Как достигать своих целей по-женски? Видео, которое мы сняли специально для вас пару дней назад вместе с мужем. Параллельно «отбиваясь» от детей и пытаясь успеть сказать все самое важное!

Правда, отредактироать его никак не получилось, даже хотели его оставить в недрах. Но все-таки победили жадность — ловите таким, какое оно есть :)

Пусть вам это поможет в достижении ваших целей!

Часть 1

Оказывается, шампанское, наливаемое на высоте десять тысяч метров,

 превращается в сильнейший афродизиак.

Эллен Черч

Итак, первопроходицей в небесную профессию была американка Эллен Черч. Впервые на борт самолета в качестве стюардессы она вступила аж в 1930 году! До того как сделать стремительную карьеру в небесах и так же стремительно оборвать ее выгодным замужеством, смелая американка работала медсестрой и… брала частные уроки пилотирования. Это была ее давнишняя мечта — бросить вызов снобам-мужчинам и подняться в небо, доказав, что женщина может наравне с ними бороздить небесные просторы. Мечта, достойная настоящей боевой подруги, осуществилась, когда Эллен получила сертификат пилота и пришла с ним в компанию Boeing Air Transit.

На заре пассажирской авиации роль улыбчивых стюардесс в самолетах выполняли исключительно мужественные стюарды, причем их можно было встретить только на германских авиалиниях. Американские авиакомпании, присмотревшись к немецкому опыту, только подумывали о внедрении бортпроводников на своих рейсах, когда на пороге одной из них появилась дипломированная медсестра с сертификатом пилота, красотка Эллен Черч. Первоначальное недоверие и скепсис авиаменеджеров сменились энтузиазмом и восторгом, когда они прикинули, какие выгоды сулит авиакомпании присутствие девушки-медика на борту.

Кожно-зрительная Эллен ходила по салону на каблучках, что вызывало неизменный восторг пассажиров-мужчин, которых частенько мутило из-за болтанки в воздухе. Все-таки летать в самолетах в тридцатые годы прошлого века было не настолько комфортно, как в наше время. Поэтому для пассажиров полеты были малоприятными. На этом фоне наличие на бортухорошенькой общительной медсестры было огромным плюсом. С одной стороны, медик на борту — «на всякий пожарный», с другой — просто симпатичная девушка, флиртуя с которой, и не увидишь, как долетел до пункта назначения.

А вот для стюардесс тогда были золотые времена. Самолетами летали в основном одни мужчины, причем весьма состоятельные, поскольку перелеты обходились недешево. И потому каждый полет превращался в отличный шанс завести полезное знакомство — еще бы, целый салон «богатеньких буратин» и всего одна девушка!

Примеру Boeing Air Transit последовали практически все американские авиакомпании, набрав целый штат бортпроводниц, преимущественно с медицинским образованием. Во время полета они занимали и обслуживали пассажиров, а чтобы им не пришлось скучать между перелетами, авиакомпании нагрузили их кучей странных по сегодняшним меркам обязанностей: носить и укладывать багаж, заправлять самолет, заводить часы в кабине пилотов и т. д. Впрочем, первым девушкам-стюардессам все было в радость, ради того, чтобы попасть в небо, они готовы были на все, вплоть до того, чтобы чистить ботинки пассажирам и заталкивать самолеты в ангар.

Кстати, судьба Эллен Черч примечательна. Проработав стюардессой полтора года и став замужней дамой, она вернулась в медицину, однако во время Второй мировой войны она пошла служить медсестрой на самолет, вывозивший раненых солдат из Африки и Италии. В войне она участвовала в звании капитана и даже получила несколько медалей. Все-таки мирная пресная жизнь не для кожно-зрительной девушки в состоянии «война». Ей нужен драйв, движуха, подвиги — куда-то бежать, кого-то спасать, рисковать жизнью, проявляя чудеса человеколюбия и милосердия. Именно такой и была первая стюардесса, неугомонная жизнелюбка Эллен Черч, закончившая свою земную жизнь в возрасте 61 года, неудачно упав с лошади (!).

Если вам хочется иметь такую работу, когда вы обязаны постоянно улыбаться и пользоваться макияжем и помадой, — станьте клоуном. У вас будет шанс посмотреть мир во время гастролей, и никто не станет орать на вас за то, что самолет опоздал, или потому, что вам на борт не доставили заранее заказанный низкокалорийный обед.

Мариса Макл. Дневник стюардессы

Моя бывшая одноклассница Лара несколько лет работала стюардессой на дальних рейсах. На таких дальних, что, как рассказывала она сама, по прибытии в аэропорт назначения после длительного перелета, во время которого в багажном отделении вместе летели попугаи, кошка и несколько собак, выданные пассажиру попугайчики… гавкали! Так вот, по словам Лары, к концу каждого дальнего рейса она получала как минимум одно предложение руки и сердца!

Закончив летную карьеру, она почти каждый день сокрушается о том, что ее жизнь превратилась в однообразные будни. Жизнь в воздухе была насыщена впечатлениями, эмоциями и смыслом, в салоне самолета она чувствовала себя королевой, к которой прикованы все взгляды, от которой зависит «погода на судне», на которую мужчины смотрят с обожанием. Когда-то она купалась в этом внимании, а теперь оно осталось только в ее воспоминаниях.

Муж Лары, в свою очередь, жалуется, что жизнь стала невыносимой: если раньше у Лары была возможность испытывать почти ежедневные бури эмоций на работе, и дома она была мягкой и ласковой кошечкой, то теперь эмоциональная кожно-зрительная жена вынуждена сама создавать себе поводы для эмоций и переживаний. Семейная жизнь идет наперекосяк из-за ее перепадов настроения и сцен, которые устраивает Лара, чтобы побороть скуку и однообразие. Но больше всего супруга раздражает, что во время семейных ссор Лара любит его подначивать, перечисляя своих бывших ухажеров. Эти подначивания неизменно начинаются со слов: «Если бы не ты, я могла бы выйти замуж за банкира из Сингапура!» или «Да как ты смеешь?! Ты вообще знаешь, какие люди предлагали мне выйти за них замуж?!»

Что ж, возможно, что Лара действительно просчиталась, выйдя замуж «всего лишь» за владельца автосалона, ведь ее выбор потенциального супруга был в разы богаче, чем у любой «наземной» кожно-зрительной прелестницы. Ведь это только завистливые авиапассажирки говорят, что стюардесса всего лишь «официантка на борту». Если кто и превращается на борту самолета в официантку, то разве что анально-зрительная бортпроводница, привлеченная в авиацию романтическим ореолом вокруг профессии. Увы, девушки с таким векторальным набором редко чувствуют себя на борту, как дома, да и мужское внимание к ним ограничивается стандартным «подайте», «принесите», «подскажите». Блистать и раскрывать свои таланты на борту самолета — удел кожно-зрительных стюардесс.

Авиакарьера — одна из неплохих возможностей для кожно-зрительной девушки проявить заложенный в нее природой потенциал женщины-бойца, женщины-музы, женщины-соратницы. По плотности мужского внимания, по красоте и эмоциональной насыщенности амплуа стюардессы может уступить разве что творческим профессиям — актрисы, певицы и т. д.

Зрительный вектор, являющийся неотъемлемой составляющей личности кожно-зрительной стюардессы, как в водопаде, купается в красоте, сопутствующей этой профессии. Шикарная элегантная униформа, зачастую от известных дизайнеров; имидж ангела-хранителя для пассажиров; всегда аккуратный макияж и стильная прическа, восхищенные мужские взгляды… Ну и кто, как не стюардессы, круглосуточно витает в облаках, причем в буквальном смысле? Впрочем, справедливости ради надо отметить, что смотреть в иллюминаторы стюардессам особо некогда.

Нужная всем и каждому, стюардесса весь полет на ногах: надо подать напитки, попросить всех застегнуть ремни, вежливо ответить на хамство, раздать обеды, предложить газету или каталог duty-free, оказать первую помощь, если кому-то стало плохо, успокоить тех, кто боится перелетов… Каждая стюардесса может не только учтиво подать и вежливо предупредить, но и открыть аварийный люк в полной темноте, сделать искусственное дыхание, принять роды, угомонить пьяного пассажира и даже надеть на него наручники — и еще много чего. Это далеко не «воздушная официантка», это хостес, психолог, врач и спасатель в одном лице. И потому после долгого рейса любая стюардесса чувствует себя как выжатый лимон.

А уж насколько это рискованная профессия, знает каждый. Вот только несколько наиболее известных примеров:

- В октябре 1970 года угонщиками отцом и сыном Бразинскасами была застрелена 19‑летняя стюардесса Надежда Курченко (рейс Батуми — Сухуми — Краснодар). 

- В декабре 1982 года экстренную посадку прямо на клеверном поле совершил самолет рейса Курск — Борисполь — Одесса. Когда у самолета отказал один из генераторов и самолет наполнился дымом, стюардесса Наталья Леонова не позволила людям запаниковать и вплоть до экстренной посадки успокаивала пассажиров. 

- 8 марта 1988 года в самолете погибла бортпроводница Тамара Жаркая, летевшая рейсом Иркутск — Ленинград. Она была застрелена одним из братьев Овечкиных, семья которых захватила самолет. Перед тем как погибнуть, она уговаривала угонщиков не стрелять и не взрывать бомбы, пожалеть людей. 

- 9 июля 2006 года бортпроводница Виктория Зильберштейн успела до взрыва потерпевшего аварию в Иркутске самолета вывести из него около 20 пассажиров, открыв аварийный люк в полной темноте и дыму; она получила множественные травмы.

Этот список можно продолжать бесконечно. Однако все риски и издержки профессии не в состоянии отвратить от нее кожно-зрительную девушку, влюбленную в небо и чувствующую себя среди всеобщего внимания как рыба в воде. К тому же время от времени в этой воде на блесну кожно-зрительных феромонов можно поймать по‑настоящему «крупную рыбку».

Одна из таких историй в свое время произошла со стюардессой авиакомпании «Олимпик Эйрвэйз», которую весь мир до сих пор называет не иначе как Мими.

Ей было 33, когда на рейсе, соединившем Грецию и Китай, Мими встретилась с тогдашним премьер-министром Греции Андреасом Папандреу, которому тогда было 68 лет, и к тому же он был женат. Между красавицей блондинкой и главой государства вспыхнул бурный роман, настолько бурный, что в итоге Мими стала новой женой премьера и позже главой его администрации.

Мими получила все то, о чем мечтает амбициозная кожная красавица: вхожесть в высшее общество, внимание прессы, шикарный дворец, реальную политическую власть. Мужчины восхищались ее красотой и откровенностью — госпожа Папандреу не стеснялась позировать для модных журналов и даже снималась обнаженной, что, в общем-то, естественно для уверенных в себе кожно-зрительных красавиц, вполне осознающих эффект воздействия своей внешности.

Ходили слухи, что премьер согласовывал все важные решения со своей пышногрудой красоткой женой. А спустя год после его смерти Мими опубликовала книгу воспоминаний об их совместной жизни «10 лет и 54 дня с Папандреу». В книге фигурировали настолько скандальные воспоминания, что правительство Греции даже пыталось прекратить их публикацию, а многие греческие журналисты утверждали, что скандал вокруг этой истории отпугнет политиков от стюардесс, которые будто медом намазаны.

С тех пор прошло больше пятнадцати лет, скандал давно забылся, а стюардессы по‑прежнему остаются лакомым куском для сильных и преуспевающих мужчин. Добившись карьерных высот, отстояв свое место в жизни, завоевав себе толику власти, они совсем не прочь заполучить кожно-зрительную красавицу как атрибут лидерства, призванный увенчать пирамиду их успеха.

Когда встреча с такой красавицей происходит на высоте 10 000 метров над землей, где игра идет на территории кожно-зрительной королевы, победа над ней кажется особенно ценной, ведь это самое настоящее завоевание, яркое доказательство собственной исключительности, по-настоящему высокое достижение, практически военный трофей.

И покуда профессия небесной проводницы будет окутана ореолом романтики, ее ряды будут пополнять все новые и новые кожно-зрительные красавицы, готовые обручиться с небом и, возможно, даже стать очередным трофеем премьер-министра, султана, олигарха, политика или, на худой конец, рядового банкира.

«Дуэль — есть условленный бой между двумя лицами

смертоносным оружием

 для удовлетворения поруганной чести».

(Из истории русской дуэли)

Дуэль — одно из самых необычных и интересных явлений русской жизни, возникшее в определённую историческую эпоху и ничего общего не имеющее с подобным явлением на Западе. Дуэлянты азартно коллекционировали поединки, как анальные люди коллекционируют редкие марки или уникальные книги. Новая дуэль рассматривалась ими как новый трофей, которым можно позабавить друзей на ночной пирушке, а заодно и прихвастнуть перед барышнями.

Бретёр всегда находится в поиске нового ощущения поединка. Задирать было принято любого, будь то военный или гражданский. Удовольствие доставляло само ощущение предвкушения поединка, до того как рука ложится на сталь и нажимает на курок.

На рубеже XVIII и XIX веков исчезла исключительность дуэлей. Стали появляться люди, для которых дуэль становится повседневным занятием. Потребность пощекотать себе нервы, но ещё большее наслаждение получить от пойманного на мушку противника.

Для бретёра вопрос жизни и смерти никогда не стоял остро. Он легко ими жонглировал. Сегодня такие ощущения заменяют экстремальные виды спорта.

Повод для поединка мог быть самым ничтожным, задире-дуэлянту хватало маленькой зацепки. «Задеть честь» было легко. Причин можно было обнаружить множество. Если дело касалось женщины, то в ход шла сатисфакция. Здесь отказа или прощения быть не могло.

Дамами, дававшими повод для поединков, были не жёны или близкие родственницы. Ими были актрисы и танцовщицы, т. е. те кожно-зрительные женщины, которые своими феромонами и раскованным поведением сносили головы молодым офицерам, готовым за один взгляд шаловливых глаз стреляться с лучшим другом.

1817 год отмечен возвращением Русской армии из Франции после победы над Наполеоном.

Русское офицерство — это цвет нации, богатые, образованные, с горячей головой и гипертрофированным пониманием дворянской чести, это малая часть приближённых к императору, для которой любое бесчестье смывалось благородной дворянской кровью.

Сама эпоха подготавливала будущих дуэлянтов нескончаемыми войнами ещё с екатерининских времен. Война с французами вывела на круг новую когорту молодых уретральных героев, для которых стоять на передовой под шквалом артиллерийского огня было делом привычным и обыденным.

Постепенно накал войны ушёл, но осталось невостребованное желание риска, куража и бравады. Нехватка признания делала из недавних офицеров — защитников Отечества бретёров, готовых самоутвердиться любым способом. Любая деталь провоцировала дуэль.

Все ещё не расквартированная и не распущенная по домам мышечная армия мучилась бездельем, а офицеры прожигали время в гусарских попойках, превращавшихся в долгоиграющие кутежи, с воспоминаниями «о днях и подвигах былых». Хвастовство и бахвальство нередко прерывалось репликой «К барьеру!»

В мирное время одним из главных «военных плацдармов» становится театр. Партер занимают военные — теперь это их поле боя, наградой на котором становится благосклонность актрис. Актёрки, как в древние времена их предшественницы, совершают свои таинственные пассы, кружа головы, и без того хмельные и горячие. Театр начала XIX века был единственным местом, где можно было открыто выразить своё отношение к «ветреным девам», однако, принимаемым в обществе.

Зрительские симпатии делились на признание одной актрисы и отрицание другой. На этом строились взаимоотношения дам полусвета со светскими волокитами, которые нередко оборачивались настоящими трагедиями для последних.

В условиях театрального зала провокация к дуэли была нормой. Путь из театральных кресел к барьеру порой оказывался предельно коротким.

Если за какой-нибудь балетной примой не числилась пара-тройка подстреленных воздыхателей, она могла не рассчитывать на дальнейшие приличные ангажементы. Дама сама становилась участницей всех смоделированных ею самой связей, легко, как бабочка, выпархивая из одних наскучивших отношений в другие, мало заботясь о последствиях своего флирта. Обертон драматической славы, шлейфом тянущийся за актрисой или танцовщицей, придавал ей загадочность, создавал ауру таинственности с неким присутствием демонизма. Женщина-загадка притягивала к себе взгляды мужчин, будоража их естественные желания самцов.

Эротичность, воспроизведённая в полупрозрачной балетной одежде «с определённой степенью прикрытости», раскованность в сценическом поведении танцовщиц становится первым сигналом к тому, что женщина ощутила свою новую сформировавшуюся, ещё не ведомую ей самой, но такую желанную мужчинами природу.

В этом немаловажную роль сыграла мода, поставив акцент на либеризацию в стиле одежды. Тяжелые кринолины и фижмы были заперты в чулан истории, в ожидании нового витка консерватизма. На смену им пришла простота и естественность. Любая война оказывает сильное влияние на одежду дам, значительно упрощая и удешевляя её, делая более удобной и функциональной.

На самом же деле раскрепощение женщин в России началось не с движением суфражисток и феминисток. Ещё во времена Петра Великого ветер перемен, ворвавшись в теремную жизнь, с дорогими каждому анальному боярину ценностями, с кафтанами и кокошниками, заменил их на европейское платье и насильственное бритье бород. А затем впервые столкнул на Петровских ассамблеях лицом к лицу два юных противоположных пола, положив начало светским отношениям. При Екатерине II эти отношения всячески поддерживались и поощрялись, хотя и носили сугубо камерный характер.

Появление на европейских сценах первых актрис и танцовщиц можно определять как начало зарождения новых «relationsintimes» между мужчиной и женщиной. Если в истории театра любой страны долгие века женские роли исполнялись кожно-зрительными мальчиками, а для женщин появление на сцене приравнивалось к запрету восхождения на корабль, то в начале XIX столетия всё изменилось до неузнаваемости. Их активно вытесняют кожно-зрительные женщины. Теперь сцена становится для них местом самодемонстрации и реванша, а кулисы местом, где разыгрываются драмы и комедии, достойные перьев самых талантливых драматургов.

Хрупкие здоровьем заморские актрисы не выдерживали русских морозов, сценических сквозняков и не знающих слова «Нет!» родовитых ухажёров. Постепенно их сменили россиянки.

Быстро поняв, что через психическое мужчин, а главное — через их нехватки ими легко управлять и даже манипулировать, кожно-зрительные соблазнительницы заняли прочное положение в полусвете. Туда, прямиком с венценосного Олимпа, скатывалось большинство недосягаемых небожителей обеих столиц Великой Империи, попадая в самые интригующие и запутанные сети, изящно расставленные ловкими и ласковыми ручками. Их ни в коем случае нельзя было назвать куртизанками или гейшами. Они были богинями, досягаемыми для одних и несбыточной мечтой для других.

Власти снисходительно относились к таким связям, отчасти покровительствовали этому, рассматривая их как своеобразную отдушину для офицеров, гарантированно зная, что мезальянса именитые сыны Отечества не допустят.

Этим драчунам, ветеранам Отечественной войны 1812 года было в среднем по 25 лет, за их плечами лежала освобождённая от Бонапарта Европа. Дуэли проводились на рассвете. Противники проводили ночь накануне как хотели. Строгих правил не существовало. Традиционная русская дуэль — пистолеты. Европейский вариант поединка на шпагах, где не важен результат, а главное участие, в России не прижился. Бретёров не удовлетворяли фехтовальные экзерсисы на публику и драки до первой крови. Это несерьезно: слишком много затрачивалось сил и энергии, а результат — две царапины.

Это и понятно. В российском уретральном менталитете, где цена собственной жизни — грош, нанесённое противником оскорбление могло быть смыто только потоками крови. Самыми заядлыми дуэлянтами, естественно, были люди с уретральным вектором, для которых малейшее несогласие с их мнением рассматривалось как понижение в ранге. «Душа — Богу, сердце — женщине, долг — Отечеству, честь — никому», — вывел как формулу много десятилетий спустя генерал Корнилов.

Понятие «дворянская честь», за которую, по мнению историков, стрелялись на дуэли, является ничем иным как рационализацией и объясняловкой, уводящей от сути. Само понятие «дворянская честь» возникло в России относительно недавно. Дворян при Петре I нещадно и показательно пороли в людных местах за любую серьёзную провинность. Царь-реформатор «за дело» жаловал толковому сыну какого-нибудь крепостного мужика Дворянскую грамоту и полцарства в придачу, разрешая осваивать новые земли в Приуралье и за самим хребтом на благо и процветание России.

Сам же Пётр Великий, как и соответствует уретральному вождю, заботящемуся о целостности стаи, «все вызовы, драки и поединки... наижесточайше» запрещал и жестоко наказывал ослушавшихся.

Следовательно, полагаться в вопросах дуэли на «дворянскую честь» неправильно. Во-первых, среди дворян всегда находились те, кто от дуэли отказывался. Какой это имело резонанс в обществе — другой вопрос. Во-вторых, поединки в меньшей степени были связаны с гражданской средой. Гусарить считалось хорошим тоном среди военных. Не остывшие ещё от наполеоновских походов герои-ветераны Отечественной войны 1812 года, не имея применения своей храбрости в условиях мира, искали острых ощущений в конфликтах и драках.

Здесь нельзя не упомянуть о депрессивно-маниакальных состояниях самых заядлых бретёров, проявляющихся в уретрально-звуковой связке векторов, и ещё раз не сказать об их кожно-зрительных музах — дамах полусвета, нередко своим поведением провоцирующих мужчин на дуэли. Если у более поздних известных дуэлянтов Пушкина и Лермонтова была своя творческая реализация через гениальную поэзию и прозу, то у большинства их уретрально-звуковых собратьев такой отдушины не было.

Стреляться на пистолетах — это было наверняка, к тому же значительно сокращало время участия в дуэли. Русский поединок приравнивался к «суду Божьему», его нельзя было избежать, тем более отказаться. Отказ от дуэли — несмываемый позор для уретрального мужчины.

Кожники, если таковые и попадались на мушку бретёра-уретральника, для которого никогда не были в чести кожные ценности, желая сохранить себе жизнь, приносили извинения, обсуждали условия примирения и умудрялись замять дело. Остаток жизни они проживали в «бесчестии», что их, откровенно говоря, мало заботило. Гибкость и пластичность кожных свойств помогала им выживать в самых сложных условиях, при этом наживая немалые состояния или занимая на карьерной военной или ведомственной лестнице освободившиеся посты после ушедших в небытие уретральников.

Бескомпромиссные русские дуэли и отсутствие для людей чести морального права отказаться от участия в них имели неизбежный результат — гибель человека, нередко представителя цвета нации. Гуманная Европа, прошедшая «дуэлянтский путь» значительно раньше россиян, отработала своё поведение, сделав поединки демонстративными, но не смертельными.

Россия, согласно своим ментальным особенностям, была не готова довольствоваться европейской практикой. «Чем кровавее, тем лучше. Ни на какие объяснения не соглашайтесь!» — наставлял своих секундантов Пушкин.

Запрет на дуэли естественным образом игнорировался. Российское дворянство «упорно избегало вмешательства государства и судов в дела чести». Никакого уретральника, стремящегося «за флажки», нельзя ограничить законом. Дуэли становились тайными, что не уменьшало количества жертв. Да и сам Александр I, на время правления которого пришлось наибольшее количество поединков, наказывал дуэлянтов только в исключительных случаях. Закон о дуэли, приравнивавший гибель на ней участника к убийству существовал, только кто его придерживался. Большинство дуэлянтов находились если не в близком, то в дальнем родстве или личной дружбе с императором. И здесь вместо закона вступало в действие обычноероссийское кумовство и покрывательство.

Тогда по-кожному было найдено соломоново решение — на дуэли стрелять в воздух. Это привело к наращиванию количества поединков за каждым бретёром, но не решило проблемы. В каждом человеке присутствует то, что приняло называть «эрос — танатос» или «либидо — мортидо». Стремление к жизни и желание смерти. Наиболее ярко они проявляются у дуэлянтов — уретральных звуковиков. С одной стороны, по-уретральному, сумасшедшее желание к жизни на полную катушку, где пир горой с размахом на всю широкую степь и былинную Русь. С другой, — по-звуковому отсутствие ценности собственного тела, а значит, и тела противника. Отсюда постоянное заигрывание со смертью и наслаждение её близостью:

«Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю,

И в разъярённом океане,

Средь грозных волн и бурной тьмы»,

— писал уретрально-звуковой Пушкин.

Александру Сергеевичу самому были близки идеалы и амплитуды депрессивно-маниакальных состояний дуэлянтов, обладающих такой же как его собственная природной связкой векторов. И трагическая дуэль на Чёрной речке была в его арсенале, увы, последней, хотя далеко не единственной.

Постоянный разрушительный конфликт, в котором пребывает дуэлянт, заключается в противоборстве «инстинкта жизни» и «инстинкта смерти». Православная вера, запрещавшая самоубийства, удерживала уретральных звуковиков от суицида, но не мешала подставлять собственное тело под пулю противника. И здесь уже не важно, что служило поводом — оскорблённая честь или какая-нибудь femme fatale. В этом случае не было разницы, где его находила смерть — на поле боя или у барьера.

Если вы на верном пути

          Подтвердить то, что вы на верном пути, очень просто: ваша напряженность начнет исчезать, вы будете становиться все более и более спокойными, вы будете становиться все более и более невозмутимыми, вы найдете красоту в том, что никогда раньше не представлялось красивым.
         

            Самые маленькие вещи приобретут огромное значение. Весь мир будет становиться все более и более загадочным с каждым днем; вы будете становиться все более и более невинными - совсем как ребенок, бегущий за бабочкой, или собирающий морские камешки на берегу.

           Вы почувствуете, что жизнь не проблема, но дар, как блаженство, как благословение.

            Если вы находитесь на правильном пути, будет все больше и больше доказательств этого.

            Если вы на неверном пути, будет происходить противоположное.

Ошо