Когда одна дверь счастья закрывается, открывается другая,

но мы часто не замечаем ее, уставившись взглядом в закрытую дверь.

Света все больше, страха в душе – все меньше…
Грусть – это просто… очередной декабрь.
Слабой быть сложно… Я ведь – из сильных женщин.
Но понимает тот, кто душою храбр…

Снежная взвесь, осадок -  на сердце мука…
Я за бравадой прячу сомнений груз.
Ты мне согреешь теплым дыханьем руки…
Слабость ли – нежность? Нежно я улыбнусь…

Я поняла – тепло и от боли лечит…
Сердцем довериться – не рисковать ничем.
Лягут несмело руки тебе на плечи…
Как хорошо быть слабой… Если есть - с кем…

© Copyright: , 2010

Свидетельство о публикации №110113007216 

Их расстреляли на рассвете,
Когда еще белела мгла,
Там были женщины и дети,
И эта девочка была.
Сперва велели им раздеться,
Затем к обрыву стать спиной,
И вдруг раздался голос детский,
Наивный, чистый и живой:
-Чулочки тоже снять мне, дядя?
Не упрекая, не браня,
Смотрели, прямо в душу глядя,
Трехлетней девочки глаза.
"Чулочки тоже..?"
И смятеньем эсэсовец объят.
Рука сама собой в волнении
Вдруг опускает автомат.
И снова скован взглядом детским,
И кажется, что в землю врос.
"Глаза, как у моей Утины.." -
В смятеньи смутном произнес,
Овеянный невольной дрожью.
Нет! Он убить ее не сможет!
Но дал он очередь спеша…
Упала девочка в чулочках.
Снять не успела, не смогла...
Солдат, солдат, а если б дочка
Твоя вот здесь бы так легла,
И это маленькое сердце
Пробито пулею твоей.
Ты, человек, не просто немец,
Ты страшный зверь среди людей.
Шагал эсэсовец упрямо,
Шагал, не подымая глаз.
Впервые, может, эта дума
В сознании отравленном зажглась,
И снова взгляд светился детский,
И снова слышится опять,
И не забудется навеки:
"ЧУЛОЧКИ, ДЯДЯ, ТОЖЕ СНЯТЬ?"

1.

Моему поколению не забыть этот светлый,радостный,весенний праздник

всех народов СССР под большим и мирным небом.

А просыпались мы утром под эту песню