Зачем тратить свои последние часы на то, чтобы кружиться по клетке и уверять себя, что ты не белка в колесе?

Привет, родное чувство, врать не буду, не скучал, но раз ты здесь - привет.

Привет, холод, привет, слезы без причин.

В общем, привет, пустота, здравствуй, грусть.

 

Чувство одиночества. Преследует перманетно сквозь все время, что себя помню. Для этого мне не надо быть одному, не надо печалиться - вокруг толпа, смех, карусель из улыбок и искрящихся глаз. И я, порой, забываюсь.

Ненадолго. Один. 

Один, потому что не с кем поделиться тем, что на душе. Никто не услышит, но я и никого не слышу. Один, потому что никому не нужен. А мне нужен лишь кто-то один. Но у меня его нет. 

 

Сегодня ночью я не мог заснуть. Почему? 

Стучал дождь, меня знобило. Волны жара и льда сменяли друг друга. Холод.

Холод. Нет, не поэтому я не мог спать. Холод внутри. Мне казалось, что ты никогда не проснешься.  Ночь бесконечна. Так невыносимо страшно было. А на утро понял, что все глупость, ты, конечно же, откроешь глаза, но не для меня. 

Не для меня, не для меня, я слишком много хочу.

Это все.

 

Я снова иду вверх по лестнице

Ведущей вниз.

 

я иду вверх по лестнице, я знаю, тебе хочется истерики.

только я уже потерял себя, и теперь ты для меня – не большая потеря.

хотя иногда, признаюсь, мне бывает куда комфортней в твоем теле,

чем в своем чучеле из дешевой полупрозрачной материи.

не пугайся, я также безразличен ко всему – не только к тебе,

черт, я опять сказал глупость. я опять сказал правду, прости.

ты просишь любви и еще чуть-чуть больше – я пытался в себе найти
хоть что-то похожее, но безрезультатно. у меня две дороги – в окно и в Тибет,

а, я знаю, ты остаешься в этом затхлом городе из-за меня только.

я не хотел вмешиваться, я не хотел прикасаться к тому,

что ты зовешь жизнью, я слишком слаб, чтобы лететь за тобой, я тону.

но я не лгал, я люблю. люблю настолько, насколько это позволено
человеку с ледяным сердцем. а ты не гасни, пожалуйста – я умоляю

мне очень дорого все это. я хочу быть только с тобой, я всегда буду

рядом. хочешь, крохотное сердце мое возьми, разбей, носи осколки, как бусы.

только дай мне эту иллюзию того, что я еще юн, что у меня все в порядке

 

Жень, теперь моя очередь тебе завидовать.

---

 

Надо писать рассказ, надо уходить отсюда. 

Я пришел в никуда. Сжечь! 

И всё же что такое огонь? Тайна. Загадка! Учёные что-то лепечут о трении и молекулах, но, в сущности, они ничего не знают. Главная прелесть огня в том, что он уничтожает ответственность и последствия. Если проблема стала чересчур обременительной — в печку её.

Да, книга хороша.
 

 

 Скоро мне 18.

По законодательству РФ я официально покидаю детство и получаю звание Взрослого. Нет, не звание. Метку, клеймо, нечто взваливается на меня, как гиря, и давит, и тянет...

Господи, мне все еще 13, правда. Ничего, ничего не изменилось. Та же одежда, та же музыка, те же взгляды.

Чуть побольше багажик знаний, чуть побольше опыта. 

И... Вот оно, вот оно, то, что дает понять - выхода нет. Страшное осознание мира. Взгляд на него, до ужаса трезвый.  

Не могу поверить в это все. Меня разорвет от диссонанса. 

 О, Ремарк, за что ты так со мной?

За что, за что я второй раз умираю с твоими героями.

Но спасибо... Спасибо за то, что я видела мир твоими глазами, внимательным, проницательными и... талантливыми. Спасибо за все эмоции, за переживания, за еще одну жизнь, которую я смогла прожить, жизнь, длиною в твое произведение.

И спасибо за любовь, за такую любовь, которой, как мне кажется, не существует. Но разве можно так явственно, так остро описать то, чего нет? Значит, спасибо за надежду и веру в великое чувство. Что бы не говорили ученые, что бы не твердил опыт всех поколений, я готова с радостью наступать на эти грабли, обвитые опьяняющей Изабеллой, веря, что любовь - это вечное, прекрасное и, хоть и очень редкое, но случающееся чудо. 

В колонках играет - Regina Spektor – Hero Of The Story

 Людям свойственно идеализировать потерянное. Будь то предмет, секунда, человек. 

Таково свойство памяти. Таково сволочное свойство памяти. Стирать плохое, осветлять хорошее. Нам кажется, мы можем всячески приукрашать пережитое, а то и переписывать.  Забывая, что в нашей власти лишь мгновение, мгновение выбора.

Нет. Ничего нельзя изменить после этого мига.

 

 

Признаки делимости вечности-бесконечности

 

Я не любил ее. 

Помню, когда впервые ее увидел, меня поразили ее запястья. Хотя вся она мне тогда показалась совершенно обыкновенной,  а может, даже невзрачной. Но эти запястья! Они были похожи на весенние веточки, изящные, хрупкие. Видя их, все, что мне хотелось - это обхватить их ладонями, не веря в их прелесть, не веря в материальность этого чуда, и ощутить нежную, полупрозрачную кожу. Защитить их от этого бестолкового и жестокого мира. 

Нет, любви с первого взгляда не было, ну, если только к этим запястьями. Я узнавал ее постепенно, вся ее чудесность раскрывалась, как бутон красивейшего цветка в моих ладонях. В моих!
Да, в моих... Как же меня волновал один вопрос - принадлежала ли она кому-нибудь больше, чем мне? Любила ли кого так же, как меня? Доверялась, открывалась ли кому настолько же, как мне? Жгучая ревность пронзала меня каждый миг, когда я думал об этом, о том, что кто-то, так же как я, ласкал и обнимал ее. Кто-то был так же близок. А вдруг кто-то получал от нее больше улыбок, кому-то она дарила чувственней поцелуи? О ужас!
Какой я был глупец - тогда она была только моей. А я сомневался.
Но для меня она была всей жизнью. И так хотелось быть для нее тем же. Я полностью растворился в ней и ждал того же от нее. Оказалось, моя любовь была песчинкой по сравнению с ее чувствами.

Детали, детали - вот что поражает сердце! Деталь - ее руки-веточки, деталь - ее чуть вздернутый носик, ее шейка, изгиб тела, кажется, слепленный под мои руки. Деталь - ее любимая песня, песня, от который я плевался до сегодняшнего дня. До этого дня, когда я понял, понял ее... Поздно.

Очень хочется вернуть ночь, похожую на глупый отрывок сопливого фильма. Да смогу ли я его передать? Дело в том, что он был в жизни. Он - не дурацкая фантазия. 

-Ты спишь?
-Нет еще. А что?
-У меня такое странное желание
Я, дурак, подумал не о том. Хех
-Какое же? Любое исполнимо.)
-Да нет... Вечность - что есть вечность? Много это?
-Очень, а к  чему ты о ней?
-А делится ли вечность на два?
-Я думаю, она одна, хм, не делится она, она такая, целиком, бесконечная вечность!
-В таком случае, хочу, чтобы мы вдвоем - в одну вечность... Я хочу лежать так с тобой всегда. Я, ты, и бездна времени для нас. Бескрайний океан теплых волн снов на двоих.

Это сказала мне она, она! Мне! У меня тогда даже слезы проступили, хорошо, волны темноты скрыли. Я тогда понял, насколько я счастлив. Хотя нет. Только потеряв, осознал. Только из черной пропасти увидел красоту неба.

Ну а потом... Потом все пошло под откос - я доставал ее своей ревностью, сначала в шутку, потом не очень, пытался мою хрупкую птицу поселить в жалкой клетке. Придирался, выпендривался. А ты молча терпела, терпела меня, такого неидеального, и не пытавшегося даже приблизиться к идеалу ради тебя. 

Но все-таки лопнула веревка, взорвался купол, разбил я все вдребезги. Последняя капля - эта шлюха подо мной и твои голубые глаза... Как я мог купиться на эту куклу? Какой там полет чувств - просто яйца зачесались. Не доверял тебе, а сам?...
Нет, не выразить, насколько я жалею о своей приземленности, пошлости, об этой грязи. 

Да, твой взгляд... Такой же был  у тебя, когда я, дурачась, критиковал твою любимую песню, ту самую. Взгляд как на чужого человека. Самый острый нож для моего ничтожного сердца.

Ушла. Я умер. Не помню сколько - месяц, неделю - я сидел дома, время потеряло смысл. Я... Я не помню, что происходило в этот период. Только пелена безысходности. Отключил телефон - все равно ты никогда не звонила, а остальные... Они вообще существовали для меня? Когда наконец решился выйти из дома, нашел в своем почтовом ящике письмо. В письме было буквально следующее: "∞/2. Делится."

Я не любил ее. Точнее, любил слишком мало. Слишком мало по сравнению с бесконечностью. 

Человек-мышь. Человек ничтожный и трусливый. 

Человек-кот. Ждет мышь в свои лапы.

И мышь бежит. 

Это интересная игра, наблюдали ли вы подобное? Кот, поймав мышь, отпускает ее. Та, мечась в панике, пытается бежать и... Бежит к коту.  Бежит в лапы своего мучителя. И так снова и снова.

 

Снова и снова. Пока не умрет.

 

 

 

 

 

 

 Пейзаж №1: огромный островок, сотканный из пахучих трав и ярких цветов (в основном сирениватых) - рай, запрятанный между высокими горами в белоснежных шапках. Солнце. Озеро, ультрамаринового цвета, с кристально чистой водой. Свежайший воздух. Никого вокруг. 

Хочешь ли ты быть уникальным? 
Под твоими надстройками скрывается природа. Ты извращаешь ее своими "уникальностями". И чем ты более усложнен, тем смешнее ты выглядишь в глазах того, кто отрекся от возвышения Человека. Все эти извращения лишь скрытые инстинкты. 
Понимаешь, сверхчеловек слишком далеко, так далеко, что все твое движение в сравнении со всем путем - топтание на месте. Нелепые потуги. Все твое величие - твоя мелочность. Глупые попытки доказать что-то таким же глупцам. Бойся изобразить из себя нечто большее, чем ты есть - чревато болезненным осознанием истины рано или поздно, и, как следствие, жуткой пустоты. 
Истина - это природа. Она первозданна, она всегда права, она вечна, она мудрее всего и вся в своей гармонии и идеальности. 

Твое существование, полное тупой злости, ненависти и недовольства, лишь перевод кислорода. Сорвись с цепей, вырвись из оков своей приземленности и беги в цветущую долину, дыши полной грудью и купайся в ароматах. Слейся с миром, не пытайся выделяться из него. Будь частью естества. 

Серый день, серый снег, покрывший асфальт, серые стены домов, смотрящих пустыми черными дырами окон в никуда. Как будто постапокалипсис, будто бы мир умер, и остался лишь пепел, саваном укрывший останки цивилизации.
А было бы неплохо. Но нет. Всего лишь февраль, пасмурный и холодный. Всего лишь нелепая фигурка среди огромных серых коробок. Это - я.
Я отлично чувствую себя в этот день, в этой одежде, на этой улице, в этом мире, в этой жизни. Мне комфортно - я тоже серый. Серый камень, осколок гранита или песчаник.
Я есть, а может, меня нет. Может, я просто тень.
Оставаться незамеченным - вот истина. Зачем тратиться на других? Мы все порознь. Все проходит, кроме одиночества, мы на него обречены навеки. Так к чему этот театр?
И я скольжу, беззвучно, быстро, чистый морозный воздух отрезвляет разум, и я будто близок к разгадке.
Но слишком много прохожих. Будто запутывая шаги, сам теряясь, я неожиданно прихожу на небольшое кладбище. Незнакомая местность.
Серый и черный мрамор, полуразбитые ангелы, тусклые улыбающиеся лица, вписанные в овалы. Простите, я ненадолго, я пока ненадолго.
О, человеческая натура, какая же пугающая и одновременно манящая тайна смерти.
Руслан Кузовлев, 1990-2011. Свежая могила, еще ухожена, и, наверняка, обильно поливаема слезами. Мало прожил паренек. Что же? Несчастный случай, болезнь, суицид, наркотики? Впрочем, вот он, общий исход.
Ксения Рогозина, 1967-1999, Николай Перлов, 1928-1993.
Кирлычев Иван, 1945-2007.
Я ускорил шаг, могилы сливались и одну, имен было не разобрать. Меня будто несла какая-то неведомая сила. И вот я пришел. Странно, и что такого? Покосившийся крест, явно не было денег, похоронили там кого-то недавно. Я обошел могилку в поисках даты и имени, но не увидел. Тогда смахнул снег с холмика у основания креста и оцепенел. Вот она, лежит на промерзшей земле.
Егор Бельгесов, 1992-2012. Надо же. Совпадение! Совпадение? Постойте...
Фото какое.
Неудачное фото-то.
Мне-то не знать.
У меня получше есть.

У меня?! Интересная штука жизнь. Хотя, без понятия. Я будто бы и не жил вовсе. Да в последнее время просто легче как-то стало. Неужели те таблетки сработали?.. 
Поток спутанных мыслей прервали, кто-то стоял сзади. Я обернулся и увидел небольшого старикашку, сухонького, с очень морщинистым лицом, но мудрыми и по-детски лучистыми глазами небесного цвета. Почему-то он показался мне знакомым.
-Ну, как тебе? - спросил он, подмигивая.
-Простите, не понимаю... О чем вы?
-Дождались люди, чтобы и тебя запрятать в деревянную шкатулку. Не очень-то тебе красоту навели, да? Не волнуйся, не успели просто. Ты недавний, а удар нанес сильный. Они как в трансе.
О чем это он? Кто может переживать о кончине бездушного камня?
-Так-то, Егор... Могут. Ах да, я Николай, хотя мы уже знакомы, хе-хе.
Я пригляделся и понял, где видел это лицо. На могильной фотографии, минут 10 назад.
-Очень приятно...
-Нам не до китайских церемоний. Хотя, даже не мечтай, что я сейчас буду провожать тебя в загробный мир, как в дурацких фильмах. Человек никуда не девается с земли. По закону сохранения энергии, между прочим. Пока ты существовал, ты лепил себя для этого этапа. Все мысли, чувства, слова, фразы, дела... Все это не могло исчезнуть. Ты продолжаешь существовать в новой форме. Ну не чудо ли?
-Да... Но зачем это мне? Невозможно исчезнуть вообще?
-Нет, глупец, - быстро проскрипел дед с легким раздражением, -Заболтался я с тобой, вот чего. Я же просто хотел дать совет. Это твой шанс. Постарайся прожить этот этап ярче.
-Зачем?
-Чтобы хотя бы ощутить переход через грани между реальностями. А то как понять, что умер, если не жил?


7:42. Сон?!
-Вставай быстрей, а! Ну опоздаешь же!
-Да-да...

Привычными быстрыми шагами по серой улице, среди бетонных глыб. Хм, при жизни в гробу над землей, после - под. И?.. Дурацкая мысль.
Метро, полное заспанных землянистых лиц. Почувствовав чей-то пристальный взгляд, я обернулся.
И... Вот они, глаза. Лучистые, небесного цвета.

И только время знает, как повернется наша дорога, и продолжится ли она после резкого поворота.
У тебя всегда есть выбор - мчаться далее, сбавить ритм или свернуть на обочину. Остановиться в гонке. Единственный способ захомутать время. Хотя проигрыш будет обоюдный.
Но все же, от осознания этого запасного выхода становится легче. Хоть какая-то власть над бурным потоком жизни.
Множество философских учений построено на том, что смерти не стоит бояться, надо воспринимать ее как один из этапов. Верно, но тяжело.
Тяжело посмотреть на жизнь с высоты полета, когда каждый день копаешься в дерьме.
Скорость. Она не дает собрать себя из осколков. Затмевает глаз и разум. Создает множество иллюзий и миражей. Хочется просто остановиться, чтобы успеть главное. Остановиться, чтобы успеть, хм.
Вся наша жизнь - смесь из планов, целей, стремлений, мечт. В основном пустых, хотя я не знаю, что должно считаться истинно важным. Человек стремится оправдать свое времяпрепровождение на бренной земле этими пустышками. Почему пустышками? Потому что хрупкое не может стать вечным.
В любой момент ты можешь сорваться с извилистого горного серпантина. Как бы ты не мчался или еле-еле полз.О чем бы ты не мечтал, чего бы не планировал или уже достиг.
В этом и кроется главная тайна и главная бессмысленность бытия. Мы ходим по тонкому канату, с трудом балансируя между правдой и ложью, любовью и ненавистью, печалью и радостью, счастьем и горем, жизнью и смертью. И если ты хочешь прожить ярче, ты должен бежать, сильнее раскачиваясь в стороны, а не осторожно идти по нему, ведь лишь на стыке ты понимаешь прелести одного и другого.

А мне все равно. Когда читаешь хоть изредка книги, кажется, что можно и не жить вовсе.

Ах, вот еще что. По жизни везет встречаться с типажом людей, которые высказывают эмоций боле, чем испытывают. А я всем верю, потому что я, напротив, показываю лишь вершину айсберга ( не только яркая метафора - я холоден) и сужу по себе.
Это прискорбно

Когда читаешь хоть изредка книги, понимаешь, что можно и не жить вовсе.

 

Степной волк. Прелесть. Прям на душу легло, глянула на себя со стороны, вот что значит - вовремя прочел. Судьба. Книга-зеркало.

Если всякая сила может (а иногда и должна) обернуться слабостью, то типичный самоубийца может, наоборот, превратить свою кажущуюся слабость в опору и силу, да и делает это куда как часто. Пример тому и Гарри, Степной волк. Как и для тысяч ему подобных, мысль, что он волен умереть в любую минуту, была для него не просто юношески грустной игрой фантазии, нет, в этой мысли он находил опору и утешение. Да, как во всех людях его типа, каждое потрясение, каждая боль, каждая скверная житейская ситуация сразу же пробуждали в нем желание избавиться от них с помощью смерти. Но постепенно он выработал из этой своей склонности философию, прямо-таки полезную для жизни. Интимное знакомство с мыслью, что этот запасной выход всегда открыт, давало ему силы, наделяло его любопытством к болям и невзгодам, и, когда ему приходилось весьма туго, он порой думал с жестокой радостью, с каким-то злорадством: «Любопытно поглядеть, что способен человек вынести! Ведь когда терпенье дойдет до предела, мне стоит только отворить дверь, и меня поминай как звали». Есть очень много самоубийц, которым эта мысль придает необычайную силу.

У меня такая же запись есть. Нет, я к тому, что много совпало мыслей. 

---

 

Американские горки - ничтожество или уникальный? Здоров или безумен? Достоин или нет? 

Что-то скоро случится. Предчувствие. Истина ближе.

Я либо гнию, либо какая-то ценная метаморфоза происходит, переход в новую форму 

По сути, надо просто взглянуть страхам в глаза, а не описывать тут мучения Фауста.

 

 

 Ничего не делаю.

Срать

Ничего не получается.

Срать

Ничего не хочу.

Срать

На все срать.

С....

 

Ебать, я просто мертвец с диареей . Все, что я хочу - это покой.  Бороться, доказывать что-то, стремиться? Увольте. 

И - опять. Какого черта вы меня судите, мрази? Вы боги что ли? Дерьмо более высокого качества, чем я?

Пошли к черту, все, строем. 

Я эгоист? Во мне нет сострадания? Я глупа? Черства? Чувство вины мне чуждо?  Уродина? Бездарность? Жируха? Сволочь? Ленивая мразь?

Окей. Как скажите. Но какое вам, к черту,  дело? Так переживаешь за мою ничтожную шкуру, ну повесься что ли, не знаю.

Рисуйте в своем воспаленном мозгу любые шаржи на меня. Рисуйте лестью, клеветой, куском дерьма. Мне похуй, меня не трогайте только. Я на ваше прогретое гнездо не претендую. На ваше поклонение не претендую, как и на ненависть.

 

---

 

Пиздатая вещь интернет. Очко засранное. Все, что сюда строчат современные люди (в основном) - это ненависть, ненависть, ненависть. Анонимность дает безграничные возможности! Признайся в самых мерзких и низких желаниях и деяниях, облей грязью других.

Ну чтож, в этом есть смысл, мб в жизни тогда добрее, а эту навозную кучу потом взорвем.

Главное самому не заляпаться, быть достойным человеком, блять.

 

---

 

Ну, полегче. Блеванул. Что со мной творится? Я намериваюсь разобраться.

Проблема в том, что с младых ногтей пытаюсь быть злой снаружи, оставаясь сентиментальным мыльцем внутри. Ну, спасибо А., Е., В., за это, ок. Дело не в этом. 

Внутри я действительно слишком добр ко всем. Меня теперь рвет на части из-за этого когнитивного диссонаса. Да и масочка злыдня-то приросла. Многие уже давно считают, что я такой и есть, мудак бездушный. А это просто защита, просто... Уже не докажешь. Да я уже и сам не знаю. 

В конце концов, как сказали великие нг,  - я ненавижу себя и от этого всех.. Так что беда во мне.

 

---

 

Оказаться бы в эпицентре херовых событий, спасти там кому-нибудь жизнь, а самому погибнуть. Моя крыша едет, едет, едет, привет, милая, я начинаю загоняться, скоро как Ван Гог отхуячу себе ухо.

Истина кажется так близка, может, она ничтожна и я не хочу ее видеть. 

В голове мрак, в душе пустота, как обычно.

Книгу бы хорошую какую отрыть. Майн кампф что-то не для меня, явно, лол.

 

В те дни, когда погода за окнами вызывает желание запахнуть шторы, мистер N. вышагивал по осенним лужам и, казалось, не замечал ливня, который ощутимо ударял по его плечам. Не замечал в том смысле, что он не спешил избавиться от его дружеских похлопываний. Он ненавидел зонты. Он ненавидел их матовый блеск, их чехол, тонкую металлическую ножку, кнопку, спицы. Это, по его мнению, дурацкое изобретение мешало сочувствовать горю осени, которое доводило ее до слез. 

Он был единственный, кто мог понять ее и пожалеть, поддержать. В то время как население его городка пытались сбежать, притвориться, что не имеют к этому ни малейшего отношения и даже не заметили происходящего, сидя дома или прячась в зданиях офисов, в переходах метро, в мелких и больших магазинах, собственных машинах... В этот момент только он не высказывал неприязни, а наоборот, принимал и любил Осень такой, какой она была, давая ей шанс выговориться и разделить с кем-то ее переживания.

И Осень благодарно окутывала его своим терпким воздухом, ласково гладила его ветром по волосам, рассказывая, как трудно ей смириться со своей природой. Как тяжело ей быть проклятьем для горожан. Как тяжело ей оплакивать листву, только что пережившую лучшие летние времена. Гнать темные, давящие тучи по седому небосклону. Как тяжело ей отпускать грехи мира перед Смертью-Зимой. Почему, почему именно ей досталась эта учесть? Ведь она так любит жизнь. Но является самим увяданием.

Все это заставляло ее плакать, завывать ледяным ветром в трубах, моля о прощении, протяжно крича о своей невиновности. Но люди только ругались и отмахивались от Осени, такой надоедливой, унылой и противной для них. Они ежились и кривили свои рты в раздраженной гримасе. Птицы улетали на юг; пожухлые листья и те убегали от объятий ее ветряных рук. И она предавалась глухому страданию, обреченная на одиночество, непонятость и ненужность. 

И тут мистер N. Тот, кто понял ее и... Полюбил. Полюбил вместе с ее роковым предназначением. Он воспевал ее в своих стихах, читая их темными ночами, а Осень только шептала о своих чувствах к нему, стыдливо укрыв лицо оголившимися ветвями. Она специально делала ночи длиннее, чтобы проводить с ним наедине больше времени. Все равно живя своей меланхолией, она была счастлива.

Люди с удивлением замечали перемену в погоде. Чаще светило солнце, правда, холодное. Ветер не сносил палаток и шляп. Дожди не прекратились, но перестали быть ливнями, простреливающими насквозь горожан. 

Ведь теперь это дожди были слезами радости.

Мистер N. тоже был один. На пороге тогда как раз уже стояла она, Осень. Его любимая жена и солнышко-дочь погибли в автокатастрофе в конце августа.  И так резко все, чем он жил, было отобрано у него высшими силами. 

И им ничего не оставалось, как быть вместе. Двум одиночествам. Только они могли понять друг друга в их нескончаемом горе. Осень протискивалась сквозь ребра в пустоты сердца и души мистера N., заполняя их; промывала его открытые раны своими чистыми слезами. Они не расставались ни на секунду, подолгу бродя по пустынным темным аллеям, в заброшенном парке, на набережой пепельной Невы. А вечером, стеснительно румянясь багряцем заката, она шла к нему, проводя с ним бессонные лунные ночи.

Но вот грянули морозы - тяжелые шаги Зимы. Осени пора было уходить. Но как, как ей теперь жить без мистера N.? Как он мог жить без Осени?  Они слились в своем безграничном чувстве, став целым.

И в одну из последних ночей она позвала его с собой. В тот день месяц светил необычайно ярко, и звезды россыпью сокровищ были раскинуты на синем бархате небес. И они шагнули из окна вместе. Осень подхватила мистера N. своим дыханием, и, обнявшись, они взмыли и скрылись под покровом ночи. И это было их высшее счастье.

А на утро выпал снег, укрыв своим белым саваном тусклый мир.

В чем измеряется глубина человека?

В одних погружаешься с головой, а то и тонуть начинаешь в кристально-прозрачных океанах.

Иные же не утолят даже легкой жажды - грязные лужи.

Метрами тут не обойдешься.

 

-Глубина человека зависит от его взгляда на жизнь.

Одни живут секундными потребностями, их мечты и цели низки, меркатильны и глупы, их трагедии на самом деле не стоят выеденного яйца. Дальше своего носа такие людишки ничего не замечают.

Другие находят силы относиться к жизни философски. Их дар - через мелкие детали видеть полный портрет событий. Их стремления возвышены и они твердо идут к цели, героически терпя все превратности судьбы.

 

-Широтой кругозора

А что об этом сказать? Это и так очевидно. Читать, читать не для "галочки", отчетности - ты должен полностью окунуться в книгу. Хотя бы на время ее чтения слиться с героями душой. Тогда ты можешь считать ее прочитанной. Пропустив через себя. С каждым произведением ты проживаешь еще одну маленькую жизнь.

Не ленись получать информацию. Запоминай побольше, но не путай всякий сброд, мусор, которым кишит вся информационная среда нынче, с Знаниями.

 

-Глубина чувств.

Да, это отдельный случай первого пункта, но хочется вынести ее, тем самым подчеркнув значимость. И, к сожалению, редко кто отличается этим, в лучшем случае, только на словах.

Увы, человек лишается природного эгоизма только в любви (поэтому, не хочу рассматривать дружбу). В этом-то и признак любви как болезни - такое естественное чувство исключительности, самолюбия, эгоцентризма вдруг сменяется на поклонение идеалу и готовностью отдать все объекту восхищения, гипертрофированной способностью к самопожертвованию. Болезни проходят. Чаще всего, это недолговечно.

Но есть еще вариант. Не знаю, может, в наше время это и никому не нужная блажь, и в нашем мире это звучит смешно и нелепо, но... Антоним эгоизма - альтруизм. Скептики скажут, в нем нет смысла. Это глупо - метать бисер перед свиньями.

Но... Знаете, из школьной программы герой Данко врезался в память сильнее всех, во всяком случае, он на вершине ярчайших образов в моей памяти. И может это глупо, но свою ничтожную жизнь я бы хотел отдать святя другим. Увы, я труслив и тускл для этого.

А хочется разорвать себе грудь, как этот совершенный Человек, вырвать свое трепещущее сердце и вывести людей к прекрасным девственным землям. 

Ночью меня разбудят криками: "Умирает ребенок! Слабое сердце..." Я встану и твердо отвечу: "Мое возьмите!". Мечты.

В жизни всегда есть место подвигу. Да только почему-то стыдно стало помогать другим. Не знаю, это так горько, но человек бежит от возможности помочь, глупо отводит взгляд и начинает резко спешить. Это страшно. Заметить - и пройти мимо. Многое сказано о проблеме безразличия. Не мне писать об этом, похвастаться нечем особо, но я считаю, когда судьба меня сталкивает с чьей-то бедой, я в большинстве случаев веду себя верно, помогая всем, чем могу. Делайте это хотя бы для себя, быть героем так приятно.

В этот же пункт отнесу глубину ощущений.

Природа дарит мудрость и просветление. Просто остановись, глубоко вдохни сладкий вечерний воздух, посмотри наверх, замри, сраженный красотой россыпи жемчужинок-звезд. Полюбуйся зимой на алмазную пыль, дарованную небом. Такое щемящее чувство переполнит душу. Ты не живешь, если не можешь прочувствовать мир.

 

Не будь глухим сердцем. Услышь красоту, гармонию мира, услышь и радость других и мольбы о помощи, услышь мудрость. Может, это слишком патетично звучит. Но я постараюсь хотя бы приблизиться к этой асимптоте. Или умру, сраженный серостью будней и никчемностью существования.

 

В моей ленте важна любая деталь!
Впрочем, какое кино, когда все мои переживания
Легко уложатся в одну песню про северного кита
Лондонской группы без названия.

 

 

 

 

Время идет, и твой бунтарский дух падает.
Как просто в семнадцать быть нонконформистом.
Тогда для ботаников ты был вроде пирата,
А теперь ты как клоун в своих рваных джинсах.
Все, что сейчас они делают, можно потрогать,
А вот ты, как не старайся, не вынешь свой мозг,
Воспаленный раздумьями о бытии Бога.
Впрочем, можешь дать ссылку на свой какой-нибудь пост.

 

А как лучше сказать, чем нг? Вот точно-то. 

 

О, ты молод и амбициозен. Ты жаждешь стать кем-то, добиться чего-то. Конечно, твоя жизнь не будет, как у всех. Книга! Кино! Шедевр! А не это жалкое муравьиное существование тебя окружающих. Которые тебя порядком бесят.

Ведь ты не как все. Серая масса! Ты-то понимаешь, как устроен мир. Ты чертовски умен не по годам. И у тебя есть силы бороться!

Деньги лишь бумага! И что они с ними носятся?

Весь человеческий опыт не стоит ломаного гроша. 

 

Ну а потом ты съехал от родителей. Стал носиться по работадателям в поисках стабильного местечка перед мерцающим синим экраном. И тебя-таки волнует количество нулей в твоей зарплате. Стал гнаться за 2х-комнатной квартиркой, хотя бы 2х. Съехал-то в кануру. Машину бы неплохо, желательно иномарку. На море бы ездить хоть раз в год. Одеваться прилично, достойно. Да и пора заиметь семью.

Пф! Все будет не так! 

Конечно. Ты другой. Пока.

Хм. Забудешь свой нонконформизм. Твой ритм жизни будет иной, не до бунта. Лишние мысли будут просто отогнаны. 

Все амбиции будут похоронены. Прожить бы день "достойно".

 

Ну, а если вовремя революционер в тебе не умрет, то либо покончишь с собой, либо тебя признают инфантильным придурком, не думающим о будущем.

 

---

 

Так вот. Я такой же, как ты, юзернейм, которого я сейчас описал. 

Но сидеть у ворот дацана околею. Хотя...

 

 

 Как будто так уже было, это просто усталость
Безразличием камня в моем сердце осталась

Раз. Два. Три.

Соберись, тряпка. Гляди со стороны. Во что ты превратился? Кем был?

 

Хотели бы вы нравиться всем? 

Лично я всегда мечтал о существованнии в амплуа овоща. Не судить, не быть судимым. Не раздражать, не раздражаться.

К чему это я?

 

Я не могу понять, что, черт возьми, происходит. Дело в том, что я возомнил из себя невесть что. И  теперь довольно таки обидно признавать, что я пустое место. Тяжело. 

Я все стремлюсь что-то доказать другим. Надо удовлетворять требованиям окружающих, пытаться казаться лучше. Это и есть взрослый мир, наверное. У меня хреново получается овладевать мимикрией. 

Я злюсь на себя, за то что такой уже неестественный. Я злюсь на себя, что меня волнует мнение других.

Все так сумбурно, потому что я сам запутался. Как можно сплести ткань из спутанных ниток?

 

В общем, все обычно. Как в песне. Я ненавижу себя и хочу умереть.

Ненависть к себе порождает ненависть к окружающим.

 

1... 3... 2...

Мать вообще сказала, что меня надо вести к психиатору. Вообще, согласитесь, такие заявления вызывают гордость. Ты сдвинутый, не такой, как все. Хотя мне просто обидно, что так говорит родная кровь. Но мне круто быть сдвинутым. Мою банальную тупость возмонили болезнью душевной. О как.

 

Хотя  наверно крыша действительно едет. Не дело так без повода видимого быть такой размазней. Это неплохое оправдание.

 

Знакомый бредит суицидом. Родственная душа. В какой-то мере наставник. Мне-то тогда что?

 

---

 

Ясно стало, почему на меня напал жор. Опять чертов приступ меланхолии, и мой организм уверен, что лучший способ побороть его - заиметь вес под 200 кг. Спасибо, братиш.

 

---

И снова. Что для меня эти записи? Ни в коем не жаждю публичности. Такое дерьмо людям не показывают (см. пункт про нравиться всем). Черный подвал моей души. Хотя... Он серый просто, глухой, пустой и скучный.

Я сначала хотел быть понятым другими. Заинтересовать своим приватным миром. Но пока писал, прозрел, осознал, что показать-то нечего. Гнилушка.

 

Посвящаю Нате В.

-Юль, а Юль. 

-Что?

-Я скучал.

-Скука удел бездельников. 

-Ах ты...

Резко прижал ее к себе. Боже, какая ты хрупкая, девочка моя. 

-И как в тебе столько вредности помещается?

-Пф.

Нет, не это я хочу тебе сказать. Прелесть моя. Радость. Счастье. Все, что есть. Точнее, уже нет. Не моя. Я уже потерял. Да ты и не была моей. И чудо, что ты сейчас в моих объятьях. Того гляди растаешь. 

Да, впрочем, я недостоин. Как я мог мечтать о тебе? Какая это мука - ты так близко и в то же время за миллиарды километров, где-то в своем мире, где нет для меня места. А я бы приютился где угодно, лишь бы быть для тебя кем-то. Я бы ночевал в самых грязных подвалах твоей души, холодных и полных крыс. Они же есть в тебе? Нет, нету, может потому мне и нет там места, ничтожному.

-Ну что ты ко мне пристал, дурааак.

-Все, все. Ты куда сейчас?

Она вырывается из объятий, своими длинными шелковыми волосами задевая мои ледяные пальцы. Ускользает.

-Куда захочу. Свободна я. Ты странный какой-то сегодня. Я же шучу, не обижайся.

-Я подумаю. Эх ты, Юлька. 

-Пока.

-И все?

-И все.

И все. Выдавил улыбку. Губы рядом, а целовать нельзя. Ватные ноги не двигались, но надо было исчезнуть.

Толпа затянула в вагон. Метро, какая же в нем романтика одиночества. Больной свет, больные желтые лица. Как будто все мертвецы давно. А живы ли мы на самом деле? 

Мне кажется, я уже мертв. Все, что давало мне почувствовать себя живым, ушло вместе с тобой, село в тот поезд и уехало, так далеко... Последний раз, когда я видел тебя. Последний раз, когда ты хотя бы физически была близко. 

Спасибо, Юля. Юленька. За твои прелестные карие глаза, пухлые губки. За нежные руки и длинные локоны, которые, кажется, созданы, чтобы я перебирал их пальцами. Своими грубыми пальцами касался эфимерного чуда. Прости меня, ангел. 

Знаешь, я случайно нашел тогда те тетрадки, которые ты так тщательно вела и хранила. Прости, я выкрал их, еще не понимая, какое сокровище попало мне в руки. Помню, пришел тогда домой, с ухмылкой открыл их, предвкушая страницы девичьих секретиков. Посмеяться хотел, дурак.

Я сначала даже не понял. Не поверил. Я тебя совсем, совсем не знал. Позже я пытался прорваться к этим янтарным комнатам, но нет мне туда пути. Все, что у меня было - эти твои тетради. Я перечитывал их постоянно, строчки вертелись в моей голове, и при каждой встрече я мысленно примерял эти слова к тебе. Будто ты говорила их мне. Завидовал...

Прости, я просто никак не мог поверить в твое совершенство. Ты великолепно красива внешне, но внутренне... Внутренне ты несравнима ни с кем. Я бы все отдал, только бы ты приоткрылась мне. Так уж устроен человек, нда, ему все мало. 

Да кто я для тебя? Разгаданная загадка, подушечка для булавок в форме сердца, тряпичная кукла. О, знаешь, как я был взволнован, найдя слова, посвященные мне. Я боялся прочесть эти несколько строчек, помню,  я пошел на кухню и выпил залпом несколько бокалов вина. Трясущимися пальцами зажег сигарету, закурил, а в другую руку взял это хранилище  сокровенных мыслей, выведенных тобой. Черной ручкой. И пахло от страниц Юлечкой.

Оказалось, я был для нее весь как на ладони. А я, дурак, хорохорился, строил из себя невесть что. Мне тогда даже казалось, что ты "запала" на меня. "Запала"! На меня! О боже... Самонадеянный придурок.

Ты давно уже раскусила меня, тебе просто было неинтересно. 

Да что там... Не знал ничего, слепой...

Да, как я ему завидую! Ему была посвящена львиная доля твоих записей. Как я его ненавижу. Как сильно, как ярко твое сердце может любить! Не меня...

Блин, больно. Виски ноют, глаза уже все вытекли. Черт, может это дань, может испытание, плата за драгоценные часы с тобой?

Станцию свою проехал. Как будто я из мира выпал. Гудит трансформатор в голове, плывет все. 

Я.

Я помню каждое твоей движение, каждый взгляд, каждый взмах ресниц. Каждую улыбку. Твои прикосновения, как огонь по коже... Помню, когда мы познакомились, на тебе были смешные варежки в виде медвежат. Вся такая взрослая, а тут они. Так странно было.

Помню, ты пришла ко мне, и с заговорщическим видом что-то в ладонь вложила, загадочно улыбаясь. Весна уже была. Разжал руку, а там цветок подснежника. И как ты нашла только! Знаешь, вот уже три года прошло, а я все храню его. Так же, как и твою резиночку, так же, как тобой подаренную шапку. Сама ее связала мне. Так же, как и платочек, забытый тобой, мне, маньяку, на радость. Твой запах...

Милая!

...Господи, моя голова. Боль только нарастает. Почему ты полюбила его? За что ему такое счастье досталось? 

Не могу больше. Как в бреду, стою на платформе уже несколько минут. Трясет жутко.

-Молодой человек, вам плохо?

-Нет,нет, я... -промямлил что-то, сам ничего не понял.

Поток людей плыл перед глазами. Вдруг...

-Юля?.. Юля! Подожди!

Я нашел в себе силы и поспешил. Серое, тягучее, вязкое мессиво пассажиров не давало мне прорваться к тебе. Я стиснул зубы, и, наплевав на все, беспрестанно бомоча "извините", проталкивался вперед.

-Юля...

-Вы мне?

-Да... То есть нет, простите, ошибся.

И я замер. Люди недовольно толкали меня, бубня что-то неодобрительно. Но я как будто бы был в вакууме, время то тормозило, то резко ускорялось, поток то подхватывал меня, то отталкивал, тусклый свет казался нестрепимо ярким.

Наивный, "последняя встреча". Ха! Я не просуществую ни дня без тебя. Ты повсюду. В каждом прохожем, в каждом предмете, в каждом пейзаже. Все пробуждает воспоминания. Я живу тобой. Я горю нашей любовью, точнее, моей, которая должна была принадлежать нам обоим, поровно. Не сложилось.

Не сложилось! Именно так мне сказал тогда Друган. Как просто-то. Не сложилось. Пазл не сошелся, осколки не склеились.

Я снова очнулся. На краю платформы, около последнего вагона. Поезда не было, людей становилось все больше и больше. Во мне как будто бы тоже что-то нарастало, какой-то хаос творился в душе, болезнь сердца охватила все тело, каждую клеточку. Они ныли, кололи, резали. Тысяча молоточков били по вискам. Меня бросало то в жар, то в холод.

Я болен! Болен тобой! Смертельно...

Так и не сказал главного

К черту! Сейчас или никогда. Собрался с духом...

-Алло, Юль? Это я.

-Давно не виделись.

Давно, да, как ты права! Как мучительно давно! Как тяжело мне существовать каждую секунду без тебя, как обезличено и бессмысленно время, проведенное не с тобой.

-Хех. Юль, я хотел тебе сказать...

-Извини, я сейчас занята, поговорим позже, хорошо?

-Нет, пожалуйста, выслушай сейчас, это важно! Я...

А из динамиков, несмотря на шум метро, слышен отчетливо смех. Его. Мразь!..

-Я позвоню.

-...Люблю тебя!

Что-то лопнуло во мне вместе с первым частым гудком. Стало так легко. Вот он, первый вагон, я жду его там, где все ждут последнего. Туннель стремительно освещался, свет проникал в душу через сетчатку, какое-то таинство, пришедшее на смену хаоса, свершалось во мне.

-Люблю, - прошептал я и...

 

This shit right here is for you 
All your faces I can see 
You all think it's about me 
I'm about to break 
Is this my fate? 
Am I still damned to a life, 
of misery and hate? 
You will never know 
What I've done for you 
What you all 
Put me through 
I do it for you 
I could have, never lived 
If it wasn't
For you...

 

Стоя на обочине заброшенной дороги, человек в черном пальто смотрел вдаль. Его взгляд был очень пристальным, но там, куда он вглядывался, ничего не было. Метель ограничила поле видимости, более того, она пыталась залепить глаза, дабы погрузить мир в темноту. Но человек, казалось, даже не замечал этого. Вдруг он встрепенулся, как будто очнувшись. Во всей его фигуре появилась какая-то отрешенность. В глазах было удивление, как будто бы он даже не знал, как оказался на этой старой дороге. Более того, он как будто бы впервые увидел мир, и удивлялся его нелепости и ничтожности. Он прозрел, и все стало таким очевидным, до боли простым и легким.

Резко тронувшись с места, человек в черном пальто пошел прочь. Казалось, он не разбирал дороги. Ему уже было все равно куда идти, да и, впрочем, идти было некуда. Величайшая свобода на грани, перед пленом вечности.

Хотя последняя цель была. Вскоре он оказался в небольшом захолустном городке. Стояла ночь, улицы были пустынны, и лишь фонари своими больными желтыми глазами уставились в сугробы. Снег приятно похрустывал под ногами. Метель из дикого зверя превратилась в пушистого котенка, и белые хлопья падали, словно по задумке режиссера для романтического момента. Человек ухмыльнулся. Зачем-то снял шапку и, сбившись с привычных для него шагов, быстрых и рациональных, побежал вприпрыжку. Эйфория. Вдруг он остановился. Прислушался к ощущениям. Хм. Кажется, он раньше не замечал чего-то. 

Он не замечал этой зимы. Вернее, зима для него была лишь отрезком времени, довольно хлопотным. Надо было менять резину, бороться с заледеневшими дверями привычной малолитражки. Надо было думать над подарками для друзей и близких. Надо было одеваться по-дурацки тепло, ведь болеть нельзя, работа... Надо. Какое слово-то. 

Перед глазами возникла картина детства. Вот он, маленький ребенок, важно везет санки за веревочку. Такая ответственность, ведь на них едет мишка. А снег валит, как пух из огромной подушки. И мальчик останавливается. И ловит снежинки ртом. И подставляет ладони в варежках, заботливо связанных бабушкой. И подолгу изучает маленькие кристаллики. Как передать это детское ощущение чуда? Никак. Оно утеряно.

Так горько и сладко вспоминать. У человека защипало в носу, слеза сама покатилась по щеке. Потерял, потерял что-то в погоне за благами. За успешной карьерой, за продвижением, за социальным статусом, как принято говорить. Потерял в подростковом возрасте в погоне за взрослостью. Впрочем, все это было неизбежно. Хм. Так надо.

Зажмурил глаза и надавил на веки пальцами. Соберись. Глубоко вздохнув, человек пошел дальше. Довольно высокий мост, тут железнодорожные пути проходят над оврагом. Тысячи людей проезжают, спеша преодолеть расстояние, отгораживающее их от Целей. Целей?.. Придуманных оправданий существования. 

Ну, вот оно. Эйфория сменилась решимостью. Скорее, перетекла в нее. Подтвердив еще раз догадки.

Он как будто бы проснулся. Странный сон, для большинства населения планеты он означает активное бодрствование. Университет, красный диплом, работа в стабильно развивающейся компании, дом, жена. Но внутри пустота. 

Жена... Хм, а любил ли он ее когда-либо? Любил, но ее прежнюю. Девчонку. Они познакомились в интернете, еще школьниками. Оказалось, что живут рядом. Тогда это совпадение было воспринято чуть ли не перстом судьбы. Сыграли свадьбу. Казалось, что все однозначно сложится. Как может быть иначе? Ну а потом рутина, да, впрочем, как у всех, да как обычно, в общем. Стабильно. Стабильность...Слово-то какое, не хуже, чем надо.

Он закурил. С таким наслаждением, как никогда раньше. Все проблемы, оказавшиеся такими мелочными перед шагом в вечность, сейчас покинули его голову, и он курил не ради того, чтобы отвлечься, а просто потому что захотелось. Такая привычная спешка исчезла. Спешка, которая ослепляла его, отупляла чувства все эти годы.

Дна не было видно. Дна этого оврага. Как будто в земле открылась дыра в космос. А снег - звездная пыль. 

Дна нет,  да, нет опоры, чтоб встать и воткнуть флаг. Нет дна, чтобы оттолкнуться. Все оказалось слишком зыбко и ненадежно. Все, что строилось годами.  Или опять что-то не так понял?..

Нет, хватит. Все. Уголек сигареты мелькнул, и тут же был поглощен тьмой.

Пора. Хм, а все так просто. Просто и легко. 

Шаг. Человек мелькнул. Материи Вселенной укутали его и скрыли навсегда. Поглотили. Ничего не изменилось. Лишь снег, кажется, чуть ускорил падение, будто провожая человека в черном пальто.

Впрочем, показалось.

 Странное чувство. Будто я похитил что-то.

Чужое. и. и  не могу это юзать. совесть

 

Когда преступники крадут жертву, дабы потребовать выкуп, они никогда не упоминают имени, говоря по телефону. Это чисто психологическая вещь - как только объект станет большим, чем средством для вымогания денег,  отрезать от него пальцы-уши для устрашения, или, в конце концов, убить, будет сложнее. Будет сложнее сохранить хладнокровие.

 

Так вот. Я совершил ошибку. 

Я недостоин украденного.

 

И я очень жаждю пообщаться с прежним владельцем.

Это как на похороны прийти тобой же убитого.  Что толкает человека на такое? Банальный интерес? 

---

 

Непреодолимое чувство во мне, что я... Лишний.

Это еще одно доказательство моей мелочности, ничтожности. Трусости?

Я - тварь дрожащая. Спрячьте меня в коробку, быть может там покой.