Когда-нибудь ты, проклиная злосчастный подъем,

Вцепившись по-волчьи в останки растерзанной воли,

Споткнешься о старый капкан, упадешь в бурелом

И зло, безысходно и страшно заплачешь от боли.

Ты знаешь, они не вернулись. Уж месяц тому.

И те, кто до них – не вернулись. И ты не сумеешь.

Я знаю, ты думаешь: «Лучше б я выбрал тюрьму»,

Но только назад оглянешься, как тут же жалеешь.

До смерти сидеть в темноте или в ней же бродить –

Скажу тебе честно, какой-то сомнительный выбор.

Но если уж ты не позволил себя осудить,

То либо всю жизнь притворяйся юродивым, либо…

Ведь кости не сломаны, значит, ты можешь идти.

Сердитые слезы твои, ведь они не от ран же.

Ведь ты же все видел, ты помнишь, ты понял почти,

Что прямо за тем перевалом, за лесом и дальше,

Где солнце уходит под землю, и призрачный шов

Смыкает холмы под неряшливой линией неба,

За полем, к которому так и никто не дошел –

Там нет ничего. Там и не было, не было, не бы…

Ты знаешь, они не вернулись. Погибли в лесах,

А может, в горах, или даже в нехоженом поле.

Ты сядешь на землю, закрыв от восхода глаза,

И тихо заплачешь, но только уже не от боли.

15.03.15

В ночь на пятницу, 27 марта, на территории Израиля вводится летнее время. В 2 часа ночи стрелки часов будут переведены на один час вперед, то есть ближайшая ночь будет «укороченной».

Как сообщает радиостанция «Коль Исраэль», летнее время в 2015 году продлится 212 дней и завершится 26 октября (на исходе субботы).

Нынешнее «зимнее время» началось в Израиле 27 октября 2014 года.

Из-за новой даты зимнего времени (по европейскому образцу) некоторые фирмы сотовой связи неадекватно отреагировали на нововведение и ошибочно меняли часовые режимы уже в конце сентября и в начале октября.

Не исключено, что не все сотовые компании перейдут вовремя на летнее время и ближайшей ночью.

Евгений Леонов: Трагический комик, комический трагик ...

Зрители его обожали. Его образ вызывал не просто симпатию, а умиление. Фигура, как у плюшевого медвежонка, добродушное лицо, неповторимая интонация. Но то, что умиляло других, самому Леонову приносило немало мучений. За улыбкой артист всегда скрывал одиночество, комплексы, сомнения и страхи.

Его боготворили, а он был недоволен собой и своими ролями. Он хотел, чтобы близкие его жалели и любили. При этом ему всегда казалось, что он не достоин любви. "Вся моя жизнь – это череда обид", — говорил он.