"... я преподношу Вам портрет С. В. Туршу"
Соломон Вениаминович Туршу. (1885–1976)
Поздравление дочери (1953 год) своему отцу,С. В. Туршу:

Баклажана дорогого
Поздравляет целый свет
Ведь такого же другого
Ни в одном зверинце нет
Он храпит, как паровоз,
Никогда не парит нос.
Спит в костюме выходном,
Будто он в белье одном.
Бреет голову зимой,
Как макака – домовой,
Книги пачкает всегда
Где читает – там еда
Дочь свою не уважает.
Чебуреки обожает.
По утрам поет козлом
Крутит радио на зло
В общем я преподношу
Вам портрет С. В. Туршу

Это был уникальный человек, остроумный, обаятельный.

Именно с ним была связан одна из моих самых первых публикаций, с которой я в свое время дебютировал в «Крымской правде» и которую, я приведу в своих воспоминаниях.

« 16.06.83. Добрый след крымского охотоведа.

В Крымском государственном краеведческом музее в зале «Охрана природы» висит портрет охотоведа Сергея Вениаминовича Туршу. Старейший знаток крымской природы – ему уже исполнилось 96 лет – живет в Симферополе. На днях я навестил Сергея Вениаминовича, попросил рассказать о событиях своей жизни. Много их было.

Не спеша Сергей Вениаминович отвечает на вопросы, подолгу рассматривает фотографии из старинного альбома. Вот легендарные Бела Кун и Ю. П. Гавен. С ними Туршу связывает совместная работа в ревкоме Крыма в 1920 году.

С особой теплотой вспоминает он о встрече с Дмитрием Ильичем Ульяновым:

– Когда пришел к нему на квартиру, Дмитрий Ильич был болен, на горле повязка, говорил тихо. А я – от союза охотников, просить разрешения ревкома на право хранения охотничьих ружей членам союза… Душевный человек был Дмитрий Ильич. На одной из фотографий Сергей Вениаминович сидит рядом с Н. В. Крыленко, первым Наркомом по военно-морским делам. «Это мы на съезде по развитию и охране природных богатств, который проходил в Москве в 1933 году. Тогда я, Крыленко и еще несколько товарищей участвовали в охоте на волков в Подмосковье». Дальше фотография Алексея Мокроусова. С ним Сергей Вениаминович был в большой дружбе в те годы, когда бывший партизан Гражданской войны руководил Крымским государственным заповедником.

Эти и многие другие встречи подарило Сергею Вениаминовичу увлечение охотой, которая стала делом всей его жизни. В 1915 году С. В. Туршу, бухгалтер Симферопольского кредитного товарищества, организатор и председатель союза банковских и конторских служащих, организовывает в Крыму союз охотников, где его избирают первым председателем.

Сразу после революции он ходатайствует о создании государственного заповедника. В 1921 году на 1 съезде охотников Крыма его вновь избирают председателем союза.

Характерной особенностью деятельности С. В. Туршу было стремление сохранить, защитить природу Крыма.

В течение трех лет Сергей Вениаминович работает заведующим отделом управления охотничьего хозяйства Украины, где проводит работу по отлову и перевозу в другие области республики оленей, косуль, зайцев, фазанов. Под охрану берутся редкие виды животных – бобры, выхухоль, байбаки. С 1930 по 1932 годы С. В. Туршу – заместитель директора всемирно известного заповедника Аскания-Нова.

И снова родной Симферополь. Теперь Сергей Вениаминович возглавляет управление по делам охоты. По его инициативе в 1940 году в крымские леса ввозится из Алтайского края белка-телеутка, которая в последующем заняла ведущее место в пушных заготовках Крыма. Государство получило «мягкого золота» на много тысяч рублей.

Вполне естественно, что С. В. Туршу через всю жизнь пронес любовь к верным помощникам охотников собакам. С 1928 года упорно занимался восстановлением местной породы служебной южнорусской овчарки. В Аскании-Нова создал специальный питомник, перебазированный затем в Крым.

В 1940 году Всесоюзная сельскохозяйственная выставка в Москве отметила эту работу С. В. Туршу грамотой, а представленные южнорусские овчарки получили самые высокие оценки. Сергея Вениаминовича назначают судьей-экспертом республиканской категории по служебному собаководству.

Многое успел он сделать за свою жизнь. Загораются глаза старого охотника, когда он рассказывает о кольцевании птиц, зверей; об их отлове и переселении, о том добром, что может сделать, знающий и любящий природу.

Два века видел Сергей Вениаминович, и сегодня в свои 96 лет он думает о третьем веке, в котором жить его правнукам. Всю жизнь он заботился о том, чтобы и им довелось услышать, как токует дрофа, обрадоваться вспорхнувшему из-под ног перепелу, полюбоваться величавым полетом орлов. В том, что есть, и его заслуга, его добрый след на земле»

Перечитав статью, я с горечью понял, насколько круто прошлась по ней рука редактора. В настоящих воспоминаниях, уже не сдерживаясь ни рамками газетной статьи, ни боязнью цензуры, я дополню этот рассказ об этом, действительно, незаурядном человеке.

В юности Сергея Туршу призвали на военною службу, которую он проходил в Александро–Невском пехотном полку. За какую-то провинность весь полк был отправлен в Архангельск, куда они шли строем несколько месяцев.
Туршу Сергей Вениаминович

В Гражданскую войну Сергей Вениаминович умудрился так и не стать под знамена ни одной из враждующих сторон. Как председатель союза охотников Крыма он встречался со всеми: немецкими и белыми генералами, красными комиссарами. Дядя Сережа забавно рассказывал, как по–разному он вел себя с властями. Впрочем, алгоритм встреч всегда проходил по одному и тому же сценарию: он просил разрешение на хранение охотничьих ружей членам союза, а генерал, комиссар будь–то русский, немецкий, или латышский просил его выступить в качестве егеря и взять с собой на охоту.

На Дмитрия Ульянова он, что называется, попёр прямо с порога: «Что это за безобразия! У рабочего люда отбирают средства труда!

– Ты, что кричишь? — удивился Ульянов. На выпей вина. И он налил ему стакан сухого вина.

В сентябре 1920 года, когда Слащев стал наводить в Крыму железный порядок, и мобилизация стала неизбежной, Сергей Вениаминович взял ружье, собаку и ушел в горы, то есть дезертировал. Там он несколько недель провел у чабанов, а когда в Крым пришли красные, вновь вернулся в Симферополь.

Его деятельность на посту председателя союза охотников не была столь безоблачной. Принятый по его настоянию запрет на сезонный отстрел дичи возмутил охотников, и они скинули его с поста председателя. В защиту выступила Центральная печать, но в те годы даже публикация в его защиту в газете «Правда» никакой силы не имела, тем более, что союз охотников был действительно общественной организацией. Сергей Вениаминович был вынужден переехать в Аскания Нова, где стал работать заместителем директора заповедника. То, что он увидел там, его ошеломило. Как рассказывал он мне, большинство сотрудников заповедника были турецкими шпионами. Осознав, чем все это может ему грозить, он все бросил и вернулся в Крым.

С горечью я должен признать и то, что появлению в наших лесах, а теперь и парках клещей мы обязаны Сергею Вениаминовичу. Именно он завез в Крым семейство дальневосточных кабанов. На шерсти их и оказались злополучные клещи, среди которых, были и энцефалитные, укус которых смертелен.

Выставленный в Симферопольском краеведческом музее макет волка, был сделан из туши лично убитого Сергеем Вениаминовичем. В годы оккупации дядя Сережа вместе с женой тетей Катей оставался в Симферополе, работал бухгалтером в какой-то лесной конторе. В 1944 директора конторы наши органы осудили за измену Родине, для Сергея Вениаминовича всё закончилось без последствий, по процессу он проходил только в качестве свидетеля, но страху натерпелся.

Он поддерживал близкую дружбу с известным художником Самокишем и в 1921 году фактически спас его от голодной смерти, сознательно введя в моду написанные Самокишем портреты охотничьих собак. Самокиш рисовал, а охотники расплачивались убитым зайцем, дрофой, уткой…

Женился Сергей Вениаминович на русской девушке, как он всегда называл её — Катюше. Была она, как принято было тогда говорить, из хорошей семьи, дворянка. Этот брак был долгим и счастливым.

http://www.historians.in.ua/index.php/en/istoriya-...udba-memuary-2004-2012-chast-3