Помогаешь кому-то - заебатий хлопець, покупаешь выпивку кому-то - заебатий хлопець, тебя используют - заебатий хлопець, ты просто лох - заебатий хлопець, написал 2 курсовые - заебатий хлопець. все, нет больше заебатого хлопця.

Покойся с миром, Мишка. Я счастлив, что слушал твою музыку, которая было, безусловно, особенной. Она мне помогала. И отчасти благодаря ей я именно такой. Надеюсь тебе не было больно, когда ты умирал. Прощай Михаил Горшенев. Рад, что я знал тебя, хоть и косвенно. Но я всегда считал тебя своим другом. Было бы здорово, что где-то там ты слышишь или читаешь это и также сможешь сказать, что я твой друг. R.I.P

Обещанное гневное стихотворение. Думал выкладывать ли.

И даже изрыгая слова кровавые
Из обожженного до черна рта,
обагряя вечностью невозможные раны
Пустота
Останется пустотой.
Сартровское "ничто" - сартровским "ничем", а ты - собой,
Знаешь, скоро пустое утро выбелит
город
в жуткий холодный цвет,
от которого не выблевать
Невозможно! Я заявляю, что свет -
кубистическая шлюха!
А мои глаза - полотна,
где все извращено
все тем же мерзким светом
И вовсе не охотно
вериться, что все твои слова -
вранье!
Но это так. И этим глупым летом
В красный день календаря
В спектакле с простеньким сюжетом
Ты зарезала все чувства и прикончила меня.

Ты знаешь чем заканчиваются жизнь и порнофильмы. Единственная разница между ними в том, что жизнь начинается с оргазма

Чак Паланик "Уцелевший" (с)

Последний вечер на проекте и предпоследний вечер в Латвии. Что ж, постарался на славу Украине: на эвалюэйшене мне на спине написали только слова alcoholic и drink, let's drink. В сущности это так. Я искал правду всеми доступными мне способами: пил водку, запивая пивом, пил ЧАЧУ (!), запивая пивом, пил вообще не запивая, даже курил марихуану. Конечно, правды я не нашел. У каждого она своя, а иногда ее просто нет. И мне не удалось выжечь Л. из сердца, удалось лишь выжечь само сердце. Сложно передать словами, но когда ты стоишь на берегу Балтийского моря, перед тобою красивейшие извилины волн и еще более красивый окровавленный закат, хочется, чтобы она подошла, взяла тебя за руку и шепнула: "Я здесь. Я с тобой. Ничего не бойся". Ты протягиваешь руку, в надежде, что что-то или кто-то сделает так, чтобы она была здесь, чтобы сказала то, что должна сказать. Но в руке оказывается только синий, холодный балтийский ветер, который становится еще более холодным, холодным до жути от того, что ты осознаешь неудавшуюся попытку побега от себя.
Скажу еще, что я только смог продумать небольшой план как мне учиться заново взаимодействовать с людьми, отстраивать себя.
Мне вчера Леся, после того как я покурил марихуаны, сказала, чтобы я не разрушал ее образ идеального мужчины. Это достаточно больно слышать, потому, что будь я идеальным, такой хуйни со мной не происходило бы.
Сейчас катаюсь на качелях, пью пинту пива, слушаю БИ-2, пишу пост и мысленно прощаюсь с Дзерниеки, с литовцами и грузинами, с Ригой, с нашими party hard и let's common. Возможно в своём сплетенном сызнова сердце я заберу только хорошее и приятное из проекта и Латвии.

P.S. еще раз спасибо Лесе! Надеюсь она не пожалела, что позвала меня на проект

ну что, сегодня вечером в Киев, а потом в воскресенье в Латвию. Предвкушаю. Леся, спасибо за возможность поехать туда) если ты читаешь этот дермовенький блог, конечно.

Наиболее не любимая - как если бы таковые вообще были - часть моей работы - делать кофейные коктейли: фраппе, айс капучино, айс бьянко эспрессо, ирландский крем, айс латте гранито. Насыпь льда, добавь ровно 8 граммов кофе, немного молока и взбивай. Так ты получишь нужный коктейль. Ингредиенты одни и те же, только последовательность слегка варьируется. Думаю, профессиональные баристы из меня сделали бы коктейль попробуй они один из моих.
Я не расстраиваюсь. В сущности мне все равно насколько хорошо я делаю тот или иной коктейль - никто не знает их настоящего вкуса.
Сегодня понял одну вещь. Она состоит в том, что особенных людей нет. Точнее они есть, но лишь в наших мыслях, воображении, воспоминаниях. И "особенность" человека заключается как раз в нематериальности. Поясню. Особенным может быть только тот, с кем мы не знакомы лично либо те, кто выдуман. И в первом и во втором случае они не материальны для нас. Так или иначе, наступает разочарование относительно личности, считаемой нами особенной. И куда проще разочаровываться в эфемерных особенных, чем в действительных материальных.

В сказку поверить проще, чем в себя

было скучно на работе, вот, сделал

не Рим, не Троя, а всего лишь
холодное сырое утро
в провинциальном городе, который
испуганным котёнком свернулся
на краю империи.
а ты завоевателем выходишь из парадной,
где только что курил,
глотая надписи на стёртых стенах
и выпуская дым в разбитое окно.
ах, в том что, некуда идти,
простое доказательство победы;
так римские легионеры,
разграбив бывший неприступным город,
слонялись по чужим, холодным улицам
друг перед другом хвастаясь добычей.
твои трофеи:
линии огня, плюющие в лицо напалмом.
в себя пустив весь мир,
чего ты ожидал?
красивую минуту узнавания?
но это временная мера,
так выполняют просьбу приговорённого.
в разорванном плаще похожий
на грубую английскую девчонку
(какие ливни целовали твои губы?),
сколько раз
с тоской справлялся, а потом
распутывал разорванные нити
вдруг найденных стихов
поганый блуд размеров.
они кружили голову, казалось
ещё немного и рухнет
видимая часть реальности, открыв
то настоящее, что все мы знаем
в секунды пробуждения, но мир -
непоправимое несчастье - был неприступен.
вечная беда.
стихи?
стихи такая ерунда.
что могут изменить
слов надоевших сочетания,
когда непробиваем смысл?
вот чистая страница:
в ней все мыслимые содержания,
оттенки сотен языков,
размеров, ударений, ритмов.
зачем уничтожать библиотеку
биографий ангелов,
не лучше ли в пустой парадной
читать похабные слова

Ты повзрослеешь. Это очевидно.
И вовсе не обидно,
что сморщится прекрасный рот
и вылезет живот.
Сейчас ты молода - весь мир тебе,
но я пою хвалу судьбе,
что приготовила такое испытание -
стать взрослой, перестать шутить
и приступить к тому, что значит жить:
рожать детей и шить подушки -
и ты и все твои подружки
обречены судьбой старух
и вместо белых, тонких рук -
к морщинистым ладоням.
Так за искусство мстит природа!
и вот однажды в мартобре
две тысячи какого года?
на лавке старой во дворе,
встречая мне неведомое лето -
ты вспомнишь, вспомнишь обо мне.
Ты проклянёшь несчастного поэта.

А. Никонов

Элк, просто спасибо тебе огромное, просто блядь огроменное! Теперь я не стану заходить на твой блог, ибо я изо всех сил пытаюсь излечиться, пытаюсь не интересоваться жизнью Л., пытаюсь не видеть ее фоток, и выкладываешь фото. Это пиздец. Расстроен. Или ты думаешь я просто так удалился из ВК ?
А еще это все пиздеж. Она говорила, что не пойдет на вручение, а пошла. Пиздеж. До жути расстроен. Моя вера в слова превратилась в крошево. Напишу гневное стихотворение. А пока приходит на ум только никоновское хватит пиздеть

Когда ты выйдешь из клуба
и поедешь домой в метро,
избегай мусоров и будь осторожна
у входа в подъезд. Ничего
больше не бойся.
Бояться на деле нечего.
Мы уже все потеряли.
Нам осталась какая-то дружба,
что не делает чести мужчине, а женщину,
в сущности, оскорбляет.
Здесь уже ничего не играет,
то есть музыки нет в помине.
И слова от стенки к стенке летают,
будто бы их приговорили
быть произнесенными, испачканными.
Вчера на концерте была драка.
У меня болят все пальцы
и голос дрожит от страха.
Что забыто все то, что было;
комета, глаза, признания,
любовь, голоса, чернила,
время и расстояние

А. Никонов

Какого черта я влюбляюсь в тех кому не слишком есть дело до того, что я чувствую? Бляяяя. Снова были приступы желания написать, спросить о делах. Все эти желания точно попытки заглянуть в пустоту, схватить ее и удержать. Но как можно увидеть то, чего нет? Никак. Я еще больше ненавижу лето, еще сильней ненавижу свой день рождения, и в разы сильней ненавижу себя.
Ощущение одиночества просто поразительное. Я не знаю как относиться к Горловке: раньше я любил этот город. Мне кажется, что этим событием все потеряло какой-либо смысл. Знаю, что это пройдет. Правда, не скоро.
И... я думал отправить ей стихотворение, которое я написал. Потом передумал. Зачем ей это? Не зачем. Горе поэт.

За что мне дали все слова,
возможность говорить, что не хочу?
За что суровая молва
и очередь к жестокому врачу?
За что мне видеть разрешили,
что недоступно прочим рифмоплётам?
За что мне лёгкое пришили
отравленным железом к рёбрам?
Зачем падучая, что пляшет предо мною,
кидает на сырой, холодный пол?
Зачем на завтра планы строю?
Так героинщик ждёт укол
в паршивой клинике, хоть знает,
что не получит свой приход.
Во что со мной сейчас играет
две тысячи одиннадцатый год?

Только со мной играет на 2011, а 2013 и ебучее лето.

Я по-прежнему пишу дурные слова,
а что делаешь ты?
Слушаешь музыку, читаешь книжку
или всё-таки думаешь обо мне?
или с отчаяния привела пацана,
и он тебя трахает. Ах, не надо, это всё лишнее.
У меня температура тридцать восемь.
Здесь слишком поздно
начинается лето
и слишком рано
кончается осень

А. Никонов

Она сказала, что хватит -
обычный конец любовных историй,
а раньше казалось, что больше чем это
вообще ничего не стоит.
небо висело по-прежнему,
люди искали жизнь.
Она просто ушла, я остался,
Мне хотелось сказать - вернись,
а небо всё также висело,
точно железный каркас,
закрашенный синим мелом;
так мы виделись в последний раз

А. Никонов

Знаю, что этот блог читают не многие. Либо сдохну на работе, либо сопьюсь.
Не хочу выглядеть сопливой девчонкой. Однако, я был инструментом в эксперименте. Хоть бы что мне не говорили это именно так. Обидно то, что не смотря на то время, которое мы были "мы", ей безразлично как я и что я. Меня посетила мысль написать сегодня, справится о делах. Но... передумал. Уж если человек живет кем-то другим и в статусе сакральное "u", то нет смысла ломать комедию. Зачем лишний раз выставлять себя дураком и заботиться о том, кто никогда не позаботиться о тебе. Короче снова алкогольный пост, снова бессвязные мысли, и снова я как девочка.

Медея

Песня XII

На что твои мне утешения?
Я видела своих детей.
Их синие ладошки,
Мёртвые глаза.
Кто это выдержит?
Какие утешения?
Мне сердце вырвала судьба.
Я знаю свой удел -
Суд здесь, проклятие на Родине,
Где имя мое стало символом предательства.
Я отказалась от себя,
Ради того,
Что люди называют страстью,
Любовью, и за что казнят потом.
Они предпочитают правду в виде денег,
Чужие чувства
Их приводят в исступление,
А счастье делает зверьми.
И здесь, в Элладе,
Я виновна в тысячах пороков!
Ведь в них всегда виновен кто-нибудь
чужой.
Зачем вам обращать внимание
На собственное скотство?
На трусость перед
Власть имущими?
На срам,
Что вы считаете патриотизмом,
На вашу алчность, лицемерие, порок,
Что называете любовью,
Теперь я знаю цену добродетели Коринфа:
- Корона, золото и власть!
Меня зовете чужестранкой,
Но чужестранцы - вы!
Ведь для меня
Все ваши ценности - песок,
Сизифов труд!
Не зря он основал ваш город
И уподобил вас своей судьбе!
Ведь Греция известна мудрецами,
Что добродетели поют,
А сами
Живут, как свиньи у корыта,
Собою представляя суд Коринфа.
И я,
Которая поверила любви,
Теперь
В глазах толпы и ваших мудрецов -
Убийца
Собственных детей
Я - отравительница,
Ведьма!
Всё только потому,
Что преступления свои
Вам легче приписать тому,
Кто не похож на вас
Ни видом, ни поступками.
Я вам нужна затем,
Чтоб черни показать урок
И заодно
Её же одурачить!
Свои пороки прикрывая
Любовью к Родине и лицемерием.
Когда Ясону помогая,
Я усыпила зельем
Чудовище,
Которое он одолеть не мог -
Для вас волшебницей была,
Теперь - колдунья!
И ваш закон
Мне предъявляет обвинения,
Но обвиняемые - вы!
Ясон!.. Любовь моя!.. Как трудно...
Я вырву сердце, кину псам!
Ты был так добр со мной,
Но греков доброта,
Кончается когда
Они добились своего
И власть маячит перед ними.
Но это всё людская власть!
Иллюзия, посмешище и фарс,
Мой суд не прихоти тирана
И не насмешки низкой черни,
Не в Греции, и даже не в Колхиде!
Кого обманут греки?
Зрителей?
Но вы похожи!
Москва, Коринф,
Афины и Колхида-
Везде одно и то же -
Ширма,
Что называется законом!
Я Гелиоса призываю!
Солнце -
Извергни пламя, жги дотла!
Пусть красными цветами пылают храмы;
В них добродетелью считается холуйство
И перед идолами клятвы.
Пусть пламя окровавит этот город,
Как душу мне сожгло
Предательство Ясона.
У греков
Любовь
В соединении с богатством
Превращается в товар.
А уж в Коринфе торговать умеют!
Я в этом убедилась.
Здесь власть земная давится землей,
Здесь место
Всем нам уготовано.
На что мне утешения?
Теперь кто выживет - утешится!
Вот для меня награда!
Знать,
Что скоро встретишь ты Харона
И поплывешь туда,
Откуда нет возврата.
Моей наградой
За твою любовь, Ясон,
Коринф весь засияет
Множеством огней
И весь объят пожаром будет.
А боги мне помогут
Вашу гордость, греки,
Превратить
В животный страх.
Пусть дети гибнут на кострах!
И женщины в горящих храмах
Кричат с телеэкранов!
Ясон, что скажешь Гелиосу?
Продолжишь похвальбу про подвиги
Эллада, аргонавты, трон...
Но подвиги твои -
Разбой и грабежи,
Насилие, корысть и воровство!
Ты меряешь дырявую корону,
А я должна покинуть город.
Ну, что ж! Я научилась! Моя любовь
Сильней твоей, Ясон. Сильнее!
Она свободна от того,
Что вы зовете лицемерными словами
Закон, порядок, правосудие, мораль.
За ними прячется один обман.
Я бросила отца и мать,
Зеленые холмы Колхиды,
Все, что мне дорого до слез
Ради любви,
Которая - слова?
Теперь слова забыты!
Вокруг огонь. Я ничего не вижу!
К чему мне утешения, рабы?
Нет между нами разницы?
Но парки различают истину и правду
И если так, то мне помогут.
Коринфа правда - золото и власть,
Но что всё это будет стоить для Харона?
Тому куда дороже медь.
Так пусть пылает этот город!
Где вероломство называется любовью,
Где воровство считается за подвиг,
А счастье меряется драхмой,
Где каждый мне теперь судья;
Палач и жрец,
Герой, торговец и последний нищий,
А мой Ясон уже мертвец!
Без сердца и души.
Будь проклят этот город!
Гори оранжевым огнем!
Пусть никого живого не останется!
И море пусть окрасится
В кровавый жуткий цвет!
Пусть крик детей смешается с ударом
грома!
Пусть молнии сверкают,
Сжигая всех подряд -
Наместника, тирана и солдат,
Героев, подлецов, ловцов людей,
Философов, поэтов, остальных
Свободных и рабов -
Пускай сожрет огонь!
И от Коринфа
Останутся руины. Чёрный дым.
И трупы, трупы, трупы, трупы...
Бот что мне будет утешением.
Гори, Коринф!

мы как Эллада и Троя
только в психологическом контексте
где я первое, ты -второе
Не знаю на сколько это уместно
проводить какие либо сравнения,
используя высокопарный слог,
все равно не получится как у гениев
описать своего похитителя снов.
Я боюсь небо станет дырявым
и, низвергая холодный дождь,
"нас" размажет цветком кровавым
по асфальту в день, когда ты уйдешь.
Я боюсь, что все закончится
как чернила в моей авторучке,
что вокруг будут чужие лица
и одно из них будет принадлежать какой-то сучке,
которую мне придется трогать,
чтобы хоть как-то не сойти с ума.
Потом придет зима,
хотя на календаре будет апрель.
Буду бродить по улице, бесцельно зайду в магазин,
где слово акварель
напомнит мне про акваЛерьную.
Я выброшу себя на тротуар
разбив при этом витрину,
но лишь слегка изранюсь и злоебучий кошмар
снова продолжится. Как к кретину
ко мне подойдут прохожие,
справятся все ли нормально,
а их лица все до единого будут похожи
на твое. Будет радостно и печально.
Я встану, и пойду шатаясь по проспектам и площадям
опротивевшего мне мерзко-серого города.
Среди чужих высоток я лягу спать
и алкоголь согреет от холода.
Но проснувшись утром я пойму -
это было лишь сновидение.
Тогда я возьму телефон, наберу сообщение
с коротким содержание: "Доброе утро. Люблю"

Моя жизнь, почти похожа на текст песни Led Zeppelin Since I've been loving you

Working from seven to eleven every night,
It really makes life a drag, I don't think that's right.
I've really, really been the best of fools, I did what I could.
'Cause I love you, baby, How I love you, darling, How I love you, baby,
How I love you, girl, little girl.
But baby, Since I've Been Loving You. I'm about to lose my worried mind, oh, yeah.

Правда я не работаю ночью, но с 7 утра до половины девятого вечера и это дичь. Приходишь домой, принимаешь душ и спать. Работаю долго и достаточно тяжело, однако, это помогает забыть о Л., точнее о том, что ее нет у меня. Сегодня был приступ, желание кинуть все к хуям и уехать из этого города, потому что каждый вечер я прохожу мимо места нашей последней прогулки и мне становится очень грустно. Мое трансцендентное Я понимает все факты и правильность получившейся ситуации. Мое же эмоциональное Я, назовем это так, не принимает. Просто сложно здесь описать всю палитру ощущений от ее прикосновений, поцелуев или когда мы просто шли держась за руки. Но нет так нет. Ибо в данном случае - цитирую Никонова - ничего не стоит ничего.
В общем, работа помогает мне забыть о ней. И мой друг, который мне промывает мозги, поддерживает и не дает делать глупых, безрассудно-инфантильных поступков.
Еще хотел все бросить потому, что раньше я думал, что на работе лето пройдет быстрее и осенью мы снова встретимся с Л. Но теперь это ощущение заместилось ощущением, будто я гавно, болтающееся в проруби, будто я где-то в открытом пространстве, будто я съеден пространством, вечностью и временем. Нет цели куда расти. И мне нужна поддержка, я думал Л. мне ее даст, а она отказалась от меня. Хорошо, что есть друг. В общем мысли достаточно бессвязны, ибо пишу жутко уставший.

Они вошли туда вдвоём
и не заметили друг друга.
Но что тебе в четвёртом сборнике моём,
в котором три кромешных круга.
Для черни, для поэта по судьбе,
которая заранее известна,
которая по маленькой тропе
нас выведет из сумрачного леса
к зияющим высотам городов,
где наш огонь - луч света в тёмном
царстве
и нет ни слежки, ни доносов, ни погон,
что на плечах у государства.
Гори же греческий костёр,
сжигая все иллюзии дотла.
Моя мечта и мой отсроченный позор,
моя высокая, гранитная скала,
в которую колотит океан
и сплетни разбиваются о землю.
Они вдвоём ступили на капкан
и, значит, кто-нибудь из них уверен.