Плач по пармезану превращается в прощание с Европой. Не в том беда, говорят нам, немного смущенные интеллектуалы, что мы не можем жить без дорогих заморских деликатесов, а в том, что без еды нет культуры. Сегодня у нас отняли пармезан, а завтра отгородят от Запада железным занавесом. Помните: “сегодня он танцует джаз, а завтра родину продаст”.

Хотя, конечно, никто права есть пармезан и, страшно сказать, камамбер не отнимает. Запрещается (сроком всего-то на год) не акт поедания камамбера, хоть бы даже и публичный, а ввоз сыров французского производства. Так что камамбер или пармезан, сделанный, допустим, в Швейцарии, ешьте на здоровье.

Но по большому счету, главная проблема тут не в отношении к санкциям, а в отношении к Европе. Для них Европа это прежде всего сыр и комфорт. А моя Европа это Вольтер, Дидро, Гете, Маркс, Гарибальди. Это из области “того, что в любых испытаниях у нас никому не отнять”. Потому что это должно быть внутри. 

Европейская культура это гуманистические и демократические принципы, не позволяющие делить людей на “белую кость” и “ватников”. И это коллективная память о том, что сделали парижские “ватники” с любителями изысканных пирожных в 1792-93 годах. 

То был очень болезненный, страшный, но полезный урок, который остался в памяти правящих классов на несколько столетий. Потому писать трагические тексты про грозящий дефицит деликатесов на фоне ежедневно поступающей информации о горящих городах и горах трупов (неважно чьих) в соседней, приграничной стране, ни один уважающий себя европейский интеллектуал не решился бы. 

Люди, для которых культурный опыт поедания сыра важнее, чем осознание гражданской ответственности и признание элементарных гуманистических принципов, как бы ни ценили они тонкости французской гастрономии, не очень похожи на европейцев. Куда больше напоминают они мне провинциальных каннибалов, научившихся позировать в европейском наряде.

МОЙ МИЛЁНОК ОТ ТОСКИ 
НОЧЬЮ НЮХАЕТ НОСКИ. 
ПРОКЛИНАЕТ САНКЦИИ
ЛЮБИТ СЫР ИЗ ФРАНЦИИ.

Апостолы Петр и Павел: два непохожих апостола

Прославляя их в один день, Церковь, кажется, хочет напомнить нам о разнообразии человеческих характеров и путей, ведущих к Богу. Обоих апостолов называют первоверховными, но и первенство у них совсем не одинаковое. Петр был одним из ближайших учеников Христа при Его земной жизни, а Павел вообще не имел никакого отношения к евангельским событиям. Он начал проповедовать намного позднее, и даже не был «официально утвержден» в роли одного из двенадцати апостолов. И все-таки мы можем сравнить в самых общих чертах две эти судьбы. 

Симон, позднее прозванный Петром, как и его брат Андрей, был простым галилейским рыбаком. Галилея была самой дальней от Иерусалима областью Палестины, там проживало немало язычников. Столичные жители относились к галилеянам свысока, как к провинциалам. Те даже говорили с заметным акцентом, по которому Петра однажды опознали во дворе первосвященника. А рыбак — самая простая и непритязательная профессия. Ловили рыбу на Галилейском озере в основном ночью, так что рыбак не всегда успевал выспаться, он пропах рыбным запахом, доходы у него были слишком непредсказуемы, все зависело от удачи. В общем, жизнь галилейских рыбаков была не слишком завидной, и, может быть, именно поэтому Симон и Андрей, едва заслышав приглашение странствующего Проповедника: «Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков», сразу послушались Его, бросили даже сети, которые после каждой ловли полагалось чистить и чинить. И так стали первыми призванными апостолами.

Павел, или, точнее, Савл (как назывался он прежде обращения ко Христу), напротив, был из тогдашней элиты. Родился он в эллинистическом городе Тарсе, столице провинции Киликия, был из колена Вениаминова, как и царь Саул, в честь которого его назвали. Одновременно он по рождению был римским гражданином — редкая для провинциалов привилегия, дававшая ему множество особых прав (например, требовать суда лично у императора, чем он в последствии и воспользовался, чтобы попасть в Рим за казенный счет). P aulus , то есть «малый», это ведь римское имя — вероятно, оно было у него с самого начала, но только после обращения в христианство он стал использовать его вместо прежнего имени Савл. Образование он получил в Иерусалиме, у авторитетнейшего богослова того времени Гамалиила. Савл принадлежал к числу фарисеев — ревнителей Закона, стремившихся в точности исполнить все его требования и все «предания старцев». Хотя Христос обличал фарисеев, но мы знаем несколько примеров, когда именно фарисеи становились Его преданными учениками, так что Савл-Павел был в этом не одинок.

А вот в характере у Симона и Савла было немало общего. Выучившись у Гамалиила, Павел не просто погрузился в толкование Моисеева Закона. Нет, ему надо было применять и даже насаждать этот Закон на практике — а самой подходящей областью применения ему показалась борьба с недавно возникшей «ересью», сторонники которой рассказывали о некоем воскресшем Иисусе и о том, что вера в Него куда важнее дел Закона! Такого Савл снести не мог. Когда за подобную проповедь побивали камнями диакона Стефана, он всего лишь сторожил одежду побивающих, но скоро ретивый юноша сам выступил в путь, чтобы покарать неверных в Дамаске. Именно на этом пути произойдет встреча, навсегда изменившая его жизнь.

А Симон, с самого начала бывший учеником Христа? Он такой же пламенный и нетерпеливый. Вот Христос приказывает ему, еще рыбаку, а не апостолу, заново закинуть сети после безуспешного ночного лова — и он повинуется, а когда сеть приносит необычайный улов, говорит Учителю: «Вый ди от меня, Господи! потому что я человек грешный » (Лк. 5: 8). Настолько остро ощущал он свое недостоинство и свою нечистоту… Зато позднее, увидев Спасителя идущим по воде, он, наоборот, немедленно просит: «… Повели мне придти к Тебе по воде» (Мф. 14: 28). Да, потом он усомнился и начал тонуть, но остальные-то апостолы даже попробовать не решились! Когда рядом с Симоном происходит чудо, он немедленно должен отреагировать на него, все для него свершается здесь и сейчас. И не случайно именно он без колебаний произносит свое вероисповедание, еще задолго до Воскресения Христова: « Ты — Христос, Сын Бога Живаго» (Мф. 16: 16) . А ведь даже Иоанн Креститель посылал ко Христу учеников с вопросом, Он ли то был на самом деле… Петр не сомневается, и в ответ на эти слова Христос и называет его камнем, на котором Он созиждет Свою Церковь. Арамейское и греческое слова для обозначения скалы, соответственно Кифа и Петр, становятся новыми именами Симона.

В жизни каждого из них был переломный момент, сделавший их тем, кем они стали. Савлу явился по дороге в Дамаск Воскресший Христос и спросил его: «Савл, Савл! что ты гонишь Меня?» (Деян. 9: 4). С этого момента в его жизни изменилось все — точнее, его собственной эта жизнь уже не была, она была посвящена проповеди Того, Кого он прежде гнал.

А для Петра таким моментом стало, наоборот, отречение. Накануне распятия он обещал Христу, что и под страхом смерти не оставит Его, но Христос ответил: «…В эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня» (Мф. 26: 34). Может быть, если бы к нему тут же приступили палачи, он мужественно пошел бы на казнь, но впереди была долгая ночь, полная страхов и неизвестности… И Петр как-то незаметно отрекся от Христа, по будничному, сам того не заметив — вплоть до самого петушиного крика. На собственном примере первый из апостолов увидел, как легко можно стать последним. И только после покаянных слез Петра прозвучали обращенные к нему слова Спасителя: «…Паси овец Моих» (Ин. 21: 17). Но прежде Он задал ему очень простой вопрос: «Любишь ли ты Меня?» Задал его трижды, так что Петр даже расстроился, но после ночи с петухом это было не лишним: трижды отрекшийся трижды исповедал свою любовь.

А что за эту любовь придется платить спокойствием и комфортом, оба они, и Петр, и Павел, прекрасно знали. Сразу же после исповедания Петром своей любви Иисус пророчествует о его смерти: «Прострешь руки твои, и другой препояшет тебя и поведет, куда не хочешь» (Ин. 21: 18) Мученическая смерть была своего рода условием апостольства, и как не понимать это было Петру, видевшему распятие Учителя, и как не понимать Павлу, который сам прежде мучил христиан! Оба были казнены в Риме в шестидесятые годы от Р. Х., еще даже прежде, чем была закончена последняя книга Нового Завета.

Об их проповеди рассказывает книга Деяний. С самого начала благовестие было обращено прежде всего «к погибшим овцам дома Израилева», и Петру потребовалось чудесное видение, чтобы убедиться: язычников Бог точно так же призывает к вере, как и иудеев. Тем не менее он в основном проповедовал своим собратьям по вере, да и трудно, пожалуй, было простому галилейскому рыбаку обращаться к иноязычной и иноверческой аудитории. Зато это хорошо получалось у образованного Павла, который и сказал: «…Мне вверено благовестие для необрезанных, как Петру для обрезанных» (Гал. 2: 7).

Вообще, различий между ними довольно много. Например, Петр еще до встречи со Христом был женат, а Павел решил всегда оставаться холостым, чтобы семейные дела не мешали его главному призванию. Впрочем, и о Петре сам Павел говорил, что жена была его спутницей (см. 1 Кор. 9: 5), значит, семейная жизнь не обязательно должна быть помехой миссионерству.

Сравнивать двух апостолов, которые впоследствии были названы первоверховными, можно долго и подробно, отмечая общее и особенное в жизни каждого из них. Но лучше всего дать слово им самим, чтобы они сказали нам, что это такое — быть первыми среди апостолов.

Петр: «Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться: Пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, И не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду; И когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы» (1 Петр. 5: 1-4).

Павел: «…Я, обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, еврей от евреев, по учению фарисей, По ревности — гонитель Церкви Божией, по правде законной — непорочный. Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою. Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа… Говорю так не потому, чтобы я уже достиг, или усовершился; но стремлюсь, не достигну ли я, как достиг меня Христос Иисус» (Флп. 3: 5-8, 12).

Андрей ДЕСНИЦКИЙ

Источник: http://www.pravmir.ru/petr-i-pavel-dva-nepoxozhix-apo..

    __________________________________________________________________________________

19 заповедей Марии Монтессори для родителей

Вы знаете, что всего лишь четыре педагога совершили революцию педагогического воспитания детей в 20 веке? Это был американец Джон Дьюи, немец Георг Кершенштейнер, русский педагог Антон Макаренко и итальянка Мария Монтессори.

Мы все родом из детства, где у нас закладывались базовые основы характера, мира и личности в целом. Мария Монтессори сформулировала небольшие, простые заповеди для родителей, однако если вдуматься в каждую из них — вы поймете, что большая мудрость отображена всего в нескольких словах.

Если Вы найдете время хотя бы раз в год перечитывать этот список, то отношения с детьми могут выйти на новый уровень и ваше дитя вырастет более развитой и гармоничной личностью:

Если ре­бен­ка час­то кри­ти­ку­ют — он учит­ся осуж­дать.
Если ре­бен­ка час­то хва­лят — он учит­ся оце­ни­вать.
Если ре­бен­ку де­мон­ст­ри­ру­ют враж­деб­ность — он учит­ся драть­ся.
Если с ре­бен­ком чест­ны — он учит­ся спра­вед­ли­вос­ти.
Если ре­бен­ка час­то вы­сме­и­ва­ют — он учит­ся быть роб­ким.
Если ре­бе­нок жи­вет с чувст­вом без­опас­нос­ти — он учит­ся ве­рить.
Если ре­бен­ка час­то по­зо­рят — он учит­ся чувст­во­вать се­бя ви­но­ва­тым.
Если ре­бен­ка час­то одоб­ря­ют — он учит­ся хо­ро­шо к се­бе от­но­сить­ся.
Если к ре­бен­ку час­то бы­ва­ют сни­схо­ди­тель­ны — он учит­ся быть тер­пе­ли­вым.
Если ре­бен­ка час­то под­бад­ри­ва­ют — он при­о­бре­та­ет уве­рен­ность в се­бе.
Если ре­бе­нок жи­вет в ат­мо­сфе­ре друж­бы и чувст­ву­ет се­бя не­об­хо­ди­мым — он учит­ся на­хо­дить в этом ми­ре лю­бовь.
Де­тей учит то, что их окру­жа­ет.
Ува­жай­те ре­бен­ка, ко­то­рый сде­лал ошиб­ку и смо­жет сей­час или чуть поз­же ис­пра­вить ее.
Не го­во­ри­те пло­хо о ре­бен­ке — ни при нем, ни без не­го.
Кон­цент­ри­руй­тесь на раз­ви­тии хо­ро­ше­го в ре­бен­ке, так что в ито­ге пло­хо­му не бу­дет оста­вать­ся ме­с­та.
Всег­да при­слу­ши­вай­тесь и отве­чай­те ре­бен­ку, ко­то­рый об­ра­ща­ет­ся к вам.
Будь­те го­то­вы по­мочь ре­бен­ку, ко­то­рый на­хо­дит­ся в по­ис­ке и быть не­за­мет­ным для то­го ре­бен­ка, ко­то­рый уже все нашел.
По­мо­гай­те ре­бен­ку осва­ивать неосвоенное ра­нее. Де­лай­те это, на­пол­няя окру­жа­ю­щий мир за­бо­той, сдер­жан­ностью, ти­ши­ной и лю­бовью.
В об­ра­ще­нии с ре­бен­ком всег­да при­дер­жи­вай­тесь луч­ших ма­нер — пред­ла­гай­те ему луч­шее, что есть в вас са­мих.