Ninon de Lanklo...
 

Вот одна из самых очаровательных женщин XVII столетия, имя которой и до сих пор осталось синонимом прелести, грации, ума и наслаждения, воплощающая в себе все пороки и добродетели эпохи, когда весь мир с плохо скрываемой завистью смотрел на Францию, ставшую во главе цивилизованной Европы. Нинон де Ланкло, прожившая 90 лет, на диво сохранившая до последнего вздоха все обаяние своего ума и красоты, превосходно характеризует великий век, век безумного легкомыслия и глубочайшей мудрости. Обладая наружностью дочери Лэды и Зевса, ее страстным темпераментом и нежным сердцем, Нинон в то же время достойна занять место рядом с прекрасной супругой Перикла, являясь для современников образцом тех качеств ума, которыми тогда могли похвастать очень немногие. Вполне независимая, свободная от предрассудков, она проводила жизнь, одинаково удовлетворяя потребности сердца и ума, справляясь с общественным мнением и презирая лицемерие. Она не хотела казаться лучше, чем была, но на самом деле была лучше, чем казалась. Смотря трезво на вещи, не создавая иллюзий, она считала любовь лишь прихотью тела, чем приводила в отчаяние своих многочисленных обожателей, горько жаловавшихся на ее непостоянство; зато друзья гордились ее дружбой, не будучи в состоянии послать ни одного упрека по адресу верной и преданной подруги. 

Прозвище "царицы куртизанок", данное Нинон, не вполне справедливо. Бесспорно, она была куртизанкой, но по необходимости, вследствие страстности своей натуры, не делая, однако, из этого профессии, как например, Марьон де Лорм. Деньги в ее жизни никогда не играли никакой роли; она не торговала своими прелестями, а дарила их тем, кто ей нравился, и откровенно прерывала связь, как только проходил каприз ее тела; она жила для любви, но не любовью. Если Нинон когда-нибудь и молилась, то вовсе не о том, чтобы Господь создал из нее "честную женщину", нет, она желала быть "честным человеком". "Еще в детстве, вспоминала она, я часто задумывалась о несправедливости судьбы, предоставившей все права мужчинам и совершенно забывшей о нас, - с тех пор я стала мужчиной!.." И это была правда. "Царица куртизанок", - так как она действительно царила над ними, - обладала мужской силой духа. Сэнт-Эвремон не ошибся, сказав, что в ней счастливо соединились качества Эпикура и Катона. Легкомысленная куртизанка и глубокий философ, Нинон разбрасывала вокруг себя многое множество блестящих, тогда еще совсем новых идей, заслужив бессмертие наравне с ла Брюйером и Мольером, так как они писали то, что она говорила. Ее салон, куда жаждали попасть самые выдающиеся люди того времени, чтобы насладиться красотой и беседой этой удивительной женщины, заставил померкнуть славу отеля Рамбулье, где все отличалось "жеманством", тогда как здесь царили непринужденность и простота. Почему-то на Нинон де Ланкло обыкновенно смотрят исключительно как на "жрицу свободной любви", совершенно не замечая или, вернее, не желая замечать других ее достоинств, а между тем, как мы увидим ниже, она заслуживает лучшего к себе отношения....

 Иванов Л.Л. "Замечательные женщины с древнейших времен до наших дней" (Санкт-Петербург, 1906).

http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000139/index.shtml

Нинон де Ланкло

Читать очерк полностью... Очень интересно !

http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000139/st025.shtml

Выбирайте: либо любить женщин, либо понимать их. (Таллеман де Рео «Занимательные истории»)

Вот мой портрет, но только по пояс. (Нинон де Ланкло о своей биографии)

Чем меньше страсти выказываешь, тем большую страсть возбуждаешь. (Граф де Шавеньяк «Воспоминания»)

 

Привязанность кончается там, где кончается любовь; неверность начинается там, где кончается привязанность («Письма Нинон де Ланкло к маркизу де Севинье», 1750 г.)

 

Сопротивление, которое оказывает женщина, доказывает не столько ее добродетельность, сколько ее опытность. («Письма Нинон де Ланкло к маркизу де Севинье», 1750 г.)

Красота без очарования – все равно что крючок без наживки. («Письма Нинон де Ланкло к маркизу де Севинье», 1750 г.)

 

 Самые лестные признания не те, которые делаются намеренно, а те, что вырываются помимо воли. («Письма Нинон де Ланкло к маркизу де Севинье», 1750 г.)

В любви, как и во всем, опыт – врач, который является после болезни. («Письма Нинон де Ланкло к маркизу де Севинье», 1750 г.)

Если уж богу было угодно дать женщине морщины, он мог бы, по крайней мере, часть их разместить на подошвах ног. (Из воспоминаний современников)

 

Нинон умерла 17 октября 1706 года, девяноста лет, в своем маленьком домике - в улице Турнель. Рассказывают, что, умирая в полном сознании, она сказала:

 

"Если бы я знала, что все это так кончится, я бы повесилась".

 

Аббат Шатонеф составил для своей подруги следующую эпитафию:

 

 Все убивает смерть своим холодным взором; 

     Нинон, что целый век беспечно прожила, 

     Скончалась только что и в вечность отошла, 

 Покрыв прекрасный пол и славой, и позором. 

 В желаниях своих границ не признавая, 

     Стремяся к наслажденьям всей душой, 

 Для дружбы преданность и верность сохраняя, 

     Любовь считая лишь забавою пустой, 

     Распутство согласив с величьем гордой Геры, 

     Она сумела нам наглядно показать, 

     Как могут в существе одном торжествовать 

     Минервы строгий ум и прелести Венеры.

 

 

 

А вот ещё люботытное....

 

Когда в 1918—1919 гг. Марина Цветаева работала над циклом своих романтических пьес, среди ее замыслов была и пьеса о Нинон де Ланкло. Замысел тогда осуществлен не был, но в 1928 г. Цветаева вернулась к нему, набросав в рабочей тетради фрагменты не то будущей поэмы, не то большого стихотворения...

 

30 апреля 1928 года Марина Цветаева пишет своему другу — молодому поэту Николаю Гронскому:

 

"Голубчик, до среды, т.е. к Вашему приходу, узнайте мне (...) лучшую, полнейшую биографию Ninon de Lenclos, мне нужен один эпизод из ее жизни, до зарезу, для вещи, которую, в срочном порядке необходимости, хочу писать, не хочу выдумывать бывшего. Вещь, касающаяся Вас, имеющая Вас коснуться."

 

Далее следует просьба заглянуть в Словарь Брокгауза и Ефрона:

 

"Если бы где-нибудь посмотреть в однофамильном — полу-одно, четверть-фамильном мне словаре (верно ли я считаю? у словаря — две, у меня — две, одна общая; [Марина Ивановна часто писала свою фамилию как Цветаева-Эфрон] какова степень родства?); там всегда есть библиография. Сделайте это для меня, мне кажется, это будет первая живая, насущная вещь за годы".

 

Разыскал ли Гронский требуемую книгу — осталось неизвестно. Но в 1928 году Цветаева начинает работу над задуманной вещью.

 

Кстати, в словаре Брокгауза и Ефрона о Нинон помещена лишь небольшая заметка, а в качестве библиографии указана всего одна книга:

 

Нинон де Ланкло

 

(Анна или Ninon de Lenclos, 1616—1706) — известная французская куртизанка; первым ее поклонником был кардинал Ришелье. До самой ее старости дом ее был посещаем знатью и интеллигенцией; поэты и ученые советовались с ней о своих произведениях. Ей приписывают небольшое сочинение "La coquette vengée" (1649),  но некоторые, например Сент-Бев, оспаривают ее авторство. В сочинениях Сент-Эвремона есть несколько ее писем.

 

Ср. Саpefigue, "N. de l'Enclos et les Précieuses de la Place Royale" (П., 1864).

 

 

Какой же эпизод из биографии Нинон де Ланкло привлек внимание Цветаевой? Думаю, что это история с ребенком Нинон, у которого было два отца (об этом упоминается в очерке Л.Л.Иванова). Правда, в стихотворных набросках, сохранившихся в рабочей тетради поэта, отцов четверо....

 

Отрывки Ниноны

 

 

Пой, соловей, булькай!

.....................................

Над кружевной люлькой

Четверо лбы морщат.

 

Как разрешить сына

Общего за—гадку?

Первые морщины

Мысли — на лбах гладких.

 

Семьдесят — всем — есть ли?

Крестники — все — фей.

Всяк про себя: — Честью —

Мой! (Сообща): — Чей?

 

Пой, соловей, булькай!

Слезы — потом — льются!

О небосвод люльки

Четверо — лбом бьются.

 

Как перенесть сына

Первого про—пажу?

Первые мор—щины

Мысли — на лбах — глаже

 

Детского. Ста жизней

Борозды. Стар. Юны.

Грозно на них — снизу —

Чревного сна — руны.

 

А в окно, с поляны —

Посвист соловья:

— Рано! Рано! Рано!

Сами — сыновья!

 

Где ж — скажи, коль слышал! —

Дети — у детей?

Четверо мальчишек, —

Пятеро теперь.

 

 

1) То ль соловей пел вам

В яблонь и звезд — млеке?

Первого — от — первой —

В жизни? добро-б! — в веки.

 

2) Зря, соловей, перлы

Сыплешь, — на клятв ветер!

 

 

...Первого от — всем нам,

Сколько б нас — по—следней!

 

— Ну-с — воробьи с крыши

— Как? — в погребах — челядь —

Четверо маль—чишек

Пятого по—делят?

 

Как? Двойники ж! Вот в чем —

Лес непроезж, дик.

Как уловить сходство?

Все на один лик

 

Младости зе—леной,

.............................,

            и с Ни—ноной

Ночи: для всех — той.

        ________

 

— Живи есть надейся —

Так? первый собрат.

Что мы? — Совладельцы.

Что сын? — Майорат?

 

Нет. (Шестинеделен —

Младенческий бас.)

Давайте поделим,

Раз четверо нас!

 

— Нет! — ровно бы кузни

Раскат по лесам.

— Был Гордиев узел,

Но был Александр!

 

Где любим — там губим.

........................................

Давайте — разрубим

Раз четверо...

                — Наш

Ведь! Сын, а не вещь ведь!

(Душа соотца)

Чем каждому четверть —

Давай сообща

 

Владеть,

                сообща.

 

— Разбудите... сына...

Четвертого — вся —

Душа

        ________

 

...................................

— В чем горе? Коль в том лишь,

Что четверо вас,

 

Вещь, скажем, одна лишь —

А розыгрыш — чем

Плох? Раз заигрались —

Так розыгрышем

 

Решайте

        ________

 

...Тверд кулачок.

Платок — душист.

        ________

 

Четыре слепца

В краю чужом.

Четыре конца:

Один — с узлом.

 

Во имя Отца!

Четвертый — вдруг.

Четыре ловца.

Кому — жемчуг?

 

Из книги: 

http://www.epwr.ru/quotauthor/440/

http://www.peoples.ru/family/mistress/de_lanklo/history.html

http://e11enai.livejournal.com/2906.html

https://ru.wikipedia.org/wiki/Нинон_де_Ланкло