Этот пост посвящается моему сердечному другу Бо)
Уже неделю не могу объяснить того, что со мной происходит. Я писал, конечно, здесь об этом уже. Но читает мои записи один... два... скажу проще, несколько человек, и среди них нет того, кому действительно стоило бы прочесть эти записи. Сейчас 14 часов 51 минута. Почти тишина. Сладкая, пьянящая) а хотя нет, пьянит меня совсем другое! О, стервец, мсье Прокопцов! Каков же Вы стервец! Нет, нужно писать: какой же вы стервец! Хм... и еще глоточек, глоточек реальности, порция существования. Я думаю, нет, нет, последний человек, на которого я возлагаю надежды того, что он поймет о чем я пишу, - Бо. Вещи существуют. Они мерзки, подступают к моему горлу и царапают его своею шероховатостью существования. Я существую, я вещь, я также мерзок и также шероховат своим существованием как и они. Мы похожи и различны в одночасье. Сходства я уже очертил. А различия... в отличии от меня вещи всем нужны. Даже не смотря на их отвратительность. Даже мне нужны. Чтобы написать ЭТО, приходиться связываться с вещами, и меня воротит. Я хотел бы быть шубой, потому что она хочет шубу. А может и не хотел бы. Люди не ощущают СУЩЕСТВОВАНИЯ, потому что оно сокрыто под тоннами других забот, забот о ком-то. Существование бессмысленно, холодно, пусто. Я его постоянно ощущаю, за исключением тех случаев, когда я рядом с ней. Но через время оно добирается и туда. И мне приходится облекаться в другую форму - форму ненависти. Будучи ненавистью, я перестаю ощущать свое существование. Конечно же, существование я ощущаю, но уже не свое, не в виде себя. "Анни не любит слабаков", - говорит Антуан Рокантен. "Как и Анни, Лера не любит меня", - говорю я. И тут я задаюсь вопросом: "Почему всё существует, а любви ко мне нет?". Затем приходит ответ: "Мсье, это потому, что слово, которое вы обвинили в не существовании, оно более мерзкое по своей сути, чем все остальные, что просто не может существовать. Иначе. оно сгорело бы со стыда, мсье!". Да да, верно. Я должен был догадаться об этом еще два года назад, в четверг, осыпаемый легким, первым ноябрьским снегом, когда мне предоставилась такая возможность. А я не смог, слабак. Нам говорят, что суицид - слабость. Я же убежден в обратном: суицид - сила. Будь я сильным, появился бы этот пост? Нет. Спешу заверить, меня не посещают суицидальные мысли, ибо, даже мертвый, я лишний. Не смог подобрать более удачного примера, чтобы подтвердить свою слабость.
Существовать значить поддаваться. Вещи податливы, я податлив. Словно собачонка бегу к ней, как только ей понадобиться помощь, а по другим причинам она мне не звонит. Однако, я свободен, свободен на столько насколько это возможно, - нет аффективных привязанностей к ней, нет чувственных привязанностей. Голая, бесплодная пустыня, вместо некогда цветущего поля.
Бо, я теперь часто вспоминаю твои слова: "Если бы ты мне о ней не сказал, я никогда не узнала бы об этом человеке". Эти слова что-то вроде мышц, которые позволяют раскрыть глаза.
Вчера я был в пяти сантиметрах от ее лица... Если бы я мог, я остановил бы этот момент. А так он всего лишь прошлое, которое кроме как в голове нигде и не сохранишь. Не могу больше писать, я снова его ощущаю. Оно здесь, существование.