МЕТОДИЧКА

1. Внешняя политика

Россия никому не угрожает. Россия — Русский мир и Третий Рим. Россия никого не обижает, мы это говорим и повторим. Проверки, штурмы, марши ополченья — пример боеспособности страны. Мы вас позвать готовы на ученья и даже наложить за вас в штаны. Россия вся полна любви и веры, но все-таки, подальше от греха, вы не смешите наши искандеры: они и так смеются — ха-ха-ха! Россия никого не окружает, хотя сама всегда окружена. Россия никого не погружает в ужасные былые времена. Мы не хотим убийственных решений, чужих столиц не превращаем в цель: мы признаем, что вы для нас мишени, но это от любви. Мишень, ma belle. У нас один народ, один мессия, одна на всех победа и беда.

А если что — то это не Россия. Другие — да, Россия — никогда.

2. Внутренняя политика

Россия никого не уважает. Учителя, не лезьте на амвон. Она без сожаленья провожает того, кто не согласен. Welcome вон. Не лезьте в душу жителям России, не спорьте, не навязывайте драк. Поймите наконец, что мы другие. Тут будет или так, или никак. Мы отрицаем ценности мамоны, у нас не голова, а «Булава», мы рождены не выполнять законы, мы рождены не соблюдать права, а кто не так — так это не Россия, а пятая колонна в колесе, по ним рыдает каждая осина в осенней, сирой средней полосе. Они убийцы, падлы, ассасины и чуждыми печеньками хрустят. О чем грустят российские осины? Вот именно по ним они грустят.

3. Метафизика

Россия — это честь, свобода, сила, святая мать и верная жена, а если что — то это не Россия. Наперсточник, ответь мне, где она? Ведь ясно же, что как ни голоси я, — но где-то, за туманом и жнивьем, — другая, настоящая Россия, в чьем отраженном свете мы живем. И злобные, воинственные твари, шекспировские пузыри земли, которые привидеться в кошмаре кому-нибудь такому же могли, — все эти конспирологи пустые, сидящие по кочкам и кустам, все это не Россия. А Россия — она всегда не здесь, а где-то там. Ведь эта всенародная потеха, все средоточье злости и вранья, бескрайний снег, бездонная прореха — не более чем скорлупа ореха, завеса, щит. Да ведь и я — не я. Вам видится производитель строчек, крикун, толстяк, воинственный лубок, — а я поэт. Я Цветик. Я цветочек. С собой наедине я чисто Блок. Мы требуем любви беспрекословной к тем, истинным. Под маской мы не врем. Окрестный мир, бездушный, бездуховный нас видит как бы в зеркале кривом. И в этом наше главное отличье от окружившей нас сварливой тьмы — что наше настоящее обличье незримо вам и мы всегда не мы. Россия там, где Пушкин, Фет и Чехов под сенью обаятельных дерев. Мы можем не попасть туда, уехав, но попадем мгновенно, умерев.