии бракосочетания царя Алексея Михайловича с Марьей Ильиничной Милославской. 

 

 

Первая встреча царя Алексея Михайловича с боярышнею Марией Ильиничной Милославской. Художник: М. Нестеров.

 

Через 10 лет после этого, в 1658 году М.А. Кольцов-масальский все еще числился в стольниках при приеме грузинского царя Теймураза, а в 1660  - при отпуске грузинского царевича Николая. Прослужив 36 лет стольником, в 1661 году он был назначен воеводой города Симбирска [9].

 

 "Град Симбирск славный и похвальный".

 

У Михаила Андреевича Кольцова-Масальского было четыре сына: Иван, Андрей, Борис и Федор, в совместное владение которых и перешла вновь отстроенная деревня, получившая спустя некоторое время новое придаточное имя Мосальское. В 1678 году в качестве хозяев  были упомянуты Иван, Андрей и Борис Михайловичи. Тогда в селе Богородском, Зачеслово тож находилось два вотчинниковых двора, в которых жили «деловые люди». Н. Скворцов писал: «в 1693 году староста поповский доносил патриарху, что в селе Богородском построена лет с десять тому назад [то есть ок. 1683 года] церковь во имя Спаса Нерукотворного Образа. В приходе у церкви были только два двора вотчинниковых; земли церковной не было»[10]. Деревянная церковь образа Спаса Нерукотворного, в селе Мосальском упоминалась и в 1704 году. 

 

 

  Герб Кольцовых- Мосальских.

 

Князь Иван Михайлович Кольцов-Мосальский (ум. 1714). Впервые имя Ивана Михайловича упоминается в боярских списках 1658 года в чине стряпчего, а с 1668 по 1692 – в стольниках. В 1675 году он был поверстан земельным окладом  в 700 четей поместья и денежным ежегодным жалованьем в 44 рубля. В 1664 году при встрече английского послаЧарльза Карлейля (Charles Howard Earl of Carlisle) - Иван Кольцов-Мосальский был назван «головою у стряпчих». В том же чине он показан и при встрече польских послов 1667 и 1672 годов. В 1669 году он участвовал вместе с отцом  и братьями в церемонии погребения четырехлетнего царевича Симеона Алексеевича, а в 1770 – в  погребении пятнадцатилетнего царевича Алексея. В 1673 году Иван Михайлович сопровождал царя Алексея Михайловича в поездке в Звенигородский Савино-Сторожевский монастырь, а в 1674 был головой у стряпчих при приеме шведского и персидского посольства в Кремле.

 

 

 

В 1675 году Иван Михайлович Кольцов-Мосальский был назначен воеводой на Дон в товарищи к П.И. Хованскому-Змею для строительства крепости на реке Миюс. Вместе с ним в этом путешествии участвовал и другой землевладелец фряновской округи – владелец соседнего села Маврино дьяк Сидор Поплавский. Удобного места для постройки крепости найдено не было и в мае того же года И.М. Кольцову-Мосальскому было велено идти с войском под Азов. В 1679 году для разбора городовых дворян и детей боярских он был назначен в Водскую пятину Великого Новгорода. В 1679 году Иван Михайлович сопровождал царя Алексея Михайловича в его богомолье из Москвы в Троице-Сергиевский монастырь. В 1680 и 1681 году он был назначен воеводой в далекий Томск, но в следующем году вернувшись в Москву, в 1683 году он участвовал по встрече шведских послов. В 1685 году после шествия царя Ивана Алексеевича (брата Петра I) с крестами и иконами из Успенского собора к Лобному месту, Иван Кольцов-Мосальский был назначен провожать иконы в московский Ивано-Предтеченский девичий монастырь. В 1686 году он был назван «сыщиком» и прислал ко двору донесение из г. Ливны о наказании там преступников. 

 

 

 Приезд царей Петра I  и Ивана V. Художник: И. Репин, 1900.

 

В 1687 году князь Иван Михайлович в качестве воеводы участвовал в Крымском походе 100-тысячного русского войска под предводительством князя В.В. Голицына. Когда русские переправлялись через Конские воды, крымские татары подожгли степь, лишив русских лошадей пастбищ. Армия вынуждена повернуть назад. Несмотря на неудачу похода, Иван Михайлович получил за него в награду новую поместную придачу 250 четвертей земли и 30 рублей. В качестве «воеводы у знамени» он участвовал и во втором крымском походе 1689 года, за который также был награжден «кубком золоченым с кровлями, кафтаном золотным на соболях, денежную придачу и за поместный оклад по 60 рублев, на вотчины по 600 ефимков» [11]. В 1690 году, когда в Москве разразился стрелецкий бунт, князь сопровождал 18-летнего царя Петра Алексеевича в его поездке в Троице-Сергиевский монастырь. В 1694 году Иван Михайлович  участвовал в церемонии погребения второй жены царя Алексея Михайловича, матери Петра I - царицы Натальи Кирилловны. 

 

 

Стрелецкий бунт 1682. Художник Н.Д. Дмитриев-Оренбургский.

 

В 1696 году под начальством боярина А.С. Шеина князь был во втором Азовском походе, лично участвовал во взятии Азова и основании Таганрога. 

  

 Осада турецкой крепости Азов русскими войсками в 1696 г. А. Шхонбек.

В том же году был издан высочайший указ, по которому вступавшие в войско холопы получали свободу. Сухопутная армия увеличилась вдвое, достигнув 70000 человек. Такой наплыв людей требовал точной регистрации и учета новобранцев. В следующем году Иван Михайлович был послан в Острогожск для записи приездов ратных людей в Большой полк Алексея Семеновича Шеина, - получившего за Азовский поход звание первого русского генералиссимуса. 

 

 

 Алексей Семенович Шеин (1662-1700).

 

В 1698 году в звании генерал-поручика И.М. Кольцов-Мосальский вместе с владельцем Маврино Андреем Вишняковым участвовал в усмирении Шеиным взбунтовавшихся стрельцов под Новоиерусалимским (Воскресенским) монастырем. Иван Михайлович был послан к стрельцам для переговоров, от которых стрельцы отказались. После того, как восставшие были разбиты, последовали события, отображенные В.И. Суриковым на известной картине «Утро Стрелецкой казни». Князь был против поспешности, с которой начались казни, которая, по его мнению, вредила расследованию дела. В 1702 году по высочайшему указу И.М. Кольцов-Мосальский основал и построил крепость Каменный Затон (ныне – город и районный центр Каменка-Днепровская на левом берегу Каховского водохранилища). В 1703 году князь исполнял обязанности воеводы города Белгорода. Умер Иван Михайлович в 1714 году [12]. Его жена, Анна Петровна родила мужу сыновей Якова (1666 – после 1727), Василия, Петра (ум. 1721) и дочь Евдокию.

 

 

 Утро Стрелецкой казни. Художник: В.И. Суриков.

 

Брат Ивана Михайловича, князь Андрей Михайлович Кольцов-Мосальский (ум. ок. 1698) впервые упоминается на службе в 1650 году, когда он ведал Рязанскими засеками. В 1671 году в чине стряпчего он участвовал в приеме польских послов и в конце того же года упоминался на службе в сотне стряпчих, с ним «две лошади простых, людей с боем пять человек».

В 1675 году на Андрея Михайловича обрушилась  царская немилость: «положил великий государь гнев свой на стряпчего на князя на Андрея на княж Михайлова сына Кольцова-Мосальскаго за то, что он у себя волосы подрезал, и велел сказать думному дьяку розрядному, что указал его великий государь за ту его вину написать по жилецкому списку из стяпчих». В том же году вышел даже специальный указ, по которому объявлялось о наказании князя  и запрещалось впредь «чтобы иноземских немецких и иных обычаев не принимали, волосов у себя на голове не подстригали, також и платья, кафтанов и шапок с иноземских образцов не носили и людям своим потому же носить не велели». За неисполнение указа объявлялось: «тем от великого государя быть в опале и из вышних чинов написаны будут в нижние чины». Как отмечает биограф Мосальских: «Таким образом, приведенный факт получает то значение, что представляет князя Андрея Михайловича как одного из передовых лиц своего времени. Однако можно заметить, что, по-видимому, он вскоре пожертвовал своими убеждениями, так как уже в следующем году князя Андрея встречаем опять не только стряпчим, но даже стольником» [13].  

 

 

 Выезд царя Алексея Михайловича в церковь в день именин. Рисунок из Альбома Мейерберга Виды и бытовые картины России XVII века.

 

В 1677 году стольник Андрей Кольцов-Мосальский сопровождал  государя в его богомольном путешествии по монастырям, в том же году участвовал во встрече голландского посла и был головою у первой жилецкой сотни. С 1679 по 1680 год князь Андрей был послан на службу в Киев. В 1681 году в описании личных владений князя Андрея Михайловича за ним числилось «268 пашенных дворов, людей с боем шесть человек». В Боярском списке 1686 года показано – «оклад ему вновь поместный 650 четей, денег 45 рублев; ему же придачи для объявления памяти великого государя 1675 году сентября 1 числа, как он великий государь был царевичем, 100 чети, денег 12 рублев, за киевскую службу 1679 и 1680, а за троицкий поход 1683 года – 100 чети, денег 10 рублев, для вечного миру с польским королем 1686 года 150 чети, денег 20 рублев, да за перехожие за 50 чети 2 рубля с полтиною, за службу крымского похода 1688 году и что он был ротмистром, денег и за перехожие за 200 чети 30 рублев; за службу другого крымского походу 1689 года денег рядовых и за перехожие за 180 чети 29 рублев. Ему же за рану того же походу денег рядовых и за перехожие за 50 чети 5 рублев с полтиною»[14]. В 1684 году он сменил  своего брата Ивана на посту воеводы города Томска. В 1687 и 1689 годах в чине ротмистра участвовал в крымских походах и получил ранение, а в 1698 году числился воеводой города Севска. Андрей Михайлович Кольцов-Мосальский оставил четырех сыновей: Алексея, Дмитрия, Василия, и Ивана.

 

Третий брат Ивана и Андрея, Борис Михайлович Кольцов-Мосальский (ум. ок. 1703)получил чин стольника уже в 1677 году. В 1681 году за ним числилось 106 крестьянских дворов и 3 человека «людей с боем». В 1683 году он сопровождал государя на  богомолье в Троице-Сергиевский монастырь, а в 1685 году  числился рындой при приеме и отпуске шведского и польского послов. Вместе с братьями он в чине хорунжего участвовал в обоих крымских походах  1687 и 1689 годов. После возвращения из-под Перекопа Борис Михайлович был назначен воеводой города Переяславля. Также вместе с братьями он сопровождал будущего императора Петра Алексеевича в его отъезде в Троице-Сергиевский монастырь из  объятой стрелецким бунтом неспокойной Москвы. В 1692 году в чине ротмистра он участвовал в приеме персидского посла, а в 1696 и 1697 году принимал непосредственное участие в  военных действиях русской армии под Азовом.  В 1698 году вместе с братом Иваном он принимал участие  в усмирении стрельцов.  Дослужившись до чина полкового воеводы в 1699 году, в 1701 году он осуществлял перепись и формирование новых драгунских полков. В 1703 году Борис Михайлович был назначен на службу в крепость Шлиссельбург, но попросил отсрочки по причине своей болезни. В дальнейшем имя его не упоминается. 

 

  Московский служилый человек в платье образца 1680 года.

 

В 1704-1722 году хозяевами Мосальского были названы Федор Михайлович и  Иван Петрович Кольцовы-Мосальские. 

 

Федор Михайлович Кольцов-Мосальский (1652-до 1735). Князь Федор, получив чин стряпчего в 1676 году, сопровождал государя в поездке по монастырям и за усердие был произведен в 1677 году стольники. В старинных документах указаны его поместья:«крестьян за ним 157 дворов, людей с боем 4 человека; с 39 дворов 4 человека». В 1687 и 1689 году в чине поручика и затем ротмистра он вместе с братьями участвовал в крымских походах князя Голицына, получив боевое ранение. Во время стрелецкого бунта 1690 года находился вместе с братьями при царе Петре Алексеевиче в Троице-Сергиевском монастыре. В 1697 году он был послан под Азов, а в следующем году участвовал в усмирении стрельцов в составе войск Шеина. В 1703-1722 годах он был воеводой города Нежина, откуда подал на имя Петра I челобитье об освобождении от службы «за старостью и дряхлостью». Федор Михайлович Кольцов-Мосальский в 1735 году упоминался среди лиц, которым были отведены места под постройки на Васильевском острове молодого Санкт-Петербурга, но по другим сведениям, к этому времени он уже скончался. После себя он оставил двоих сыновей Юрия и Михаила [15].

 

После смерти Андрея Михайловича около 1698 и Бориса Михайловича в 1703, село Богородское - Мосальское осталось во владении Ивана и Федора. В 1707-1719 годах село Богородское было юридически разделено между их потомками. Часть, принадлежавшая Ивану Михайловичу, в 1719 году была передана по наследству  его сыну Петру. Другая часть села перешла во владение сыну Федора Михайловича, Михаилу Федоровичу (ум. до 1722).

 

Первая половина села Мосальского

Петр Иванович Кольцов-Мосальский (ум. 1721) в 1705-1706 годах вместе с отцом находился в Белгороде, где служил в звании простого солдата, как было тогда положено любому «недорослю» дворянского звания. В перечне имений князя Петра было упомянуто и  село Богородское: «за ним же, князь Петром княж Ивановым сыном Кольцовым-Мосальским поместья, по вышеписанной даче 1719 году июля 31 числа, что ему дано от отца его князь Ивана княж Михайлова сына Кольцова-Мосальского в московском уезде в Шеренском и Отъезжем стану в селе Богородском 41 четверть с осминою в поле а в дву потомуж» [16]. Он был женат на княгине Марии Андреевне Щербатовой, родившей ему двух сыновей – Ивана и Александра[17]. После кончины Петра Ивановича село Богородское-Мосальское перешло по наследству его сыну Ивану.

Иван Петрович Кольцов-Мосальский (?-1731) в 1722 году служил капралом Астраханского пехотного полка. В 1724 году он получил звание подпрапорщика, затем прапорщика. От брака с Натальей Михайловной у Ивана Петровича был сын Александр (1725-1812) женившийся на Евдокии Ивановне Дубровской, и две дочери – Татьяна и Мария.

Через восемь лет после смерти мужа, в 1740 году вдова князя Ивана Петровича - Наталья Михайловна,  бывшая во втором браке замужем за Дмитрием Ивановичем Бестужевым-Рюминым, отдала в приданое свою половину села Богородского своей дочери, княжне Татьяне Михайловне Кольцовой-Мосальской, вышедшей замуж за  Дмитрия Матвеевича Коновницына. Однако уже в следующем, 1741 году княжна Татьяна продала свою часть села вдове Ивана Ивановича Аничкова - Марфе Алексеевне Аничковой.

Род Аничковых происходил от золотоордынского царевича Берка, приехавшего на службу в Москву в 1301 году и  в крещении принявшего имя Аникея. Затем многие Аничковы служили стряпчими, стольниками и воеводам. При царе Алексее Михайловиче два представителя рода достигли чинов думного дворянина. Марфа Алексеевна Аничкова недолго владела своей половиной Мосальского и в середине XVIII века продала ее владельцу с. Маврино и д. Машино секунд-майору Петру Ивановичу Вишнякову, который и владел им во времена генерального межевания 1768-1770 годов[18].

 

Вторая половина села Мосальского

После разделения села на две части, вторая половина села осталась во владении сына Федора Михайловича Кольцова-Мосальского (1652 – до 1735) – Михаила.

 

Михаил Федорович Кольцов-Мосальский (ум. до 1722) в 1713 году в чине прапорщика женился на княгине Евдокии Федоровне Приимковой-Ростовской. От своего отца по случаю свадьбы он получил щедрый подарок: имения в Углицком и Вологодском уездах. После его смерти эти имения вместе с половиной села Богородского по наследству перешли его сыну Ивану.

 

Иван Михайлович Кольцов Мосальский (1718 – после 1791) в 19 лет был определен солдатом в лейб-гвардии Семеновский полк. В 1738 году он был произведен в капралы, затем в прапорщики. В 1739 году князь получил чин каптенармуса, в 1740 – сержанта, а в 1748 году был переведен в Астраханский пехотный полк капитаном. В 1749 году из Военной коллегии в Герольдмейстерскую контору было послано извещение, по которому «капитан князь Иван Кольцов-Мосальский  для излечения засвидетельствованной доктором его болезни, отпущен был на два года в дом свой и затем в 1751 году  по новому засвидетельствованию Блюментроста, дана еще отсрочка по ноябрь 1752 года. Перед окончанием последней, Мосальский подал третье челобитье, об увольнении своем от службы за болезнь, но ему было велено прибыть для лечения в Москву и явиться в коллегию. В 1753 году князь Иван прибыл в последнюю и объявил, что от имеющихся у него болезней поныне он не освободится»[19]. Иван Михайлович болел неизлечимой болезнью легких, которую он подхватил под Астраханью. В 1754 году князь был, наконец, уволен в отставку с чином секунд-майора. По переписи тогда же за ним было показано 3170 душ крепостных крестьян. Несмотря на болезнь, князь прожил довольно долгую жизнь. Во времена генерального межевания 1768-1770 годов в его половине села Богородского проживало 11 крепостных крестьян[20]. Женат он был на преждевременно скончавшейся княжне Евдокии Лобановой-Ростовской. По сведениям 1787 года Иван Михайлович был показан вдовым и бездетным.

  

  

Офицер лейб-гвардии Семёновского полка с 1700 по 1720 год.

 

Объединение села при Лопухиных

Другая половина села Богородского (Мосальского) вместе с другими владениями Вишняковых перешла сыну Петра Ивановича Вишнякова – Николаю Петровичу [21]. В период  после 1784 и до 1800 года Николай Петрович продал свою часть  села новому владельцу – Степану Абрамовичу Лопухину. После 1791 года Иван Михайлович Кольцов Мосальский так же продают свою половину села этому новому владельцу. Село Богородское-Мосальское вновь было объединено в руках одного хозяина.

 

Степан Абрамович Лопухин (1769-1814) был младшим сыном генерал-поручика, генерал-губернатора города Орел АвраамаСтепановича Лопухина (1732-1799) и княжны Анны Алексеевны Юсуповой (1737-1794). Уже через несколько месяцев после воцарения  Павла I(1 января 1797 года) Степан Авраамович был назначен камер-юнкером двора нового императора и немного позднее - егермейстером двора. Этот высокий чин соответствовал III классу по Табели о рангах и был равен генерал-лейтенанту в военной и тайному советнику в I статской службе.

 

 Портрет Марии Ивановны Лопухиной.

Художник: В. Боровиковский, 1797. Государственная Третьяковская галерея.

 

В том же 1797 году Степан Абрамович Лопухин женится на 18-летней Марии Ивановне Толстой и заказывает портрет своей очаровательной молодой супруги известному русскому художнику Владимиру Боровиковскому. «Портрет Лопухиной» считается если не лучшей работой Боровиковского, то  самым известным из его портретов. Поэт Яков Полонский в стихах, посвященных портрету Марии Лопухиной, писал: 

 

"Она давно прошла, и нет уже тех глаз,

 и той улыбки нет, что молча выражали

 страданье - тень любви, и мысли - тень печали,

но красоту ее Боровиковский спас". 

 

Жена Степана Абрамовича, Мария  Ивановна (1779-1803) была дочерью небогатого помещика Кологривского уезда генерал-майора Ивана Андреевича Толстого (1747-после 1811). Ее младшим братом был известный  Федор Иванович Толстой (1782-1846), прозванный «Американцем» за совершенное им в 1803 году первое кругосветное путешествие русских моряков на шлюпе «Надежда» под командованием И.Ф. Крузенштерна[22]. Федор Толстой Американец, прославившийся необузданным темпераментом, азартом и бесчисленными дуэлями  до сих пор слывет одним из самых неоднозначных представителей русской аристократии первой половины XIX века.

 

 

 Федор Иванович Толстой (1782-1846).

 

После убийства Павла I 12 марта 1801 года Степан Абрамович Лопухин принимает решение уйти в отставку и увольняется со службы 19 декабря 1801 года [23]. В 1803 году умирает его двадцатичетырехлетняя супруга, которой С.А. Лопухин останется верен до конца своих дней.

В 1812 году вдовец Степан Лопухин из села Богородского (Мосальского) с деревнями предоставил в ополчение самое большое число ратников в Богородском уезде – 392 человека. Скончался Степан Абрамович в 1814 году и был похоронен рядом с Марией Ивановной в родовой усыпальнице Лопухиных в Спасо-Андрониковом монастыре.

 

 

Мосальское при Смольянских и Пантелеевых

До 1814 года у С.А. Лопухина село Богородское-Мосальское было куплено действительным статским советником (IV класс) Гавриилом Петровичем Смольянским. В тот период его супруга Елизавета Семеновна владела  расположенным неподалеку сельцом Костыши (Никольское)[24]. В 1823 году в селе Богородском (Мосальском) находилось 7 крестьянских дворов с 69 крепостными крестьянами.

 

В 1844 году село Богородское вместе с сельцом Костыши и селом Маврино было куплено у четы Смольянских  крупнейшей помещицей края  – Верой Михайловной Пантелеевой, владевшей селом Гребнево с семью окрестными деревнями (включая Фрязино, Чижево, Ново и Щелково) [25].

 

 Село Богородское (Мосальское) на карте 1778-1786 годов.

 

История не сохранила даты упразднения церкви Образа Спаса Нерукотворного в селе Богородском-Мосальском, построенного стольником Михаилом Андреевичем Кольцовым-Мосальским около 1683 года и упоминавшегося в 1704 году. В 1901 году Н.Скворцов писал: «От последующего времени не сохранилось никаких сведений, когда и по какому случаю уничтожена церковь. В приходе не сохранилось даже придания о том, что в сельце Богородском была церковь» [26].  Однако на карте 1778-1786 годов составления отчетливо виден крестик-значек, обозначавший церковь, в документах генерального межевания 1768 года Богородское названо селом. Однако на военно-топографической карте Шуберта 1837-1840 годов нет обозначения храма и бывшее село названо деревней «Богородицкой».

 

 Деревня Богородицкая на карте Ф.Ф.Шуберта 1837-1840 годов.

 

Скорее всего,  храм был упразднен еще в конце XVIII века. В 1852 году  в бывшем селе проживало 86 крепостных

 

Слово "усадьба" в данном случае используется как "собирательный образ", включающий и дома вотчинников XVI-XVII веков и усадебные комплексы XVIII века, включающие в себя кроме господского дома парки, конные и скотные дворы и даже фабричные строения и отдельно стоящие дома - мызы, дачи и  крупные дворы века XIX-го.

 

Еще в 1584 году – в год коронации сына Ивана Грозного, Федора I и основания города Архангельска в деревне Булаково и д. Фрязиново а Френево тож (нынешнее Фряново) уже существовали дворы вотчинников, в которых проживали их приказчики-управляющие и "деловые люди". Впервые двор вотчинника в селе Рязанцах упоминался в 1695 году...

 

 Усадьба помещика в XVII в. А. Мейерберг, 1661 г.

 

 

В 1721-1723 годах во Фрянове был построен дом управляющего фабрикой И.Ф. Шеримана. У усадьбы был разбит парк.

 

 

  Дом Шериманов во Фрянове.

 

 

План усадьбы во Фрянове. Середина-II пол. XVIII в.

 

В первой половине-середине XVIII века возникла не сохранившаяся усадьба в селе Иевлеве.

Около 1768 года в Рязанцах была возведена крупная деревянная усадьба с парками и флигелями. Сейчас от нее частично сохранился лишь липовый парк. 

 

 

Усадьба в селе Троицкое-Резанцы. План дачи, II пол. XVIII в. 

 

В 1797-1801 годах во Фрянове на средства Ивана Лазаревича Лазарева была построена деревянная усадьба, сохранившаяся до наших дней. 

 

 Усадьба Лазаревых во Фрянове. 

 

В первой половине XIX века была построена усадьба в деревне Бобры. Упоминалась она и в 1890 году, но кем и когда была разрушена неизвестно.

До 1810 года в уже не существующем сельце Смердино (Семерино) была построена усадьба Булгаковых, не сохранившаяся до 1890-х годов.

В конце XVIII – начале XIX века была построена усадьба в селе Богородском – нынешней деревнеМосальское. Тогда же появился отдельно стоящий господский дом у деревни Степаньково(существовавший и в 1862 году).

В 1823 году в нынешних Больших Петрищах находился господский дом Перских.

В период 1823-1837 годов поблизости от деревни Машино возникла дворянская усадьба, сохранившаяся до 1890 года и перешедшая в руки почетного гражданина А.М. Воробьева. Когда она была заброшена и, наконец, полностью утрачена – точно не известно.

Около 1829 года недалеко от деревни Костыши был построен господский дом Смольянских. Упоминался он и в 1882 году, но когда был разрушен – также неизвестно.

Во второй четверти XIX века возникла усадьба в д. Головино, в которой помещики проживали с 1843 по 1858 год.

В середине - второй половине XIX века был построен усадебный дом в Маврине и другой – в д.Гридиной, упоминавшиеся в 1890 году. К сожалению, до наших дней эти постройки не сохранились. В те же времена в деревне Могутово существовала усадьба Вяземских, также в настоящее время утраченная.

Около 1865 - 1870 годов в Пареево (ныне - Старопареево) на средства фабрикантов Зайцевых был построен целый комплекс домов на каменных фундаментах с палисадами. Некоторые из них сохранились и до наших дней.

В 1890 году в Булаково находилась небольшая усадьба, принадлежавшая крестьянину И.И. Волкову. В 1890 году в утраченной ныне деревне Шелково находились две усадьбы Головчина и Зубкова. В 1913 году в утраченной деревне Иконники  находилась обширная усадьба Карабановой в пять господских домов.

 

В деревеньке Бобры Щёлковского района Подмосковья [см. на Яндекс-карте] в 2006 году было прописано всего два человека.

Несмотря на то, что деревня возникла только в конце XVIII - начале XIX века, земля на которой она стоит, имеет долгую и интересную историю, восходящую ко временам Василия II Темного. Ее владельцы восставали против опричных порядков и предавались на растерзание медведям, земля переходила церкви и много раз отдавалась в оброк. Но прошлое обезлюдевшей деревни, построенной потомком польского посла не забыто.

 Деревня Бобры на карте г.п. Фряново Щёлковского р-на М.о.

Происхождение названия пустоши и деревни

Во второй половине XVI века на месте еще не возникшей деревни на берегу реки Мележи находилась пустошь под названием «Бобровка». Такое название эта земля получила по фамилии своего владельца - великокняжеского постельничего Дмитрия Васильевича Сорокоумова-Глебова по прозвищу Бобр. Бобровка была частью земельных угодий располагавшейся в этих местах обширной родовой вотчины Сорокоумовых-Глебовых. Д.В. Сорокоумов-Глебов был родным братом окольничего Ивана Васильевича Сорокоумова-Глебова (?-до 1493) по прозванию Ощера – владельца соседнего крупного села Иевле в 1462-1493 годах. Братья происходили из древнейшего рода,  который вел свое начало от косожского (черкесского) князя Редеди, убитого в 1022 году Мстиславом Владимировичем Тмутараканским, пленившего его двоих сыновей и крестившего их под именами Романа и Юрия. Праправнук Романа, Глеб Михайлович Сорокоумов, был родоначальником рода Глебовых. Его внуки И.В.Ощера и Д.В.Бобр были в XV в. окольничими; позднейшие представители рода Глебовых в XVI и XVII столетии выше стольничества и воеводства не поднимались.

 

 

Единоборство Мстислава с Редедей.  Художник: Н.Рерих, 1943 г.

 

Дмитрий Васильевич Сорокоумов-Глебов Бобр (ум. после 1550) был пятым из девятерых сыновей боярина Василия Глебовича Сорокоумова Большого. Дмитрий поступил на военную службу еще во времена княжения старшего сына Дмитрия Донского – Василия I (1371-1425), а после его смерти перешел на службу к его брату – звенигородскому и галицкому  князю Юрию IVДмитриевичу (1374-1434). После боя на Клязьме и захвата Юрием IV Москвы в 1433 году, великий князь пожаловал своего верного соратника жалованной грамотой на поместья под Вышгородом в нынешнем Наро-Фоминском районе Московской области. Позднее Дмитрий вместе с братом Иваном перешел на службу великому князю московскому Василию II. После ослепления князяДмитрием Шемякой в 1446 году и его заточения в Угличе братья возглавили войско с целью освободить Василия II из заточения. Разбив в устье р. Молога посланную вдоuонку за ними дружину Шемяки, братья отправились к боровскому князю Василию Ярославичу, куда прибыли и другие верные свергнутому князю люди. После возвращения Василия II Темного на престол Дмитрий Васильевич продолжал верно служить ему до самой своей смерти и в 1450 году ходил с военным походом на Вятку для наказания вятчан за их поддержку, оказанную Шемяке. После себя Дмитрий Васильевич оставил троих сыновей – Дениса, Ивана и Василия. Иван Дмитриевич был женат на дочери митрополичего сына боярского Ивана Шолоха Михайлова сына Чертова, владевшего соседней пустошью Шелково в конце XV – первых годах XVI века.

 

 

 Свидание Дмитрия Шемяки с князем Василием II Тёмным. Художник: В. Муйжель, до 1924 г.

 

Следующим владельцем пустоши Бобровки был Данила Микулин Бортенов (Бартенев, Бортенев) (?-1572). Фамилия дворян Бортеновых-Бартеневых известна  с последней четверти XVвека. Многие из них верой и правдой служили московским великим князьям. В грамоте, данной в 1503 году Иоанном III сыну князю Юрию IV Дмитриевичу на кормление Дмитровым и Рузой, говорится о Демиде Бортеневе, владевшем деревнею Овсяниковою, и Рыжке Бортеневе, которому принадлежали деревни Ивановщина и Шириново. В колыванском походе 1540 года участвовали двое Бортеневых: Кирилло Макарович и Галактион Фомич. В походах Иоанна IV: казанском 1544, шведском 1549 и полоцком 1551 года служил воеводою Иван Васильевич Бортенев, а в походе против крымцев 1555 года упоминался стрелецкий сотник Афанасий Бортенев. При опале князяИвана Федоровича Мстиславского (ум. 1593) после нашествия крымского хана Девлета I на Москву, в 1571 году сразу пятеро Бортеневых (Шарап Микулич, Афанасий и Ковер Юрьевичи, Назар Семенович и Владимир Григорьевич) подписались под поручной записью, позволив князю избежать расправы. 

 

  Князь Серебряный. Иллюстрация к роману. Художник: В.Г. Шварц.

 

Данила Микулин сын Бортенов  впервые упоминается в качестве головы в полках в «Немецком походе» в Ливонию 1559/60 года под предводительством князя-воеводы Василия Семеновича Серебряного (ум. ок. 1570), воспетого русским писателем А.К. Толстым в романе «Князь Серебряный». Данила Бортенев состоял под началом воеводы князя Григория Мещерского и принимал участие в битве при Терзене в которой было разгромлено ливонское войско под командованием рыцаря Фелькензама [1]. Эта победа широко распахнула русским ворота в Ливонию - было захвачено 11 городов. Русские войска дошли до Риги, где сожгли на Дюнамюнском рейде рижский флот. В феврале 1560 года войско вернулось домой с огромной добычей и большим числом пленных. В 1566 году Данила Бортенев принимал участие в Земском соборе и был записан дворянином второй статьи. Его личная подпись стоит под приговором земской думы о войне с Польшей от 2 июля 1566 года. В том же соборе принимал участие и вотчинный владелец села Богородского – будущего Мосальского, И.Б. Зачесломский. С июня 1570 по 9 декабря 1571 года Данила Микулин Бортенев числится дьяком на земской половине Великого Новгорода [2]. 

 

 

 Земский собор. Художник: А.Ф. Максимов.

 

Печальная кончина владельца пустоши Бобры

В 1572 году Иван Грозный выбрал себе новую, третью невесту, Марфу из небогатого рода Собакиных. Кстати, двое дьяков из этого рода – Иван и Семен имели на пожизненном оброке близлежащую пустошь Козину (будущую д. Козино) к юго-востоку от Фряново. В том же году царь послал своего верного опричника Субботу Осорьина-Осетра в Новгород Великий. Суббота Осетр должен был привезти в Москву к царской свадьбе лучших новгородских скоморохов и медведей для медвежьих потех. Для этого в Новгороде была проведена особая перепись. В Новгороде опричник вел себя как должностное лицо, облеченное чрезвычайными полномочиями. Выполнив царское поручение, Суббота Осетр решил поразвлечься. Явившись на Софийскую сторону – земщину с ватагой потешных медведей, опричник велел пустить их в земскую дьячью избу. Главный земский дьяк, Данила Микулин Бортенов попытался урезонить разбушевавшегося опричника, но тот избил его до крови и запер в комнате с медведем. 

 

 Опричники в Новгороде. Художник: М.Авилов. Первая треть ХХ в.

 

Вот как описывает это событие вторая новгородская летопись: «Да того же месяца [сентября] в 18, вторник, в Новегороде на Софийской стороне в земщине Суббота Осетр дьяка Данила Бартенева бил да медведем его драл, да и в избе дьяк был с медведем, да и подьячие из избы и из сытницы сверху метались вон из окон, да и на дьяке же медведь платье изодрал и в одном кафтане его понесли к себе на подворье; а бил Субота его до крови дьяка, да из дьячей избы дьяки вон вышли и дьячью заперли; а в те поры много в людях учинилось изрону. А в те поры в Новегороде и по всем городам и по волостям на государя брали веселых людей да и медведи описывали на государя сей весны у кого скажут» [3]. Опричники долго продолжали свое буйство на Софийской стороне: избивали людей, травили и драли их медведями. Видимо это буйство было новой демонстрацией силы опричных порядков в Новгороде после погромов зимы 1570/71 года и было проведено по тайному распоряжению Ивана Грозного, так как по возвращении в Александрову слободу, Субботе Осетру все сошло с рук. На царской свадьбе он заведовал столовой «рухлядью» (как тогда назывались ткани). 

 

 

 

А.А. Зимин также считает расправу с Данилой Бортеновым напрямую связанной с открытым выступлением целого ряда детей боярских на земском соборе 1566 года против опричных порядко в[4]. Интересно, что в то же самое время в Новгороде Великом вместе с Бортеновым служил дьяк Иван Дорофеевич Собакин, державший на оброке пустошь Козину [5]. Дьяк Данила Бортенов не пережил этой опричной «потехи». 

Пустошь  Бобровка в XVII веке

После него остался сын, Елизар Данилович Бортенов, который в 1602 году был воеводой в городе Цареве-Борисове, основанном другим известным вотчинником Щелковского края – владельцем Гребнево, Богданом Бельским, который был схвачен и подвергнут наказанию в Цареве-Борисове как раз в 1601/02 году. Кроме  пустоши Бобровки Д. М. Бортенову до 1572 года принадлежало под Фряново пустошь Дубровка, будущая деревня Дуброво, полученное в поместье после Андрея Щелкалова. После гибели Данилы Бортенова пустошь  поступила в раздачу и уже в 1573-74 годах у нее был новый помещик: «За Елизарьем за Устиновым сыном Суворова /…/ что было преж того Даниловское поместье Бортенова: пуст. Бобровка»[6]. 

 

Елизарий Устинович Суворов был одним из малоизвестных представителей дворянского рода Суворовых происходившего от одного из шведских выходцев. В 1578 году Елизарий Устинов  упоминался в качестве «окладчика» сына боярского Московского уезда, помогавших князю Петру Ивановичу Татеву (старшему брату тогдашнего владельца соседней пустоши Головино Федора Ивановича Татева) в межевании и наделении служилых людей поместьями в Московском уезде. Тогда же Елизарий Суворов ручался о верной службе нескольких служилых людей. Елизарий Устинов Суворов и сам в 1578 году был поверстан и «испомещен сполна» 12 рублями годичного жалованья и двустами четвертями земли в Шеренском стане: «Елизарей Устинов сын Суворов, дано ему три рубли, а порука по нем в службе Иван Омосов сын Левонтьев, Верига Петров сын Запоров, Данил Супычев сын Заборовской», т.е. получил пустошь Бобры в поместье [7]. Интересно, что родственник Суворова, некто Постник Суворов, упоминавшийся в должности дьяка на Земском соборе 2 июля 1566 года, служил Поместном приказе, ведая землями, отобранными у помещиков в опричнину (1569) и летом 1572 года (за несколько месяцев до гибели Д.М. Бортенова) был в Новгороде [8] дьяком при новгородском наместнике Ивана Грозного Семене Даниловиче Пронском [9]. Кроме пустоши Бобровка Елизарий Устинович Суворов владел и пустошью  Мартиново (будущая д. Мартыниха), находившейся между Могутово и пустошью Дубровки. В 1584-86 годах, продолжая владеть поместьем, Елизарий Суворов отдал эту пустошь в оброк крестьянам Андрея Быкасова расположенной неподалеку деревни Дуброво, которая существует и сейчас с тем же названием [10]. 

  Царь Иван Грозный.Реконструкция М.М. Герасимова 1964г.

После окончания срока оброка и смерти Елизария Суворова  государственная пустошь уже не поступала в раздачу. По документу 1680 года, приведенному братьями Холмогоровыми, Иван IVГрозный отдал «пустошь Бобрики» в церковные земли церкви Николая Чудотворца на погосте Пружках в селе Пруженском (юго-восточнее с. Душоново) [11]. Известный своей непредсказуемостью великий государь так же легко раздавал земли  церквям и монастырям, как и отбирал их обратно в казну. Поэтому сразу же церковная администрация совершила обмен земли с церковью Св. мученника Никиты. Где именно располагалась сама эта церковь пока выяснить не удалось.  И через 250 лет земля оставалась во владении этой церкви, нередко отдаваясь в оброк.  Земля пустоши и после Смуты находила многих заинтересованных взять ее на оброк. В 1638 году она была взята на оброк архимандритом Троице-Сергиевского монастыря Нектарием и келарем Александром [12].

Нектарий Вязмитин был назначен архимандритом Троице-Сергиевского монастыря  29 июня 1633 года и переведен туда из Николо-Пешноштского монастыря под Дмитровым. Служил архимандритом до 1640 года, когда на этом месте его сменил архимандрит Адриан, переведенный на эту должность из Толгского Ярославского монастыря [13]. В 1648 году пустошь находилась на оброке за архимандритом Адрианом Новгородцем (ум. 1656). В 1650 году церковная пустошь была взята на оброк крестьянами села Коровицына (Стромынь).

Казённая пустошь Бобры в XVIII веке

В 1736 году «по определению Синодального Казенного Приказа велено церковную землю Св. мученика Никиты отдать на оброк вотчины ея высочества царевны Елизаветы Петровны, Елатинской волости, деревни Батова, крестьянам из оброку 8 р. 90 к. впредь на 10 лет»[14].

Во время секуляризации церковных земель при Екатерине II земли церкви попали в ведение Коллегии экономии. Во времена генерального межевания 1768 года бывшая пустошь Бобрики, - «земля церкви Великомученика Никиты» были даны Коллегией экономии на оброк погодно крестьянину соседнего сельца Лунево – Якову Артемьеву [15]. Около 1778 года у Коллегии экономии казенная пустошь Бобры была выкуплена в вотчину частным лицом.

 Русская деревня. Художник: В. Поленов.

Тимофей Петрович Плюсков (ум. после 1832) построил здесь первые крестьянские дворы. Тимофей Петрович происходил из дворянского рода писанного по Рязани. Родоначальником Плюсковых был Иван Федорович Плюсков, польский посол в Москву (1489), выехавший в Москву из Литвы в 1506 году. Иван Плюсков был воеводой в походе 1539 года. Иван Меньшой Алексеевич Плюсков был убит под Чигирином в 1671 году. Многие Плюсковы служили русским царям стольниками и воеводами. Тимофей Петрович дважды упоминается в Рязанском родословце в чине капитана в 1824-1826 и 1830-1832 годах [16]. Тимофей Петрович и его жена Евлампия Яковлевна были в дружеских отношениях с одним из известнейших поэтов послепушкинской эпохи Яковом Петровичем Полонским (1819-1898) [ср. Мосальское]. 

В начале XIX века деревню Бобры покупает у бывшего владельца Елизавета Карловна Яниш(1788-1847), урожденная Мартин – жена статского советника Карла Ивановича Яниш. С 1832 года уже - сельцом Бобры владел майор Федор Яковлевич Николя. В 1852 году здесь в 13 крестьянских дворах проживало 104 жителя [17].

 
Карл Иванович Яниш (1776-1854). Художник: К. П. Брюллов, 1841.

После отмены крепостного права крестьянские земельные наделы были выкуплены общиной у бывшего владельца. В 1862 году в тех же 13 дворах проживало 110 крестьян [18]. На протяжении следующих 20 лет число домохозяйств вырастает до 16 (из них 6 безземельных), но количество населения падает в связи с уходом на заработки в соседние города. В 1882 году здесь проживает 89 человек [19].

  Указатель на д. Бобры у д. Хлепетово.

Фабрика в деревне Бобры
В 1889 году при деревне Бобры возникает небольшая фабрика полушелковых изделий с девятью рабочими. Владеет фабрикой Егор Артамонович Коровин [20].

В 1890 году видимо старую усадьбу Т.П. Плюскова покупает и перестраивает почетный гражданин Николай Иванович Елагин из  купеческого рода Елагиных, в середине XIX века владевшего довольно крупным шелкоткацким заведением в соседней деревне Гаврилково и в уездном Богородске (современном Ногинске). Николай Иванович Елагин был в те времена членомТоварищества «Федора Елагина сыновей» и  заведующим красильным отделением Товарищества при богородской фабрике Елагиных.

К концу века население деревни падает до 41 жителя [21], но в 1911 году здесь отмечено 40 дворов [22]. После революции в деревне был организован Бобровский сельсовет. В 25 крестьянских хозяйствах проживал 171 житель [23].

 

Историческая хроника д. Бобры

Середина XVI века. Дмитрий Васильевич Сорокоумов-Глебов Бобр (ум. после 1550), окольничий; 

?-1572. Пустошь Бобровка в поместье Данила Микулин Бортенов (Бартенев) (?-1572), дьяк; 

1573/74-до 1584. Елизарий Устинович Суворов, сын боярский; 

До 1584-1764. Пустошь Бобрики. Земля церкви Николая Чудотворца на погосте Пружках в селе Пруженском; 

1638-1640. Церковная земля Св. мученика Никиты в оброке. Нектарий Вязмитин, архимандрит Троице-Сергиевского монастыря и келарь Александр; 

1640-1650. Церковная земля Св. мученика Никиты в оброке. Адриан Новгородец (?-1656), архимандрит Троице-Сергиевского монастыря; 

1650-? церковная земля Св. мученика Никиты в оброке. Крестьяне села Коровицына (Стромынь); 

1736-? церковная земля Св. мученика Никиты в оброке. Государственные крестьянед. Батова Елатинской волости; 

1764. церковная земля Св. мученика Никиты переходит в ведение Коллегии экономии;

1768-1778. пустошь Коллегии экономии на оброке. Яков Артемьев, крестьянин сельца Лунево;

Ок. 1778-нач.  XIX века.  деревня Бобры. Покупная вотчина. Тимофей Петрович Плюсков (? – после 1832), капитан;

Нач. XIX века-1832.  Елизавета Карловна Яниш (1788-1847);

1832-1861? Федор Яковлевич Николя, майор;

1861-1862. Выкуп земли крестьянским сообществом;

1889.  Фабрика полушелковых изделий Егора Артамоновича Коровина.

 Деревня Шелково возникла намного позднее. Впервые она упоминается в документах генерального межевания 1769 года. Сельцо Шелково с 49 крепостными входило в совместное владение статского советника Ивана Матвеевича Олсуфьева и капитана, князя Михаила Федоровича Елецкого [2].

Бывает, что, погрузившись в далеко не всегда захватывающую историю русской текстильной промышленности, наталкиваешься на истории, кажущиеся почти невероятными. Такой, почти что авантюрный роман XIX века представляет собой невероятная судьба русского купца Ивана Алексеевича Хлудова.
Жизнь его не была долгой. Он умер не дожив и до 29 лет, успев побывать в Соединенных штатах Америки в разгар войны Севера и Юга и в Средней Азии времен ее колонизации русскими. 


Иван Алексеевич Хлудов. Художник: Н.А. Заваруев, 1865.

Как через два года после кончины Ивана Алексеевича, в далёком 1870 году писал журнал «Всемирный иллюстратор»: «Вся его недолгая жизнь была посвящена улучшению торгового русского дела, и при этом покойным была постоянно выказываема такая сила воли, такая стойкая, ни пред чем не уступающая предприимчивость, такое искреннее желание поднять уровень нашей мануфактурной производительности, что стоит остановиться хотя и на тех немногих данных из его биографии, которые нам известны»…

 

«Лежит под 55 градусом, 45 минутой северной широты и под  56 градусом долготы; расстоянием от столичного и губернского города москвы 48. От уездных сей Губернии городов: Воскресенска 99, Дмитрова 75, Бронниц 45; Володимерского Наместничества от города покрова 48, верст. Положение имеет на реке Клязьме, по течению ее на правой стороне, которая есть нагорная, и через оную реку на дорогу к Сергиеву посаду находится подвижной плотовой перевоз; окружается же с северной стороны рекою Клязьмою, а с прочих сторон полями и за оными лесом.

Расположен повсевысочайше конфирмованному плану по берегу реки Клязьмы 
[с. 101]

продолговатою четвероугольною фигурою; длиною на 1 версту 25 сажен, а шириною 2 версты и 15 сажен, и, в расуждении его малости, никакого разделения не имеет. Корпусы для присутственных мест построены деревянные.
Сие селение прежде называлось Село Рогожи ведомства Ямской Канцелярии, в котором жительство имели ямщики; но по высочайшему ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА повелению на поднесенный Московской Губернии план октября в 5 день 1781 года к удобнейшему правлению к доставлению жителям ближайшего суда и расправы и к споспешствованию их блага, на основании изданного о устроении вновь Губерний в 7 день Ноября 1775 года учреждения, удостоен имени, прав и преимуществ города, наименованного Богородск.


Герб города Богородска 1787 года. Из рубрики книги Х.А. Чеботарева "Гербы городам Московской губернии".
Герб города Богородска представляет в верхней половине щита герб Московской, а в нижней инструмент, которым навивается шелк, в золотом поле, в знак многих шелковых фабрик находящихся в сем уезде.
[с. 102]

Достойных же примечания зданий в сем городе, по новости оного, нет; каменного строения церковь Богоявления Господня с приделом Чудотворца Николая, при коей священнослужителей 5.
Строений казенных: городская школа под ведомством приказа общественного призрения, в коей обучают по изданному методу начаткам российскаго языка и катехизису [едва ли не первая в уезде школа, о которой кроме этого упоминания, других пока не встречается - pechexod].
Вновь построенный дом для присутственных мест, как то: уездного суда, дворянской опеки, нижнего Земского суда, городнического правления, уездного Казначейства, городового Магистрата, Сиротского и Словесного судов. В оном также винный и соленой амбары.

Винный магазин….1
Питейный дом….1

Обывательских домов.
Дворянских….2
Священно и церковнослужительских….5
Разночинческих….4
Купеческих….28
Мещанских….11
Ямских….6
Пивоварен….1
[с. 103]

Кузниц….1

Жители города суть купцы и мещане, церковнослужители и разночинцы, из коих купечества 1, 2 и 3 гильдии 90, а объявленного от них капитала 19145 рублей; мещанства 171; ямщиков 16; а всего вообще, как то: дворян, находящихся при должностях, разночинцев и прочего звания людей, жителей мужеска пола 306, женска 255 человек.
Здешнее купечество никакого почти торгу не производит, выключая, что съестными припасами [очень интересное замечание, идущее вразрез с существующими краеведческими представлениями о торговой деятельности богородских купцов той поры - Прим. pechexod].
Ярмонки же бывают и Мая 9 дня, Декабря 5 числа [здесь и далее даты -как в тексте - т.е. по "старому стилю" - pechexod], на которые приезжает того города из округа крестьянство с разными харчевыми припасами, а из Москвы привозят мелочные товары принадлежащие до деревенских жителей.
Нужные же вещи для жизни человеческой и пропитания получают более из Москвы, а частию и из ближащих того уезда селений.


Описание [Богородского] уезда

Богородский уезд граничит Московской Губернии с Бронницким, Москов-
[с. 104]

-ским, Воскресенским, Дмитровским и Володимерского Наместничества с Покровским и Киржацким уездами; простирается в длину от севера к югу 56, в ширину от запада к востоку на 84 версты; положением своим занимает места ровные и низменные с нечуствительными наклонами, но при реках Шерне, Клязьме и других речках с небольшими возвышениями: то от плоскости и низкости находится множество болот, кои осушивать жители не стараются. 

Грунт земли во всем уезде почти песчаный, но не худого однакож плодородия; при хлебопашестве употребляют обыкновенные орудия, как то: соху, борону и для уборки хлеба серп, грабли и косу; пашня же делится по обыкновенному и землю удобряют конским и коровьим навозом каждое поле через два года, который вывозят в Июне месяце; пашут и боронят под озимый хлеб два, а под яровой и три раза: для ярового в исходе Апреля, который и сеют с 1 до 15 Мая; для озимого ж пашут в петровки, а сеют с 1 по 20 Августа, 
[с. 105]

Из яровых хлебов сеют большей частью овес, ячмень, гречиху, лен, а редко пшеницу, конопли и горох и по удобрению земли, а особливо по хорошему местоположению, на низких местах урожай бывает оным хороший в 4 и 5 раз, а посредственный в 3 раза.
Сверх сего сказать должно, что крестьяне экономического ведомства, села Запанорья и вокруг оного занимаются, за неплодородием хлеба, сажанием хмеля, коего и родится на квадратный сажени по фунту; и упражняются также в сажании для себя огородных овощей.
Уборка сена есть обыкновенная; ибо косят оное в Июле и Августе, а иногда за нехорошей погодой и в Сентябре месяце и скашивается с десятины от 5, а по берегам рек Клязьмы, Шерны и других малых речек, которые понимают луга водою, и до 10 возов; и по высушке кидают оное в копны и в стоги, а некоторые прямо свозят в крытые сараи.
В сем уезде озер довольное число; но, по малости их величины, не заслужива-
[с. 106]

-ют побробнейшего описания. Рек и речек, протекающих в Богородском уезде 66, из коих отличных 5.
1. Клязьма, втекает в сей уезд из Воскресенского, входит Володимерского Наместничества в Покровский уезд; чрез оную при деревне Тарасовке [так и сейчас – примечания здесь и далее: А.П., pechexod] в селе Хомутове [ныне – вх. в г. Щёлково] и в селе Бункове[сейчас- поселок Большое Буньково в 6 км. от Ногинска (быв. Богородска)] казенные мосты.
2. Уча выходит из Воскресенского уезда и впала в реку Клязьму; и чрез оную в селе Пушкине мост [г. Пушкино]. 
3. Воря вытекает из Дмитровского уезда, чрез которую под деревней Голыгиной и селе Музиновье [Мизинове, у Николо-Берлюковской пустыни] находятся мосты, оная впала в реку Клязьму.
4. Шерна выходит из Володимерского Наместничества из Киржатского уезда от севера к югу и в Богородском уезде впала в реку Клязьму.
5. Дубна [р. Дубенка] выходит из тогож Киржатского уезда, протекает к южно-восточной стороне по границе Богородского с Киржатским уездом, впала в реку Клязьму; на оной в селе Коровщине [село Коровицыно-Стромынь] деревянный казенный мост.
[с. 107]

По сим рекам судового ходу и гонки лесов не бывает, а состоят мельницы, из коих мучных 33, крупчатых 9, пильных 4; замерзают же оные реки в исходе Ноября и начале декабря месяца, а открываются в исходе месяца Марта и в начале апреля; в оных водится рыба: щуки, окуни, налимы, головли, шелешперы, язи и разная мелкая.


Монастырей в сем уезде
1. Первокласный мужской Святотроицкий Сергиев [Троице-Сергиевская лавра] /…/.
[с. 108]

/…/
2. Харьковской девичий [именно так в оригинале], положение имеющий при речке Паже, в котором две церкви, и обнесен каменной оградою.
[с. 112]

3. Берлюковская пустыня когда построена неизвестно, а состояла в опустелости до 1777 году, в котором возобновлена и украшена; отстоит от москвы в 40, а от Богородска в 20 верстах.
Приходов в сем округе 84, в них церквей каменных 38, деревянных 46, при коих священно и церковнослужителей и их детей мужеска 785, женска 848 человек.
Деревянный дворец в селе Братовщине, расстоянием от москвы в 30 верстах, который по именному указу отстраивается каменный. 

Селений.

Государственных.
Сел….29
Селец….9
Деревень….154

Помещичьих.
Сел….55
Селец….66
[с. 113]

Деревень…245

Владельцев мужеска…127
Владельцев женска…72
Домов их каменных…12
Домов их деревянных…94
Крестьянских дворов…7188.

В сем уезде платящих ныне государственные подати душ:
Государственного ведомства мужеска…11621
Государственного ведомства женска…11805
Помещичьих мужеска…15885
Помещичьих женска…16545
Фабричных в этом числе 255 челоек
Казенной ласиной фабрики…1710

Заводов.
Гончарных…1
Кожевенных…1
Стальной и чугунный…1
Купоросных…1
Пороховых…1

Фабрик.
Бумажных…4
Ласиная ведомства главного Кригс-коммисариата…1
[с. 114]

Латунная…1
Шелковых, на коих работа производится в большом количестве…4
Шелковых платочных, принадлежащих крестьянам…70
Шелковая чулошная [чулочная]…1
Шелковая кружевная…1
Питейных домов каменный…1
Питейных домов деревянных…13

Земли по межеванию в Богородском округе значится:
Под селениями 3471 десятина, 2156 квадратных сажень.
Пашенной 67186 десятин, 29 сажень.
Сенных покосов 19978 десятин, 2053 сажень.
Лесу 197800 десятин, 1618 сажень.
Неудобности 22595 десятин 572 сажень.
И того 311032 десятины, 1628 сажень, а вся площадь Уезда и с градскими дачами 315913 десятины, 2348 квадратных сажень.
Лесу в сем уезде, как строевого, так и дровяного находится очень много и по песчаному свойству земли почти весь сосняк и ельник, а между
[с. 115]

ими немного березняку, осиннику, ольхи, дубу, липы, ивняку и вербы; также довольно и березовых рощей, которые а равно и другой лес, вырубая, привозят в довольном количестве на продажу в Москву на подводах.
В оных лесах водятся медведи, волки, лисицы, зайцы, белки и ежи; из птиц: малые и большие ястребы, тетерева, рябчики, совы и прочие мелкие птицы; а в болотах и при реках: утки, журавли, дикие гуси и разного рода кулики; из ягод растет малина, земляника, клюква, брусника, рябина, калина, морошка, и ежевика; из грибов: белые, березовые, осиновые, синие, красные, грузди, подгрузди и рыжики.


В Богородском уезде бывают ярмонки.

1. В Сергиевском Посаде еженедельно торги бывают по понедельникам, а годовые ярмонки: 1 в десятую пятницу, 2 в Троицын день, 3 Августа 15, и продолжаются по одной неделе; товары привозят из Москвы и из разных городов немецкие полотна, парчи, атласы, 
[с. 116]

тафты, канфы, разныя бумажныя и шерстяные товары, сукна немецкия и русския ,кожи и щепетильныя мелочи, а из селений привозится хлеб и съестные припасы.
2. Казеннаго ведомства в селе Павлове, Вохна тож [нынешний г. Павловский Посад], сверх бывающего в зимнее время всякую неделю по понедельникам торгу хлебом, бывает ярмонка октября 26 дня на которую приежжающие разных городов купцы привозят сукна, шолк и всякие для поселян нужные товары; а жители продают выделываемые здесь шелковые разных рук платки, крашенину и съестные припасы.
3.  В селе Фрянове торги бывают каждое воскресенье до половина дня и продаются разные шелковые и маскатильные мелочные товары.
Сверх сего бывает собрание в погосте Никитском, который положение имеет на реке Дрозне [вх. в Орехово-Зуево], в осеннее время на день Никиты Мученика и в деревне Сониной Мая 26 числа, на коих продают приежжающим, для закупки из Москвы из окружности и холст, нитки, кушаки, чулки, и прочия крестьян-
[с. 117]

ские изделия, также и всякие съестные припасы.
Главное упражнение жителей сего Уезда есть хлебопашество; а некоторые производят, как на фабриках так и в домах разные рукоделья и мастерства и отходят по пашпортам для работ по городам, на мельницы, ездят в Ригу, Саратов, Яик, в Москву и другие города, в извозе, за рыбою и за хлебом; а в деревнях Козлове, Назарьеве, Щекотове и Улитиной работают годные для выстилки полов белые плиты из находящейся там глины, которая, будучи сырая, цветом синебелая, а по обожжении совершенно белая бывает; роют оную зимою глубиною на полторы сажени, а летом доставать опасаются, дабы земля не обвалилась. Водят скотину: коров, овец и свиней; из птиц: кур, гусей и уток; а лошадей, по одной на две, а инде и на 3 души. По частному же обращению поселян и по городам они вежливы, расторопны, услужливы и смелы: по хорошему местоположению, и как воды везде хороши, мужчины здо-
 [с. 118]

ровы и крепки; росту же большей частью большого, а женщины не дурны. Женский пол упражняется летом в полевых работах, полотьи в огородах и в собирании ягод и грибов, от которых, относя оные в Москву получают немалую прибыль; зимою же прядут лен и шерсть из коих ткут для домашнего расхода, а частью и на продажу, холстину и сукна, ткут платки и ленты. Крестьяне употребляют одежду обыкновенную, носят кафтаны серые и черные из домотканого сукна из овечей и коровей шерсти и балахоны; а зимою овчиные шубы; обувь большей частью имеют кожаную, коты, или сапоги, а те, кои поскуднее, носят лапти; женщины же носят телогреи крашенинные, а побогатее красные кумашные и китайчатые, шубы же нагольные, у некоторых крыты крашениною, а побогатее и китайкою. В прочем в общежитии своем странных обычаев во нравах, поверьях, обрядах, образе жития и обхождения особливого ничего не имеют».
[с. 119]

Источник:Чеботарев Х.А. Историческое и топографическое описание городов Московской губернии. М., 1787.

"Впервые Виноградово упоминается в документах в 1623 году, когда его владельцем был один из предков А.С.Пушкина –Гаврил Григорьевич Пушкин, человек с очень сложной биографией.(Интересно, что у Братьев Холмогоровых указано, что  во времена Г.Г. Пушкина Виноградово, Дубровки тож на Долгом пруде было еще деревней и дано было владельцу в поместье по государевой грамоте 1617 года судя по всему из государевых земель. Холмогоровы В.и Г. Вып.4. Селецкая десятина, с. 101). 

 

Известно, что в 1581 году он, будучи стрелецким сотником, выполнял “государево поручение”. В 1598 году он служил “головую” в Серпуховском полку, участвуя в Крымском походе. Проходит всего лишь два года и Гаврил Попов – второй воевода в далеком западносибирском городке Пелым, куда и сейчас-то не так легко добраться. Начинается Смутное время, и Гаврил не только становится на сторону Лжедмитрия 1, но является его рьяным пособником, “возмущает” жителей, агитируя за самозванца. Но ситуация переменилась и Гаврил Пушкин уже на противоположной стороне – отлавливает людей с грамотами Лжедмитрия. В 1613 году он участвует в обороне Москвы от войск польского королевича Владислава, спустя год заседает в Разбойном приказе. В 1629 году – Гаврил Пушкин в числе думных дворян, царь допускает его к своему столу. В 1638 году он умирает, постригшись перед смертью в монашество (обычай того времени, вспомните Бориса Годунова у А.С.Пушкина). Последний интересовался личностью и делами своего предка и написал о нем: “Он обладал большими способностями, будучи в одно время и искусным воином, и придворным человеком и, в особенности, заговорщиком”. 

 

 

Деревню Виноградово унаследовали сыновья – Григорий и Степан, причем в 1649 году она была отдана им в вотчину, то есть право пожизненного владения было заменено на наследственное. Братья преуспевали на государственной службе.Григорий был воеводой в ряде городов. В 1644 году он был пожалован в думные дворяне, получил титул наместника и направлен в Польшу полномочным послом. В 1646 году направлен послом в Швецию и в том же году стал боярином.Степан Пушкин был воеводой в Рыльске, Одоеве, Устюге, Путивле, Смоленске. Скончался почти одновременно с братом, оставив двух сыновей – Матвея и Якова, которым и досталось Виноградово, ставшее к тому времени селом – в 1648 году здесь была построена деревянная церковь во имя Владимирской Божьей матери. Согласно переписной книге 1678 года, в селе находились “двор вотчинников, 5 дворов крестьянских, в них 21 человек и двор задворного человека”; единовластным владельцем Виноградова в течение полувека был Матвей Степанович Пушкин. В 1696 году по его распоряжению была построена новая церковь, теперь уже каменная, но сохранившая свое первоначальное название.

 

Хозяин села постепенно поднимался по служебной лестнице: сначала стольник, затем окольничий, воевода в Смоленске, Киеве, Астрахани... Со временем Матвей Пушкин стал боярином. Но его карьере пришел конец. Петр 1 прогневался на Матвея Пушкина за несогласие с посылкой молодых дворян за границу, а кроме того сын Фёдор Пушкин оказался одним из главных участников стрелецкого заговора, который возглавили И.И.Циклер и А.А.Соковнин (тесть Фёдора). Заговорщиков казнили в марте 1697 года, а старый боярин с малолетним внуком Федором был сослан в Енисейск (Матвей Пушкин умер в Сибири в 1706 году. См. ). Примерно в те же годы скончался брат Матвея Пушкина – Яков, тоже боярин и также противник петровских реформ. Спустя несколько лет дальние родственники Матвея Пушкина –Иван (стольник Иван Калинин Пушкин) и Петр Пушкины – подали Петру 1 прошение, которое было удовлетворено – в марте 1707 года они получили громадное состояние ссыльного боярина, в том числе и село Виноградово. В последующем владельцы менялись очень часто. Уже через год Иван Пушкин передал Виноградово Степану Ергольскому, а еще через год выкупил его назад. Оно осталось за ним и после раздела имущества между братьями, который произошел в 1717 году. (Подробные данные дела о вотчинах Пушкиных изложены в документе - челобитной жены стольника Ивана Пушкина об оставлении в пожизненном владении ее с мужем деревнь, доставшихся им после смерти Матвея Пушкина. Документ был опубликован в Сборнике Императорского Русского общества. Т.106. 1899. С. 235-237. Прошение Пушкиных было удовлетворено Анной Иоанновной 28 мая 1733 года. К сожалению, в документе вотчины не переписаны. Согласно документу Иван Калинич Пушкин вместе с его женой и в 1733 году могли владеть Виноградовым. Однако, у бр. Холмогоровых совсем другие данные за этот период).

 

 Василий Владимирович Долгорукий (1667-1746).

 

Прошло 12 лет, и село покупает генерал-фельдмаршал Василий Владимирович Долгорукий (1667-1746)– человек весьма известный, сподвижник Петра I, участник многих походов и сражений, в том числе и Полтавской битвы, в которой сыграл очень важную роль. Но прежние заслуги не помогли Долгорукову, когда царь узнал, что тот поддерживает царевича Алексея. Князь Долгорукий был лишен чинов и сослан в Соликамск. Только перед смертью императора ему было разрешено вернуться на службу, но всего лишь в чине полковника. Екатерина I, став императрицей, назначила Долгорукова в 1726 году главнокомандующим войсками на Кавказе. В 1728 году он произведен в фельдмаршалы, назначен членом Верховного тайного совета, но при Анне Иоановне его ждала новая опала – в декабре 1730 года его ссылают в Иван-город, а в 1739 году – в Соловецкий монастырь. 

 

 

Императрица Елизавета вновь возвращает его ко двору, Долгорукий вновь становится фельдмаршалом, назначается президентом военной коллегии... Остаток жизни проходит без новых потрясений, Долгорукий умер в 1746 году в возрасте 80 лет. 

 

 

Александр Иванович Глебов (1722-1790).

 

 

С Виноградовом Долгорукий расстался очень быстро – уже через год, продав его княжне Марии Федоровне Вяземской, остававшейся владелицей села почти 30 лет. После ее кончины наследник – полковник Астраханского пехотного полка, князь Иван Андреевич Вяземский продал Виноградово Александру Ивановичу Глебову, которого А.Ильин (автор книги о селе Виноградове) характеризует как “интересную и выдающуюся фигуру государственного лихоимца и хищника”, принимавшего участие “во всех отраслях государственного управления, где только можно было обратить в свою пользу разные доходы или получить их с лиц, заинтересованных тем или иным исходом дела” (как видно, такого рода люди были не только в наше время). 

 

 

А.И.Глебов родился в 1722 году и в 15 лет поступил на военную службу. В 1749 году он уже на гражданской службе и вскоре женится на вдове придворного Н.Н.Чоглокова, двоюродной сестре императрицы Елизаветы. Если невеста выходила замуж по любви, то для Глебова это был брак по расчету. Невеста умирала от туберкулеза, под венец ее везли в колясочке, а спустя полтора месяца после свадьбы она умерла. Все же Глебов по распоряжению императрицы накануне свадьбы успел стать обер-прокурором Сената и это обеспечило его будущее. 

Он проводит рискованные денежные операции, заводит “дружбу” с нужными влиятельными людьми и быстро увеличивает свое состояние. 

 

 

Владения  с. Виноградова при Глебове, Кусов В.С., по состоянию на 1760 г. 

 

В 1760 году он – генерал-майор, занимающий все новые и новые должности. Министр юстиции – князь Шаховской – попробовал остановить Глебова, но в результате последний оказался на месте Шаховского, будучи назначен генерал-прокурором. Петр III собственноручно возлагает на Глебова орден Александра Невского; это награда за составление трех известных манифестов: об уничтожении Тайной канцелярии, о правах дворянства и об отобрании крестьян у духовенства. При дворе Петра III Глебов был одним из самых влиятельных приближенных. При Екатерине II Глебов вначале сохранил свои должности, но в конце концов молодая императрица поняла, с кем имеет дело. В своих записках она писала: “У Глебова очень большие способности, соединенные с равным прилежанием; это олицетворенная находчивость, но он плут и мошенник...”. 

 

 

Глебов уже не имеет своего прежнего влияния, но и не исчезает с горизонта. В 1773 году он произведен в генерал-аншефы, в 1775 году участвует в суде над Пугачевым, ему доверяется управление Смоленским наместничеством и Белгородской губернией, но уже через пару лет он оказывается под судом. Карьера закончена, последние тринадцать лет жизни он проводит в Виноградове или в доме на Ходынке в Москве. 

 

 

Дарья Николаевна Глебова (1731-1790) урожденная Анна-Доротея Николау. Третьяковская галерея. Отсюда.

 

В год его отставки в селе появляется новая церковь. Точно не установлено имя архитектора, ее построившего. Вряд ли кто видел православный храм треугольной формы – церковь в Виноградове именно такая. Отдельно – наискось от алтаря влево – была поставлена колокольня, а на таком же расстоянии, но справа – здание с нарисованными часами. Церковь была освящена в сентябре 1777 году и тогда же, рядом с церковью была открыта богадельня для престарелых. В 1787 году Глебов написал завещание, согласно которому большую часть его имущества (а оно было огромным) получала его жена – Дарья Николаевна, бывшая экономка в Виноградово. Такое решение было справедливым – брак оказался счастливым. Как писал Глебов в своей духовной “жена моя во время жизни моей исполняла долг нелицемерной ко мне дружбы, жертвовала для меня не только всем почти имением своим, но и здоровья своего для моего спокойствия нимало не щадила”. Но судьба распорядилась иначе. В июне 1790 года Глебов скончался и был похоронен перед алтарем церкви; жена его умерла на шесть дней раньше и была погребена там же.

 

 

Наследницей А.И.Глебова стала его любимица – падчерица Елизавета Ивановна, (София-Елизавета Левенштерн) выданная им в 1784 году замуж за подполковника Ивана Ивановича Бенкендорфа – участника суворовских походов. Дела бывшего владельца оказались весьма запутанными, и над состоянием была учреждена опека, сохранявшаяся в течение нескольких лет. Елизавета Ивановна активно взялась за управление домом и обширными имениями; ее муж вскоре вышедший в отставку, в эти дела не вмешивался. Семья была чрезвычайно гостеприимной, и в Виноградове постоянно жили гости. Был среди них и известный баснописец Иван Андреевич Крылов. Несколько басен его было посвящено Софье Бенкендорф – дочери владельцев Виноградова, которая уже с детских лет стала писать небольшие рассказы; их печатали в ежемесячных изданиях “Друг юношества” и “Русский вестник”. Но счастье было недолгим – Софья умерла вскоре после своего замужества и была тоже похоронена у церкви в Виноградове. 

 

 

В 1812 году село заняли французы и стояли здесь более двух недель, учинив подлинный разгром. Достаточно сказать, что в церкви и даже в алтаре стояли лошади и огонь раскладывали, была расхищена ризница и переломана церковная утварь. В господском доме уничтожена мебель, погублена библиотека, стекла выбиты, стены пробиты насквозь. Перечень разбитого и украденного занимает несколько страниц. Общая сумма убытка исчислялась десятками тысяч рублей. Разумеется, пострадали и крестьяне. Было угнано 35 лошадей, коров и телят – 66, овец – 201, увезено 38 телег и 44 саней; украдены были даже улья. Понятно, что после этого прежде богатое хозяйство стало нищим.

 

 

 К счастью владельцев их дом не был сожжен, как это было во многих других местах, и вернувшись в Виноградово, Елизавета Ивановна стала спешно приводить его в порядок (работали даже по вечерам со свечами). 

 

 

Прожив счастливо друг с другом более полувека, Иван Иванович и Елизавета Ивановна скончались с разницей всего лишь в пять месяцев и были похоронены в Виноградове рядом с любимой дочерью. 

 

 

Александр Иванович Бенкендорф. Художник - Тулов Ф.А. Хранится в музее г.Калуги. Отсюда.

 

Село досталось сыну – поручику Александру Ивановичу Бенкендорфу. Для его большой семьи Виноградово служило местом летнего пребывания. В старом господском доме и парке было людно, звенели голоса детей. Жили дружно и даже издавали свой собственный Виноградовский журнал. Но молодое поколение подросло и разлетелось из родительского дома. Усадьба стала пустеть, особенно после смерти Александра Ивановича в 1873 году. 

 

 

В 1885 году она была продана М.Я.Бучумову (купец Михаил Яковлевич Бучумов). При оформлении продажи прежние владельцы не оговорили судьбу вещей, находившихся в имении, полагая, что они продают только недвижимость. Но вышло иначе... В собственности Бучумова оказались документы, портреты предков, семейные реликвии и многое другое. Нового хозяина они не интересовали и поэтому скоро исчезли из старого имения. Зато появились дачи, выстроенные на берегу пруда. Старые строения приходили в упадок, наконец остался только господский дом, но в 1905 год сгорел и он. Памятником прошлого осталась только церковь с могилами владельцев. 

 

 

Смерть снова их соединила. А.И.Бенкендорф умер в Баку, его супруга – Елизавета Андреевна – в Костроме, дочь – Дарья Александровна – в Берлине, но все они были похоронены перед алтарем Виноградовской церкви. И на всех плитах, изготовленных из мрамора, была выбита одна и та же надпись: “Всё от Бога”. 

 

 

 

 

Дом Банзы со стороны пруда. Отсюда.

 Вид со стороны двора.

 

За домом - чудесный парк, кстати. 

 Надо там осенью побывать.

 

 

Долгие пруды.

В марте 1911 года имение было продано Эмме Максимовне Банзе (урожденной Вогау, 1840-1819, замужем за Конрадом Конрадовичем Банза), владевшей усадьбой три года; за этот небольшой срок были сооружены въездные ворота с мостом перед ними и несуществующим теперь зданием кордегардии. На месте сгоревшего дома был построен новый. В стороне был выстроен еще один дом – деревянный, но оштукатуренный. Центральное здание крытыми переходами соединялось с двумя боковыми строениями. Тогда же появились новые строения скотного и конного двора. Был даже построен клуб-кинематограф для наемных рабочих. В итоге был создан хозяйственный комплекс, который должен был приносить доход. 

 

 

В 1914 году в Виноградове новый владелец – Р.В.Герман. Но уже близок 1917 год, изменивший всю жизнь России. В книге Е.П.Подъяпольской “Памятники архитектуры Московской области” (1998) дан план усадьбы Виноградово, с помощью которого легко ориентироваться (см. рис. 2). 

 

 

Рис.2.

План усадьбы Виноградово (из книги Е.Н.Подъяпольской, 1998). Цифровые обозначения: 1 – въездные ворота; 2 – дом Банзы; 3 – погреб; 4 – дом Германа; 5 – конный двор; 6 – клуб; 7 – скотный двор; 8 -хозяйственные ворота; 9 – контора; 10 – руины церкви ХVII века; 11 – Владимирская церковь; 12 – часовая башня; 13 – колокольня; 14 – дом причта. Отсюда.

 

 

От платформы Долгопрудная Савёловской железной дороги в сторону Дмитровского шоссе (до него менее 2 км) ведет прямая дорожка, строго направляющаяся к церкви. С левой стороны – хозяйственные строения, о которых уже шла речь – клуб, скотный и конный дворы. Далее по правую руку начинается парк с регулярной планировкой, системой липовых аллей, спускающийся к прудам. Небольшой участок парка оформлен как пейзажный. В парке два дома, один – Э.М.Банзы (см. Приложение, рис. 3), другой – Р.В.Германа. Неподалеку от прудов (с левой стороны от дорожки) – остатки старой церкви ХVII века, разобранной по распоряжению М.Я.Бучумова. За Дмитровским шоссе находится главная достопримечательность Виноградова – кирпичная оштукатуренная Владимирская церковь, отдельные детали которой выполнены из белого камня (см. Приложение, рис. 

 

  Владимирская церковь в усадьбе Виноградово. План, 1772–1777.

 

4). Как уже говорилось, она была построена в 1772–1777 годах. Имя архитектора неизвестно, но предположительно им был М.Казаков или В.Баженов. Очень своеобразны очертания строения – треугольник с округленными углами. Можно предположить, что для постройки храма был использован один из проектов (чертежей) французского архитектора Ж.-Ф.Неффоржа, работавшего в середине ХVIII века. 

 

 

Фотографии иконостаса отсюда.

 

Внутри храма очень красив иконостас с иконами ХVIII века. 

 

 

 

До 1916 года церковь, колокольня и здание, предназначенное для установки часов, были объединены металлической оградой, позднее разрушенной (осталось лишь несколько кирпичных столбов). В ограде находилось и кладбище, о котором сейчас напоминают несколько надгробных плит. Неподалеку от церкви сохранился дом церковного причта – бывшая богадельня.

Сайт храма - здесь.

 

 

Прошлым летом мне посчастливилось побывать в  интересном месте – бывшем селе Лихачево, входящем ныне в черту подмосковного города Долгопрудный.  Место это интересно прежде всего сохранившимся, по-моему, памятником деревянного зодчестваXVII-XVIII веков – храмом великомученика Георгия, перенесенного сюда из соседнего села Старбеево в далеком 1774 году. Храм не мог не поразить своей исключительной, свойственной лишь старым деревянным церквям, молитвенной атмосферой и удивительной, местами почти невероятной, историей.

Удивительно хотя бы то, что к этой крошечной церквушке в настоящее время приписаны  величественные каменные соседние храмы Троицы Живоначальной  и иконы Божией Матери Казанская, построенные в 1990-1997 годах...

История храма и печальна и счастлива, и даже не знаю как сказать, так как история этой маленькой сельской церквушки - это история всей нашей Родины...

 

 

На нынешнее место церковь попала из соседнего села, носившего немного необычное название «Стербеево» (В XIX веке Тарбеево, сейчас – Старбеево – квартал г. Химки, на противоположном от Лихачево, левом берегу канала им Москвы,  у Долгопрудного вливающегося в Клязьминское водохранилище). Своим названием, как и большинство населенных пунктов Подмосковья, по мнению С. Б. Веселовского, село было обязано роду Стербеевых, - потомков новгородских бояр на службе московского князя, Григория Александровича Кобылина Елкина Стербея, жившего в первой половине XV века [1].

 

 

В первой половине XVI века село Стербеево на речке Гнилуше принадлежало окольничему, князю, знатному боярину и прославленному воеводе во времена Ивана Грозного, Петру Ивановичу Татеву (ум. 1586). В 1550 году  его имя упоминается  среди свиты царя в Казанском и Коломенском походах. В 1551 году он упомянут в походе из Мещеры в Свияжск. В 1555 году он участвовал в военном походе царя к Туле. В 1556 году - стольник и голова в царском походе к Серпухову, затем «по крымским вестем» стоял 2-м воеводой в Курске и Мценске. В 1559 году - 1-й воевода в Мценске. В 1560 году - воевода в Туле «по рыльским вестем». В 1565 году - 2-й воевода во Ржеве и Опочке, в 1567 - 1-й воевода в Великих Луках, в 1570 году - наместник в Путивле.  В 1571 году Петр Иванович первым дал знать в Москву о нашествии хана Девлет-Гирея, закончившегося сожжением Москвы. Вместе с другими воеводами он вышел навстречу татарам к Дону в составе передового полка, но хан стремительно обошел  русские войска и двинулся на север, переправился через оку и устремился к Москве. Петр Татев дошел до Москвы более коротким путем  и защищал окрестности Крутиц и Таганки. В мае 1572 года отважный воевода был послан  первым воеводой в Чебоксары, а в  1573 году был пожалован в бояре [2]. Согласно данным братев Холмогоровых, в том же году он продал свою подмосковную вотчину Старбеево во владение Григория Неклюдова и Михаила Соманова, о которых, к сожалению, никаких уточняющих сведений мне найти не удалось [здесь и далее -3].

  

 

Стоит добавить, что в 1578 году вместе со многими крупными вотчинниками Подмосковья Петр Иванович Татев начальствовал над сторожевым полком при печально известнойбитве подВенденом, где полководец попал в плен, откуда был выкуплен за огромные тогда деньги в 4114 рублей.

 

 

Аксинья и "мамка" Фетинья

 

Надо полагать, что уже во времена Татева в Стербееве находилась деревянная церковь страстотерпца Христова Георгия клетского типа.  Интересно, что  фондах РГАДА хранится документ, которой свидетельствует в пользу того, что к следующей владелице село перешло по купчей 1557-1560 – х годов непосредственно от Петра Татева. Новой владелицей села стала Аксинья – жена (или вдова уже в 1557/60) некого Михаила Васильевича Яковлева, которая (по Холмогоровым) продолжала владеть селом и в  1585 году.  В купчей село названо как «Тербеево» и располагалось оно по тем временам в Манатьине Быкове  Коровине стане Московского уезда [4,5]. Мне удалось узнать, что дочь Михаила Васильевича и Аксиньи. Их дочь была замужем за известным окольничим и воеводой Грозного (с 1576), князем Василием Петровичем Муса Турениным (1566 - 1605) [6]. Кроме того имя Аксиньи в 1585-1586 году упоминается в качестве помещицы сельца Горы Городецкого уезда, продавшей сельцо в Троице-Сергиев монастырь [7].

 

 

Отец владелицы Тарбеево, князь В.И. Бахтеярова-Ростовского художника Г.И. Угрюмова (1764-1823) "Избрание Михаила Федоровича Романова на царство". Фрагмент. Целиком картину см.

 

После Смуты и разорения севера Подмосковья польско-литовскими интервентами село Тербеево перешло во владение дочери видного деятеля Смутного времени, князяВладимира Ивановича Бахтеярова-Ростовского (ум. 1617) и жене известного князя и боярина (с 1638 года), - Юрия Андреевича Сицкого (ум. 1644) - Фетинье Владимировне Бахтеяровой-Ростовской (ум. 26 августа 1672). Удалось выяснить, что Фетинья имела достаточно высокое положение при дворе. Она была «мамкой» (кормилицей) царевны Евдокии Алексеевны (1650-1712) – старшей дочери царя Алексея Михайловича и его первой жены Марии Милославской. Детей у Юрия и Фетиньи  не было. Со смертью Юрия княжеский род Сицких угас. После кончины мужа Фетинья Владимировна приняла постриг в московском Вознесенском девичьем монастыре (находившемся в Кремле до его разрушения в 1929 году) с именем Феодосии. Надо полагать, что в руки Фетиньи Владимировны, ее отца, пожалованного в бояре еще в 1608 году Василием Шуйским или мужа, получавшего вотчины еще от  Михаила Федоровича Романова (напр. С. Гвоздево Ростовского уезда в 1627 г.) село Тербеево с пустошами перешло по раздаче «выморочных» (по смерти владельцев), разоренных войной вотчин к северу от Москвы . 

 

 

 

От "сыновей боярских" до "гошпиталя": столетие 1623 - 1729 гг.

 

До 1623 года Тербеевская вотчина была продана Фетиньей Владимировной  сыну боярскому Григорию Мартемьянову. Про нового владельца сведения крайне скудны. Удалось разузнать, что в 1611 году он был послан «для шубного сбора» в Ярославль [8]. 

 

 

В 1623/1624 году владелицей села Стербеева значится вдова  Григория Мартемьянова  -Марья и ее сын Лука Григорьевич Мартемьянов «а в селе церковь во имя страстотерпца Христова Егория, а в нем образы и свечи и книги и на колокольнице колокола вотчинниково строенье» [3].  Иными словами, церковь в селе при Мартемьяновых снова была перестроена в то же наименование. 

 

 

К 1646 году село Тербеево у речки Гнилуши с деревянной церковью находилось во владении Луки Григорьевича Мартемьянова, упоминавшегося в Боярской книге 1639 года и в должности московского стряпчего в 1658 году, а после его смерти, к 1668 году перешло по наследству его вдове Анне с  сыновьями Федором и Михаилом. За Федором и Михаилом Лукичами Мартемьяновыми село было утверждено после смерти матери, к 1674 году. Та же церковь без перестроек упоминалась и в 1680 году. 

 

При стольниках Федоре Лукиче и Михаиле Лукиче Мартемьяновых, упоминавшихся в 1705 и 1717 годах, село несколько изменило свое наименование и звалось как «Гнилуша, село Старбеево». Кроме того братья владели сельцом Васильево  в Ижевском стане Дмитровского уезда.

 

 

Госпиталь в Лефортове после 1802 года.

 

В 1723 году село как «выморочная вотчина» за смертью владельцев было приписано кпервому в России военному госпиталю, устроенному в 1706 году голландцем Николаем Бидлоо "за Яузою-рекою против Немецкой слободы" в нынешнем Лефортовском районе Москвы. В наши дни это - Главный военный клинический госпиталь им. Н.Н. Бурденко. Прибыль, поступавшая с реализации сена, зерна с полей этого имения шла на содержание госпиталя.

 

 

Несчастливая княжна.

 

 Отец владелицы села - Григорий Федорович Долгоруков (1656-1723).

 

В 1729 году по указу высшего совещательного учреждения Российской империи, Верховного тайного совета, в котором  преобладали фамилии Долгоруковых и Голицыных,  село было продано с торгов дочери князя Григория Федоровича Долгорукова (1656-1723), княжнеАлександре Григорьевне Долгоруковой (ок. 1690 - после 1762). В 1707 году она вышла замуж за овдовевшего  Василия Федоровича Салтыкова (1675-1751?) – брата царицыПрасковьи Федоровны (1664-1723, супруги Ивана V Алексеевича – брата Петра I). Брак был крайне несчастлив. Александра Григорьевна жаловалась на побои чинимые нелюбимым мужем, но в те времена развод был делом весьма и весьма проблематичным.

 

 

  Но в 1730 году грянуло "дело верховников", Долгоруковы попали под следствие и... 

 

 

Зловещий Ушаков: 1730 -1742 

 

... в 1730 году Александра Григорьевна, разведенная, наконец с мужем, по повелению Анны Иоанновны была насильно пострижена в Нижегородском девичем монастыре, а ее село Тарбеево было конфисковано, приписано к дворцовому ведомству и в том же 1730 году было пожаловано Анной зловещей персоне – начальнику тайной розыскной канцелярии,Андрею Ивановичу Ушакову (1672-1747) при назначении его сенатором. 

 

 

 Андрей Иванович Ушаков (1672-1747). См. интересно о портрете.

 

Пожалование было вызвано еще и тем, что А.И. Ушаков при вступлении на престол Анны Иоанновны подписался под прошением, осуждавшим попытку ограничения императорской власти со стороны Верховного совета. Андрей Иванович вошел в  историю прежде всего, тем, что на протяжении четверти века возглавлял политический сыск в России и в работах небезызвестного писателя Валентина Пикуля выведен явным садистом, лично производившим пытки. Несмотря на то, что в 1741 году новая императрица Елизавета Петровна и ввела его в обновленный состав Сената, в следующем году она припомнила ему тот факт, что Ушаков отказался примкнуть к партии, путем переворота посадившей ее на трон. 

 

 

 

 

 

"Князь без ноздрей и языка"

 

В 1742 году Александра Григорьевна Салтыкова (Долгорукова) подала прошение на имя императрицы в котором бывшая владелица села просила возвратить ей ее законное владение - село Старбеево. По именному указу Елизавета возвратила село Александре Григорьевне.  В том же году оно было утверждено за прежней хозяйкой отказной книгой, в которой было кроме прочего указано: «а в селе церковь деревянная, ветхая, во имя великомученика Георгия, со всякою церковною утварью, да в селе у пруда, на берегу двор вотчинников». 

 

 

Брат владельца села Старбеево - несчастный Иван Алексеевич Долгоруков (1708-1739).

 

Через двадцать лет в 1762 году, накануне своей кончины  княгиня продала имение своему племяннику князю, 44-летнему Александру Алексеевичу Долгорукову (1718-1782). КнязьАлександр Алексеевич был младшим братом Ивана Алексеевича, фаворита императора Петра II, который за участие в заговоре «верховников» в 1730 году был сослан в сибирский Березов, а в 1739 году четвертован в Новгороде. Не избежал репрессий и Александр Алексеевич. Родня с презрением относилась к Александру Алексеевичу из-за того, что он оказался невольным доносчиком на заговорщиков. Александр Алексеевич во время допроса в Вологодской тюрьме дал сыщику себя напоить. В последовавшем разговоре  молодой человек признался во всех тех делах, причастность к которым отвергали под пыткой другие Долгорукие. На основании его показаний в 1739 году «дело Долгоруких» было пересмотрено. Александр Алексеевич Долгорукий пытался покончить с собою в тюрьме. Ему разрешили пригласить цирюльника. Во время бритья он выхватил бритву и нанес себе тяжелую рану в живот. Несмотря на большую кровопотерю его удалось спасти. Этот поступок, выражавший чувство раскаяния молодого человека в проявленной слабости, не изменил, однако, отношение к нему в семье. Долгие годы его сыновей именовали «проклятым племенем»... 28 октября 1740 года приговор младшим братьям Долгоруковых был приведен в исполнение. Александру Алексеевичу вырвали ноздри, урезали язык и после битья кнутом сослали на каторжные работы. Не удивительно, что его портрет не известен истории...

 

Репрессиям в отношении рода Долгоруких был положен конец Указом Императрицы Елизаветы Петровны от 29 декабря 1741 года. Вернувшись из ссылки в столицу князь, получив чин премьер майора (до 1768) и женился на Прасковье Кирилловне  ур. Матюшкиной (1722-1760).

 

Воскресенский уезд по карте Генерального межевания 1766-1770 гг. В.С. Кусов, фрагмент. Красным цветом выделены владения Александра Алексеевича Долгорукова. 

 

Во времена Генерального межевания, а точнее в 1766 году село Манатьина Быкова и Коровина стана Воскресенского уезда Московской губернии Старбеево было названо в документах «Щербеевым». Неподалеку от села находилась отдельная деревня Гнилуши [9].  В селе и деревне насчитывалось 100 крепостных крестьян обоего пола. При селе имелся кирпичный завод.Кроме того в том же стане А.А. Долгоруковым было куплено у Александры Григорьевны сельцо Федоровское с деревней Вашутиной с общим количеством 28 душ крепостных обоего пола. [Кусов В.С. Воскресенский уезд, №441] Владения А.А. Долгорукова в Московском уезде не ограничивались одним селом Старбеево. В Богородском уезде од владел деревней Шабановой (к востоку от Богородска (Ногинска)), в Бронницом уезде деревней Беспятовой, множество вотчин было разбросано по Дмитровскому, Коломенскому и Серпуховскому уездам.

 

 

"Церковь-путешественница": 1774

 

В  1774 году согласно прошению владельца села князя Александра Алексеевича Долгорукова старая обветшавшая церковь великомученика Георгия была перенесена из села Старбеева на новое место, на другой берег речки Гнилуши в деревню Гнилуша. Деревянная клетского типа церковь была разобрана и заново возведена на новом месте «с прибавкой нового леса» (надо полагать заменой пола и нижних сгнивших бревен) [10]. Заново в то же наименование храм был освящен  15/28 декабря 1774 года.

Сельцо Манашино, Лихачево тож, - где сейчас числится церковь в 1763 году находилось в ведении Коллегии экономии, а до секуляризации принадлежало Псковскому Печерскому монастырю.

 

После кончины отца в 1782 году к 1784 году в права наследования селом Старбеевым вступили три сына из «проклятого племени»: Федор, Михаил и Александр. О братьях известно не так уж много... Федор Александрович Долгоруков (1747-1801) был похоронен в Донском монастыре в Москве. Гвардейский капитан и камергер двора Михаил Александрович Долгоруков (1758-1817) был женат на Елизавете Петровне Бакуниной (1763-1798). Погребен в Москве, в Новодевичьем монастыре.  Александр Александрович Долгоруков (1746-1805) с 21 мая 1788 года был сенатором.

 

После кончины братьев, в 1801 и 1805 годах имение перешло в полную собственностьМихаила Александровича, а затем после 1817 года  после раздела между его наследниками (майором Петром (ок.1787-1833) и сестрами Евгенией (в замужестве за генерал-майором Степаном Трофимовичем Твороговым) и Еленой (1789-11.03.1816))досталось его младшему сыну  Михаилу Михайловичу Долгорукову (1790-1841), женатому на Софье Иосифовне Де-Рибас (1794-1827). К 1838 году церковь святого Георгия снова пришла в ветхость. Клировые ведомости тех лет сообщали, что утварью церковь скудна, причт отсутствует.

 

 

По местной легенде в годы Отечественной войны 1812 года Георгиевский храм подвергся поруганию - "в храме нашем Наполеон лошадей ставил", что вполне может быть вероятным.  

 

После смерти М.М. Долгорукова в 1841 году владения перешли по наследству его сыну и полному тёзке, князю, гвардии капитану Михаилу Михайловичу Долгорукову (1815-1863), женатому на Вере Гавриловне Вишневской (ум. 1866), родившей мужу четырех сыновей и двух дочерей. Потомки Анатолия Михайловича (1844-?) от его брака с М.Я. Туткевич до сих пор живут в Польше.  Дочь Екатерина  Михайловна (1847-1922) была невенчанной супругой императора Александра II.  В середине XIX века Михаил Михайлович решает расстаться с родовым имением Старбеево и продает его князю Александру Дмитриевичу Львову (1800-1866). В его владении Старбеево и Гнилуши значатся уже в 1852 году.

 

 

"Огненный князь"...

 

 Карта окрестностей Москвы по состоянию на 1852 год.

 

На карте 1852 года церковь указана на погосте при деревне Гнилуши.

 

 

Александр Дмитриевич Львов (1800-1866).

 

Князь, статский советник А.Д. Львов был увлечен пожарным делом. Его так и называли «огненный князь». Еще в 1880 году, когда ему было всего 17 лет, Львов создал первую в России добровольную команду «тушильщиков». В 1892 году Львов был избран председателем только что основанного Российского пожарного общества. Ему же принадлежит инициатива устройства первой всероссийской пожарной выставки, бывшей в 1892 году в Петербурге. В основном князь проживал под Санкт-Петербургом, в  Стрельне, в своем «Львовском дворце» (Санкт-Петербургское ш., 69). При князе  в Старбееве и Гнилушах была проведена реформа 1861 года. В Гнилушах в этом году  числилось 24 крестьянских двора и 85 ревизских душ. К 1887 году число домохозяйств возросло до 37.

 

 

От речки Гнилуши до канала им. Москвы

 

 

Строительство канала Москва-Волга.

 

После революции, в первые годы советской власти при храме действовал церковный совет - "Двадцатка", который решая вопросы церковного характера, ведя работы по содержанию и благоустройству помещения Георгиевского храма. В 1930-1937 годах  на территории Лихачево и Гнилушей были построены бараки для строителей канала Москва-Волга (Канал им. Москвы), а в Старбееве разместился лагерь заключенных.  Трасса канала легла между Старбеевым и д. Гнилуши, навсегда отрезав крохотную церковь от ее исторических корней. Траншея канала в этом месте буквально вгрызлась в возвышенность, проделав в ней в ней ущелье до 100 м в высоту. Теперь Старбеево, относится к Химкинскому, а бывшее Гнилуши, Лихачево в составе Долгопрудного – к Мытищинскому району Подмосковья.

 

Правдивая легенда о колоколе...

 

 

 

Вскоре деревянный храм был закрыт. Старожилы рассказывали, что во время войнынаходившиеся здесь бойцы Советской армии как-то раз решили проверить силу своего оружия на колоколе весом более 28 пудов, находившемся на небольшой звоннице к северо-западу от Георгиевской церкви. Солдаты привязали гранату к языку колокола и тот навсегда замолк. Сейчас он стоит у входа в храм. После Великой Отечественной войны село Лихачево, объединившись с рядом расположенными населенными пунктами, образовали большое коллективное хозяйство и так церковь в Гнилушах оказалась на территории рабочего поселка  Лихачево. 

 

 

 

Колокол, кстати, был отлит в 1901 году на фабрике Финляндского "в Балканах", которая находилась в Мещанской части города Москвы в районе первого Коптельского переулка.

 

 

 

 

 

Для желающих узнать о фабрике дополнительные сведения - жмите сюда или читайте в нижеприведенной рекламке (увеличивается по кликам):

 

 

Какие именно воинские части стояли здесь - желающие (и разбирающиеся в отличие от меня в названиях воинских частей) - могут узнать, исследовав нижеприведенную здесь карту, которуя я недавно "нарыл" в просторах сети. 

 

 

Карта штаба 60 армии на 12 декабря 1941 года.

 

 

 

"Таинственное надгробие"

 

В непосредственной близости от колокола расположена древняя плита, по признакам, конца XVIII века - до 1810 (?), описания которой мне встретить не удалось.  

 

 

Поскольку она расположена также на постаменте, - можно с уверенностью предположить, что у уважаемых Долгопрудненских краеведов есть сведения по ней, к сожалению, не опубликованные в сети. 

 

 

Пока мы с супругой ее фотографировали, вдали показался охранник, изумившийся столь долгим пребыванием двух молодых людей на территории храмового комплекса...  Но вникнув в причины нашей заинтересованности, он отошел восвояси.

 

 

Вид сзади.

 

 

 

Ремонты и реставрации

 

В 1946 году церковь возвратили верующим. Ее настоятелем стал протоиерей Николай Иванович Рафальский (1896-1967), прослуживший при храме 9 лет. При нем церковь была обшита вагонкой, внутри обновлена роспись.

 

 

 

 

Да, стены изнутри в то время были еще оштукатурены и украшены фресками.

 

 

Ужасного качества бесценный фотографический не датированный источник с орфографической ошибкой в описании с большими трудностями выкачан мной, к сожалению, с сайта храма, на котором он должен, на мой взгляд, лежать в открытом доступе с огромным разрешением и подробным описанием изображенных для всех небезразличных к истории Отечества.

В октябре 1957 года Лихачево вошло в черту города Долгопрудный.  После ремонта храма в июле 1961 года церковь была закрыта по резолюции Мытищинского райсовета, а через 13 лет бездействия, в  1974 году она была взята под охрану государства как памятник деревянного зодчества. Еще через два года, в декабре 1976 по распоряжению Мосгорисполкома памятник предполагалось перенести отсюда в центр г. Долгопрудный «в целях организации городского музея с реставрацией строений и благоустройства прилегающей территории». Главное управление охраны, реставрации и использования памятников истории и культуры РСФСР письмом от 06.02.87 года, рассмотрев вопрос переноса церкви, сообщило о целесообразности ее сохранения в исторической среде. Так храм избежал уже второго в его жизни переноса на новое место. 

 

 Фотография из фонда Долгопрудненского историко-художественного музея.1970 г.

 

В 1988 году по случаю празднования 1000-летия Крещения Руси Георгиевский храм попал в список культовых сооружений, передаваемых церкви, а его настоятелем стал деятельный и талантливй протоиерей Владимир Симаков (1937-2003). 5 ноября  1988 года в церкви состоялось первое после долгого перерыва богослужение, а в начале декабря того же года в Долгопрудном была зарегистрирована община русской православной церкви и ей официально передано пустовавшее здание храма Георгия Победоносца. 

 

 Георгиевский храм, надо полагать, во времена реставрации 1989 года.

 

В  1989  году началась реставрация церкви Георгия Победоносца, а также строительство дома причта с храмом Святой Троицы (архитектор - В.В.Овчинникова).  А после 1997 года неподалеку вырос величественный храм Казанской иконы Божией Матери (архитектор В.И.Ненароков).

 

 

 

 

Обычно у меня нет причин не доверять сведениям, опубликованным на известном сайте temples.ru . Между прочим на его странице, посвященной Георгиевскому храму указано:«после возвращения верующим в 1988 заменен новым зданием, стилизующим облик клетских церквей XVII века». На не менее уважаемом ресурсе sobory.ru  временем постройки памятника указан вообще период 1992 -1994 годов. Тем не менее, храм вошел в перечень памятников архитектуры Московской области Е.Н. Подъяпольской, опубликованный в 1998 году...  Оставим этот спор специалистам. 

 

Скажем лишь, что никакого явного ощущения «новодела» при посещении памятника мы не испытали, хоть и видели немало разного. Это явно не "с нуля" выстроенная церковь. Возможно с XVII века два бревна сохранилось, может, с XVIII - чуть больше, но это нормальная практика.

 

 

 

 

В заключение – небольшое архитектурное описание храма:

 

Картинка из  Е.Н. Подъяпольской.

 

 

Церковь из дуба и мореной сосны срублена  в "обло", как говорят "без единого гвоздя". 

 

 

Притвор снаружи обшит тесовыми щитами. 

 

 

Состоит из одноглавого  квадратного в плане невысокого четверика, завершенного четырехскатной железной кровлей, над которой возвышается обшитый железом восьмигранный глухой барабан с луковичной главой на круглой шее.

 

Конечно, древняя главка  XVIII века не сохранилась. Но и не могла. Уж дерево и погода -не очень добрые друзья.

 

С востока к основному объему примыкает более узкий, квадратный в плане алтарь с трехскатной кровлей, с запада - одинаковая с храмом по ширине трапезная, вытянутая с востока на запад, завершенная железной кровлей. Отапливается церковь русской печью, сложенной в притворе. 

 

 

Церковь имела три входа с крыльцами, южный – на столбах, северный и западный - в виде тамбуров. 

 

 

Над боковыми входами в храм, располагались окна. Они были большие, прямоугольные с тесовыми наличниками. 

 

 

 

Следом за притвором находилась трапезная, отделявшаяся от него стеной с аркой.Иконостас храма с левой стороны в формах XVII века  созданный в 1901 году был перенесен в храм в 1936 году из соседней церкви села Спасского-Котова, о котором я писал недавно здесь [10]. 

 

 

К северо-западу от храма стояла небольшая звонница, выстроенная в XX столетии, на массивных, оштукатуренных столбах с низкой шатровой крышей, луковичной главкой и деревянным крестом. В ней висел колокол с узорным орнаментом. 

 

 

Сейчас она уже каменная и неплохо вписывается в общий вид под определенными сложными ракурсами. Георгиевский храм очень сложно фотографировать.

 

 Адрес: г. Долгопрудный, Лихачевское шоссе, д.85-а, тел: 408-03-65, 408-62-37 
Проезд из Москвы от метро «Речной вокзал» автобусом или маршрутным такси №368 до остановки «Храм». Или с Савеловского вокзала электропоездом до платформы «Долгопрудная», далее автобусом №368 до остановки «Храм Георгия Победоносца». 

 

Деревня Бартеньки [см. на Яндекс-карте] находится в северо-восточной части Щёлковского района Подмосковья. В 2006 году в деревне было прописано всего 6 жителей.

 

В XVI веке на месте будущей деревни располагалась пустошь под названием Бартенева.  Свое название эта земля получила по фамилии владельцев конца XV – начала XVI века Бортень - Бортеновых. Позже Бортеневы  стали именоваться Бартеневыми [1]. Из жалованной грамоты Ивана III его сыну, князю Юрию Иоанновичу, на владение Дмитровым и Рузою в 1503 года видно, что уже в те времена трое Бортеневых - Демид, Рыжок и Иван владели поместьями к северо-востоку от Москвы...

 

  

 

Вид костромского Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря. 1613 г.

 

Точно неизвестно когда пустошь Бартенево стала деревней. Скорее всего, это произошло в начале XVI века. Стремительный бег времени не сохранил подробностей – кем и когда часть деревни Бартенево и сельца Коняево была передана во владения костромского Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря. Известно лишь то, что во второй половине XVII века половина этих владений принадлежала  тверским боярам Шетневым. Вначале XVIIIвека вместе с монастырем этими землями владел В.К. Шетнев. 

 

 Костромской Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь. Фотография отсюда.

 

 

Василий Кириллович Шетнев (ок. 1700-?) происходил из древнего боярского рода. По легенде их предок Федор был властителем греческого города Сардикий. После его завоевания болгарами он переселился к уграм, а потом был принят ко двору великого князяМихаила Всеволодовича в Чернигове. Вместе с великим князем он  якобы даже принял мученическую смерть от Батыя в 1246 году. 

 

 

 Князь Михаил Черниговский перед ставкой Батыя. Художник: Смирнов В.С., 1883.

 

Сын Федора – боярин Борис Половой в 1320 году выехал из Чернигова в Тверское княжество при великом князе Ярославе Ярославиче. Внук Бориса Полового - Михайло Федорович имел прозвище Шетень и был «тысяцким», то есть военачальником городского ополчения и управляющим городского округа Твери. В Твери должность тысяцкого сделалась наследственной в роде Шетневых. Тверскими тысяцкими были Михаил Шетнев, его сын Кон­стантин Шетнев и внук Иван Констан­тинович Шетнев [5]. Многие представители  рода Шетневых служили боярами, стольниками и получали поместья [6]. 

 

  Герб рода Шетневых.

 

Жизнь Василия Кирилловича Шетнева пришлась на сложную эпоху петровских перемен. В целях выявления численности способного к  службе  родового старорежимного дворянства  Петр I устраивал особые смотры недорослям, то есть тем, кто еще не достиг возраста вступления в службу, но уже был готов к ней. В петровское время молодой дворянин был обязан вступать в государеву службу с 15 лет, причем служба считалась пожизненной. Дворянская служба была  фактической, например, в армии и имущественной, заключавшейся в денежных сборах и поставках  рекрутов  из  поместий. С 1712 года неявка на смотр предусматривала жесткое наказание вплоть до отдачи половины  имения  не  явившихся  на  смотр - лицам, донесшим  на  них. Так после прошедшего в 1715 году смотра недорослям в январе 1716 года Петром I был издан указ «Об обнародовании недорослей, явившихся на смотр, дабы обнаружить неявившихся, и о раздаче вотчин, принадлежащих последним». В нем государь указал: «которые недоросли явились, тех имена напечатать и разослать по губерниям и прибить в городех и знатных селех, чтоб ведали которых тут нет и кроютца, дабы известнее и надежнее на оных били челом, по указу первому, которым отдавать их деревни и дворы, кроме ближних их сродников, которые могут сие подставою учинить. Копия недорослям, которые явились в Санкт-Петербург лейб-гвардии Преображенского полку майору Ушакову из смотров царского величества в прошлом 1715 году в марте, в апреле, в мае; определены в солдаты и в ученье» [7]. Среди списка явившихся на смотр недорослей мы и встречаем имя 15-летнегоВасилия Кирилова сына Шетнева, который, видимо, поступил тогда на службу в лейб-гвардии Преображенский полк. О дальнейшей службе Василия Кирилловича к сожалению ничего не известно.

 

 На карте 1786-1791 гг.

 

В документах генерального межевания 1768 года указывалось, что часть деревни Бартеневой, тянувшей к сельцу Коняеву, после секуляризации церковно-монастырских владений поступила в Коллегию экономии из владений Свято-Троицкого Ипатьевского костромского монастыря [8]. Другая часть сельца и деревни принадлежала тогда, сыну Василия Кирилловича - капитан-поручику Дмитрию Васильевичу Шетневу [9]. В 1768 году в деревне Бартеневой проживало 26 душ крепостных крестьян. 

 

К сожалению, история не донесла до наших дней подробностей жизни и службы капитан-поручика Дмитрия Васильевича Шетнева, зато известно, что его сын, Николай Дмитриевич Шетнев, видимо унаследовавший сельцо и деревню после отца, поступив на военную службу в 1756 году, и, дослужившись в 1789 году до чина генерал-майора, в 1793-1796 годах был правителем Вологодского наместничества. За успехи, проявленные им в этой должности, Николай Дмитриевич в 1796 году был произведен в генерал-поручики. 

 

На рубеже XVIII - XIX веков упоминания деревни пропадают из источников. В 1890 году деревня Бартеньки относилась к Морозовской волости Дмитровского уезда и насчитывала 90 жителей [10]. 

 

В оформлении заставки использована картина художника К.Я. Крыжицкого "Деревня у берегу ре

 

Владельцы и упоминания д. Бартеньки

?-? Пустошь Бартенева. Данила Микулин Бортенов (?-1572), воевода, дьяк;

?-? Яков Иванович Каширин. На оброке за крепостным крестьянином д. Булаково  - Ермолкой;

Ок. 1573. Постник Гаврилович Арцыбашев. На оброке за Ермолкой;

Ок. 1583. Дмитрий Васильевич Нелединский. На оброке за Ермолкой;

Нач. XVI века. Деревня Бартенево. Половина деревни во владении Костромского Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря;

Нач. XVIII века-? Василий Кириллович Шетнев и монастырь;

1764. В связи с секуляризацией часть деревни поступает в ведение Коллегии экономии;

Ок. 1768. Дмитрий Васильевич Шетнев, капитан-поручик и Коллегия экономии;

После 1768-? Николай Дмитриевич Шетнев, генерал-поручик;

Нач. XIX в. Деревня запустела и возобновлена во второй четверти XX века.

Князь Осип Михайлович Щербатый (ум. 1578) свою придворную и военную карьеру  начал в марте 1565 года, когда он был назначен на должность первого воеводы  в город Невель под Псков. В 1565 году вместе с союзниками-татарами из г. Городец он участвовал в военном походе к Великим Лукам, а в сентябре 1570 года его имя упоминается в свите царя Ивана Грозного во время похода против крымских татар из Александровой слободы. В следующем, 1571/72 году, в разгар опричнины Осип Михайлович был произведен в окольничие, то есть получил второй после боярина чин Боярской думы, позволявший его обладателю возглавлять основные административные учреждения государства – Приказы и командовать полками [2]. В 1571 году крымский татарский хан Девлет-Гирей сжег Москву. Ожидая  повторного нашествия, Иван Грозный  вместе со своим сыном Иваном Ивановичем решили переждать его в Великом Новгороде. В начале февраля 1572 года в туда же на 450 санях прибыли обозы с царской казной в лубяных коробах. Царскую казну в этом путешествии сопровождал Осип Михайлович Щербатый.

 

Деревня Коняево Щёлковского района Московской области [см. на Яндекс-карте] находится между деревнями Булаково и Бартеньки. В XVI веке на месте будущей деревни располагалась пустошь «Коняево». 

 

Первыми поместными владельцами земли были новгородские переселенцы с фамилией-прозвищем Коняй, известной в Великом Новгороде с XV века. Поневоле переселенные Иваном III в эти места в 1489 году, первые вотчинные владельцы пустой земли растворились в океане истории, оставив после себя лишь закрепившееся за землей название. Как выморочная вотчина, земля поступила в поместную раздачу и к первой половине XVI века отошла в поместье также потомку новгородцев, Дмитрию  Нелединскому.

 

 Василий III (1479-1533) на французской гравюре Андре Тевета, 1584 г.

 

Дмитрий Васильевич Нелединский был представителем древнего новгородского рода, происходившего от выехавшего из Польши в Новгород в 1425 году Станислава Яновича Мелецкого, принявшего в крещении имя Михаила. Сын его, по владению вотчинами на реке Нелединке, стал писаться Нелединский. Позднее Нелединские стали основателями на своей земле Краснохолмского Николаевс­кого Антониева монастыря, тесно связанного с московской великокняжеской династией. Свои земли Нелединские вклады­вали и продавали в Троице-Сергиевский и Антониевский монастыри. Михаил Григорьевич Нелединский при великом князе Василии III (1479-1533), отце Ивана Грозного, был наместником города Углич, и в качестве дипломата ездил послом в Турцию. Юрий Иванович Нелединский был воеводой в Нижнем Новгороде (1602), Матвей Юрьевич был воеводой в Бежецком Верху. 

 

 

Тверской Краснохолмский Николаевский Антониев монастырь.

 

Сам Дмитрий Васильевич Нелединский упоминается в новгородских писцовых книгах Бежецкой пятины [1]. Некто Басала (Василий) Иванов сын Нелединского  упомянут и среди «тысячников», получивших поместья в 1550 году в Московском уезде. Возможно именно он, будучи отцом Дмитрия Васильевича, первым получив пустошь Коняево в поместье, добился в последующем испомещения здесь своего сына Дмитрия Васильевича. На этом сведения о Дмитрии Нелединском и его отце обрываются. В 1699 году потомки Нелединских получили позволение именоваться Нелединскими-Мелецкими.

 

 

Герб Нелединских-Мелецких.

 

Постник Гаврилович Арцыбашев. Писцовые книги 1573/74 года донесли до наших дней имя следующего поместного владельца пустоши Коняево:  «за Постником за Гавриловым сыном Арцыбашева /…/ Да Постнику же дано из достолных из порозжих земель в додачу Дмитреевское поместье Нелединского: пуст. Коняево» [2]. Арцыбашевы (также писавшиеся как Арцыбышевы и Арцыбушевы) - старинный русский дворянский род, ведущий свое начало от Петра Кашпарова сына Арцыбашева, приехавшего к великому князю московскому, Василию III Ивановичу из Литвы. Сын Петра, Григорий Петрович Арцыбашев  был убит в 1552 году под Казанью. Его сыновья, вотчинники Бологовского погоста Вотской пятины «Невзор да Торопец Григорьевы дети Арцыбушева» среди «тысячников» в 1550 году были жалованы Иваном Грозным поместьями в московском уезде. Постник Гаврилович Арцыбашев оставил о себе не больше сведений, чем его предшественник по владению пустошью Коняево. Известно лишь то, что Постник Гаврилович был братом Андрея Гавриловича Арцыбашева – дьяка Разрядного приказа, участвовавшего в 1575-76 году в посольстве князя Захария Ивановича Сугорского в Вену и в 1577/78 году переведённого в Приказ Большого прихода и служившего в нем до 1602/03 года [3]. Интересно, что этот брат помещика служил на этом месте под началом судьи Приказа большого прихода - Ивана Васильевича Сицкого – вотчинного владельца соседнегоБулаково.

 

К 1583-84 годам пустошь Коняево перешла в поместье некому Якову Ивановичу Каширину (вместе с пуст. Бартенево, на месте которой потом возникла деревняБартеньки) и была отдана на оброк крестьянину владельца Булаково И.В. Сицкого – Ермолке [4].

 

Когда Коняево стало деревней и сельцом точно не известно. Во второй половине XVII века уже сельцо Коняево вместе с д. Бартеньки принадлежала  тверским боярам Шетневым. Тогда же вместе с деревней часть сельца была отдана по душе одного из вотчинников вКостромской Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь.

 

Костромской Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь.

 

В начале XVIII века половиной деревни Коняево владел потомок Шетневых, поручик  Василий Кириллович Шетнев (ок. 1700-?), упоминавшийся в 1715 году среди недорослей, поступивших на службу в лейб-гвардии Преображенский полк [5].  
 

 

Коняево на карте 1786-1791 гг.

 

В 1768 году в сельце Коняево проживала 21 душа крепостных крестьян. Половина, принадлежавшая монастырю, поступила в ведение Коллегии экономии. Другая половина Коняево принадлежала сыну В.К. Шетнева - Дмитрию Васильевичу Щетневу [6], а после его смерти по наследству досталась его сыну, генерал-поручику (с 1796 года) Николаю Дмитриевичу Шетневу, бывшему в 1793-1798 годах был правителем Вологодского наместничества.

 

 

Вид на д. Коняево. Фотография отсюда.

 

На рубеже XVIII - XIX веков упоминания деревни Коняево пропадают из источников. В следующий раз она упоминается лишь в 1890 году в Морозовской волости Дмитровского уезда. Сельцо Коняево насчитывало тогда 49 жителей [7]. В 1913 году в деревне находилось 11 дворов и небольшая деревенская усадьба, принадлежавшая Р. Мейеру, Т. Кулиш и Б.И. Черемушкину.В 2006 году в деревне был прописан один человек.

 

Хронология д. Коняево.

Первая пол. XVI века. Пустошь Коняево в поместье. Дмитрий Васильевич Нелединский;

1550-до 1573/74. Пустошь в поместье. Басала (Василий?) Иванов сын Нелединского, «тысячник»;

1573/74-1583-84. Пустошь в поместье. Постник Гаврилович Арцыбашев;

1583-84-? Пустошь в поместье. Яков Иванович Каширин, в оброке за крестьянином Ермолкой;

Вторая пол. XVII  века. Тверские бояре Шетневы и Костромской Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь;

Кон. XVII – I четв. XVIII века. Василий Кириллович Шетнев (ок. 1700-?), поручик лейб-гвардии Преображенского полка и Ипатьевский монастырь;

? – после 1768. Дмитрий Васильевич Шетнев, сын В.К. Шетнева и Коллегия экономии;

После 1769 – кон. XVIII века. Николай Дмитриевич Шетнев, генерал-поручик, сын Д.В. Шетнева.

Нач. XIX в. Деревня запустела и возобновлена во второй четверти XX века.

450 лет истории подмосковной деревни Булаково [на Яндекс-карте] «до краев» наполнено событиями, связанными с подчас, невероятными судьбами ее владельцев. Куда только не забрасывала их судьба! Одни с дипломатическими миссиями бывали в Литве и Варшаве, другие ездили в Англию и Италию, третьи участвовали в Камчатских экспедициях Витуса Беринга. 

Многие из них занимали высокие государственные должности в разные исторические периоды. Служили в Приказах, воеводствовали в Туле, строили каменные стены старинной Астрахани, служили гофмаршалами при императорских наследниках, в 1812 году были ближайшими сподвижниками известного графа Ростопчина – генерал-губернатора горящей Москвы, затем участвовали в основании Московского и Петербургского почтамтов, служили в Сенате и были герольдмейстерами.

Прошлое деревни Булаково представляет нам широкую палитру судеб ее владельцев, неразрывно связанных с узловыми периодами истории нашего Отечества...


Родственные связи и близкие знакомства бывших владельцев Булакова связывали их с выдающимися личностями в истории России. Они были в родстве с патриархом Филаретом – отцом первого царя из династии Романовых, другие пользовались расположением дочери Петра I - цесаревны Елизаветы (будущей российской императрицы Елизаветы Петровны) и были лично знакомы с молоденькой Фике - будущей императрицей Екатериной II. Красоте их жен завидовали сами русские императрицы. Вслед за головокружительными возвышениями при царском и императорском дворах нередко следовали и стремительные падения. Владельцы Булаковой попадали в опалу, и, разлученные с женами насильно постригались в далеких монастырях, опасаясь расправы,  бежали во Францию, где скрывались под вымышленными именами, попадали под суд. Медленно поворачивалось колесо истории, и вот их сыновей снова призывали ко двору из монастырей, снова они возвращались из скитаний по Европе, заведенные на них судебные дела закрывались…

 Булаково на карте г.п. Фряново Щёлковского р-на.

С древности до II пол. XVI в.

Земли в районе деревни Булаково были заселены во времена кривичей. Еще в 1984 году местные жители показывали археологам курганный могильник, состоящий из двух насыпей высотой  под 2 метра [1]. В былые времена часть деревни Булаково было сельцом, относясь своим приходом к располагавшемуся неподалеку селу Иевле. Сельцо называлось «Стрелково, Булакова тож, а Ставриново тож на речке Каменке». 

Сельцо получило своё название по фамилии владельца земли  первой четверти XVI века Льва Ставрина, упоминавшегося в 1543 году в качестве крупного вотчинника Радонежского стана располагавшегося по соседству с Шеренским станом (к кот. относилось Булаково в прошлом).

Дополнительное название  «Стрелково» происходит от фамилии Стрекало (Стрекаловых). Один из представителей этого дворянского рода, Иван Васильевич Стрекало Измайлов упоминался в должности войскового головы (5-го воеводы большого полка) в Рязани еще в 1520 году [2].

В 1550 году по Тысячной книге многими землями на северо-востоке Московского уезда были наделены представители дворянского рода Булгаковых [3], восходящего к знатному золотоордынцу Шаину (в крещении Ивану Ивановичу) поселившегося в Рязани в конце XV столетия. В начале XVI столетия встречается дьяк Шелоня Иванович Булгаков, имевший сыновей: Келаря, Богдана и Ивана. В старину фамилии «Булаков» еще не существовало, поэтому можно предположить, что именно Булгак – Булгаковы дали современное имя «Булаково» деревне и сельцу. 

Русское вооружение в XIV до второй половины XVII столетия. Ратники в тегилях и шапках железных.
  
Стрелково, Булакова, а Ставриново тож во II пол. XVI в.

Во второй половине XVI века и сельцо Стрелково, Булакова, а Ставриново тож находилось в вотчинном владении дьяка Антона Ильина Пятого[4].

Антон Ильин Пятой. Имя владельца сельца Стрелково, Булакова тож, а Ставриново тож (нынешней деревни Булаково) встречается в исторических документах лишь единожды. В 1573 году в виду угрозы со стороны Крыма Иван IV Грозный решил заключить мир со Швецией и хотя бы на время прекратить многолетнюю Ливонскую войну. Для этого на пограничную реку Сестру 20 марта 1573 года было выслано посольство во главе с князем, бывшим опричником и боярином (с 1568) Василием Андреевичем Сицким (ум. 1578). В качестве делопроизводителя посольство сопровождал дьяк Антон Ильин Пятой [5]. Русские условия состояли в том, чтобы Швеция отказалась от своей части Ливонии в пользу Москвы и предоставила отряд ландскнехтов царю для борьбы с Крымом (2000 человек), но шведы не приняли этих условий. Василий Андреевич Сицкий  погиб в бою под стенами города Венден (старинная Кесь, ныне – Цесис) 21 октября 1578 года вместе с другим крупным вотчинником нашего края владельцем обширной Гребневской вотчины и деревни Щелково (ныне г. Щелково) – Василием Федоровичем Воронцовым. Женой В.А. Сицкого была  Анна, дочь родоначальника царской династии рода Романовых, окольничего и воеводы Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина (ум. 1543). От Анны Романовны Василий Сицкий помимо еще трех сыновей имел сына  Ивана, купившего сельцо Булаково у сослуживца отца дьяка Антона Ильина до 1573/74 года.

 
 Гонец XVI века. Художник: В.Г. Шварц, 1868

Иван Васильевич Сицкий (ум. 1608) начал свою карьеру в 1577 году в качестве личного телохранителя – оруженосца Ивана Грозного («рынды с копьем») во время его похода из Новгорода «в немецкую землю». В 1578 году он проиграл местнический спор с будущим правителем государства, Борисом Федоровичем Годуновым. В 1580 году Иван Васильевич был направлен послом во главе свиты в 500 человек к польскому королю Стефану Баторию, в его ставку под осажденным поляками городом Великие Луки. 

  Портрет Стефана Батория. 1576 год.

Посольство было препровождено в Варшаву и вернулось лишь в 1581 году с надменным ответом польского короля русскому государю: «не будет ни посольства, ни мира, ни перемирия, доколе войско московское не очистит Ливонии». И.В. Сицкий нередко участвовал в торжественных приемах иностранных послов при русском дворе: английского посла Джерома Боуса (1583), литовского (1585), грузинских послов (1586).

 Рында. Художник: И.Билибин. 

В 1582 году И.В. Сицкий в качестве воеводы большого полка был направлен  с войском в Тулу, но вновь из-за местнических разногласий с другими воеводами он вскоре был смещен с этой должности и направлен командовать полком правой руки в Дедилов для противодействия татарским набегам. Летом 1583 года он был переведен в Великий Новгород в качестве 2-го воеводы полка правой руки. При вступлении на престол сына Иоанна Грозного, Федора I Иоанновича 18 марта 1584 года Иван Васильевич Сицкий был пожалован в бояре и назначен воеводой города Астрахани.  
В том же году автор-составитель Писцовых книг дьяк Тимофей Хлопов в вотчине за князем Иваном Васильевичем Ситцкого (Сицким) отмечал «сельцо Стрелково, Булакова тож, а Ставриново тож на речке на Каменке». Так назывался в те времена приток небольшой речки Пажа, впадающей в Ширенку у деревниБартеньки. Недалеко от сельца располагалась деревня Стрелкова, Ставрино тож, с двором вотчинника, в котором проживал приказчик Ивана Васильевича, ведавший делами вотчины, и два крестьянских двора[6].


Иван Грозный показывает сокровища английскому послу Горсею. Художник: Литовченко Александр Дмитриевич.1875г. 

Зимой 1585-86 годов в качестве первого воеводы «у наряда», - как тогда назывались артиллерийские части, И.В. Сицкий принимал участие в военном походе против шведов к Новгороду. Вскоре после этого он начинает занимать высокие административные должности. В 1588-1598 годах он числится судьей в Приказе большого прихода, ведавшего  сборами пошлин, налогов и других государственных доходов. В 1591 году руководил раздачей денежного жалованья по Переславлю-Залесскому, но срочно был послан воеводой в уже знакомую ему Астрахань для устранения беспорядков, возникших здесь при предыдущем воеводе - Ф.М. Троекурове. Астрахань на берегу Каспийского моря в те времена имела очень важное стратегическое значение.  

 
Астрахань. Гравюра из книги А. Олеария «Описание путешествия в Московию…».
Середина 1630-х — первая половина 1640-х гг.

Здесь И.В. Сицкий руководил постройкой каменной стены вокруг города. В этой должности владелец подмосковного Булаково пробыл до 1601 года, несколько раз отзываясь оттуда для участия в военных походах. Так в 1596 году в качестве 3-го воеводы полка правой руки он был послан «по татарским вестем» в город Алексин. В это время чин 2-го воеводы того же полка в Алексине имел близкий родственник И.В. Сицкого, Федор Никитич Романов (ок. 1554-1633) – будущий патриарх Филарет, отец первого царя из рода Романовых, Михаила Федоровича. Иван Васильевич Сицкий  был женат на родной сестре будущего патриарха – Евфимии Никитичне Романовой.

 
 Федор Никитич Романов (ок. 1554-1633). Гравюра Иоанна Штенглина.

В начале 1601 года борьба за власть между Романовыми и Борисом Федоровичем Годуновым (1552-1605) привела к опале Романовых. Вместе с женой и сыном Василием И.В. Сицкий был взят под стражу и в оковах привезен из Астрахани в Москву. Князь был лишен боярства, и вместе с сыном сослан под нынешний Архангельск, где был насильно пострижен в монахи с именем Сергия в Богоявленском Кожеозерском монастыре. После смерти И.В. Сицкого в 1608 году[7], его сын - князь Василий был вызван в Москву, но умер по дороге в столицу. Жена Ивана Васильевича, сосланная на Белоозеро и постриженная в пустыни Сумского Острога с именем Евдокии, скончалась 8 апреля 1602 года.

  Кожеозерский монастырь.

Сумский острог. По снимку 1856 г. Из книги: Ополовников А.В. Сокровища Русского Севера. - Стройиздат, 1989, 368 с. 

Булаково в конце XVII -

Ермолаевы. В конце XVII века Булаково вместе с сельцом Петрищево (Большие Петрищи)  принадлежало дьяку Льву Дмитриевичу Ермолаеву, затем его сыну, солдату лейб-гвардии Преображенского полка Петру Львовичу Ермолаеву, а в 1725 году перешло от него по наследству его сыну – корнету Сергею Петровичу Ермолаеву [8], тогда как Петрищево досталось его младшему брату Александру. После преждевременной кончины Сергея Петровича Булаково также досталось Александру Петровичу Ермолаеву, скончавшемуся около 1760 года и передавшему свои владения своей супруге  Екатерине Гавриловне Ермолаевой (Хитрово, в девичестве – Белкиной). Неизвестно кто именно, - либо она, либо ее супруг около 1762 года продали сельцо Булаково в руки новых владельцев.

По другим, пока не проверенным, данным в 1725 году сельцо Булаково принадлежало Леонтию Ивановичу и его дочери Марфе Леонтьевне Протопоповым – родственникам сотника Сергея Ивановича Протопопова, владевшего в 1768 году деревней Головино [9]. Затем Булаково перешло в руки мужа Марфы Леонтьевны, Бориса Федоровича Дурова.

Булаково во времена Генерального межевания, XVIII в.
Следующие данные о владельцах сельца Булаково относятся ко временам Генерального межевания. В 1768 году богатое сельцо с 86 душами крепостных крестьян обоего пола входило в совместное владение генерал-аншефа Семена Кирилловича Нарышкина (I), надворного советника Михаила Ивановича Языкова (II), подполковника Алексея Сергеевича Зыбина (III), и вдовы капитана Ивана Денисовича Кошелева - Татьяны Леонтьевны (IV) [10].

Село Булаково на карте 1786-1791 гг. составления.

(I) Семен Кириллович Нарышкин (5 апреля 1710 - 27 ноября 1775) был сыном последнего кравчего (высшая степень стольника) и московского губернатора Кирилла Алексеевича и его супруги княжны Анастасии Яковлевны Мышецкой. 

 
 Семен Кириллович Нарышкин (1710-1775). Художник: С.Торелли.

Получив прекрасное образование, молодой и красивый собой Семен Нарышкин пользовался расположением дочери Петра I - цесаревны Елизаветы (будущей российской императрицы Елизаветы Петровны). 

 
 Портрет цесаревны Елизаветы Петровны, 1730-е.

Подвергшись опале во времена Анны Иоанновны, Семен Кириллович бежал во Францию, где скрывался от преследований под фамилией Тенкин. После воцарения Елизаветы Петровны 25 декабря 1741 года, 4 мая 1741 года он вернулся в Россию и был пожалован в камергеры двора ее императорского величества. 20 марта 1742 года  Семен Кириллович в чине  гофмаршала был направлен на службу ко двору племянника императрицы - герцога Шлезвиг-Голштинского (впоследствии императора Петра III) с жалованьем 1500 рублей в год. Ранг гофмаршала при наследнике был уравнен с рангом камергеров императорского дома [11].
  
Будущий император Петр III. 1740-е. Неизвестный художник. Отсюда.

Вскоре С.К. Нарышкин был назначен посланником в Англию, но пробыл на берегах «туманного Альбиона» всего 7 месяцев. На обратном пути ему выпала удача лично познакомиться с молоденькой Фике - принцессой Ангальт-Цербстской, будущей императрицей Екатериной II. Позднее он первым встретил ее на русской земле, в Риге. В 1757 году С.К. Нарышкин был пожалован в обер-егермейстеры императорского двора (придворный чин IIкласса).


Портрет великой княгини Екатерины Алексеевны 1745 г. Художник: Луи Каравакк (Louis Caravaque). Портретная галерея Гатчинского дворца.

Женитьба необычайно богатого Семена Кирилловича на Марии Павловне Балк-Полевой (23 ноября 1723 - 28 мая 1793) еще более увеличила его колоссальное состояние. Мария была дочерью владельца крупного села Иевле и деревни Иконниково, Якова (Павла) ФедоровичаБалк-Полева от его второго брака с Анной Дмитриевной Порецкой [12].  17 июля 1744 года его молодая супруга была пожалована в статс-дамы, а княжна Кантемир, владелица Гребневской вотчины – камер-фрейлиной[13]. 

 
Мария Павловна Нарышкина - "Европа" (ур. Балк-Полева; 1723-1793). Художник: Жан де Самсуа. 1756. 

В своих записках Екатерина II писала: «Моя дорогая тетушка [императрица Елизавета Петровна] была очень подвержена такой мелочной зависти не только в отношении ко мне, но и в отношении ко всем другим дамам; главным образом преследованию подвергались те, которые были моложе чем она. Эту зависть она простирала так далеко, что случилось, что однажды при всем дворе она подозвала к себе Нарышкину, жену обер-егермейстера, которая, благодаря своей красоте, прекрасному сложению и величественному виду, какой у нее был, и исключительной изысканности, какую она вносила в свой наряд, стала предметом ненависти императрицы, и в присутствии всех срезала ножницами у нее на голове прелестное украшение из лент, которое она надела в тот день»[14]. Ходили слухи, что позднее М.П. Нарышкина имела отношения с графомКириллом Разумовским с 1746 года женатым на ее родственнице Е.И. Нарышкиной.


Семен Кириллович Нарышкин (1710-1775). Из собрания Голицынской больницы. Неизв. художник, до 1775 года.

Семен Кириллович Нарышкин считался первым щёголем своего времени и славился не только роскошью, но и изящным вкусом: «так в день свадьбы Петра III он приводил в восхищение всех своей каретой в которой везде были вставлены зеркала, даже в колесах, а кафтан его был весь расшит серебром: на спине было вышито дерево, сучья и листья которого расходились по рукавам»[15]. Последние годы жизни Семен Кириллович провел в Москве, где и скончался в своем роскошном особняке на Басманной. У Нарышкина было двое детей, родившихся после долгого бесплодного брака и скончавшихся в младенчестве. 

 
 Мария Павловна Нарышкина, ур. Бланк-Полева. Неизв. худ., 1773/1774.

 

(II) Вместе с С.К. Нарышкиным в 1768 году Булаковым владел надворный советник (чин VII класса табели о рангах) Михаил Иванович Языков (II). Известно лишь то, что надворный советник вышел в отставку 20 апреля 1762 года. Точно неизвестно к какому именно из нескольких старинных русских дворянских родов Языковых принадлежал Михаил Иванович. Подробностей его биографии пока  также установить не удалось. Возможно, имеется в виду отставной капитан (1757) Михаил Иванович. Аттестат о службе капитана Михаила Ивановича Языкова в 1757 год и купчая 1762 года июня 12 хранится в Отделе рукописей РГБ .См.

(III) Подполковник Алексей Сергеевич Зыбин – не менее таинственная фигура.  Известно лишь то, что  он происходил из дворянского рода, предок которого, прусский выходец Андрей Зыба переселился в Великий Новгород во второй половине XIV века. Его потомок Семен Кузьмич переведен Иоанном III из Новгорода в Каширу. Не только в XVII веке многие Зыбины служили стольниками и воеводами.  Их фамилия часто встречается среди деятелей петровской эпохи. Так Ефим Панкратьевич Зыбин (ум. 1725) управлял артиллерийским приказом. Его сын Александр был советником адмиралтейств-коллегии, а  Алексей Кириллович Зыбин был с 1724 до 1730 года  президентом Берг-коллегии. Кем был Алексей Сергеевич пока установить не удалось. 

 (IV) Татьяна Леонтьевна Кошелева (ум. после 1774) была замужем за капитаном второго ранга Иваном Денисовичем Кошелевым (ум. 1765) всю свою жизнь прослужившим на флоте. Кошелев происходил из дворянского рода ведущего начало от польского выходца Аршера Кошелева который при Василии III (1479-1533) был жалован поместьями в Рязани, Козельске и Белеве. Дед Ивана Денисовича, козельский городовой дворянин (в 1627-1629 годах) Иван Семенович Кошелев был пожалован в московские дворяне в 1652 году и  с 1650 по 1651 год был воеводой г. Болхова под Орлом. Сын его, Василий (отец Ивана Денисовича) бывший с 1688 года царским стольником и в 1699-1704 годах стрелецким полковником еще в 1733 году находился на службе в Таганроге. Старший брат Ивана Денисовича Кошелева – Александр Денисович в 1745 году имел чин коллежского советника, а его сестра Мария Денисовна была замужем за подполковником Иваном Артемьевичем Раевским (1688-после 1740) – предком героя Отечественной войны 1812 года, генерала Николая Николаевича Раевского.

В 1725 году Иван Денисович Кошелев служил в Адмиралтейств-коллегии, где имел чин «морского флота секретаря». Позднее в качестве шкипера Иван Денисович участвовал в Первой (1725-1730) и Второй (1733-1741) Камчатских экспедициях Витуса Ионассена Беринга (1681-1741).

 
Витус Беринг (1681-1741).

Первоначально поручение совершить путь от устья Оби в реку Енисей было возложено на лейтенанта Дмитрия Овцына в 1734 году, но все три его попытки дойти до Енисея на дубель-шлюпке «Тобол» не увенчались успехом. Зимовал Д.Овцын в местечке Березов – месте ссылки представителей опальной фамилии Долгоруких. Адмиралтейств-Коллегия, видя бездействие Овцына, командировала для этого предприятия «мастера Ивана Кошелева». Как писал В.Н. Берх: «Кошелев, построя в Тобольске бот, назвал оный «Почтальон-обь», и летом 1738 года соединился с Овцыным. Предприняв вместе путь по Оби, обошли они благополучно мыс Ямал и взошли без всякого препятствия в реку Енисей» [16]. Иван Денисович Кошелев командовал в этой экспедиции ботом «Тобол». Во время экспедиции были сделаны промеры глубин, нанесены на карту фарватеры, берега, мели, на берегах поставлены навигационные знаки. По окончании этого похода Д.Овцыну было предписано явиться с рапортом в Адмиралтейств-коллегию, однако в  Тобольске он был арестован по обвинению  в близких отношениях с сосланными  в Березов Долгорукими. Овцын был предан суду и разжалован в матросы. Куда более благополучно сложилась судьба И.Д. Кошелева. Получив чин капитана второго ранга, он женился на будущей владелице Булаково - Татьяне Леонтьевне.

Семья Кошелевых была большая. Татьяна Леонтьевна подарила мужу тринадцать детей -  8 сыновей и 5 дочерей – Екатерину, Анну, Варвару, Прасковью и Наталью. Старший сын  Петр в 1774 году имел чин полковника в отставке, а в 1791 году был статским советником, Иван (ум. до 1823) имел чин обер-кригс-комиссара, Денис в 1774 году был капитаном лейб-гвардии Измайловского полка, Егор в 1795 году числился коллежским асессором, Александр (ум. 1823) стал генерал-майором, Сергей в 1795 году был надворным советником, Андрей в том же году имел чин сержанта Измайловского полка, про Василия известно лишь то, что он скончался до 1774 года.

Кому перешло Булаково после кончины Татьяны Леонтьевны около 1775 года выяснить пока не удалось. В списках помещиков Богородского уезда предоставивших в ополчение своих крестьян в 1812 году имена владельцев Булаково отсутствуют.

Булаково в XIX веке 
Следующие сведения о Булаково относятся к 1824 году, когда оно продолжало оставаться разделенным на три владения, принадлежавших Александру Яковлевичу Булгакову (20 дворов), Степану Васильевичу Руссову (8 дворов) и Павлу Петровичу Щербатову (6 дворов).

(I) Александр Яковлевич Булгаков (1781-1863) был старшим сыном известного дипломата, действительного тайного советника Якова Ивановича Булгакова и француженки Екатерины Любимовны Эмбер. Александр родился в Константинополе, где тогда его отец был чрезвычайным посланником. В 1790 году он вместе с братом получил фамилию и герб Булгаковых. Воспитывался юный Александр Булгаков в Петербургской немецкой школе св. Петра. С 1789 года в звании сержанта он поступил в лейб-гвардии Преображенский полк, а в 1796 году стал юнкером Коллегии Иностранных дел. С 1802 года Александр Яковлевич состоял при русской дипломатической миссии в Неаполе и Палермо, а в 1809 году перевелся в московский архив Иностранных дел. В грозном 1812 году он был назначен чиновником по особым поручениям к московскому генерал-губернатору графу Ростопчину, сумев быстро заслужить его особенную любовь и глубокое доверие. В этой должности он находился и при преемнике Ростопчина, графе Тормасове. 

В 1819 году Александр Яковлевич получил чин статского советника, а в 1826 году был пожалован в камергеры двора, но продолжал числиться в архиве. В 1832 году он был назначен московским почт-директором. К слову сказать, его родной брат Константин был одним из устроителей Московского почтамта. Александр Яковлевич Булгаков и брат его Константин Яковлевич, состоявший в должности петербургского почтового директора, по выражению Вересаева, — «образованные, стоящие в центре русской жизни Бобчинский и Добчинский», аккуратно, изо дня в день, осведомлявшие друг друга  о всех «чрезвычайных происшествиях». Кроме того, по воспоминаниям современников А.Я. Булгаков был «славный перлюстратор» - распечатывал чужие письма не только по долгу службы, но и из простого любопытства. Говорят, что развязность его в этом отношении доходила до того, что в чужих письмах, адресованных его знакомым, он нередко приписывал свое мнение по поводу прочитанного. Так в мае 1834 года Булгаков поинтересовался содержанием письма А.С. Пушкина к его жене и даже счел это письмо любопытным для Бенкендорфа и царя. Возмущенный Пушкин написал жене следующее письмо, в котором просил ее «быть осторожнее в письмах, так как в Москве состоит почт-директором негодяй Булгаков, который не считает позорным распечатывать чужие письма». Наталья Николаевна этого письма не получила [17]. В 1856 году А.Я. Булгаков был переведен на службу в Сенат. 


 Александр Яковлевич Булгаков (1781-1863).Художник: Горбунов, 1839.

По словам современников: «Сын француженки, уроженец юга, Булгаков по внешности и темпераменту, отражавшемуся на его живом лице и в телодвижениях, напоминал южанина, по убеждениям же и вкусам был вполне русским человеком. Не имея глубокого ума, считался образованнейшим человеком своего времени, был приятен в обществе, умел хорошо подмечать слабости людей и их искусно передразнивать; мастер рассказывать, любил чтение и сам был не чужд литературы, хотя и без особенного успеха. Был дружен со многими выдающимися людьми своего времени – Вяземским, Тургеневым, Закревским, Воронцовым, пользовался благоволением государя Николая Павловича и великого князя Михаила Павловича, которого умел развлекать в Москве своими остроумными рассказами. Человек общительный, он имел обширный круг знакомства; часто получая от брата петербургские новости, Булгаков являлся в Москве как бы живой газетой и любил первым сообщить какое-нибудь приятное известие»[18]. А.Я. Булгаков состоял в дружеских и доверительных отношениях с владельцем Аксеново - Лазарем Екимовичем Лазаревым [19]. После себя Александр Яковлевич оставил обширную переписку, в которой, по словам князя Вяземского, отразился «весь быт, все движение государственное и общежительное, события, слухи, дела и сплетни, учреждения и лица с верностью и живостью». 

Женат Александр Яковлевич был в первом браке на владелице сельца Смердино, княжне Наталье ВасильевнеХованской (1785-1841) от которой имел двух сыновей, Константина и Павла и дочерей – Екатерину (в замужестве Соломирскую) и Ольгу (в замужестве за князем Долгоруким). Вигель писал о Нателье Васильевне:«она была умна; маленькая спесь, насмешливость, едва заметное кокетство, с лицом весьма приятным уже в ребячестве делали её оригинально-привлекательной; уже тогда было заметно, что она, подобно отцу своему, будет любить всё житейское… В 16 лет смелые взоры её уже искали высоких жертв, а пленительный голос её всех удивлял». Вторым браком А.Я. Булгаков был женат на княжне Мациевой. Умер А.Я. Булгаков в Дрездене в 1863 году.

 
 Наталья Васильевна Булгакова (Хованская) (1785-1841). Художник: Астрахов, 1809.

Сын его Константин (1812-1862) – соученик М.Ю.Лермонтова по Благородному пансиону при Московском университете и школе юнкеров в Петербурге, с 1835 – гвардейский офицер, был хорошо знаком с большинством лиц пушкинского окружения.

(II) Степан Васильевич Руссов (1770-1842), владевший в 1824 году 8 дворами в Булаково был историком, поэтом и филологом, членом Российской академии и академиком Санкт-Петербургской академии наук. Степан Васильевич был сыном простого пономаря и родился в селе Репнине, Сухиненках тож Калужской губернии. Учился Степан Руссов сначала в Калужской Семинарии, а затем, в сентябре 1784 года, поступил в Троицкую Семинарию, откуда в 1786 году был послан в Петербург для приготовления в учителя народных училищ. Из Петербурга он был отправлен в Пензенскую губернию, где занял место учителя Пензенского Главного Народного Училища. Педагогическая деятельность С.В. Руссова продолжалась до 1793 года, когда он был переведен в Пензенскую Казенную Палату на должность бухгалтера «для установления бухгалтерии по казенным винокуренным заводам». Через год он был произведен в коллежские бухгалтеры. В 1797 году Степан Васильевич был переведен в Апелляционный Сената Департамент в Канцелярию Генерал-прокурора, где в том же году был пожалован в губернские секретари, а 6-го декабря 1798 года в титулярные советники (чин IX класса). Однако лишь следующий чин коллежского асессора принес ему потомственное дворянство. В это именно время С.В. Руссов выступил на литературном поприще. По примеру многих писателей того времени, он начал стихами, к примеру, написал «Оду Государю Императору Павлу Петровичу на день восшествия Его на престол 1797 года ноября 6-го числа». Свои поэтические труды он выпускал и отдельными брошюрами, а иногда помещал их в журналах своего времени. По словам современников, его стихи были «грубы и аляповаты», но при этом проникнуты блестками сатирического ума.

 
 Степан Васильевич Руссов (1770-1842).

Служебная карьера С.В. Руссова на первых порах была очень разнообразна: в 1799 году он был Директором Курских Народных Училищ, а во второй половине того же года он был переведен опять в Канцелярию Генерал-прокурора, откуда в декабре 1800 года перешел на должность секретаря в Провиантскую Экспедицию. На этой должности он получил чин надворного советника (VII класса). На этом месте службы с Руссовым случилось неприятное происшествие, в результате которого он был отдан под суд. Это событие Степан Васильевич, не смотря ни на что, считал «важнейшею заслугою, ибо он имел случай сохранить несколько миллионов казенного интереса». Пока тянулось это дело, он трудился по частному найму в Конторе Российско-Американской Компании И. А. Голикова, получая за это приличное вознаграждение. В январе 1806 года дело было прекращено и С.В. Руссов снова был возвращен на государственную службу, поступив в секретари Общего Собрания Сената.  8 октября того же 1806  года он был назначен прокурором Волынской губернии. Результатом пребывания Руссова в Житомире явились «Волынские Записки», изданные в 1809 году на счет сумм Кабинета Его Императорского Величества. В Волынском крае Руссов пробыл только два года. В 1808 году он был переведен на должность обер-секретаря Сената, в 7-й Департамент в Москве. В 1811 году ему был пожалован орден св. Владимира 4-й степени.

Служба в Москве свела Степана Васильевича Руссова с тогдашними московскими учеными, и около 1810 года он был избран членом Общества истории и древностей Российских. Во время нашествия французов на Москву он был отправлен с делами Сената сначала в Нижний Новгород, а потом в Казань, где в 1814 году был избран членом Казанского Общества любителей отечественной словесности.

Казалось бы, обстоятельства жизни С.В. Руссова складывались вполне благополучно. Однако вскоре чиновника подвела его доверчивость.  В 1815 году его подчиненный Павел Леонтьевич Пучков, сделав в одном судебном деле подлог, довел Руссова до того, что тот вместе с Пучковым был лишен должности и отдан под суд. Дело кончилось в 1819 году по указу Императора Александра, который разрешил вернуть Степана Васильевича на службу. Однако от занятия государственных должностей он отказался, надолго уехав путешествовать по Европе. Возвратясь в Россию, С.В. Руссов посвятил свой досуг литературе и науке. Как ученый и писатель он был очень плодовит. Сотрудничая во многих повременных изданиях своего времени: «Отечественных Записках» (изд. Свиньина), «Северном Архиве», «Сыне Отечества», «Литературной Газете», «Славянине» и других, он сам издавал журнал под названием «Воспоминания». Немало своих сочинений он выпускал и отдельными книгами[20]. В 1834 году ревностный поклонник Карамзина и его точки зрения на российскую историю, С.В. Руссов был избран по предложению А. С. Шишкова, членом Российской Академии Наук. Степан Васильевич Руссов скончался в Санкт-Петербурге 20-го марта 1842 года на 74 году жизни и был погребен на Волковом кладбище.

 

 

(III) Павел Петрович Щербатов (3 февраля 1762 – 21 марта 1831), владелец шести дворов в Булаково в 1824 году, был сыном  гвардии капитана князя Петра Михайловича Щербатова (1724 - ок. 1760) от брака с Натальей Павловной Балк-Полевой (1726-1791) – дочерью Якова (Павла) Федоровича Балк-Полева, владельца села Иевле. Старшая сестра матери, родная тетка Павла Петровича была замужем за  Семеном Кирилловичем Нарышкиным, - одним из владельцев Булаково второй половины XVIII века. Павел Петрович Щербатов начал службу в Сухопутном кадетском корпусе. Окончив курс в 1782 году, он был зачислен в армию в звании поручика.  Произведенный в том же году в капитаны, в следующем году он  был переведен поручиком в лейб-гвардии Преображенский полк. В 1784 году П.П. Щербатов  был пожалован в камер-юнкеры, а в 1793 году в действительные камергеры двора. В 1796 году Павел Петрович был назначен герольдмейстером, в 1798 году пожалован в сенаторы с производством в тайные советники, а в 1800 году уволен в отставку с чином действительного тайного советника. Также П.П. Щербатов  состоял почетным опекуном по Петербургскому присутствию Опекунского совета и имел ордена св. Анны первой степени, Александра Невского и Иоанна Иерусалимского[21].
  
 Павел Петрович Щербатов (1762-1831). Художник: О. Кипренский.

Павел Петрович был женат на дочери фельдмаршала  и графа Валентина Платоновича Мусина-Пушкина (1735-1804)- Анастасии Валентиновне (1774-1841) и имел трех дочерей: Марию (ум. 1797), Наталью (1801-1868) и Прасковью (1795-1820) которая была замужем за гофмейстером Борисом Николаевичем Юсуповым (1794-1849).  Павел Петрович Щербатов скончался  в 1831 году и был погребен в церкви Св. духа в Александро-Невской лавре.
  
 Анастасия Валентиновна Щербатова (1774-1841). Художник: О. Кипренский.

После кончины П.П. Щербатова в 1831 и С.В. Руссова в 1842 году вплоть до отмены крепостного права Булаково оставалось во владении  А.Я. Булгакова и дочерей П.П. Щербатова, у которых в 1861-1862 годах земля была выкуплена крестьянским сообществом.

В 1890 году при деревне Булаковой находилось богатое хозяйство - усадьба местного крестьянина  Ивана Игнатьевича Волкова [22].

Озеро у Булакова. Фотография отсюда.

В 1913 году в Булаково работало две бумаготкацких фабрики: крестьянина Романа Ефимовича Седова с 12 рабочими и также крестьянина Григория Алексеевича Павлова с 8 ткачами. В 1890 году деревня «Булакова» была отнесена к Морозовской волости Дмитровского уезда и насчитывала 239 жителей[23]. После революции деревня Булаково вместе с селом Иевлево была отнесена к Сергиевскому уезду.

 Памятник погибшим во времена Великой Отечественной войны 19141-1945 гг. в Булакове.

Хронология д. Булаково.

Первая половина – середина  XVI века. Сельцо Стрелково, Булакова тож, а Ставриново тож на речке Каменке. Лев Ставрин?; Иван Васильевич Стрекало Измайлов?; Булгаковы?;

Середина XVI в.-ок. 1573/74. Антон Ильин Пятой, дьяк;

Ок. 1573/74-1601? Иван Васильевич Сицкий (?-1608), князь, стольник;

Вторая половина – конец XVII века. Лев Дмитриевич Ермолаев, дьяк;

Кон. XVII века-1825. Петр Львович Ермолаев, солдат лейб-гвардии Преображенского полка;

1725-? Сергей Петрович Ермолаев, корнет. Или Протопоповы Леонтий Иванович и его дочь Марфа Леонтьевна;

?- ок. 1760. Александр Петрович Ермолаев (ум. ок. 1760), поручик. Или Марфа Леонтьевна Протопопова с супругом Борисом Федоровичем Дуровым;

 Ок. 1760-ок. 1762. Екатерина Гавриловна Ермолаева (Хитрово, в девичестве – Белкиной) – вдова А.П. Ермолаева;

Ок. 1762-кон. XVIII века. В совместном владении:

Нарышкин Семен Кириллович (1710-1775), генерал-аншеф;

Языков Михаил Иванович, надворный советник;

Зыбин Алексей Сергеевич, подполковник;

Татьяна Леонтьевна Кошелева (ум. после 1774).

Первая половина XIX века. В совместном владении:

Александр Яковлевич Булгаков (1781-1863), московский почт-директор, сенатор;

Степан Васильевич Руссов (1770-1842), историк, поэт, академик;

Павел Петрович Щербатов (3 февраля 1762 – 21 марта 1831), герольдмейстер, действительный тайный советник.

1861-1862. Выкуп земли крестьянским сообществом.

1913. Две бумаготкацких фабрики: Р.Е. Седова и Г.А.  Павлова.

Товарищество Даниловской мануфактуры.

 

Товарищество Мануфактур наследников Н.Ф. Зубкова в г. Иваново-Вознесенске.

 

Товарищество Большой Кинешмской мануфактуры.

 

Товарищество Мануфактур Николая Николаевича Коншина в Серпухове.

 

Деревня Головино Фряновского городского поселения располагается в северо-восточной части Щёлковского района Подмосковья [См. на Яндекс-карте] на северо-востоке Московской области. 

 

Жители этой деревни, в которой сейчас проживает всего 202 человека, по праву могут гордиться своей историей, из которой нельзя вычеркнуть имена высокопоставленных воевод и губернаторов, отважных военных и полководцев, отстаивавших честь России под Аустерлицем и Бородино. Имя деревне дал человек, некогда отвечавший головой за строительство Успенского собора Московского Кремля и бывший очевидцем крушения Восточной Римской (Византийской) империи в 1453 году. Далеко не многие жители деревень Подмосковья могут похвастаться тем, что когда-то в их деревне проживал сын великого зодчего, построившего Таврический дворец в Петербурге, а образ другого, куда более славного владельца деревни, запечатлен на одном художественном полотне с самим Наполеоном и украшает стены Версаля под Парижем, являясь образцом бесстрашия русских воинов.

 

 

 

 

Головино на карте г.п. Фряново Щёлковского р-на Московской области.

 

Иван Владимирович Ховрин-Голова (ум. 1509). По преданию род Головиных вел свое начало от князя, грека Стефана, владетеля городов Судака, крепости Мангуп и Балаклавы, выехавшего из Крыма в Москву в середине XIV века. В 1370 году на землях Стефана Васильевича, расположенных на левом берегу Москвы-реки на востоке столицы, был основан Симонов монастырь. В монашестве Стефан Васильевич принял имя Симон, от которого и произошло название этого монастыря.

 

Его сын, Григорий Стефанович находился при государевом дворе как «гость, да и боляринвеликого князя», однако получил унизительное прозвище «ховра» (грязнуля, нечистоплотный человек), ставшее спустя некоторое время родовой фамилией-прозвищемХовриных. «Гости» в те времена заведовали международной торговлей России, поэтому неудивительно, что первые Ховрины  были богатейшими людьми своего времени. ГригориюХовре в первой половине XV века принадлежало два  селения  в Подмосковье, в названии которых была закреплена его фамилия: Ховрино. Оба поселения сейчас входят в границы города Москвы (район Ховрино). 

 

 

Боярин с кубком. Художник: К.Е. Маковский. 

 

Единственный сын Григория – Владимир Григорьевич Ховра (ум. ок. 1480), владелец крупных землевладений под Дмитровом, был первым русским государственным казначеем и, оставаясь гостем, был пожалован в бояре. Владимир Григорьевич Ховрин в 1450 году построил на своем московском дворе каменный храм Воздвиженья, а в 1472 году великий князь Иван III поручил ему и его сыну Ивану Владимировичу Голове (?- 1509) руководство постройкой Успенского собора, которую с 1475 года вел Аристотель Фиораванти. В 1486 году Иван Владимирович Голова заложил на своем московском дворе «палаты кирпичны», что было особо отмечено в летописи, поскольку частные постройки из кирпича для Москвы тех лет были величайшей редкостью. 

 

Гости исполняли не только торговые, но и дипломатические обязанности. В 1453 году великий князь Василий Васильевич Темный, узнав об осаде турками Константинополя, вместе с Иваном Владимировичем Головой послал императору Константину дорогие подарки и значительную сумму денег, а московский митрополит Иоанн - Патриарху Константинопольскому свои дары. Время не сохранило послания Великого князя к императору, но письмо московского митрополита уцелело. Митрополит пишет, что «ныне, Господине, сын мой Князь Великий, послал к твоей великой святыне своего посла, человека честного, ближнего и приступного своего, на имя Ивана Володимировича, по твоему к нам приказу и писанию, и что Господине у нас нашлось, то есмо, от веры, за духовную великую любовь, с тем же Великого Князя послом к тебе посылаю… Да что, Господине, твоей великой святыни тот Великого Князя посол Иван Владимирович, от Великого Князя и от нас, имеет говорити, тому бы твоя великая святыня всему верил: ибо бо то суть наши слова, послана с ним»[1]. Иван Владимирович прибыл в Кафу (нынешняя Феодосия), и с помощью татар проник в осажденный турками Константинополь, представил дары императору и патриарху, и был свидетелем взятия города султаном Мехмедом II [2].

 

 

Фрагмент панорамы Падение Константинополя в 1453 году. Фотография отсюда. 

 

В трех километрах от д. Ховрино на речке Лихоборке на северо-западе Москвы находилось давно вошедшее в городскую черту Москвы селение Головино и три Головинских пруда. Как установил С. Веселовский, в древности оно принадлежало боярину и гостю Ивану Владимировичу Ховрину-Голове [3]. Пустошь Головино в окрестностях Фряново также обязано своим именем этому выдающемуся человеку Средневековья.

 

По предположениям историков, позднее Иван Владимирович Ховра-Головин стал пострижеником Симонова монастыря. После себя он оставил двоих сыновей – Петра Головина (ум. 1525) и Ивана Скрябу и двух дочерей: Марию, выданную замуж за князя И.Д.Пронского и Евдокию, выданную за Ивана Васильевича Хабар-Симского ОбразцоваДобрынского (ум. 1534), с 1492 по 1534 год владевшего деревнями и селом Образцово на Клязьме (недалеко от нынешнего Щелково).

 

В тереме. Художник: К.Лебедев.

 

 

В первой половине XVI века пустошь Головино вместе с пустошами Филяково и Шеметовоотносилась к землям поместья князя Федора Татева. Князь Федор Иванович Татев (?-до 1573) начал свою службу воеводой в Рязани. В 1534 году крымский хан Сахиб-Гирей, с которым московское правительство вело переговоры о союзе против Речи Посполитой, неожиданно  выдвинул значительное войско из крымских татар и азовских турок к южным русским границам. Встретив врага в Рязанской земле, Федор Иванович во главе русского войска одержал над ним решительную победу и вынудил татар спасаться бегством. В 1550 году Ф.И. Татев числился в детях боярских по Стародубу на Клязьме, а в 1551 году  в числе прочих воевод он находился в недавно отстроенной крепости в Свияжске. В 1553 году Федор Иванович был назначен тульским воеводой, а в декабре того же года  уже из Казани отважный воевода снова ходил воевать татар. В 1555 году как телохранитель и оруженосец царя, то есть «рында у большого копья» Федор Татев участвовал  в походе через Коломну к Туле, и под начальством воеводы Ивана Шереметьева отличился в Судбищенской битве с войсками крымского хана Девлет-Гирея. Битва принесла победу русскому войску. В 1559 году Федор Татев, продолжая оставаться  воеводой Тулы, во главе войска сумел снять крымскую осаду города Ростиславля-Рязанского (исчезнувший город на юге Московской области). В 1562 году Федор Татев был переведен воеводой в город Мценск, а в следующем году он был назначен воеводой войсками  города Полоцка, недавно взятого русскими войсками. В качестве воеводы полка правой руки под началом князя Петра Ивановича Шуйского в 1564 году Федор Иванович предпринял военный поход в Литву, в ходе которого военачальник П. И. Шуйский был убит. После возвращения владелец Головино продолжал занимать должности воеводы в Михайлове (1564), Дедилове (1565/66), Путивле (1567), Серпухове (1569). Судьба не дала князю возможности продолжить свой род. Супруга подарила герою лишь единственную и горячо любимую дочь. Когда скончался Ф.И.Татев точно не известно, но по Писцовым книгам 1573-1574 годов пустошь Головино уже числилось «порозжей» землей и находилось в поместной раздаче.

 

Изображение, в каких военных доспехах и с каким оружием Московские Князья и бояре выходят на войну. См.

 

 

Федор Щербатый (Щербатов). В период с 1574 по 1583 год пустошь Головино была передана в поместье князя Федора Щербатого, который был представителем древнего русского княжеского рода, ведущего начало от Рюрика. Многие Щербатые-Щербатовыслужили в XVI - XVII веках воеводами, окольничими, стряпчими, стольниками и боярами. Другие представители фамилии Щербатых-Щербатовых владели в этих краях пустошамиФрязиново (будущее Фряново) и Могутово, а также несуществующей ныне деревнейМедведково (на р. Киленке, выше Больших Петрищ). Известно несколько Федоров Щербатых, оставивших след в истории России во времена Смуты. В документах разрядного приказа 1616 года упоминается князь Федор Лукич Щербатый, - правнук Осипа Михайловича Щербатого, владевшего в этих краях деревней Медведково  и служившего придворным стряпчим с платьем [4]. Тогда же, в 1616 году упоминается и стольник Федор СаввичЩербатый (?-1636), внук воеводы Дмитрия Михайловича Щербатого (?- после 1579) – родного брата Осипа Михайловича Щербатого.  Родной брат Осипа и Дмитрия Михайловичей,  московский дворянин Иван Михайлович Щербатый (?-после 1598 года) оставил 6 сыновей, среди которых мы также можем найти стольника (в 1627 году) Федора Ивановича Щербатого, скончавшегося после 1629 года. Сложно сказать, кто именно из представителей этой благородной фамилии владел пустошью Головино после ФедораТатева. 

 

В Писцовых книгах 1584-1586 годов пустошь Головино вместе с другими землями края, была взята из порозжих земель на оброк владельцем деревни Фрязиново (нынешнее Фряново), дьяком Шеметом Ивановым.

 

 

 

 

Московские воины XVI века (немецкая гравюра).

 

Следующие сведения о Головино относятся уже к XVIII веку. В 1768 году бывшая пустошь Головино значится сельцом, и вместе с близлежащей деревней Гридиной (названной межевщиком деревней «Бровиной»)  принадлежит подпоручику лейб-гвардии Семеновского полка Сергею Ивановичу Протопопову [5]. В сельце и деревне тогда насчитывалось 45 крепостных крестьян.

 

 Головино и Бровина на карте 1786-1791 годов.

 

Сергей Иванович Протопопов происходил из старинного дворянского рода, берущего начало от немецкого выходца Галцесского, в крещении Александра.  Юрий и Иван Ивановичи Протопоповы по «Тысячной Книге» лучших дворян и детей боярских уже в 1550 году были испомещены землями в Московском уезде. Елизарий Юрьевич Протопопов был воеводой «плавной судовой рати» (руководителем первого русского флота) и погиб при разгроме русского войска у крепости Венден вместе с владельцами Гребнево и Булаково в 1577 году. Его сын, Василий Елизарович в 1616 году был воеводой в Брянске. Многие представители фамилии Протопоповых служили в XVII веке головами, стольниками и воеводами. Кто-то из их потомков в XVII веке приобрел пустошь Головино себе в вотчину, построив здесь небольшую деревню. По некоторым источникам Протопоповы владели сельцом Головино в 1725 году. 

 

Целый ряд представителей фамилии Протопоповых мы встречаем на страницах истории восстания Емельяна Пугачева в 1773-1775 годах. Сотник (поручик) лейб-гвардии Семеновского полка Сергей Протопопов участвовал в подавлении пугачевского бунта, за что впоследствии был произведен в подпоручики.

 

  Суд Пугачёва. Художник: В. Перов, 1879.

 

 В 1781 году пожалованный в чин статского советника, С.И. Протопопов был направлен на должность вице-губернатора города Тобольска [6]. Здесь Сергей Иванович познакомился и отлично рекомендовал правительству одного из своих подчиненных, Сергея Николаевича Янова - близкого друга автора «Путешествия из Петербурга в Москву» Александра Николаевича Радищева, с которым он вместе учился в Пажеском корпусе [7].  

 

 А.Н. Радищев. 

 

 13 декабря 1784 года Сергей Иванович Протопопов был назначен губернатором города Тобольска и Тобольской губернии. В статье под названием «О бывшем Тобольском наместничестве 1782-1797 годов» можно найти любопытное упоминание: «При наместнике Кашкине, который жил в Перми, Тобольскими губернаторами были:  /…/ статский советник Федор Федорович Желтухин, с 13 декабря 1784 года по 18 мая 1785 года, статский советник Сергей Иванович Протопопов с 18 мая 1785 года до 1787 года, действительный статский советник Александр Васильевич Алябьев с 25 марта 1787 года [до 1795 года]»[8]. Фамилия предыдущего губернатора Тобольска заставляет нас думать о том, что Ф.Ф. Желтухин мог быть потомком Игнатия ФедоровичаЖелтухина, владевшего своей родовой вотчиной - погостом в Желтухине на речке Дубенке, окрестными деревнями Лихорево и Костыши в конце XVI начале - XVII века. Имя следующего после С.И. Протопопова губернатора Тобольска также известно в этих краях.Александр Васильевич Алябьев был отцом известного русского композитора А.А.Алябьева, гостившего у владельцев села Троицкое-Рязанцы  Исленьевых. 

 

 Александр Васильевич Алябьев (1746-1822). 

 

Во время губернаторства С.И. Протопопова в Тобольске были утверждены гербы городовТобольской и Томской областей Тобольского наместничества [9]. Сергей Иванович Протопопов был уволен в отставку по болезни с сохранением содержания 25 января 1787 года. Дальнейшая его судьба неизвестна, но можно предположить, что он скончался на самом рубеже XVIII-XIX веков, передав сельцо Головино по наследству своей супруге – Анне Алексеевне. 

 

Герб Тобольска 1785 года.

 

В 1812 году сельцом Головино и деревней Бровино владела  Анна Алексеевна Протопопова. Из крепостных головинских крестьян она предоставила в народное ополчение одного ратника. Во время вступления императора Александра I на престол в 1801 году страна испытывала тяжелый экономический кризис. России была нужна финансовая реформа, проект которой был составлен другом Христофора Лазаревича Лазарева (владельца Аксеново), Михаилом Михайловичем Сперанским (1772-1839) в 1810 году. Тогда же вводился налог на все земли по 50 копеек с ревизской души каждого имения, что заставило многих помещиков расстаться со своими обжитыми подмосковными имениями. В это время Екатерина Александровна Бибикова продает свою внушительную по размерам Гребневскую вотчину Голицыным. Уже после 1812 года так же поступает и Анна Алексеевна Протопопова. Следующим владельцем Головино становится старший сын известного архитектора XVIII века – Ивана Егоровича Старова (1745-1808), строителя собора Александро-Невской лавры и Таврического дворца в Санкт-Петербурге – Александр Иванович Старов.

 

 

Иван Егорович Старов (1745-1808). Художник: С.С. Щукин.

 

Находившийся в должности коллежского асессора (чин VIII класса) Александр Иванович Старов (1772-1838) в 1816 году проживал в Москве и имел каменный дом на Первой Мещанской улице. Несмотря на то, что какие-либо профессиональные занятия  считались в среде дворянства уделом низших сословий, Александр Иванович вслед за своим знаменитым родителем продолжал заниматься архитектурными проектами. В 1817 году в Москве он создает «Планы, профиль и фасады для соборной в городе Кириллове церкви во имя Казанской Божия Матери». Перестройка и отделка Казанского собора Кирилло-Белозерского монастыря по этому проекту была завершена к 1825 году. Уже при А.И.Старове в сельце Головино находился господский дом с 10  дворовыми людьми. 

 

До 1832 года А.И. Старов продает крупное по тем временам сельцо Головино с 22 крестьянскими домохозяйствами и 178 крестьянами (90 мужского и 88 женского пола) одному из представителей славного рода промышленников Демидовых, Николаю Петровичу. 

Фрагмент картины «Битва при Аустерлице», на котором изображен владелец сельца Головино Н.П. Демидов. Художник: Франсуа Паскаль Симон Жерар, 1810 год. Национальный музей Дворца Версаль.

 

Николай Петрович Демидов (ок. 1783 – 1851) служил в лейб-гвардии Семеновском полку и принял участие в знаменитой битве под Аустерлицем 2 декабря 1805 года, в ходе которой Наполеон разгромил русско-австрийские войска антинаполеоновской коалиции. В ходе отступления русских войск молодой подпоручик Николай Петрович Демидов командовал артиллерийским 3-м взводом легкой роты Касперского. У одного из двух его орудий лопнул задний отвоз - канат для транспортировки орудия. Но сдать орудие неприятелю считалось между артиллеристами равносильным потере знамени. 22-летний Николай Демидов вместе с двумя нижними чинами остался при орудии, тогда как другая пушка отступила вместе с Семеновским полком. В спешке зарядив оставшуюся пушку картечью, при приближении французских кавалеристов, подпоручик успел произвести единственный выстрел, после которого французы окружили смельчаков. «Отбиваясь шпагой, подпоручик ранил одного из неприятелей, но затем был обезоружен и взят в плен вместе с орудием и двумя солдатами. Спустя полчаса он был доставлен к Наполеону. Между императором французов и молодым офицером произошел памятный диалог, отраженный потом в мемуарах Ф. П. Сегюра. Демидов, в отчаянии из-за того, что в руки противника попало орудие, стал биться в истерике и кричать, чтобы его расстреляли. Сам Наполеон подъехал к нему и спросил «В чем дело?» «Прикажите расстрелять меня, Ваше Величество, я потерял свою пушку!» - воскликнул Демидов со слезами на глазах. «Успокойтесь, молодой человек, - сказал ему Наполеон, - вы достаточно ее защищали, к тому же есть некоторая честь быть взятым французами» [10]. В качестве образа непреклонного, но сраженного противника Николай Петрович Демидов и его пушка были изображены  французским художником Франсуа Жераром на картине «Битва при Аустерлице». Там, под Аустерлицем Николай Петрович мог повстречаться с Давидом Семеновичем Абамелек (1774-1844), также принимавшем участие в этом  сражении, и женатом на Марфе Екимовне Лазаревой (1790-1844), дочери владельца фряновскоймануфактуры, Екима Лазаревича Лазарева.

 

  Николай Петрович Демидов в бою под Аустерлицем (ок. 1783 – 1851).

 

Вернувшись из плена в возрасте 23 лет, в 1806 году, Николай Петрович Демидов принял участие в сражениях 1812 года и, возвратившись из заграничного похода, в чине гвардии полковника артиллерии в 1816 году вышел в отставку. В следующем году он объявил помолвку и в начале 1718 года взял в жены Веру Георгиевну (Егоровну) Панину (1800-1870)[11]. 

 

Перейдя в штатскую службу, Николай Петрович получил чин действительного статского советника (IV класса) и посвятил свою жизнь научным изысканиям в области политики, политической экономии и финансового права[12].  Большинство работ было написано им на французском языке. Несмотря на обилие сочинений, написанных Н. П. Демидовым и пользовавшихся в свое время значительной известностью, имя автора было забыто уже в конце XIX века.

 

Супруга Николая Петровича, Вера Георгиевна подарила мужу сына Евгения (1819-1871), ставшего позднее полковником Преображенского полка и женатого на Надежде ГеоргиевнеЖадимировской (1830-1839) и четырех дочерей: Александру (?-1898), которая была замужем за действительным тайным советником Александром Густавовичем Армфельдом, Софию (?-1904), замужем за генералом Александром Борисовичем Козаковым, Капитолинуи Минодору. Давние близкие и дружественные отношения между Н.П. Демидовым, Д.С.Абамелек и Лазаревыми  сопутствовали его покупке деревни Головино, совершенной до 1832 года. После кончины Николая Петровича в 1851 году сельцо Головино, Бровино тож перешло во владение его жены Веры Георгиевны, которая продала его в следующем же, 1852 году Доминике Стефановне Асланович. 

 

Доминика Стефановна Асланович (в девичестве Андреевская) с 1819 года была женойАндрея Варфоломеевича Аслановича (1790 - до 1858), происходившего из дворян Волынской губернии. А.В. Асланович поступил на службу в 1808 году. Прапорщиком (с 1809 года) он принимал участие в Бородинском сражении, в котором получил ранение. В 1827 году Андрей Варфоломеевич получил звание подполковника, в 1831 золотую саблю с надписью «За храбрость», а в 1835 году орден Св. Владимира третьей степени. Дослужившись в 1837 году до звания генерал-майора, в 1843 году он вышел в отставку. С 1843 до 1858 года вместе с детьми и супругой Андрей Варфоломеевич подолгу проживал вголовинской усадьбе. Доминика Стефановна родила мужу двух дочерей, Феофилу (1823-?) иИозифину (1826-?) и трех сыновей – Ивана, Петра (1823-?) и Каспера (1834-?). Старший, Иван Андреевич (1829-?) служил штаб-ротмистром в лейб-гвардии Кирасирском полку с 1855 по 1858 год, а с 1859 по 1862 годы был попечителем Богородского запасного хлебного магазина [13].

 

В 1852 году в сельце проживало 221 крепостных крестьян. С 1832 года число домохозяйств возросло с 22 до 25[14]. Доминика Степановна владела сельцом до 1862 года включительно. После отмены крепостного права крестьяне были должны выкупать свои земельные владения у бывшего помещика. Под это правительством выдавались особые ссуды. 

 

Процесс освобождения крестьян был неминуем, и многие крестьяне по паспортам снимались с насиженных мест, отправляясь в поисках заработка ближе к Щелково или в Москву. Однако большинство жителей сельца Головино остались на прежнем месте. В 1861 году в Головино находился уже 31 хозяйский двор, а число жителей составляло 204 человека [15]. Постепенно крепли хозяйственные домовладения. Несмотря на то, что численность проживавших в Головино крестьян на протяжении следующих двух десятилетий оставалась неизменной (в 1882 д. Головина - 204 жителя [16]), количество домохозяйств росло. В 1882 году их насчитывалось уже 37 [17], а в 1911 году - 38 [18]. 

 

Большинство населения продолжало работать на окрестных  текстильных фабриках во Фряново, Пареево и Аксёново. На  Фряновской камвольно-прядильной фабрике братьевЗалогиных в 1899 году работало 42 головинца. Во владении крестьянского общества сельца Головино находилось 293 десятины земли, 18 лошадей, 28 коров и 22 овцы. К 1890 году количество жителей падает до 97 и держится на этом уровне до 1899 года[19].

В 1890 году при сельце Головино в собственном доме проживал прусский подданный КарлХристианович Гер, служивший инженером на фряновской фабрике Залогиных [20]. 

 

После революции, в 1921 году в Головино, был организован Головинский сельсовет и школа первой ступени. К Головинскому сельсовету была отнесена деревня Машино, хутор близ Машина и одна лесная сторожка. В 1926 году здесь находилось 65 крестьянских хозяйств, в которых проживало 386 человек [21].

 

По статистике 2005 года в деревне Головино проживало 202 человека, на 2 человека меньше, чем в далеком 1861 г

Владельцы д. Головино

?-1503. Иван Владимирович Ховрин-Голова (?-после 1503);

I половина XVI века. Пустошь Головино в поместье. Федор Иванович Татев (?-до 1573), князь, воевода;

1574-1584. Пустошь Головино в поместье. Федор Щербатый, князь;

1584-конец XVI в. Государственная пустошь на оброке. Шемет Иванов, конюшенный дьяк, владелец Фрязиново (Фряново);

Ок. 1616. Вотчинная деревня. Василий Елизарович Протопопов (?);

Ок. 1725. Вотчинная деревня. И. Протопопов (?);

? – 1768 – кон. XVIII в.  Сельцо Головино в вотчинном владении. Сергей Иванович Протопопов, статский советник, губернатор;

Нач. XIX в. – ок. 1816. Анна Алексеевна Протопопова, супруга С.И. Протопопова;

Ок. 1816 - до 1832. Александр Иванович Старов (1772-1838), коллежский асессор, сын известного архитектора;

1832-1851. Николай Петрович Демидов (ок. 1783 – 1851), гвардии полковник артиллерии, учёный, герой сражения под Аустерлицем 1805 года;

1851-1852. Вера Георгиевна (Егоровна) Демидова (в дев. Панина) (1800-1870), супруга Н.П. Демидова;

1852-1861. Доминика Стефановна Асланович, жена героя Бородино;

1861-1862. Выкуп земли крестьянским обществом сельца Головино у Д.С. Асланович.

 

На территории Фряновского городского поселения Щёлковского района подмосковья в былые времена располагался древнейший в этих краях доволостной центр «Шерна-город» (Могутовское городище), впервые упомянутый в духовной грамоте великого князя Дмитрия Ивановича Донского 1389 года. Недалеко от него находился крупный административный центр края – село Воскресенское, упомянутое в меновой и жалованной грамоте Дмитрия Донского 1380-1382 годов. Крутые валы Могутовского городища до наших дней не утратили своей горделивой величественности. Возвышаясь над окружающим пейзажем, они хранят память о Дмитрии Донском и Юрии Долгоруком, эпохе великой раздробленности имеждукняжеских усобицах.

 

 

 

 Валы Громковское городища на р. Воре. Фотография: А.Послыхалин (trojza), 2010.

 

Вторым по размеру, но не по научному значению является Могутовское городище («Могутовский археологический комплекс»), расположенное на р. Ширенке у деревниМогутово в черте городского поселения Фряново Щёлковского района Московской области [см. на Яндекс-карте]. Курган и старинные могилы при сельце Могутове в пустоши Воскресенской указывались жителями ещё в 1879 году [1]. Древнее городище и два селища у деревни Могутово, возникшие во второй половине XII века, были обнаружены в 1975 году историком и археологом Сергеем Заремовичем Черновым и отождествлены им с летописным «Шерна городком». Первое упоминание Шерна-городка относится ко второй духовной грамоте великого князя Дмитрия Ивановича Донского 1389 года, в котором князь жалует его своему четырёхлетнему сыну Петру Дмитриевичу Дмитровскому (1385-1428).

 

 

Могутовское городище. Фотография: А.Послыхалин (trojza), 2009.

 

Могутовское городище возвышается над уровнем реки на 8-10 метров и отделено от плато оврагом и долиной ручья. Размер его с учетом окружающих его валов составляет 170х100 метров. 

 

  Пробные раскопки Могутовского археологического комплекса, 2002 г.

 

В ходе пробных раскопок 2002 года на площадке городища были обнаружены фрагменты посуды с горизонтальным рифлением и волнистым орнаментом, а также фрагментысероглиняной и белоглиняной грубой керамики. В осыпи вала были найдены два слоя обугленных бревен. Местные жители называют насыпь «Балясовой горкой». Возможно, такое название происходит от «баляс» - обточенных брёвен городища.

 

   Пробные раскопки Могутовского археологического комплекса, 2002 г. 

 

Главной находкой археологов являются  16 вислых печатей и 12 свинцовых пломб  XI-XIIвеков. Обнаружение такого количества вислых печатей и торговых пломб совершенно уникально. Для сравнения: в Дмитрове, Ростове  и Владимире до сих пор были найдены по одной, а в Суздале и Москве – лишь по 3 печати.  

 

  Могутовский археологический комплекс, 1990 г.

 

«Вислые» свинцовые печати, привешивались на шнурах к средневековым официальным документам. Право их использования принадлежало только официальным лицам государственной администрации: князьям, боярам, тысяцким или посадникам, а также иерархам Православной церкви. 

 

  "Жалованная грамота Великого Новгорода Соловецкому монастырю на Соловецкий и другие острова 1459-1470 гг с вислыми печатями (копия). 

 

Свинцовые пломбы использовались в процессе перевозок и складского хранения товаров и ценностей. Пломбирование обеспечивало сохранность груза, поэтому подобные пломбы зачастую называются «торговыми». Преобладающим знаком на оборотных сторонах пломб, найденных на Могутовском городище, является так называемый «процветший крест» - один из наиболее распространенных и почитаемых на Руси символов животворящего креста. 

 

  Селище Могутово-2, на котором были найдены вислые печати и пломбы. Фотография 2002 г.

 

Кроме вислых печатей и торговых пломб на месте древнего городища было найдено скопление монет времён Василия I, сына Дмитрия Донского князя Петра Дмитриевича Дмитровского, Василия II, Ивана III, Василия III, Ивана IV, а также медное золотоордынскоепуло. Среди находок примечательны три гирьки XIV-XV веков, три креста - мощевика и бронзовый крест-тельник домонгольского времени.

 

 Вислые печати XI-XII вв.

 

«Шерна-городок»  все еще хранит много тайн и обещает новые научные открытия.

 

  "Шерна городок". Художественная реконструкция: А.Послыхалин (trojza), 2009.

 

 Приближаясь к городищу (справа от нас). 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Симеон Иоаннович Гордый (1317-1353).

Считается, что большая часть названий поселений Подмосковья относится к первым владельцам земли, на которой они возникли. По завещанию Ивана Калиты, составленному около 1339 года земли нынешнего Щёлковского края  отошли во владение его старшему сыну, князю московскому и великому князю владимирскому Симеону Гордому (1317-1353). Из этих земель за особенные заслуги перед страной великий князь наделял своих слуг вотчинами. Возможно, еще во второй половине XIV века этими землями на клязьминском берегу владел киличей (гонец, посол) Амин, служивший Симеону. 





Великий князь литовский Ольгерд (1296-1377). Гравюра. XVI в.  

Великий князь литовский Ольгерд, боявшийся возвышения Москвы, задумал погубить ее при помощи татар. В 1349 году он послал к хану Золотой Орды Джанибеку своего брата Корияда, прося военной поддержки против первого «великого князя всея Руси» Симеона. По словам Воскресенской летописи,  услышав об этом, Симеон Гордый послал к хану своих «киличеев» - послов: «Федора Глебовича, да Амину, да Федора Шибачеева жаловаться на Ольгерда».  Русские послы так убедительно описали хану Джанибеку опасность, связанную с усилением Литвы, что хан не только не дал военной помощи литовцам, но и выдал Корияда как заложника Симеону Гордому. Такая удача русской дипломатической миссии в Орде привела к награждению посла Амина вотчинными землями под Москвой. Возможно, «Аминево» позднее сменилось на «Амерево».





Амерево на Клязьме сегодня. Фотография: А.Ю. Послыхалин, 2010.

Так или иначе, впервые в документах село Амерево  упоминалось в 1584-1586 годах, через более чем два века после описанных событий. К тому времени оно уже успело пройти долгий путь от пустоши и деревни к  селу  с собственной деревянной церковью свв. Космы и Дамиана. Причем село, вместе с соседней деревней Кожино продолжало быть вотчинным, частным владением, тогда как другие села и деревни на р. Клязьме, сейчас входящие в Щёлково давно находились в составе церковно-монастырских землевладений. Бывшее село Турабьево к тому времени снова стало пустошью во владении митрополита, деревня Щелково уже около 65 лет принадлежала Троице-Сергиевскому, село Хомутово – на Троицкой дороге московскому Богородице-Рождественскому девичьему монастырю, а Образцово –Суздальскому Спасо-Евфимьеву мужскому монастырю. 





Святые бессеребреники Косма и Дамиан. Миниатюра из Минология Василия II. Константинополь, ок. 985 г.  
Вотчинный статус Амерева может объясняться не только его древним происхождением села, но и специализацией прибыльного хозяйства местных жителей, о котором нам говорит название местной церкви, освященной во имя покровителей скотоводства – Космы и Дамиана.В 1584-1586 годах село принадлежало трем владельцам из старинного рода Безобразовых.  





Генеалогическое древо Безобразовых. Составление, худож. оформление: А.Ю. Послыхалин, 2009 г.

Первый, Андрей Васильевич Безобразов (ум. после 1605) занимал высокий придворный чин «стряпчего с ключом» при дворе Ивана Грозного и принимал личное участие в походах времен Ливонской войны. Вместе с царем в 1579 году владелец Амерево участвовал в неудачном военном походе против войск Стефана Батория, осадивших, и, в конце концов, взявших Полоцк. В 1581 году отважный Андрей Безобразов как «осадный голова» возглавлял сопротивление города Рыльска осаде шведских войск, а в следующем году он возглавлял основные силы русских войск, «большой полк», в походе против шведов из Новгорода. В 1605 году Андрей Безобразов в чине стольника  был даже воеводой далекой Перми. Старший сын стольника и воеводы, Семен удостоился чести оставить свою подпись на грамоте об избрании на царство первого русского царя из Романовых - Михаила.





Иоанн Грозный. Западноевропейская гравюра, XVII в..
Совладельцами богатого села Амерево в 1584-1586 годах были Яков и Захария Безобразовы, начавшие свою карьеру в качестве опричников Ивана Грозного.


Прошли годы, миновало кровавое Смутное время. И вот, в 1623/24 году Амеревым владеет родовитый боярин Данила Иванович Мезецкий, в 1614 году воевавший под началом героя смутного времени Дмитрия Тимофеевича Трубецкого, будущего владельца соседнего села Гребнево. Но имя Данилы Мезецкого имеет печальную известность. Занимаясь в 1616-1617 годах урегулированием территориальных споров со шведами, он поставил свою подпись под так называемым «Столбовским миром», по которому Россия была отрезана от Балтийского моря. Только Петру I было суждено впоследствии исправить эту страшную геополитическую ошибку.





Служилые люди XVII века. Гравюра XIX в..
Недолго село Амерево оставалось в роду Мезецких. В 1635 году село было куплено у Данилы Мезецкого другим дипломатом, думным дьяком Михаилом Феофилактовичем Даниловым (ум. после 1647/48)  участвовавшим в заключении «Поляновского вечного мира», по которому Россия снова понесла тяжелые территориальные потери на западных границах.  Состоятельный дьяк в 1646 году перестроил Амеревскую церковь Космы и Дамиана, переосвятив ее в честь Воскресения  Христова. По завещанию, думный дьяк оставил село Амерево своей единственной дочери Ксении, скончавшейся на следующий год после смерти отца. Амерево досталось супруге Михаила Данилова, продавшей село в 1652 году в общее владение сослуживцам покойного мужа, братьям Григорию и Василию Яковлевичам Унковским, Ивану Ивановичу Косаговскому и сыну последнего, Григорию Ивановичу Косаговскому.


Говоря на современном языке, Григорий и Василий Унковские в середине XVII века служили своей Родине в качестве шпионов-резидентов и выполняли тайные миссии по поиску и задержанию очередных самозванцев, претендовавших на русский престол. Совладелец Амерево, Иван Косаговский (ум. 1674/1675) был воеводой Казани, а его сын, «полковник копейного и рейтарного строя» Григорий, - удостоился чести стать первым в истории казачьим генералом, получившим этот чин в 1676 году. Григорий Косаговский участвовал в усмирении восстания Степана Разина, в качестве начальника Войска Донского, брал Перекоп и в 1674 году во главе созданной им парусно-гребной флотилии, участвовал в осаде Азова. 





Крутицкое подворье в Москве. Современная фотография.

Недолго село Амерево принадлежало Унковским и Косаговским. Уже через два года после покупки, в 1654 году село было перекуплено богатым купцом Михаилом Ерофеевым, который через 15 лет, в 1668 году продал Амерево с 11 дворами крестьян в Крутицкий (Сарский и Подонский) митрополичий дом. 





Вид на  Потапово-1 через Клязьму от Амерево. Фотография: А.Послыхалин, 2010.

На противоположном от села, правом берегу Клязьмы в купчей 1668 года упоминается деревня Меньшое Амерево, Потапово тож (район Потапово-1, ул. Потаповская) и не существующая сейчас деревня Трапезино на р. Любасеевке, также принадлежавшая селу Амереву. В 1680 году на средства крутицкого митрополита в Амиреве снова была перестроена церковь, освещенная на этот раз в честь Знамения Пресвятой Богородицы.





Карта окрестных земель из дела 1683-1691 годов. На карте указана речка  Любосивка, пуст. Седельникова, деревни Трапезино и Улиткино. 
Земли села Амерева  с деревнями Кожино, Потапово и Трапезниково были лакомым куском для окрестных вотчинников и крестьян. В 1683 году на часть земель деревни Потаповой стал претендовать владелец соседней деревни Дорки-Соболево стольник Василий Петрович Головин, а на другой части стали хозяйничать крестьяне села Жегалова, принадлежавшего тогда Троице-Сергиевскому монастырю. Приказчик села Амерева, Андрей Авраамов писал Крутицкому митрополиту: «А в выписи, государь, их написана та земля Потаповская, тогда жили два брата слыли Потаповы, и ныне, государь, та земля деревни Потапова; а владели, государь, тою землею наши и деды и прадеды и отцы и мы ныне той землею владеем».Многочисленные проверки из Крутицкого и Сергиевского монастырей принесли результат. Но лишь только жегаловские и соболевские крестьяне отступились от своих притязаний, в дело вмешались крестьяне деревни Улитино стольников Матвея и Ивана Андреевичей Вельяминовых.
В 1688 году улитинские крестьяне напали на земли амеревской деревни Трапезиной, сжав и увезя с собой хлеб, засеянный амеревскими крестьянами. Дело сопровождалось насилием: «крестьян всех Трапезинских перебили и баб, государь, всех перепозорили, и серпы, государь, у наших Трапезинских баб поотняли». Дело дошло до высших властей. Стряпчий Крутицкого дома написал в том же году челобитную на имя царей Иоанна и Петра Алексеевичей и царевны Софьи.  Вельяминовы в свою очередь отправили встречный иск. 





Тихон Никитич Стрешнев.

В 1691 году следственное дело возглавил видный боярин, в будущем известный сподвижник Петра I, Тихон Никитич Стрешнев (1644-1719), но дело снова остановилось, так как по словам документа, чтобы уладить споры заново размежевать землю «отнюдь быть не возможно, потому что грязь великая, также в лугах и в оврагах воды великия». Чем закончился конфликт история умалчивает.





Плотина на Клязьме у Амерева. Фотография: А.Ю. Послыхалин, 2010 г.

В 1698 году для снабжения московского Крутицкого подворья ржаной мукой под Амерево была построена мукомольная мельница, а на следующий год рядом на Клязьме впервые была построена плотина с наливным колесом, вращавшим жернов. Последний раз перестроенная в 1912 году и давно утратившая свое значение плотина у Амерева существует и сейчас. 

Архивные документы сообщают, что летом 1699 года в селе произошёл пожар, но поставки на Крутицкое подворье не прекращались: туда были посылаемы кроме муки масло, орехи и шерсть. По праздникам в селе варили пиво.

На протяжении всей первой половины XVIII века Амерево  продолжало находиться во владениях Крутицкого митрополита. Деревянная церковь иконы Божией Матери Знамение 1680 года постройки по описи 1701 года имела богатую утварь. В самом селе в 1704 году числилось 15 крупных крестьянских дворов. К концу XVII века Крутицкая епархия была одной из обширнейших епархий Русской Церкви, но уже в 1711 году крутицкие митрополиты были понижены в ранге до епископов, а в 1764 году в связи с секуляризацией церковно-монастырских владений, епархия была упразднена, а земли села Амерево с деревнями перешли в ведение Коллегии экономии.

В 1767 году свои притязания на владение селом Амеревым с  82 душами крестьян обоего пола и деревнями Кожина (46 душ), Потапова (39 душ) и Трапезникова высказала владелица сельца Камшиловки (севернее Гребнева), Анна Козьминишна Борисова (Берсова) – супруга коллежского асессора Дмитрия Алексеевича Борисова (Берса). Но спор с Коллегией экономии к концу XVIII века был ею проигран.





Амеревская экономическая волость (отмечена красным). Карта на II пол. XVIII в. В. С. Кусова. 

При образовании Богородского уезда село Амерево стало центром особой Амеревской экономической волости, в которую вошло множество бывших монастырских владений, раскиданных по Щёлковской округе: села Жегалово, Душеново, Хомутово и Стромынь, сельцо (Воре-) Богородское, деревни Серково (с 1839), Кожино, Потапово 1-е и 2-е, Медвежьи Озера и Жеребцы, Протасово, Огуднево, Пареево, Еремино и другие.





Емельян Васильев во главе отряда крестьян Амеревской экономической волости занимает оставленный французами блокгауз на реке Клязьме. Этюд: А.Ю. Послыхалин, 2011 г.
В грозном 1812 году над селом нависла страшная угроза. В нескольких километрах от села вниз  по течению Клязьмы у пересечения реки Стромынской дорогой находился крупный французский блок-пост.  По воспоминаниям командира французского отряда Раймона де Монтескье – Фезенсака, в то время, как французский маршал Ней занял Богородск (нынешний Ногинск)  на берегу Клязьмы, между Анискино и Амерево французы построили  военное деревянное укрепление – блокгауз. По словам француза, эта местность была наводнена целым полком казаков, но он ошибался. Французов тревожил отряд переодетых в казаков крестьян Амеревской волости под предводительством Амеревского головы Емельяна Васильева. Мужество амеревских крестьян было описано в 1813 году в «Записках о делах воинов-земледельцев Богородского уезда», где имя Емельяна Васильева упоминалось наряду с Герасимом Куриным и головой Вохонской волости Егором Стуловым. В тех же заметках говорилось о том, что амеревские крестьяне, отражая набеги французских фуражиров «побили и взяли в плен до трех сотен человек», тогда как вохонские крестьяне под предводительством Г.Курина  и Е. Стулова «побили и пленили» до 50 человек.


В 1823 году были описаны занятия экономических крестьян села Амерева.  Многие из них занимались разработкой и продажей бутового камня  и кирпичных глин, другие занимались извозом по Стромынской дороге или работали на окрестных текстильных фабриках.





Каменный храм иконы Божией Матери Знамение строился в Амереве в 1842-1849 годах на средства богородского первогильдейного купца Василия Максимовича Фомичева (1796 – после 1858), владельца шелкоткацкой фабрики в соседнем сельце Турабьево. К 1843 году небольшое по сравнению с другими щёлковскими шелковыми фабриками предприятие Фомичевых в год зарабатывало почти невероятную по тем временам сумму в 200.000 рублей серебром, из которых и были  выделены средства на постройку каменного храма.

Внушительный однокупольный храм в псевдорусском стиле сочетал в своей архитектуре традиции древнерусского зодчества с чертами византийской архитектуры. Вместительная церковь  с главным престолом, освященным во имя иконы Божией Матери Знамение, имела два боковых придела. Первый был освящен во имя Николая Чудотворца, второй - в память древнейшего храма, свв. Космы и Дамиана. Строился храм – росло и село. В 1848 году в Амереве насчитывалось 33 крупных домовладения.





В 1845 году  В.М. Фомичев  приобрел «Мальце-Бродовскую дачу» у деревни Мальце-Бродово,  на реке Уче выше по течению от деревни Байбаки. Здесь к 1852 году 56-летний В.М. Фомичев, в том же году занявший должность Городского головы города Богородска,  завел ещё одно шелкоткацкое предприятие, а Турабьевскую фабрику купец передал в руки своего младшего брата, богородского купца II-й гильдии Григория Максимовича Фомичева. Но дело у нового владельца «не задалось», и уже в следующем, 1853 году турабьевская фабрика закрылась, а ее производственные мощности были перевезены в село Ащерино нынешнего Орехово-Зуевского района.  Несмотря на это, Григорий Максимович продолжал оставаться старостой Знаменского храма, а священник принял на себя заботы об организации первой в селе школы -  церковно-приходского училища, пожертовав для него собственный дом. 



Воскрестные чтения в сельской школе. Художник: Богданов-Бельский Н.П., 1895 

Училище было открыто до 1864 года при содействии Губернской палаты государственных имуществ.  Обучение Закону Божьему проводил сам священник.  По данным ежегодных Журналов Богородского уездного земского собрания, в 1872-1874 годах в училище обучалось 12 мальчиков и 3 девочки. Но к 1875 году «за выбытием священника» учеба остановилась. В том же  1875 году крестьяне отдали  под училище один из частных домов, куда кроме амеревских переводились ученики из села Хомутова. Для преподавания Земство наняло учителя Маркелова и учительницу Надежину, переведенную сюда из села Игнатьева на Глинках Богородского уезда. В школе тогда училось 17 мальчиков и 2 девочки. В 1901 году Земство выдало 2000 рублей на перестройку амеревского училища в расчете на 71 ученика из Амерево и окрестных деревень: Турабьево, Потапово, Кожино и Жарково.  Вскоре училище было построено и просуществовало до 1918 года.На рубеже XX  века, в 1899 году село Амерево было сравнительно небольшим. В нем  насчитывалось 49 домов с 216 жителями.





Григорий Максимович Фомичев не забывал о Знаменском храме и в 1872 году финансировал строительство  трапезной с приделом освященным во имя Казанской иконы Божией матери. Высокая колокольня была пристроена к трапезной в 1887 году на средства сына В.М. Фомичева, потомственного почетного гражданина Алексея Васильевича Фомичева (1833-после 1890), унаследовавшего мальцебродовскую фабрику после смерти отца, ащеринскую после смерти дяди и основавшего собственное крупное шелкокрутильное производство в Коломне. 





Миновали годы кровавой Революции, и в 1922 году вместо документов о благородных вкладчиках Амеревской церкви мы находим акты изъятия церковных ценностей из Знаменского храма.  С 1926 года село Амерево было отнесено к Щелковской волости. Комиссары насчитали в селе 58 крестьянских хозяйств, семь из которых были определены как «прочие», то есть «кулацкие». Проживало в селе в том году 343 человека. В одном из домов недалеко от школы был устроен Амеревский сельсовет.





Щёлковский карьер. Современная фотография.

Накануне Великой Отечественной войны, в 1940 году постановлением Щелковского исполкома здание храма было передано в ведение Мособлсовета «Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству» (ОСОАВИАХИМ). Церковь была практически уничтожена. Большевики срыли древнее прицерковное кладбище, уничтожили колокольню, а конфискованный цветной металл пошел на индустриализацию страны.  После войны поблизости от храма стал активно  разрабатываться богатый доломитом, песком, красной и голубой глиной Щёлковский карьер. К 1980 году взрывы доломита в карьере уничтожили последние остатки богатой росписи храмового интерьера.





Карьер, залитый водой и вид на  Знаменский храм. Фотография: А. Послыхалин, 2010 г.
После того как границы отведённые под разработку закончились, расширение границ карьера было приостановлено и карьер забросили.  Для рекультивации его заполнили водой, а разрушенный храм оказался на узком перешейке, окруженным водой с двух сторон. Храм стал восстанавливаться спустя почти 60 лет после его закрытия. В 1999 году он был возвращен верующим, а первая Божественная Литургия свершилась на руинах храма на праздник Рождества Пресвятой Богородицы в 2000 году. Настоятелями стали иереи Олег Атласов и  Александр Рождествин. 17 мая 2004 года над главным куполом церкви Знамения был водружен крест. В храме чудесным образом мироточат иконы Божией Матери Целительница и Неупиваемая чаша. 

Сложно передать чувства, возникающие при приближении к Храму. Только подумать! Больше 400 лет над Амерево возвышается православный крест. Давно сгинула в вечности Золотая Орда и память о кровавой опричнине. Река забвения поглотила память о Смутном времени, о родах Безобразовых, Мезецких, Даниловых, Унковских, Косаговских, Ерофеевых, и Крутицких митрополитах владевших Амеревым. Миновали годы советской власти. И только храм Знамения в окружении высоченных двухсотлетних деревьев напоминает нам о вековых тайнах заповедного Амерева.

Село Маврино, известное своим храмом Владимирской иконы Божией матери 1703 года постройки, находится в северо-восточной части Московской области на территории городского поселения Фряново Щёлковского района  [См. на Яндекс-карте]. 

  

 

В первой половине XVI века на месте будущей деревни находилась  государственная земля пустошь Маврино. Пустошь получила свое название по фамилии первых владельцев этой земли новгородских помещиков Мавриных - выходцев из немецкой земли, поступивших на службу сначала в Великий Новгород, а затем, в 1278 году, перешедших на службу к московскому князю Даниилу Александровичу (1261-1303). 

 

 

 Святой благоверный князь Даниил Московский. Икона рубежа XVII-XVIII веков.

Пустошь Маврино в поместной раздаче во второй половине XVI века

До 1573 года земли пустоши входили в поместье дворянина Якова Федоровича Евлашкова. Кроме Маврина, в его поместье находилась пустошь Семендяево, располагавшаяся на речке Киленке выше Больших Петрищ к северо-востоку от Булаково. Род Евлашковых происходил от белорусских шляхтичей, выехавших на службу к московскому государю в конце XV века. Впервые некто Федор Федорович Евлашков  упоминался в грамотах 1514 года [1]. Федор Федорович оставил троих сыновей –  Никиту (Микиту), Ондрея (Андрея) и Якова (Яковца, Якунца). Никита Федорович Евлашков  был писцом в Московском уезде в 1540 году. В 1539 году он владел землями в Рязанском крае [2]. Сразу трое Евлашковых были упомянуты среди вотчинников Московского уезда в Тысячной книге 1550 года. Среди них первым упоминается второй сын Федора Федоровича – «Ондрей Федоров сын», дворовый сын боярский по Ржеву. Затем следуют имена сыновей его брата, писца Никиты: Богдан Никитин сын и Иван Никитин сын дворовые сыновья боярские по городу Зубцову. Третий сын Федора Федоровича - «Якунца Евлашков сын Федорович», владевший землями пустоши Маврино, в первой половине XVI века упоминался как вотчинник земель под Полоцком [3].  

 

 

  

Купчая (продажная) грамота Якунцы Евлашкова Орине Петровой Харинич на село на р. Ушачи от 16 мая 1493 года. Полоцкие грамотыXIII – начала XVI в. Т.2. М., 1978. С. 131.

 

Также имена братьев Якова-Якунца и Ондрея Евлашковых вместе с именами их племянников Богдана и Ивана Микитиных Евлашковых фигурируют в Дворовой тетради 50-х годов XVI века [4]. В те времена пустошь Маврино относилась к Отъезжему стану, позже слившемуся с Шеренским станом. Евлашковы продолжали владеть некоторыми землями в Отъезжем стане и в 1586 году [5].

 

До 1573 года, видимо из-за смерти Якова Федоровича Евлашкова, «пустошь Маврина на речке на Дубенке» вместе с пустошью Семендяевой снова вернулась в «порозжие» государственные земли подлежавшие раздаче. Вскоре Маврино было взято у государства на оброк тогдашним вотчинным владельцем близлежащей деревни Копыловой (Воре-Корзенева стана), неслуживым сыном боярским Федором Тепловым сыном Напольским [6]. Про него удалось узнать, что в 1550-х годах Федор Напольский владел  деревней Шелково в Кинельском стане Переславского уезда, а его отец Теплой Напольский  в то же время владел там же деревней Собакиной [56]. 

 

После кончины Федора, случившейся до 1584 года, пустошь была взята из государственных «черных» земель на оброк Глебом Петровичем Хорошевым [7]. Фамилия Хорошевых в те времена была известна лишь на севере, несмотря на то, что их предки происходили из московских земель. Хорошевы на протяжении всего XVI столетия были помещиками так называемой «Водской пятины» - земель Великого Новгорода. Родоначальник фамилии - Неклюд Хорошев Мишин, бывший холоп, получил в тех местах земли после присоединения Новгорода к Москве [8]. В качестве вотчинника  он был упомянут в Писцовой книге Водской пятины 1500 года [9]. Родоначальник Хорошевых был «сведен» из Москвы, то есть подвергся переселению в новгородские земли в ходе переселений новгородцев и москвичей Иваном III Васильевичем после завоевания Новгорода. 

 

 

 Отправка Марфы Посадницы и вечевого колокола в Москву. Художник: А. Кившенко, 1880. 

 

Во второй половине XVI века, тогда же, когда Глеб Петрович взял на оброк подмосковную пустошь Маврино, Хорошевы имели внушительные владения в районе устья реки Охты – в пределах современного Санкт-Петербурга. В Тысячной книге 1550 года Постник и Русин Хорошевы были испомещены землями под Можайском [10]. Имя владельца пустоши Маврино - Глеба Петровича Хорошева встречается лишь единожды. Он был упомянут в качестве одного из участников международной русской дипломатии времен Ливонской войны. 

 

  Русские войска в Ливонии, Георг Бреслейн, Нюрнберг, «Летучий листок», 1561

 

После разорения времен Смуты, в 1623 году пустошь Маврино снова значилась в государственных «порозжих» землях, а через семь лет, в  1630 году она была продана из Поместного приказа в вотчину Афанасию Елизарьеву. 

 

Возникновение деревни Маврино и ее первые вотчиники

Биография служилого человека Афанасия Елизарьева практически не отражена в источниках того времени. Лишь его сын - Сидор Афанасьев Елизарьев упоминается в десятне «новиков» 1596 года, то есть неверстанных земельным окладом юных дворянских детей. По новому окладу ему полагалось 250 четвертей земли в Московском уезде [11]. Возможно, именно в это время (с 1630 до ок. 1656 года) при таинственном Афанасии Елизарьеве в этом месте возникла деревня. Так или иначе, по данным Холмогоровых, после А. Елизарьева деревней или пустошью владел князь Семен Львов, выкупивший Маврино у её первых вотчинных владельцев.

 

Князь Семен Петрович Львов (ум. 1659) был одной из самых ярких личностей своего времени. Он происходил из княжеского рода, который вел начало от потомка Рюрика в XVIII колене - Льва Даниловича Зубатого. В 1625 году Семен Львов уже был стольником и принимал участие в приеме кизилбашского (персидского) посла, отвечая за устройство торжественного обеда. Те же почетные обязанности он исполнял с 1635 по 1640 годы. В 1630-1631 годах Семен Петрович был воеводой в Воронеже, а в 1638 году он был послан на «береговую службу» для охраны южных рубежей России от набегов крымских и ногайских татар. В январе 1639 года после кончины пятилетнего сына царя Михаила Федоровича Романова он «дневал и ночевал» при гробе царевича Ивана. В той же печальной церемонии вместе с ним участвовал и стольник Михаил Андреевич Кольцов-Масальский – владелец села Богородского (нынешней д. Мосальское). 26 марта 1639 года  Семен Петрович находился в числе стольников, переносивших из царских хором в Архангельский собор тело родившегося и умершего в том же году царевича Василия.

 

 

 Михаил Фёдорович на собрании Боярской думы. Художник: А. Рябушкин, 1893.

 

В 1646 году, после смерти царя Михаила Федоровича, князь Семен Львов был назначен «рындой», т.е. личным телохранителем, нового монарха – Алексея Михайловича, прозванного Тишайшим (1629-1676). В том же году князь Львов был полковым воеводой в Белгороде, а в 1647 году в Ливнах под Орлом. В 1648 году Семен Петрович также с М.А. Кольцовым-Масальским находился в числе «поезжан» (сватов) на свадьбе царя Алексея Михайловича с Марьей Ильиничной Милославской, и далее, до 1652 года, всегда сопровождал царскую чету в охотничьих и богомольных загородных походах. 18 апреля 1652 года в день Светлого Христова Воскресения, князь Семен Львов был пожалован из дворян в окольничие. В период с 1652 по 1654 годы он был непременным гостем на праздничных торжественных обедах, устраиваемых при царском и патриаршем дворах. 29 апреля 1656 года по случаю поставления архиепископа Астраханского и Терского, царь велел князю Львову быть у стола патриарха, а после стола водить вместе с думным дьяком Лопухиным осла под архиепископом, во время поездки его кругом города – крупной религиозной церемонии «шествия на осляти». 17 июня 1656 года после обеда у царя в Смоленске князь получил в награду шубу золотного атласа, золотой кубок и прибавку к ежегодному окладу.

 

 

 

Шествие на осляти Алексея Михайловича. Художник: В. Г. Шварц, 1865.

 

В 1656 году князь Львов участвовал в военном походе русских войск в Прибалтику. В ходе военных действий был взят Динабург (ныне Даугавпилс), Кокенгаузен (Кокнесе) и Дерпт (Тарту), осаждена Рига. 

 

 

Владелец Маврино князь Семен Петрович Львов.

Фрагмент картины «Шествие на осляти Алексея Михайловича» художника В. Г. Шварца, 1865.

 

Весной следующего, 1657 года, князь Семен Петрович Львов совершил проступок, едва не стоивший ему жизни. 1-го апреля он присутствовал на дне ангела царицы Марьи Ильиничны, который праздновался в Золотой палате московского Кремля в присутствии патриарха Никона, многих царевичей и бояр. 

 

 

 Мария Ильинична Милославская (1624-1669)1-я жена царя Алексея Михайловича. Изображение  на иконе "Кийский крест", 1670-е гг.

 

Все участники пиршества сидели за столами с учетом их положения при дворе. Не усаживаясь на отведенное ему место, князь Львов бил челом государю Алексею Михайловичу на отца царицы - боярина Илью Даниловича Милославского (1595-1668), что«ему быть меньше его невместно». Дело в том, что в те времена распределение служебных мест и придворных должностей происходило с учетом  происхождения, знатности, родовитости и служебного положения предков того или иного лица. Споры на этой почве возникали довольно часто, но такой местнический спор во время торжества был весьма некстати: фактически Семен Петрович претендовал на немедленное признание своего более знатного происхождения, чем происхождение отца царицы, день ангела которой праздновался! В ответ государь воскликнул «какие тут места!» и велел бить челом после пиршества. Но князь Львов настаивал на своем, и царь велел насильно усадить его на отведенное ему место. Спустя несколько дней при разборе дела царь Алексей Михайлович отказал князю Львову в его местнических претензиях и даже заключил его на некоторое время в тюрьму, но быстро смягчился. Уже в июле того же года князь Львов снова присутствовал на торжественном пиру царя и патриарха Никона по случаю поставления архиепископа Тверского и Кашинского в митрополита Казанского и Свияжского, после чего снова «водил под митрополитом осла» во время церемониального шествия. В конце того же года Семен Петрович Львов командовал ратными людьми в Вильно. 

 

 Алексей Михайлович. Гравюра Н. Лармессена. До 1676 г.

 

 

В следующем, 1658 году вместе с окольничим князем Семеном Романовичем Пожарским(ок. 1618-1659) князь Львов был переведен на службу в Севск. В это время на Украине активизировался преемник скончавшегося Богдана Хмельницкого - гетман Войска Запорожского Иван Евстафьевич Выговский (ум. 1664). В 1658 году он подписал с Речью Посполитою Гадячский договор, по которому большая часть гетманской Украины должна была войти в Речь Посполитую как ее составная часть. Про-польская позиция гетмана не устраивала царя Алексея Михайловича. 

 

 

 Иван Евстафьевич Выговский (ум. 1664).

 

Весной 1659 года в Малороссию против Выговского был послан боярин князь Алексей Никитич Трубецкой (1600-1680) с многочисленным войском. Куракин, Пожарский и Львов также участвовали в этом походе. С 19 апреля до 27 июня русские войска безуспешно осаждали Конотоп, где заперся приверженец Выговского, полковник Гуляницкий. 27 июня 1659 года объединенные войска гетмана Ивана Выговского, крымского хана Мехмеда IV Гирея и отряда Великого хорунжего короля Анжея атаковали русский лагерь под Конотопом, после чего сразу отступили за реку Сосновка. Не подозревая, что Выговский оставил всех татар и половину своих казаков (более 50000 воинов) в закрытом месте за речкою Сосновкою, вслед отступающему противнику был послан шеститысячный отряд русской поместной конницы под командованием князей Семена Романовича Пожарского и Семена Петровича Львова. На другой день преследователи нагнали несколько отрядов неприятеля и  разбили их. После переправы на другой берег речки Сосновки Львов и Пожарский встретились с основными силами противника, быстро попав в окружение. Началась неравная битва, получившая известность под названием Конотопского сражения. 

 

  Конотопская битва. Современный рисунок.

 

Русские войска дрались насмерть, но поражения было не избежать. Понеся большие потери, русское войско было разгромлено, а 4769 русских воинов было взято в плен. Представленный хану Пожарский «распаленный гневом, выругал хана по московскому обычаю и плюнул ему между глаз. За это хан разъярился и велел тут же перед ним отрубить князю голову». Смертельно раненый в бою Семен Петрович Львов умер в плену через две недели после сражения.

 

Владельцы Маврино во второй половине XVII века

Около 1650 года у князя Львова деревня Маврино была куплена на имя Аксиньи Осиповской жены Веревкиной (в девичестве - Обернибесовой) и сына ее Ивана Веревкина. В те времена женщины не имели права совершать сделки на покупку вотчин напрямую, поэтому эта обязанность была возложена на ее двоюродного брата – Федора Петровича Обернибесова.

 

Аксинья Осиповна Веревкина (в девичестве – Обернибесова)  в то время уже была вдовой с малолетним сыном Иваном. Точно неизвестно кем был ее муж, происходивший, вероятно, из дворянского рода Веревкиных Орловской губернии. Многие Веревкины служили в те времена московским государям. Например, некто Гаврило Михайлович Веревкин в 1622-1625 годах был воеводой города Перми. Сын Аксиньи Осиповны, Иван Веревкин почти не упоминается в источниках. Про него известно лишь то, что в 1688 году он был испомещен землями в Московском уезде. Куда более известен брат Аксиньи Осиповны, который в 1656 году продал Маврино от имени сестры следующему владельцу.

 

Федор Петрович Обернибесов (ум. 1661) впервые упоминается в Боярской книге 1639 года. В 1646 году он участвовал в русском посольстве в Литву под предводительством боярина Василия Ивановича Стрешнева (1601—1655) [12]. Вместе с ним в этом посольстве принимал участие и другой вотчинник щелковской земли – первый русский посол на Украине (в 1649 году) Василий Яковлевич Унковский, купивший в 1652 году село Амерево недалеко от деревни Щелково. Посольство имело целью поздравить короля Владислава с его женитьбой на Людовике-Марии Мантуанской и подтвердить положения  Поляновского мира, заключенного между Россией и Речью Посполитой в 1634 году. В 1651 году Федор Обернибесов был воеводой крепости Доброе городище на реке Воронеже под Тамбовом, находившейся в составе Белгородской засечной черты [13].

 

Во время тянувшейся с 1654 года русско-польской войны Федор Обернибесов находился в армии под командованием князя Ивана Лобанова-Ростовского. Весной 1659 года русские войска осадили Старобыховскую крепость (в 50 километрах от нынешнего города Могилева в Белоруссии), где укрылись изменившие царю казацкие полки Ивана Нечая и гетмана Выговского. После длительной осады крепость была взята штурмом, в котором участвовал сам Федор Обернибесов. При осаде бывший гетман Выговский был взят в плен. В 1660 году Федор Петрович был назначен воеводой военного гарнизона Старобыховской крепости, составлявшего 2203 человека [14]. Но вскоре хлебные запасы в крепости закончились, а обозы с отправленным провиантом задержались, поскольку вынуждены были пробираться к нему ежечасно ожидая нападения летучих конных отрядов польского полковника Статкевича, специально следившего за передвижением обозов. Уже в октябре 1660 года Федор Обернибесов доносил государю, что «в Быхове твоих хлебных запасов нет, а твои ратные люди помирают голодною смертью» [15]. Вылазки из крепости для сбора продовольствия в округе не приносили результатов. Только в декабре того же года к крепости пробились отряды князя Ю.А. Долгорукова. 

 

  Солдат из 4-й шквадроны 2-й тысячи Первого выборного полка А.А. Шепелева с наградным золотым за взятие Старого Быхова. Конец 1659- начало 1660 г. Рисунок О.Федорова. Отсюда.

 

В отчете на имя государя Долгоруков писал: «в Быхове хлебных запасов ничего нет, ратные люди едят траву и лошадей /…/, а в Старом Быхове велели мы быть в воеводах жильцу Ивану Кузьмину сыну Кузьмину, что в Быхове прежний воевода Федор Обернибесов болен, не говорит и рукою и ногою не владеет» [16]. После разгрома русских войск в битве при Кушликах Старобыховская крепость была осаждена войсками гетмана Речи Посполитой Стефана Чарнецкого. В 1661 года русский гарнизон был вынужден сдаться, а разбитый параличом Федор Обернибесов попал в плен и был казнен. 

 

 План Старого Быхова.

 

В 1656 году (первое письменное упоминание деревни) деревня Маврино была продана Федором Обернибесовым Игнатию Мусину-Пушкину «по приказу сестры его, Обернибесова, вдовы Аксиньи Осиповской жены Веревкина и сына ея Ивана, что она купила ту вотчину у князя Семена Львова» [17]. По другим данным, приводимым братьями Холмогоровыми, после смерти Федора Петровича в 1661 году Маврино перешло по наследству его сыну Сергею Федоровичу Обернибесову. Другим претендентом на село после 1661 года была Прасковья Андреевна Хованская (урожденная Кафтырева) – супруга князя Петра Ивановича Хованского, которая вступила с Сергеем Обернибесовым в земельный спор о деревне [18]. 

 

Стольник Сергей Федорович Обернибесов (ум. 1705) – весьма таинственная фигура. В 1678 году он владел по купчей деревней Загорье, Есипово тож Звенигородского уезда Тростенского стана с четырьмя дворами крестьян и бобылей в 60 верстах от Москвы, а в 1701 году он был хозяином поместья под Вологдой, с которого исправно платил «даточные деньги» [19]. В следующий раз его имя упоминается в связи с одним из крупнейшихвосстаний в Астрахани 1705-1706 годов.

 

 

 Астрахань в XVII веке.

 

Поводом к восстанию был указ Петра I, запрещавший носить русское платье и бороды, и последовавшие за этим жестокие меры астраханского воеводы Т. Ржевского, проводившего указ в жизнь. Восстанию предшествовал заговор солдат и стрельцов, среди которых было много сосланных Петром I из Москвы после стрелецкого восстания 1698 года. 

  Цирюльник хочет раскольнику бороду стричь. Лубочная картина.

 

Н. Голикова в книге, посвящённой восстанию, приводит следующее свидетельство о судьбе Сергея Федоровича: "Обернибесов принадлежал к числу московских стольников, которые не сделали при Петре I большой карьеры. В 1705 году он был управителем астраханского учуга Камызяк, где жил с женой и несколькими дворовыми людьми. Стольнику эта должность не открывала пути к богатству и быстрому служебному продвижению. Поэтому Обернибесов напряжённо искал случая выдвинуться. Такую возможность, как ему казалось, могла принести успешная борьба против восстания. Осенью 1705 года, после того как восставшие отстранили его от дел, он решил организовать заговор, пытаясь привлечь на свою сторону приказчика Д. Горютина и водолаза Л. Фёдорова, а также завязал переговоры с головой юртовских татар И. Кашкариным. Горютин и Федоров, приглашенные Обернибесовым на свидание с человеком Кашкарина, услышав, что стольник говорит "Как бы де Ишей Кашкарин собрался с юртовскими татарами астраханских воров и бунтовщиков всех вырубил, и ево де великий государь за то б пожаловал", - пришли в негодование. Они сообщили о переговорах местным плотникам И. Долгому и В. Шишкину, а те - посадским людям А. Пантелееву и Г. Шешунову, присланным на учуг в качестве целовальников, и стрельцам Степану и Никите. Посоветовавшись, они отправились в Астрахань с донесением. После ареста и длительного следствия суд [восставших - прим. trojza] приговорил Обернибесова к смертной казни. Имущество его было конфисковано" [57]. Под пыткой С.Ф. Обернибесов признал свою вину и был казнен восставшими [20].

 

 Астрахань на иностранной гравюре XVII в.

 

Прасковья Андреевна Хованская (урожденная - Кафтырева), которая оспаривала принадлежность Маврино Сергею Обернибесову, была замужем за князем и боярином Петром Ивановичем Хованским, который почти не оставил следов в истории, оставшись в тени своего полного однофамильца и близкого родственника П.И. Хованского-Змея [21]. Известно про него лишь то, что он был старшим сыном главы Сыскного, Стрелецкого и Судного приказов, Ивана Андреевича Хованского-Тараруя (1650-1682). Отец Петра Ивановича и младший брат Андрей были казнены правительством  царевны-регентши Софьи Алексеевны 17 сентября 1682 года по обвинению в попытке истребить царскую семью в ходе стрелецкого бунта. 

 

  Иван Андреевич Тараруй-Хованский (1650-1682).

 

Трагическая судьба И.А. Хованского - свекра Прасковьи Андреевны Хованской, стала сюжетом оперы М.П. Мусоргского «Хованщина». До наших дней дошла переписка Прасковьи Андреевны Хованской с ее родственницей Агафьей Григорьевной Кровковой (также урожденной Кафтыревой) - женой стольника и думного дворянина Матвея Осиповича Кровкова (ум. 1700) [22]. 

 

 Стрелецкий бунт в Москве в 1682 году. Художник: А.И. Корзухин, 1882. 

 

Прасковья Андреевна родила Петру Ивановичу Хованскому двух сыновей. Старший Андрей потомства не оставил, а младший – шталмейстер Василий Петрович Хованский (1694-1746) вторым браком был женат на баронессе Екатерина Петровне Шафировой – дочери Петра Павловича Шафирова (1669-1739) – одного из компанейщиков первой русской шелкоткацкой мануфактуры при Петре Великом [23]. Основания претензий Прасковьи Андреевны Хованской к Сергею Обернибесову на владение селом Маврино не выяснены. В конце концов, около 1656 года деревня оказалась во владении Игнатия Мусина-Пушкина. 

 

Игнатий Мусин-Пушкин. Следующий владелец Маврино происходил из старинного дворянского рода Мусиных-Пушкиных, многие представители которого служили воеводами в небольших городах. Лишь в конце XVII века этот род возвысился в лице начальника монастырского приказа, графа Ивана Алексеевича Мусина-Пушкина (1661-1729), которому принадлежало село Образцово возле нынешнего Щелково. К сожалению, имя Игнатия Мусина-Пушкина почти не упоминается в источниках. В обширном родословии Мусиных-Пушкиных упомянуто два Игнатия – Игнатий Иванович и Игнатий Антонович. Но кто именно из них был владельцем Маврино с 1656  до 1678 года выяснить пока не удалось.

 

У Игнатия Мусина-Пушкина деревня Маврино была куплена до 1678 года дьяком Сидором Поплавским. В 1678 году здесь находился двор владельца, в котором проживало 6 дворовых людей и 3 крестьянских двора с 10 крепостными крестьянами.

 

Дьяк Сидор Григорьевич Поплавский впервые упоминается весной 1674 года, когда ему было поручено сопровождать князя и воеводу Петра Ивановича Хованского-Змея(1646-1716) в его путешествии зимним путем из Москвы в Тамбов для сбора ратных людей. Вместе с собранным войском Сидор Поплавский отправился на Дон для постройки на реке Миюс крепости. Однако удобного места для строительства найдено не было – с донесением об этом в следующем году дьяк Сидор Поплавский вернулся в Москву к государю. Вместе с ним в этой поездке на Дон участвовал один из братьев-владельцев села Богородского (Мосальского) - Иван Михайлович Кольцов-Масальский. В 1675 году Сидор Григорьевич был назначен в Судный приказ в городе Владимире, где он служил и в 1677 году. На этой должности он ведал разбором тяжб между боярами, окольничими, дворянами и помещиками, жалоб на воевод, исков по договорам. Около этого времени дьяк и купил деревню Маврино в Подмосковье. В 1678 году он временно был переведен в Приказ холопьего суда, но после упразднения Приказа в 1681 году он был возвращен во Владимир. С 20 апреля до 1 августа 1681 года дьяк Сидор Поплавский служил в Киеве под началом  киевского воеводы боярина Петра Васильевича Большого Шереметева (ум. 1690) [24]. Видимо в связи с отъездом в Киев, Сидор Григорьевич продал Маврино около 1680 года С.Г. Жадовскому. С 1682 года Сидор Поплавский служит в Судном приказе, в 1684 году - в Приказе сыскных дел. В 1689 году из Московского судного приказа дьяк был временно переведен в Сыскной приказ, но в 1692 году снова вернулся в Московский судный приказ[25].  

Приказ в Москве. Художник: А.Янов.

После заключения «Вечного мира» с Польшей в 1686 году, по которому за Россией был закреплен Киев и Смоленск, четкая граница Речи Посполитой и России пока так и не была документально закреплена. В 1691 году для межевания Смоленского уезда в Польше были назначены полномочные порубежные судьи — Федор Лукомский и Ян Зембоцкий, о чем было сообщено в Москву. Опасаясь, что граница может быть отмежевана в пользу шляхтичей, московское правительство приняло ответные меры и назначило в качестве порубежных судей стольника Матвея Карандеева и дьяка Сидора Григорьевича Поплавского, которым  были даны строгие и тщательно проработанные предписания о ведении межевых работ. В том же году  Карандеев и Поплавский в должности «межевых судей» от России были отправлены на посольский съезд в село Мигновичи. Правительство преследовало цель зафиксировать границу на тех ее участках, на которых чаще всего происходили нарушения  со стороны Речи Посполитой. Карандеев и Поплавский успешно справились с поставленными перед ними задачами.

 

Новый владелец Маврино, Степан Гаврилович Жадовский купил деревню около 1680 года. Жадовский происходил из дворянского рода, жалованного в 1620 году запустевшими после Смуты подмосковными вотчинами «за осадное московское сиденье». Про Степана Гавриловича известно лишь то, что в 1658 году он числился московским стряпчим, а с  28 мая по 2 июля 1673 года он был воеводой в городе Романове-Борисоглебске (нынешнем Тутаеве) на Волге [26]. Степан Жадовский недолго владел деревней. Уже в 1683 году он продал деревню Маврино Андрею Вишнякову [27].

 

Конечно, частые перепродажи деревни не шли на пользу ее жителям, крепостным крестьянам. Ко времени покупки деревни Вишняковым она находилась в упадке.

Маврино во владении Вишняковых (Вешняковых) и постройка в Маврине храма Св. Николая Чудотворца, 1693.
Родоначальником дворянского рода Вишняковых был постельничий Ивана Грозного (в 1551-1559 годах) - Игнатий Михайлович Вишняков. Двое Вишняковых были в 1550 году пожалованы поместьями в Московском уезде [28].  

Герб Вишняковых (Вешняковых).

Андрей Михайлович Вишняков (Вешняков) был стольником и «пожалован в 1682 году на поместья грамотою»[29]. Андрей Вишняков был верным слугой Петра Великого и  участвовал в подавлении стрелецкого бунта 1698 года, причем был на стороне тех, кто пытался уговорить молодого Петра не спешить с казнью стрельцов и провести тщательное расследование. 

 

В 1687 году в деревне Маврино находился двор вотчинника. В окрестностях Маврино Андрею Вишнякову принадлежали деревни Машино и Гаврилково.  Вскоре Андрей Михайлович обратился с прошением о постройке в Маврино церкви, «и по указу святейшего патриарха стольнику Андрею Вешнякову о строении церкви в вотчине его в деревне Маврине, что ныне село Сергеевское, благословенная грамота дана»[30]. В 1693 году в деревне была построена деревянная церковь во имя Св. Николая Чудотворца. Почему Маврино получила новое название «Сергиевское» не совсем ясно. По мнению братьев Холмогоровых село Маврино получило придаточное название «Сергиевское» от имени владельца Сергея Федоровича Обернибесова, а по предположениям краеведов село стало именоваться «Сергиевским» по существовавшему в построенной Вишняковым церкви приделу во имя Сергия Радонежского. Эта церковь упоминалась  в приходных книгах Казенного Приказа с 1694 по 1740 годы.

 

 

Владимирская церковь села Маврино Богородского уезда Московской губернии. 

Фотография  1900-х годов.

 

В 1700 году Андрей Михайлович Вешняков  обратился с челобитной к патриарху Адриану о постройке в Сергиевском-Маврине поблизости от деревянной Никольской церкви еще одной, уже каменной церкви во имя Пресвятой Богородицы Владимирской. Получив дозволение, вотчинник приступил к строительству и закончил его в 1703 году. Вскоре эта церковь была освящена священником Большого Успенского собора.

Начиная с апреля 1702 года Андрей Михайлович служил в Вологодском уезде, выполняя обязанности связанные с переписью монастырских построек, церковной утвари, икон, книг, ризницы, посуды, грамот, купчих, вкладных и других актов, братий, вкладчиков, бобылей, крестьян и монастырских вотчин [31]. До сих пор собранные в те давние времена статистические данные являются важнейшим источником по истории Вологодской земли. 

 

Вернувшись из Вологодского края, в 1712 году Андрей Михайлович купил половину села Никольского, Желтухино тож (недалеко от деревни Костыши). В 1714 году А.М. Вишняков передал свои подмосковные вотчины   сыновьям Ивану и Алексею.

В 1715 - 1716 году Андрей Михайлович Вишняков упоминался в качестве помещика села Ивановского Ростовской епархии, приобретенного им после 1713 года. В 1716 году«прошением помещика Андрея Вешнякова, а не всех приходских людей» в церковь Богородицы Одигитрии в селе Ивановском был определен на службу дьяк [32]. Перемещение Андрея Михайловича из вологодских переписных служб в Ростов было связано с назначением его на должность обер-коменданта города Ростова Великого[33]. Весной 1715 года в Ростове он был занят сбором рекрутов в военную службу. В конце 1715 года стольник А.М. Вишняков числился уже воеводой города Ростова [34]. 

В 1718 году Андрей Вишняков был назначен ландратом, то есть управляющим 1/3 части Ростовской губернии (около 5536 дворов). По указу 1715 года в пределах своей доли ландрат был наделен финансовой, полицейской и судебной властью. Ландраты непосредственно принимали участие в государственном управлении. Под руководством губернатора Андрей Вишняков ведал ежегодными сборами провианта для армии и сбором налогов, набором рабочих людей для строительных работ. Специальным указом ландратам предписывалось проживать в пределах своей доли. В 1715 году ландратам поручалось провести перепись в уездах, и Андрей Михайлович как нельзя точно подходил на эту должность. Ландраты были упразднены только в 1720 году в связи с переустройством местного управления и введением «дистриктов» (районов). 

 

Женой Андрея Михайловича была дочь помещика Арзамасского уезда Никифора Федоровича Левашова, имя которой не известно генеалогам. Он нее он имел сыновей Ивана и Алексея. Про жизнь Алексея Ивановича Вишнякова, к сожалению, найти данных почти не удалось. Немногим известен и его брат, Иван. 

Иван Андреевич Вишняков начал свою службу в должности сержанта. Во времена правления Анны Иоанновны, весной 1737 года, сыну бывшего ландрата Андрея Михайловича было дано первое государственное поручение: «доклад от военной коллегии, что от оной определено на тульские заводы определить сержанта Вешнякова, которому быть у строения в Туле, для делания зеленой меди фабрики, в должности комиссарской и придать ему подьячего и, пока оная фабрика построена будет, о подряде на армию к мундиру и амуниции медных вещей» [35]. Дело заключалось в том, что ко второй четверти XVIII века частные  мастеровые наладили промысел по изготовлению медных частей армейской амуниции – пуговиц, различных накладок и кокард. Чтобы прекратить барышничество подрядчиков, взять эти производства под контроль или вовсе их уничтожить  было решено учредить два крупных медных производства. В 1737 году казенные сестрорецкие и тульские оружейные заводы были соединены в одно управление, а при них Иваном Андреевичем Вишняковым были устроены фабрики зеленой меди.
  

Город Тула. Вид на кремль и центральную часть города. 1807 год.

Иван Андреевич унаследовал любовь своих предков к строению церквей. В 1720 году на его средства была возведена новая деревянная церковь Николая Чудотворца в селе Никольском-Желтухине.

 

До 1767 года Иван Андреевич скончался, оставив село Сергиевское-Маврино своему брату Алексею. Вскоре от Алексея Андреевича Вишнякова село Сергиевское, Маврино тож перешло его зятю, князю Федору Ивановичу Несвицкому. В 1767 году в селе проживало 58 душ крепостных крестьян [36]. За Вишняковыми остались в округе село Никольское-Желтухино, деревни Машино, Гаврилово и Костыши.

Село Сергиевское, Маврино тож на карте 1786-1791 гг. составления.

 

 

 

Федор Иванович Несвицкий происходил из княжеского рода, упоминавшегося в литовских летописях 1387 – 1404 года от Василия Несвича, выехавшего на службу в Москву в 1508 году. В начале XVIII века князья Несвицкие упоминались в числе первых русских гардемаринов, отправленных Петром Великим во Францию в 1716 году [37].  


В XVIII веке Несвицкие поселились в Санкт-Петербурге и Москве, и приобрели имения в Подмосковье. Кроме Маврино Федору Ивановичу принадлежало также сельцо Турабьево, в настоящее время входящее в черту города Щелково.  Федор Иванович, получив чин титулярного советника в 1773 году, первым браком был женат на дочери Алексея Андреевича Вишнякова (Вешнякова) – Елизавете Алексеевне Вешняковой [38], родившей ему единственного ребенка – Ивана Федоровича (1763-1787), служившего поручиком лейб-гвардии Преображенского полка [39]. 

При Несвицком в 1772 году в Маврино случился пожар, уничтоживший деревянную церковь Св. Николая Чудотворца и затронувший каменную Владимирскую церковь. В 1773 году Федор Иванович на свои средства отремонтировал каменный храм и заново отстроил деревянный. Этот второй храм Николая Чудотворца был отмечен на военно-топографической карте Шуберта 1837-1840 годов составления. Приход Владимирской церкви состоял из 12 селений с 62 крестьянскими дворами, в которых проживало 1445 человек. В самом Маврино тогда находилось 17 крестьянских дворов.

 Пожар в деревне. Художник: Ф.Ф. Бухгольц,  1901.

Мария Павловна Аладьина. У Несвицких село Сергиевское-Маврино было куплено женой действительного статского советника Семена Федоровича Аладьина (1762-1836), Марией Павловной Аладьиной, которая в 1812 году предоставила из него в ополчение двоих ратников. В 1808 году находясь в чине бригадира ее супруг Семен Федорович  был избран предводителем дворянства Дмитровского уезда. Супруги Аладьины владели, кроме Маврино, крупным селом Никольское вблизи г. Плес Ивановской области с 800 душами крепостных крестьян. В Москве Аладьины имели собственный большой дом недалеко от