В день рождения Черчилля с удовольствием представляю свою новую книгу о британском политике «Черчилль: секреты лидерства». Книга продолжает анализ управленческого стиля У. Черчилля, начатый в книге «Эффективный Черчилль». В отличие от предыдущей работы, посвященной вопросам менеджмента, новая книга акцентирует внимание на лидерском подчерке политика.

Анализ управленческой деятельности Черчилля производился на основе современных концепций и теорий лидерства. Среди прочего на основе деятельности Черчилля в книге рассмотрены вопросы коммуникаций, ораторского мастерства, создания социальных сетей и налаживания полезных связей, проанализированы личностные качества руководителя. Отдельное внимание уделено вопросам оказания влияния и роли эмоций в управленческой деятельности. Подробно описаны механизмы убеждения и достижения поставленных целей.

Надеюсь, что эта книга будет одинаково полезна, как и тем, кто ищет свой жизненный путь (и готовит себя к роли руководителей), так и тем, кто свой путь нашел и стремиться к совершенствованию своих знаний и навыков. Желаю всем приятного чтения!

Не все портреты нравятся тем, кто на них запечатлен, и Уинстон Черчилль в данном случае не был исключением. Самый нелюбимый портрет британского политика был нарисован художником сэром Грэхемом Сазерлендом и подарен британскому политику на 80-летий юбилей от имени членов парламента и кабинета министров. Сазерленд вспоминал, что когда он начал работу, он спросил сэра Уинстона, как он предпочитает, чтобы его изобразили – в виде бульдога или херувима. Черчилль отдал предпочтение бульдогу. Увидев законченную работу, политик признался близким, что на ней «изображен старик в состоянии депрессии, размышляющий о ядерной бомбе». После смерти Черчилля, его супруга уничтожила портрет. Сохранились только эскизы, некоторые из которых представлены сегодня в Национальной портретной галерее.

В 1916 году в тяжелейший момент жизни Черчилля, когда после ухода из Адмиралтейства он остался не у дел, один из крупнейших представителей импрессионизма на Британских островах сэр Уильям Орпен предложил нарисовать его портрет. Черчилль согласился, одиннадцать раз приезжая в студию к художнику для позирования. Когда сэр Уильям показал законченную работу, Черчилль был потрясен, сказав, что «на этом портрете изображен не человек, а человеческая душа».

(Сэр Уильям Орпен (1878-1931))

До недавнего времени портрет хранился в семье Черчиллей. 1 ноября 2012 года он был передан для временной экспозиции в Национальную портретную галерею.

Сконструированный специально к 80-летию Уинстона Черчилля, 1954 Series 1 Land Rover был продан накануне в Кэмбридшире за 129 тыс. фунтов. В отличие от стандартных моделей, в автомобиле британского политика было предусмотрено более просторное пассажирское место, а также установлен обогреватель. Пробег автомобиля составил 12,932 миль или 20,812 км.

К юбилею королевы Елизаветы II от лондонского отделения агенства CHI & Partners.

Рузвельт о Черчилле: «У Уинстона в голове за день рождается сотня идей, из которых лишь три или четыре действительно стоящие».

При этом злые языки добавляли: «К сожалению, он сам не знает какие именно!»

С большим удовольствием представляю свою новую книгу – «Эффективный Черчилль. Методы, которые использовал самый известный премьер в мировой истории».

На основе анализа документов, воспоминаний современников, свидетельств самого Черчилля, а также направлений развития современной науки управления в книге предпринята попытка воссоздать систему менеджмента, позволявшую Черчиллю руководить правительством и множеством министерств, определять развитие целых отраслей, управлять сотнями и тысячами людей, принимать решения по широчайшему кругу вопросов стратегического и тактического характера. О том, насколько эта попытка удалась, оценивать вам, читатели.

Предлагаю Вашему вниманию описание 5 роковых минут из жизни Дианы принцессы Уэльской. Итак, Париж, отель Ритц, начало первого ночи 31 августа 1997 года.

(отель Ритц)

В тот день обстановка вокруг отеля была далеко не такой безмятежной, как на представленной фотографии. На площади около Вандомской колонны собралось множество журналистов, которые ждали выход принцессы Уэльской и Доди аль-Файеда.

(Вандомская площадь, со знаменитой колонной, выполненная по образцу римской колонны Траяна)

Диана и Доди подошли к заднему выходу отеля в 00 часов 18 минут. Начался отсчет пяти роковых минут в жизни принцессы. В 00.19 на рю Камбон въехал черный «мерседес S-280». За рулем сидел подрабатывающий в Ритце на парковке машин студент Фредерик Лакард. Первым из отеля выбежал водитель Анри Поль, забрав у Лакарда ключи, он сел за руль автомобиля. Тем временем на улицу вышли телохранитель Тревор Рис-Джонс, Доди и Диана. Последние двое сели на заднее сиденье, Тревор – рядом с водителем. Ни один из пассажиров не пристегнул ремни безопасности. В 00.20 Анри нажал на педаль акселератора, и машина, сорвавшись с места, пролетела по рю Камбон, выехала на рю де Риволли и рванула в сторону площади Согласия. Вслед за ней устремились папарацци.

(Площадь Согласия, где было принято роковое решение)

Подъехав к площади Согласия, «мерседес S-280» остановился на перекрестке. Пока на светофоре горел красный свет, Анри Поль принял роковое решение: вместо того чтобы ехать к рю Арсена Гуссе (где находилась квартира Доди) по кратчайшему маршруту через Елисейские поля, он выбрал популярный среди парижан обходной маршрут по набережной Сены. Анри руководствовался тем, что в это время на Елисейских полях многолюдно. К тому же до поворота на рю Арсена Гуссе было несколько светофоров. Принимая во внимание, что у «мерседеса» не были затонированны окна, остановки на перекрестках представляли для папарацци хорошую возможность сделать долгожданные совместные снимки Дианы и Доди.

(Елисейские поля, принцесса увидит в последний раз мельком из окна автомобиля )

Итак, решение было принято. Цвет светофора изменился на зеленый, Анри вдавил педаль, и, издав ревущий звук, «мерседес» рванул в сторону Сены. Доехав до набережной, Анри повернул направо, на бульвар Ля-Рейн, затем, проехав по нему и бульвару Альберта, нырнул в туннель под площадью Альма. Потом он планировал уйти вправо и уже по авеню Марсо и маленьким улочкам выехать на рю Арсена Гуссе.

(Въезд в тот самый туннель со стороны бульвара Альберта)

Анри Поль не учел, что они въезжают в самый опасный туннель Парижа. За пятнадцать лет с ним было связано 34 аварии. Восемь человек погибли и еще восемь получили серьезные травмы. Туннель был проложен в 1956 году, хотя его строительство и не входило в первоначальный план реконструкции города. Особенности его были таковы, что перед въездом в туннель имелся неприятный бугорок, а после дорога резко уходила влево. И наконец, последнее – в самом туннеле отсутствовали защитные экраны или какие-либо другие сооружения, способные смягчить лобовой удар автомобиля в опоры.

Когда машина вылетела на бульвар Ля-Рейн, ее скорость составляла 100 км/ч, и это притом, что в центре Парижа дозволенная скорость в два раза меньше – 50 км/ч! Перед въездом в туннель Анри Поль снова ударил по газу, так что стрелка спидометра проскользнула отметку 110 км/ч. Справа от «мерседеса», с боковой дороги, на значительно меньшей скорости в туннель въезжал белый «фиат уно». Пытаясь избежать столкновения, Анри резко крутанул руль влево, но скорость была настолько высока, что он все-таки зацепил левый задний фонарь «фиата». В момент соприкосновения машин «мерседес» въехал на злополучный холмик. Поль потерял управление, машину стало заносить влево, и она на полной скорости врезалась в тринадцатую опору туннеля. От удара автомобиль развернуло, и он ударился в правую стену. Из капота «мерседеса» повалил густой дым, включилась сирена. На часах было 00.23.

(В 1989 году на площади Альма была установлена копия пламени факела статуи Свободы, известная под именем «Пламя свободы». После описываемых событий, этот памятник будет связан с принцессой Дианой)

Спустя 78 минут после аварии, реанимобиль с Дианой под вой полицейских сирен отправился в больницу. Ближе всех находилась Отель Дье, но там отсутствовали специалисты по кардио- и нейрохирургии. Совет «Скорой помощи решил направить принцессу в больницу де ла Питье-Сальпетриер. Это медицинское учреждение находится на противоположном берегу Сены, в районе вокзала Аустерлиц, примерно в шести километрах от места трагедии. Принцессу доставили в начале третьего ночи. После почти двух часов безуспешных попыток вернуть Диану к жизни, в 4 часа ночи врачи де ла Питье-Сальпетриер были вынуждены констатировать, что Диана, принцесса Уэльская, скончалась.

(Больница де ла Питье-Сальпетриер)

Сноровка викингов на море и их таланты судостроителей поражали многих исследователей и любителей истории. Не стал исключением и британский государственный деятель Уинстон Черчилль. Дважды возглавлявший Адмиралтейство он знал толк в управлении флотом и отдавал должное скандинавским мореходам. Вот как он отзывался об их знаменитых драккарах: «Душа викингов воплотилась в их ладьях. Они создали и в VIII-IX веках довели до совершенства судно, которое, имея небольшую осадку, могло проходить по рекам или становиться на якорь в бесчисленных бухтах и заливах и которое, отличаясь красотой линий и устойчивостью конструкции, могло благополучно выдерживать самые яростные бури Атлантического океана».

Ниже представлено описание Черчиллем знаменитой ладьи, найденной в 1880 году во время раскопок кургана в Гокстаде: «Корабль сохранился почти целиком, вплоть до котлов для приготовления пищи и игровых досок, которыми пользовались моряки. В 1944 году его тщательно измерили. Судно было среднего размера, 76 футов 6 дюймов от носа до кормы, 17 футов 6 дюймов в ширину, а осадка не превышала 2 футов 9 дюймов. Шестнадцать крепких дубовых шпангоутов были обшиты внакрой, для крепления использовались деревянные гвозди и железные болты, обшивные доски крепились к ребрам лыком, что придавало каркасу большую эластичность.

(Раскопки Гокстадского корабля, 1880 год)

На палубу стелили доски, не прибивая их гвоздями. Припасы, конечно, хранились в запираемых ящиках, которые исчезли. Мачта была установлена на большом, крепком блоке, устроенном так хитро, что, по словам профессора Коллингвуда, «когда мачта стояла прямо и твердо, легкий эластичный корпус корабля не испытывал никакой нагрузки». Каждый борт был снабжен шестнадцатью веслами от 17 до 19 футов длиной; самые длинные использовались на носу и корме, где планшир находился выше; все они были прекрасной формы и входили в уключины, проделанные в главном шпангоуте. Когда весла убирали, уключины закрывались хорошо подогнанными задвижками.

(Гокстадский корабль, вид сбоку)

Руль, установленный у правого борта, представлял собой короткое весло в форме крикетной биты. Он был снабжен подвижным румпелем и прикреплен к кораблю с помощью бесхитростного приспособления, дававшего лопасти возможность маневра. На мачте 40 футов высотой, с длинным тяжелым реем, крепился квадратный парус. На судне имелась небольшая лодка – три из них также найдены в кургане. На корабле, подобном обнаруженному в Гокстаде, мог помещаться экипаж из 50 человек и при необходимости еще 30 воинов или пленных. Запасов для них хватало на месяц».

(Модель Гокстадского корабля)

Британского политика, которому в бытность его руководства Адмиралтейством Соединенное Королевство обязано переходом с угля на мазут и созданием судов класса супердредноуты с 15-ти дюймовыми орудиями, был зачарован «кораблями, которые, различаясь размерами, уносили викингов к штурму Константинополя, осаде Парижа, основанию Дублина, открытию Америки». «Живая и яркая картина встает перед нами: резной в форме дракона нос; высокая изогнутая корма; длинный ряд щитов, черных и желтых, вдоль бортов; блеск стали; запах смерти», – смаковал Черчилль детали ушедшей эпохи.

(Любовь к морю и морским путешествиям Черчилль сохранил на протяжении всей жизни)

Широко известен тот факт, что великий австрийский дирижер Герберт фон Караян активно увлекался автомобилями, яхтами и самолетами. Наблюдая за его жаждой скорости, возникает ощущение, что маэстро стремился расширить пределы человеческих возможностей. Что стояло за подобными увлечениями? Перед глазами Караяна всегда был печальный пример его отца, посвятившего всю жизнь медицине и скончавшегося в беспамятстве от болезни Альцгеймера. От аналогичного диагноза умер и дед Караяна Людвиг. Герберт боялся, что подобная участь ждёт и его.

Караян разработал собственную систему поддержания здоровья. Ее основу составила интенсивная умственная работа с запоминанием огромных партитур, изучением пяти иностранных языков, постоянным интересом к медицинским исследованиям и различного рода техническим новинкам. Одна из знакомых дирижера вспоминала ответ Караяна, зачем ему уроки пилотирования:  «Просто я не хочу кончить также как мой отец». Караян окажется прав. На протяжении всех восьмидесяти лет жизни его ум ни разу его не подведет. Его подведёт физическое тело, которое окажется не способно вместить неукротимую энергию зальцбургского гения.

В конце декабря 1975 года во время репетиций вагнеровского «Лоэнгрина» у Караяна начались сильные боли в спине. Потом выяснится, что в его спине сместился диск и, врезавшись в нерв, парализовал две трети спинного мозга. Срочная госпитализация, своевременные действия врачей и маэстро выживет, но этот мир уже никогда не будет для него прежним. С каждым годом физическое состояние Караяна становилось всё хуже и хуже. «Каждый шаг, что я сделал за последние четыре года: событие – хорошо спланированное и  чётко исполненное», – признавался он своим близким в 1980-ых годах. Для общественности осталось другое изречение. И хотя его авторство принадлежало великому Гете, фон Караян все больше вспоминал и признавал правильность этих слов: «Природа должна мне дать новое тело, чтобы мой Дух смог продолжить свою деятельность».

16 июля 1989 года Караян пригласил к себе друзей из компании Sony: Норио Ойгу и главу американского офиса Майкла Шульхофа. Они обсуждали вопросы пилотирования и освоения новой летательной техники. Во время их беседы прибыл доктор с электрокардиографом, но Караян отказал ему в приёме, сказав: «У меня сегодня важные друзья, и даже Император Китая не сможет нас побеспокоить». Герберт не знал, что у дверей его дома уже сидел другой посетитель, визит которого он был не в силах отменить. Во время обеденного разговора Караян, прервав свою речь, попросил воды. Сделав несколько глотков, он отставил бутылку с минералкой в сторону. Неожиданно его тело содрогнулось, словно по нему пробежал последний жизненный импульс, и осело на стуле. На лице застыла неподвижная маска…

01 июля исполняется 51 год со дня рождения Дианы принцессы Уэльской. О ней можно говорить и писать бесконечно долго. Ее красота и обаяние способны были очаровать всех: и сильных мира сего, и обычных граждан. По словам Элтона Джона «Диана была “принцессой по соседству”, человеком из толпы. Возникало ощущение, что ты знал ее всегда. Она была замечательным человеком».

Утром 22 июня 1941 года Черчилль проснулся в восемь утра, как обычно. Эти выходные, как и большинство других, он проводил в загородной резиденции британских премьер-министров Чекерс. Не успел Черчилль протереть глаза после сна, как ему тут же сообщили экстренную новость – ранним утром войска вермахта пересекли границу СССР. Наступление идет по широкому фронту. У Красной Армии ожидаются тяжелые потери в технике и людях. «У меня не было ни тени сомнения, в чем заключаются наш долг и наша политика, – напишет Черчилль спустя годы. – Не сомневался я и в том, что именно мне следует сказать. Оставалось лишь составить заявление. Я попросил немедленно известить, что в 9 часов вечера я выступлю по радио. Весь день я работал над своим заявлением. Я не имел времени проконсультироваться с военным кабинетом, да в этом и не было необходимости. Я знал, что в этом вопросе мы все мыслим одинаково».

Времени собирать кабинет, и в самом деле не было. В тот уик-энд в Чекерсе гостили министр иностранных дел Энтони Иден и близкий Черчиллю Макс Бивербрук. Также в Чекерс срочно был вызван посол Великобритании в СССР Стаффорд Криппс, который в этот момент находился в Англии. Лорд Бивербрук заметил, что «верит в силу и способности русских противостоять врагу». Криппс был менее оптимистичен. Он обратил внимание присутствующих на «целый ряд трудностей, с которыми придется столкнуться России в борьбе с блицкригом».

Черчилль в дискуссию не вступал. По словам Бивербрука: «Он в основном слушал, лишь иногда задавая вопросы. Затем Уинстон вышел в сад, и некоторое время пробыл под палящими лучами солнца на жаре. После чего снова собрал нас для принятия окончательного решения. На самом деле это решение сложилось в его голове заранее – России должна быть оказана повсеместная помощь. Это решение было принято без согласования с кабинетом. Это решение было принято без оглядки на возможную критику (даже безмолвную) со стороны некоторых кругов его собственной партии и представителей СМИ».

Определившись с внешнеполитическим курсом, Черчилль занялся подготовкой текста своего предстоящего выступления по радио. С небольшими перерывами он проработал над речью весь день. Секретарь Черчилля Джон Колвилл записал в своем дневнике: «Речь премьер-министра была готова всего за двадцать минут до начала выступления. Я очень сильно нервничал, но еще больше нервничал Иден, который хотел просмотреть текст и все никак не мог это сделать. Когда же Уинстон показал нам законченный вариант, мы были все потрясены – речь была наполнена драматизмом и четко описывала нашу политику, направленную на поддержку России».

В 9 часов вечера Черчилль выступил по Би-би-си перед британцами, Советским Союзом и всем миром: «За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но все это бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Прошлое с его преступлениями, безумствами и трагедиями исчезает. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые их отцы обрабатывали с незапамятных времен. Я вижу их охраняющими свои дома, где их матери и жены молятся – да, ибо бывают времена, когда молятся все, – о безопасности своих близких, о возвращении своего кормильца, своего защитника и опоры. Я вижу десятки тысяч русских деревень, где средства к существованию с таким трудом вырываются у земли, но где существуют исконные человеческие радости, где смеются девушки и играют дети. Я вижу, как на все это надвигается гнусная нацистская военная машина с ее щеголеватыми, бряцающими шпорами прусскими офицерами, с ее искусными агентами, только что усмирившими и связавшими по рукам и ногам десяток стран. Я вижу также серую вымуштрованную послушную массу свирепой гуннской солдатни, надвигающейся подобно тучам ползущей саранчи. Я вижу в небе германские бомбардировщики и истребители с еще незажившими рубцами от ран, нанесенных им англичанами.За всем этим шумом и громом я вижу кучку злодеев, которые планируют, организуют и навлекают на человечество эту лавину бедствий. Я должен заявить о решении правительства Его Величества, и я уверен, что с этим решением согласятся в свое время великие доминионы, ибо мы должны высказаться сразу же, без единого дня задержки. Удвоим свои усилия и будем бороться сообща, сколько хватит сил и жизни».

Уинстон Черчилль – автор свыше сорока произведений и лауреат Нобелевской премии по литературе однажды признался, что, по его мнению, составляет секрет успешного повествования, и какой метод он использует при написании своих книг: «Я пишу книги так же, как строили Канадскую тихоокеанскую железную дорогу. Сначала я прокладываю путь от одного побережья до другого, затем на всем его протяжении расставляю станции».

Как именно осуществлялась «расстановка станций», Черчилль объяснял следующим образом: «Во время работы над своим вторым трудом “Речная война” я пришел к выводу, что процесс написания книги, особенно повествовательного характера, – это даже не столько вопрос построения предложений, сколько  построения абзацев. В самом деле, я уверен, что абзац играет не меньшую роль, чем предложение. Маколей  был мастером разбиения на абзацы. Так же, как предложение описывает одну мысль во всей ее полноте, абзац охватывает весь эпизод. И так же, как предложения следуют друг за другом в гармоничной последовательности, абзацы должны соответствовать один другому, словно автосцепка железнодорожных вагонов.

Кроме того, мне постепенно стала открываться тайна разбиения текста на главы. Каждая глава должна быть независима и самодостаточна. Все главы должны иметь более или менее одинаковый объем. Темы некоторых глав определяются достаточно легко и естественно. Гораздо сложнее бывает, когда главу приходиться компоновать из различных по своей природе эпизодов, ни один из которых не может быть пропущен. В самом конце весь труд следует обозреть целиком, проверив разбиение на части и соблюдение от начала до конца единых принципов изложения. Я всегда знал, что хронология – это ключ к успешному повествованию».

Что касается хронологии, то аналогичную мысль Черчилль повторит в июне 1952 года, просматривая гранки мемуаров подруги и бывшей супруги своего кузена, десятого герцога Мальборо, Консуэлы Бальзан: «Хронология не всегда является правилом, которому необходимо жестко следовать. Бывает множество случаев, когда от нее приходиться отступать. Тем не менее, думаю, будет правильным сказать, что хронология – это секрет успешного повествования».

Черчилль жмет руку шестнадцатилетнему Джорджу Смиту, самому молодому рабочему Портсмутских верфей. Кто от этой встречи счастлив больше, Черчилль или Смит сказать сложно.

Во время посещения артиллерийской батареи, Черчилль взял кусок мела и подписал на снаряде: «Подарок для Гитлера». После чего попросил  этим снарядом выстрелить по укреплениям фашистских войск.