Чжурчжени - закитайское христианское  Никанское царство и земля Багдонска Приморья. Там, где "Александр Великий ружье бросил и колокол оставил ", а заодно и Сатану угомонил.

 

Если « технологическую отсталость» оборонного зодчества русских по строительству крепостей-острогов Сибири начала XVIIвека еще можно списать на то, что казаки имели дело с «дикими» племенами, вооруженными только копьями и стрелами, то уже при выходе на реку Амур мы уже вправе были бы ожидать применения фортификаций бастионов-крепостей, аналогичную, например, прибалтийской шведской Ланцкроны (Ниеншанц) на Неве начала XVIIвека (рис.61 и 60). 

Правда уже тогда в дополнение к бастионам уже применялась система кронверков для укрепления крепости от разрушения-прорыва наступающей артиллерии. Из письма Логана 1611 года из Пустозеерска известно, что по Амуру «По этой реке ходят большие корабли, похожие на русские, имеющие много мачт и пушек, которые, когда из них стреляют, сотрясают землю. Эти корабли принадлежат, по-видимому, китайцам (Chinians), которые торгуют там летом и возвращаются до наступления зимы. Это подтверждается одним русским, бывшим на Тунгуске, где слух об этом распространен среди местного населения.», а также имеются имеется опасность, что навстречу казакам могли выйти «люди, все сделанные из железа; я полагаю, что это были люди, одетые в латы. Так как они говорят, что двести таких людей могут, по их мнению, завоевать все их царство (all their Realme), то из этого вы можете заключить, что они находятся недалеко от Китая и Хины (Cataia and China)».

Рис.132 Панорамный рисунок Нерчинского острога начала XVIII века.

Исторические реконструкции XX века предлагают нам в качестве укрепленного поселения на Амуре все туже самую «схему» деревянного укрепления на излучине рек Нерча и Амур, стротитепльство подобных сооружений которых последний раз было произведено во времена взятия Казани Иваном Грозным в XVI веке (город Свияжск). А ведь Нерчинск занимал выгодное положение, имея судоходную связь с Амуром, через него проходили и караванные пути в Китай (вернее в Хину-Цину), крепость была значительно расширена, а в 1689 году укреплена Ф. Головиным, прибывшим из Москвы для переговоров с Цинским правительством. Это действительно уже пограничная застава России на границе с Хиной-Циной (имеющей тысячелетнюю (так официально принято) историю императорского правления), вооруженной отнюдь не стрелами и копьями. А с кем тогда соседствовала Россия в Приморье на Амуре по границе с Нерчинским острогом видно из рис.133.

Рис.133 Приморье и Прибайкалье из Чертежной книги Сибири Ремезова 1697-1701 гг. (верху-юг, справа – запад).

Помимо Китайского царства за Китайской стеной, в устье Амура на побережье Тихого океана – Никанское и Гилятское царства, земли Богдонская, Корея, Чичагорских Китайских бояр, Братов наобясаченных Конных и Оленьих, Арбутские, Чапчютские, Тобунские и Белых Мунгал (которые чем-то отличаются от сеседних с ними Черных и Желтых Мунгал). А в тылу, у Байкала на Ангаре всего-то земли уже обясаченных Браток (с Иркутским и Братским острогами).
Надо отдать должное Ремезову, составившему эти карты для Петра I: он показывает более реальную картину обороноспособности Нерчинского острога в своей «Хорографической книге Сибири», составленной уже в начале XVIII века (рис.134)

Рис.134 Реки Амур, Ангара и Уда по свидетельству полковника Афонасия Ивановича Багдона из Хорогафического чертежа Сибири Ремезова.

Еще до этого указа по составлению Чертежной книги Сибири 1697-1701 гг. Семен Ремезов проводил обследования, составляя чертежи рек, городов и частей сибирских земель. Эти и более поздние материалы легли в уникальный свод карт того времени - «Хорографическую чертежную книгу». (Хорографией назывались карты и описания территорий отдельных земель). Работы над этим первым атласом рек Сибири, как показывают исследования Л. Юагрова (1958 г.), Л. Гольденберга (1965 г.), начались в 1696 году и продолжились до 1711 года.

В предисловии к «Хорографической чертежной книге» Ремезов рассматри­вает принципы и приемы ее составления. Особое внимание уделено вопросам географического описания речных систем и приведена примерная схема такого описания.

(Долгие годы считалось, что «Хорографическая чертежная книга» была утеряна, но в 1958 году Л. Багров предпринял ее фототипи­ческое издание. Сама же рукопись С. У. Ре­мезова хранится в Гуфтоновской библиотеке Гарвардского колледжа в США. История рукописи сложна и не всегда ясна. Хотя она и носит посвящение Петру 1, но не была ему вручена. Дальнейший путь «Хорографической чертежной книги» связан с коллекцией Воронцова-Дашкова, чей штамп она носит. Затем рукопись попала в Археологическую комиссию, а оттуда в комитет по изданию Атласа Азиатской России (1914 г.) с целью копирования некоторых карт для него. Работы над Атласом возглавлялись Багровым.

После революции следы рукописи затерялись. По мнению Гольденберга она была вывезена Багровым вместе с другими уникаль­ными русскими картами в Германию, где находилась до 1945 года. Отсюда Багров переправил коллекции в Швецию, а затем в США, где рукопись была продана им библиотеке Гарвардского колледжа. В 1958 г. фотокопии «Хорографической чертежной книги» изданы в США под названием «Атлас Сибири»).

Всего в «Хорографической чертежной книге» содержится 175 листов. В них приведены 150 чертежей сибирских рек и 16 чертежей городов Сибири. Все материалы книги можно разделить на: 1) текстовые; 2) чертежи рек; 3) обзорные «карты» - чертежи земель городов и городские планы.

Первое, на что следует обратить внимание, так то, что в гарвардской транскрипции Полковник Багдон А.И. превратился в Бейтона, поэтому и земли Багдонские и град Багдонский уже как-то не привяжешь к полковнику Багдону, превратвшемуся в заморского Бейтона Афонасия Ивановича и фон Бейтона приамурскиъ русских летописей (теперь ясно, что описание событий с участием фон Бейтона явно составлены уже в XVIII  веке при «немцах» и являются подделкой онемеченных Романовых). Во вторых, в «хорографическом» варианте исчезло Никанское и Гилятское царства, тем более на их месте и земли Багдонские и грады Аргун и Багдонской. Ну и главное, пограничной заставой является не Нерчинский острог, а острог Албазин – современная, приспособленная для ведения артиллерийской войны, цитадель, по конфигурации и строению полностью аналогичная цитаделям Ниеншанц на Неве (в Санкт-Петербурге), Новой Мангазее на Енисее и Новодвинской крепости на С.Двине, да и всем европейским крепостям XVII- началаXVIII веков. Что ж, это лишний раз подтверждает, что Чертежная книга Сибири Ремезова и все сибирские остроги-города русских построены задолго до начала освения Сибири Ермаком, то есть до XVII века. Тем более об этом же свидетельсвует и Чертеж Нерчинского городка Ремезова (рис.135)

Рис135 Чертеж земли Нерчинского города из Чертежной книги Сибири Ремезова 1697-1701 гг.

Град Албазин изображен как пограничная четырехугольная артиллерийская цитадель и все остальные «остроги» уже не изображены в виде крепостей. В то же время чувствуется наличие пограничных рубежей между землями Нерчинского городка и землями Багдонскими. Для пущего, увеличим юго-восточный (левый верхний) угол этой карты, что подробнее узнать о Приморье Багдона (рис.136)

Рис.136 Русская земля городов Багдонская – Приморье из Чертежа Нерчинского города Чертежной книги Ремезова 1697-1701 гг., составленная по свидетельству полковника Афонасия Ивановича Багдона (Бейтона).

Год 1658-й... Для учреждения в Приамурье воеводства на Шилку прибыл Афанасий Пашков, до этого исполнявший воеводскую службу в Енисейске. Он и стал первым воеводой даурской земли. Почти полтора года добирался Пашков до Иргенского озера. Прибыв сюда осенью 1657 года, он решает здесь и зазимовать, но времени зря не теряет, перебравшись волоковым путем на реку Ингоду, где «срубил и изготовил» на острог в «Даурскую землю восемь башен... да на четыре стены... двести сажен острогу», а также на «верхней Шилкской острог четыре башни да к тем башням изготовил острог весь сполна». По первой полой воде, «остроги сплотя в плоты», сплыл Афанасий Пашков по Ингоде и Шилке до устья Нерчи и там поставил острог и «многих иноземцев под государскую высокую руку лаской и приветом призвал». С этой вот весны 1658 года и начинается более чем трехсотлетняя история Нерчинска.

В данной ситуации Афанасий Пашков сам писал в цитированной выше отписке, «богдойские и иных неверных земель люди не помешали бы мне холопу вашему на башенное и на острожное дело в Даурской земле лес сечь и башни рубить и острог ставить».

Да, вот именно, к 1658-ому году земли Богданские-Багдонские с еще необясаченными, еще «неверными» братками китайскими находились впрямой конфронтации с промосковскими казаками, что и задержало расширение границ России до Владивостока аж до XIX века. Что же это за неверные такие братки, что не захотели «обьясачиваться»? Ремезов С.У. сам дает ответ на этот вопрос свом чертежом всех сибирских городов, где он помещает в устье Амура очень загадочную надпись, так озадачившую немецких историков и академика Вернадского на рубеже XIX-XX веков (рис.137)

 

Рис.137 Фрагмент Чертежа всех сибирских городов и земель С.У.Ремезова 1697-1701 гг. с устьем р.Амур, где написано: « До сего места царь Александр Македонский доходил и ружьё бросил и колокол оставил».

Однако самое интересное заключается в том, что город, отмеченный на ремезовской карте, все-таки су­ществовал. В 70-х годах XVII века знаменитый русский дипломат и ученый того времени Н. Спафарий писал, что за двенадцать лет до его приезда на Восток, то есть в 1655 году, казаки нашли около устья Амура место, где было «во утесе аки бы копано», а рядом колокол и в трех местах «каменные скрижали». Впоследствии было установлено, что казаки открыли древние памятники с надписями и остатки храма XV века на Тырском утесе против устья реки Амгуни. Все эти сведения, сместив­шись по времени и смыслу, нашли свое отражение в «Чертежной книге» Ремезова.

Карты Ремезова никак не вписываются в современный вариант европейской историографии, что послужило толчком для многих исследователей к необходимости пересмотра достоверности нынешних изначальных исторических оснований. Вот что по этому поводу написал академик Вернадский в совоей работе «История русской картографии»:

«      Как сейчас официально принято первая карта России под названием "Большой чертеж" была составлена, как предполагают ученые, во второй половине XVI в. Однако ни "Большой чертеж", ни последующие его дополненные и измененные экземпляры до нас не дошли. Сохранилось только приложение к карте - "Книга Большому чертежу". В нем содержались интересные сведения о природе и хозяйственной деятельности населения, об основных дорогах и главных реках как путях сообщения, о "городах" и различных оборонительных сооружениях на границах Русского государства.

     Как отмечает В.И. Вернадский «история чертежной работы Московского царства для нас до сих пор во многом загадочна и совершенно не изучена. Несомненно, долгой работой, должно быть поколений, в московских приказах установились приемы описаний и чертежей, которые давали громоздкий, но практически довольно точный ответ на те вопросы, которые ставила тогдашняя государственная жизнь.

Но как сложилась эта работа - мы точно не знаем. Несомненно, практика этих работ идет далеко в глубь веков, должно быть, и в домосковскую Русь.

Может быть, следы этих работ мы находим в географических описаниях наших летописей - едва ли можно было точно давать их без чертежей и без карт того или иного характера. Здесь мы видим своеобразную работу географических представлений, приуроченных к водным путям - и рекам и волокам. Но генезис этой работы нам совершенно неясен. В пределах Западной Европы мы не видим ничего аналогичного, кроме древних римских дорожников и прибрежных портуланов. Только последние аналогичны по грандиозности поставленных задач чертежной работе древней Руси.

       Совершенно неясно, как развилась в Московской Руси эта чертежная работа. На Западе некоторую аналогию ей мы видим в чертежной работе северных стран - Скандинавии, Дании, но здесь главный центр работы лежал в морских картах. Как известно, и по отношению к этой работе - для XIII в. - задача их происхождения является загадкой. Попытка видеть в ней влияние византийско-греческой работы, как думал Норденшельд, является чрезвычайно сомнительной и совершенно недоказанной. К тому же до сих пор история византийской картографии является для нас совершенно темной областью, и, например, морских портуланов в Византии, по-видимому, совсем не было.            Конечно, при довольно живых сношениях древней Руси не только с Византией, но и со Скандинавскими странами можно было бы считать возможным известные взаимные влияния в этой области. Однако у нас нет никаких ясных указаний, кроме текста летописных географических сведений, о картах домосковской Руси. У нас есть лишь косвенные указания, которые как будто бы дают возможность думать, что в Московскую Русь перешли навыки государственных русских организаций иного характера, в данном случае Великого Новгорода. Надо думать, что его большие сухопутные колониальные владения и предприятия требовали чертежных работ. Странным образом и для Московской Руси главные и наиболее сохранные данные о чертежной работе как раз касаются северных областей, где сохранились навыки и влияние древнего Новгорода. Отсюда они перешли и в Сибирь. Первые сведения о чертежных работах Московской Руси сохранены иностранцами для начала XVI в. Очевидно, карты шли гораздо далее в глубь веков… мы знаем, что аналогичная чертежная работа велась исстари на Дальнем Востоке, в частности в Китае. Здесь сохранились карты из времен нашего средневековья, с XII в., и есть несомненные указания на то, что карты существовали за много столетий раньше. Китайские знания простирались за пределы современного Китая, в области Азии, занятые ныне Россией, и ими воспользовались в своих работах иезуитские миссионеры и ученые в Китае в начале XVIII в., а через них работа китайцев проникла в Западную Европу. Нельзя забывать, что роль Китая в истории московской цивилизации не выяснена. Из Китая Русь в культурной жизни заимствовала многое. Надо помнить, что в эпоху первых татарских владетелей в царство одного и того же лица входили и Русь и Китай и сношения Руси с Китаем были просты и легкодоступны.»

        Приведенная цитата из работ В.И. Вернадского показывает нам, что картографические работы на территории России велись, начиная как минимум еще до образования Московского княжества, на высоком уровне (о чем свидетельствуют различные летописные источники), карты несомненно изготавливались, но ни одной из них не сохранилось. Вернадский прямо указывает, что «история русской картографии не выяснена. Вероятнее всего, польские и западные ученые пользовались не своими, а московскими чертежами, пытались уже в XVI в. связать их со своими научными картами. Не раз иноземцы пользовались ими в бытность в Москве и пытались связать их с научной картой Европы, основы которой были заложены в предыдущем столетии. В эту, слагавшуюся в XVI и XVII столетиях карту мира вносились сведения, находимые иностранцами в самодельных русских чертежах. Влияние русских карт сказывается очень резко, например, на представлении о севере Европы, где изменение произошло после проникновения русских карт через Герберштейна; еще в XVI веке Гренландия соединялась с Россией».

Петр I считал делом государственной важности составление карты России, которая помогла бы в освоении малоизвестных районов страны, в частности в исследовании морского пути от Новой Земли до "Тартарского моря" (очевидно, Тихого океана), где он хотел основать верфи для постройки кораблей, чтобы отправлять их в Китай, Японию и другие страны. Петр вначале лишь продолжал работу московского правительства. Уже в XVI столетии оно пыталось иметь ясное представление о размерах государства. Составленная для этого карта-чертеж постоянно исправлялась канцелярским путем и, очевидно, едва ли когда-либо была на уровне потребностей. К концу XVII в. в среде московского правительства ясно сказалось стремление обновить старинную карту.

В эпоху Петра I и на Западе были еще живы и сильны создания Меркатора и Ортели, которые произвели этот переворот в европейской картографии. Они, все время меняясь и исправляясь, господствовали в течение всего XVII столетия, и новые течения стали на их место в первой половийе XVIII в., как раз в эпоху, когда шло составление географической карты Российской империи. Можно поэтому сказать, что к началу XVIII столетия не существовало карты России, составленной по канонам Запада. Толчок, данный Петром, продолжал сказываться целое столетие. В XVIII в. русские и англичане стояли на первом месте в работе над уменьшением области terra incognita, созданием картины мира и создание Атласа Российской империи 1745 года явилось, несомненно, эпохальным событием в истории картографии не только России, но и в мире в целом.

Но прежде чем перейти к истории составления этого атласа, необходимо остановиться на другой попытке - попытке старой Московской Руси в ту же петровскую эпоху со своей стороны дать генеральный чертеж - правда, не всей России, но наименее известной ее части - Сибири. Попытку эту сделал боярский сын С. У. Ремезов в далеком Тобольске. Карты Сибири 1695 и 1697 гг. и большая чертежная книга Сибири составлены Ремезовым в 1701 г. Ее составление уходит своими корнями далеко в глубь веков - для Сибири, должно быть, еще к временам Великого Новгорода.

Уже в XII столетии Западная Сибирь, по крайней мере Обь, была известна новгородцам: сохранились об этом летописные свидетельства для XII столетия о Югре, а для XIV и об Оби. В рукописях конца XV в. сохранилось и одно из описаний сибирских земель, очевидно составленное новгородским промышленником. Как ни кажется оно нам сейчас странным, оно чрезвычайно аналогично с современными западноевропейскими представлениями о дальнем Севере.

В начале XVI в. (1526) Герберштейн пользовался русскими описаниями, дал в 1556 г. перевод одного из них и ознакомил впервые с Сибирью - областью Оби - Западную Европу, если не считать неясных указаний И. Шильтбергера, сочинение которого, изданное впервые в 1460 г., несколько раз переиздавалось в XV и XVI вв.  Знакомство с Сибирью быстро расширилось после ее присоединения. В течение 50-60 лет после своего появления на берегах Оби русские достигли берегов Тихого океана, первые известия о сибирских берегах которого принес в Европу Марко Поло и сведения о которых в это время - в XVII столетии - не шли дальше неясных и непонятных кратких указаний знаменитого венецианца в испорченном как раз в этом месте тексте.

В течение всего XVII в. шла энергичная коллективная работа по составлению чертежа Сибири, большей частью для нас пропавшая, частью теперь издаваемая и извлекаемая из архивов. Таких чертежных описаний для XVII в. в Сибири известны сотни. Карта Ремезова была последним трудом этой коллективной научной работы русских людей, сделанным как раз в момент вхождения России в круг научной работы человечества. Она явилась как бы новой обработкой задачи, разрешенной в 1667 г. П. И. Годуновым, карта Сибири которого была составлена и, по-видимому, издана по повелению царя Алексея и которой, как сейчас считают, пользовался Ремезов. Тобольский сын боярский С. У. Ремезов, по-видимому, начал свою работу по официальному поручению. По крайней мере сохранился боярский приговор от 10 января 7204 г. (1696), которым ему был поручен чертеж Сибири. Однако почти несомненно, что Ремезов начал работу много раньше и что это поручение легализировало начатую им раньше по собственному почину работу. В 7206 г. (1697) Ремезов составлял другую карту Сибири по поручению Сибирского приказа, и эта карта была доставлена думскому дьяку А. А. Виниусу в 1698 г. Главный труд Ремезова остался в рукописи до конца XIX в., когда он был издан в 1882 г.

«Материал он обрабатывал по старинке, без всяких познаний по математике и европейской картографии. На его картах (1696) юг расположен на севере (в Европе - до XVI в.), а его исторические познания могут характеризоваться надпиской в устье Амура (и вызывают удивление у современных историков): "До сего места царь Александр Македонский доходил и ружье спрятал и колокол оставил" Ремезов употреблял для работы магнитную стрелку, и в этом смысле его познания были выше обычного уровня московских людей. (В.И.Вернадский 1912-1914).

Среди всех этих [работ] самобытных русских чертежников особенно ценен труд Ремезова. Еще в середине XIX в. академик Миддендорф, большой знаток географии Сибири, писал о работе Ремезова: "Многие частности обозначены в атласе Ремезова так подробно, что мы и поныне не имеем лучших данных для некоторых мало посещаемых мест Сибири". Мы видели аналогичным образом, что карта Шестакова (1720), составленная по тем же приемам, как и атлас Ремезова, была во многом вернее печатных карт конца столетия...

Атлас Ремезова был лебединой песнью старой русской картографии.»

К сожалению европейски ориентированных историков С.У. Ремезов не был знаком с их вариантом всемирной истории и по сему показывал всё так, как это соответствовало представлениям русских людей до петровской эпохи, до рубежа XVII-XVIII веков. А поэтому в существовании Русского Приморья на берегах Тихого океана при р.Амур, в существовании Гилянского и Никанского царств и земель Богдонских никто из русских людей в XVII веке не сомневался.

Что же это за сведения о Китайском царстве русских в Приморье у Марко Поло, «испорченные как раз в этом месте» (как об этом утверждает акад.Вернадский)?

 Представления европейцев обобщены в работе В.Н.Соколова " Образ "христианского царства" на Крайнем Востоке в европейской картографии XIV- XVIII в.в." :
"В течение нескольких столетий в европейской картографии существовала традиция изображения на крайнем Востоке "христианского царства" – страны "Тендук". Она была связана с представлениями о царе-священнике Иоанне и рассказом Марко Поло (1298 г.) о своем путешествии в Китай, обычно датируемом 1271–1295 гг.

На рубеже XVII-XVIII вв. рисунок рек и ряд других характерных черт образа земли "Тендук" были воспроизведены на сибирских картах С.У. Ремезова под именем "Никанское царство". По мнению специалистов, впервые слух о царе-священнике Иоанне распространился в Западной Европе в 1145 г., в условиях подготовки ко второму крестовому походу, в период борьбы за инвестуру, когда формировалось представление о королевской власти как литургической. Его предшественником, видимо, можно считать образ царя-священника Мельхиседека (Мелки-Цедека) из Ветхого Завета, который, по мнению Р. Генона, выполнял функцию "Царя Мира" в проиудейской христианской традиции (Генон Р. Царь мира / / Вопросы философии.– 1993.– № 3.– С. 114). В главе 14-й книги Бытие говорится, что Авраам получил хлеб и вино из рук Мельхиседека, одновременно царя Салимского и священника Бога Всевышнего (Бытие, 14, 18-20). Первые комментаторы приписывали этому эпизоду символический смысл и представляли Мельхиседека как подобие Иисуса Христа. В дальнейшем он использовался для узаконивания церковного освящения восшествия на престол (Блок М. Короли-чудотворцы: Очерк представлений о сверхъестественном характере королевской власти, распространенных преимущественно во Франции и в Англии: Пер. с фр.– М., 1998.– С. 139-140). Однако в русском старообрядчестве он получил противоположную трактовку. Мельхиседеками здесь называется многочисленное согласие беспоповцев, которые считают, что христопреданное священство прекратилось после раскола, но верят в невозможность спасения без причастия Тела и Крови Христовых. Поскольку Мельхиседек приносил в жертву Богу хлеб и вино, не будучи поставленным во священство, они считают себя священниками по чину мельхиседекову и приготовляют себе причастие сами (Мельхиседеки / / Старообрядчество. Лица, предметы, события и символы. Опыт энциклопедического словаря.– М., 1996.– С. 167). Важно отметить, что в "Хождении Даниила, игумена Русской земли" пещера Мельхиседека, куда приходил Авраам, локализовалась на Фаворской горе, вдали на запад от Преображения "на расстоянии полета стрелы" (Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. – М., 1984.– С. 245).

 Новая волна разговоров о "восточном союзнике" наблюдалась в 1221 г., так же во время похода к "Гробу Господня" на мусульманский Восток. В XII в. появилось греческое литературное произведение "Послание" индийского царя-христианина Иоанна византийскому императору Мануилу. В XIII или в XIV вв. оно попало на Русь (Памятники литературы Древней Руси. XIII век. – М., 1981.– С. 612.).

В 1298 г. Рустичиано, сокамерник Марко Поло, записал в генуэзской тюрьме рассказ венецианского путешественника. В нем упоминается "славная равнина священника Иоанна – Тандук", куда пришел со всем своим народом Чингисхан для того, чтобы отомстить Иоанну за нежелание выдать свою дочь за него замуж. "...Сошлись на той равнине Тендук две величайшие рати, – рассказывал Марко Поло, – ...злее той схватки и не видано было... И был тут священник Иоанн убит. С того дня пошел Чингис-хан покорять свет". В том же тексте, после описания области Егрегайа, снова говорится о "землях священника Иоанна" под названием Тендук (Сендук). Они локализуются восточнее Тангутской области. Вот полный текст этого отрывка: "Сендук – область на восток; много там городов и замков; принадлежит она великому хану, потому что потомки священника Иоанна – его подданые. Главный город называется Тендук.

В этой области есть король из роду священника Иоанна, и сам он – священник Иоанн, но зовется Георгием; ...страною правит он от имени великого хана, но не всею, что была у священника Иоанна, а только одною частью. <...> Тут, как я уже говорил, властвуют христиане, ...но и идолопоклонников довольно; есть и люди, почитающие Мухамеда" .

В XV в. рассказ Марко Поло был открыт заново. Сейчас можно считать доказанным, что Колумб читал его накануне первого путешествия к берегам Америки . Образ царя-священника сопровождал энергичную Эпоху Великих географических открытий. Генрих Мореплаватель (1460 г.) искал встречи с индийским "царем царей». Васко да Гама (1498 г.) вез верительные грамоты пресвитеру Иоанну вдоль всего Африканского побережья.

Картографический образ земли "Тендук" впервые появился в "Каталонском Атласе" 1375 г. (рис.138-139).

Рис.138 Карта Азии из Каталонского Атласа 1375 г. (из Национальной Библиотеки Франции). 

Рис.139 Земля Тендук на северо-востоке от Китайо  (AdorationduChrist-Roi –  Хрисианского короля) из карты Азии Каталонского Атласа 1375 г.

Рис.140 Alexandre le Grand accompagné par Satan (место между Китайо и Тендук, где Александр Великий поверг Сатану) из Каталонского Атласа. 

 Однако А. Норденшельд отмечал влияние рассказа Марко Поло уже на картах P. Vesconte (1311 г.). Но похоже, что образ "царства пресвитера Иоанна" существовал в западноевропейской картографии и того ранее, по-видимому, с 1307 г. Его местонахождение не было постоянным: еще при жизни Марко Поло, на карте G. Da Carigano (1307 г.) "царство" обозначалось в Эфиопии; на картах M. Sanudo (1320 г.) и P.Vesconte (1320 г.) – в Индии; на портулане A. Dulcert (1339 г.) – в Африке; и, наконец, на карте H. Martellus Germanus (1489 г.) – в центре Китая. В 1459 г. Фра Мауро изобразил его северо-восточнее Перми.

С распространением меркаторовского типа картографических изображений закрепился северо-азиатский вариант локализации. Это отчетливо видно в каталоге Р.В. Ширли. Среди 639 карт мира, представленных в каталоге, 160 карт, охватывающих период от 1569 г. до 1700 г., имеют обозначение земли "Тендук". Уже на "Мировой карте" Г. Меркатора 1569 г. проявились черты образа, воспроизводившиеся вплоть до XVIII в.. Аналогичный образ содержит и "Карта Азии" того же автора, датируемая 1595 г.. В ее северо-восточной части имеется изображение приморской страны Тендук (Tenduc), окруженной с сухопутной стороны Белыми горами (Belgian mons). Имеется надпись: "Царство Тендук, где во времена Марко Поло (1290) власть держали христианские потомки пресвитера Иоанна". На юго-западе, почти что между гор, расположено крупное озеро, связанное рекою, вытекающей из нее, с Oceanus Sericus на северо-востоке. В своем устье она соединяется с устьем реки, расположенной на территории страны Тендук (рис.141)

Рис.141 Карта Азии Герарда Меркатора 1595 г. с показом страны Тендук в Приморье на северо-востоке от региона Катай провинции Манги и на юго-востоке от региона Монгул (в бассейне реки Лена) северо-востока Азии.

На "Карте мира" Ортелия 1570 г. появляется несколько отличное обозначение указанной земли (BL Maps C.2.c.1 (state 1 of plate 1 in 1570 atlas); Maps 920 (327) (state 2 of plate 1)). Крайний Северо-Восток Азии изображен в иной проекции. На нем выделены два региона: Монгол и Катайо. Тендук принадлежит северной области страны Катайо и представлен в виде пункта в верховьях реки, биффурктирующей почти у самого устья. В том же году Ортелием была издана карта Тартарии (РНБ.– № 50609.– Л. 96 об.– 97). На ней также можно отыскать название земли Тендук, расположенной по соседству, но юго-восточнее земли Тангут, к северу от которой, за рекой, нарисованы Алтайские горы.ОзероЧианганор отсутствует. Его место в значительно усложненной конфигурации рек занимет озеро Дангу. Указанная страна локализована южнее столицы Катая – Камбалу, о которой написано, что длина ее окружности 28 миль20. Кроме него на карте имеется обозначение еще одной земли Катайо, а также – легендарного "Китайского озера" в верховьях весьма короткой р. Оби, что еще раз подтверждает существование в то время множества "Китаев", бытовавшее в то время. В целом образ региона, где представлена земля Тендук, значительно отличается от изображенного на предыдущей карте Ортелия. В качестве "христианского царства" здесь фигурирует территория, обозначенная топонимом Аргон, расположенная в основании большого полуострова на крайнем северо-востоке Азии, вершиной которого является мыс Табин. Об Аргоне сообщается: "Некогда это было царство христиан в Азии, именем пресвитера Иоанна, созданное св. Фомой как подчиненное Римской Церкви и управлявшееся Римом через африканского пресвитера Иоанна. И прежде, чем оно было завоевано варварами, называлось Crive Romone" (рис.142) 

Рис.142 Карта Азии из Атласа Абрахама Ортелия 1570 г. с Аргоном в Приморье.

После 1570 г. происходит некоторая трансформация картографического образа земли Тендук. Можно выделить несколько типов, характеризуемых различным местоположением, конфигурацией берега, окружением, топонимией, но для удобства и лаконичности анализа мы будем вести речь о четырех группах (или периодах), носящих несколько обобщенный характер. Рассмотрим их. Первую группу составляют карты, наиболее близкие к исходным матрицам-архетипам второй половины XVI – начала XVII вв., представленым произведениями Меркатора (1569 г.) и Ортелия (1570 г.). Они активно переиздаются. На их основе возникают вариации с небольшими изменениями. Такое положение сохраняется до 1610-х гг.Следующая группа отражает более существенные изменения в положении, конфигурации берега и топонимии картографического образа Восточной Азии, все более приобретающего реалистические черты. Наблюдается смещение на юг Великой Китайской стены. Появляется изображение Корейского полуострова или острова . Его основание (или основание полуострова, обращенного к "Корейскому острову") нередко очерчивается реками и/или Великой Китайской стеной. Тендук изображается сразу над ней или же севернее, на значительном расстоянии. C 1617 г. приморское местоположение земли Тендук занимает таинственная земля Локса, а Тендук изображается западнее последней. Но одновременно его обозначают севернее Кореи, хотя южнее Китая и Локсо. Важно отметить, что у И. Гондиуса (1613 г.), отражая реалии того времени, помимо Тендук сообщение о христианах относится и к Японии (рис.143).

Рис.143 Йодокус Хондиус 1606 год.

Третья группа характеризуется обозначением "поля" страны Тендук названиями иных земель, своего рода переименованием. На картах Н. Сансона 1654-1660 гг. (рис.144)помимомо Тендука в Приморье появляется имя "Тендук". На ее территории присутствуют обозначения Каракоры и Эгригайа. Восточнее от Тендук расположена земля Nivlhan и Nivche. За этой территорией находится обширный полуостров-страна Юпи, с севера подходящий к Японскому острову и с запада – к земле Иессо (Iesso). В основании полуострова протекает река. Своей вершиной она пронзает озеро Бианко, рядом с которым расположен пункт Cианганор. Юго-западнее ее устья в море впадает Квентунг, он течет через землю Nivlhan и Nivche. С севера в него впадает река Шингал. Вершина р. Квентунг почти подходит к крупному озеру, из которого вытекает большая река, впадающая в море западнее основания Корейского полуострова. Похожее изображение встречаем на картах 1669 г. и 1674 г. Алексиса-Яллота (BL Maps 150. e.13 (plate I, state I)). Помимо радикального изменения очертаний береговой линии мы наблюдаем рассредоточение обозначений, изначально концентрировавшихся на территории земли Тендук. На английской карте Р. Мордена и В. Бери приблизительно 1676 г. наблюдается прямое отождествление страны Тендук и Niuche (Niunche)33 (BL Maps C.27.g.6. (76&99)). Это имеет место быть и на французской карте П. Вала (P. du Val) 1679 г. 

Рис.144 Последнее изображение христианской страны Тендук и страны Катайя в Приморье на карте Тартарии 1658 года, где уже появляется страны Тангунт в верховьях Енисея и Хина (Чайна) в бассейне Яндзы.

Последнюю группу составляют картографические образы рубежа XVII-XVIII вв. "Отзвуки" представлений о земле Тендук различимы и в отечественной картографии. Так, например, мы встречаем изображение земли Тендук на переводных картах В.О. Киприанова. На "Азии таблице" присутствует идентичная ее западноевропейскому прообразу гидрография, на "Всего земного круга таблицах..." 1713 г. – гидрография и названия "Тендук", "Катакора", на "Новой земной плоскости" 1707 г. – "Тендук".Однако на сибирских картах С.У. Ремезова, после заключения Нерчинского Договора 1689 г., наблюдается творческое отношение к чужому наследию: "земля Тендук" преображается в "Никанское царство". Структура образа земли "царя-священника Иоанна" в общих чертах воспроизводится Ремезовым при обозначении "Никанского царства" на берегу океана, между Амуром и Кореей (рис.145). 

Рис.145 «Этнографическая» карта С.У. Ремезова из Чертежной Книги Сибири 1697-1701 гг.(юг – наверху, запад – справа).

Еще П.В. Виттенбург, отождествляя "царство" с современным Приморьем, обратил внимание на сходство этого образа, представленного на "Чертеже всех сибирских земель и градов" 1699-1700 гг., с гидрографической композицией на карте Меркатора 1569 г. . Напомним, что ее основу составляет изображение озера, которое соединяется с океаном двумя реками, текущими на север и юг. На этом "каркасе" у С.У. Ремезова концентрируются названия, прежде разбросанные на значительном пространстве севера и северо-востока Азии. Происходит смещение картографического образа земли Тендук с крайнего северо-востока на юго-восток. Изменяется конфигурация берега. С одной стороны, это переименование было в русле тенденции, наблюдавшейся в XVII в. в третьей группе изображений земли Тендук. Вместе с тем, использование западноевропейского образа, по-видимому, служило новому переводу словесных сообщений о "Никанском царстве", распространенных в Московском царстве в 1652-1680-х гг., на иконический язык. Ремезовский "перевод" отличался от более ранних изображений "Никанского царства" и был вызван, очевидно, "геополитическими" мотивами (например, реакцией на утрату Приамурья в 1689 г.). Напомню, что еще в 1678 г. Н.Г. Спафарий в тексте "Описания первой части вселенной, именуемой Азией…" рассматривал "Никанское царство", как специфическое имя "Старого Китая" (где, по его словам, было широко распространено христианство), как знак особой геополитической ситуации в регионе, благоприятствующей распространению православной Руси на Дальний Восток.

В его подаче завоевание Китая "богдоями" аналогично завоеванию православной Греции мусульманами – "Божья кара" за отступление от веры. Однако Спафарий утверждал, что "...помощью Божиею и царского величества счастием скорым временем в Китае будет православие греческое…" Спафарий воспроизводит русскую "восточную мечту" Московского царства, как "мечту о своем в чужом" – мечту о чуде и христианском подвиге. Полагание своего в чужом, проецирование его на периферию, вывод его на поверхность, локализация своего в центре и одновременно на границе (за чужим), здесь и везде есть универсальная стратегия воображения Цельности, форма выражения фундаментального самовоспроизводственного принципа." (конец цитирования работы В.Н.Соколова http://arseniev.org/files/31.pdf) )000)) ) 

Понятно, что после заключения Нерчинского договора 1689 года между Россией и Хиной (ныне Китайская Народная Республика, далее КНР), правители России отдали на растерзание китайцам Приморье, с сохранившимися остатками христианского Никанского царства и землями Багдона (это называется утрата Приморья): надо отдать должное никанцам и богдайцам, они отстояли свою территорию от притязаний Хины вплоть до середины XIX века, когда Приморье влилось и стало составной частью Российской Империи (чего не скажешь о нынешних наших правителях – спустя 420 лет после подписания Нерчинского договора КНР перешел к практической части реализации своих территориальных притензий на Приморье только в последние 50 лет).

То, что Приморье уже, как минимум, 1000 лет является территорией проживающих в ней христиан ярко демонстрируют и карты Амура С.У.Ремезова 1696 года из его «Хорографической Чертежной Книги» (рис.146).

Рис.146 Фрагмент карты течения р.Амур из «Хорографической книги» С.У.Ремезова с подробным изображением р.Нерчь и Нерчинского острога.

В верховьях притока Нерчи – р.Кощеи, там, где расположен волок из Нерчи в р.Олень и далее по Уде в Байкал (картоми – катаргой, от катай «кочи - кощи» по гати (бревна по верховому болоту)) у ключа (буква «к» в кружочке), начала Кощеи, показан и нарисован образ никанского Городища. Как видим, городище это сооружено по всем канонам чудских Русской равнины, но только с пушечным вооружением и культовым сооружением в виде шатровой (с луковичным куполом) колокольни в верщине которой, уже знакомый нам, Поморский (Беломорский) Крест с «крышей» в виде стрелы в небо. То, что это городище существавало до основания русскими казаками Нерчинского городка в 1658 году, говорит тот факт: отсутствие каких-либо сведений (кроме этой карты) о нем во всех (не только русских) известным нам «исторических хрониках и аналах». А ведь по значению, даже Ремезов показал большее его величие, чем Нерчинский острог (сраните изображения городков).

Как видим, цивилизация, названная русской исторической манзой XX века, «чжурчженей», а Ремезовым в конце XVI века Никанским христианским царством, существовало не только в I-XIII веке (до войны с Чингисханом), но вплоть до 1689 года (Нерчинский договор между Россией и Хиной (КНР)) и даже позднее, т.к. ни к России до середины XIX века, ни, тем более, к Хине (КНР) оно не было присоединено.

Не многие знают, что приоритет в открытии бухты Золотой Рог (Владивосток) принадлежит не Амурской экспедиции капитан-лейтенанта Г.И. Невельского и графа Н.Н. Муравьёва-Амурского, а англичанам. В этих местах во время Крымской войны они искали фрегат «Паллада», на котором побывал в Японии с важной миссией генерал-адъютант Е.В. Путятин и сопровождавший его И.А. Гончаров — автор «Обломова».

Из книги Хисамутдинова:

«Два английских фрегата «Винчестер» и «Барракуда» держали курс на юг вдоль приморского берега. Утром 11 августа 1855 года адмирал М. Сеймур, державший флаг на «Винчестере», проснулся в хорошем настроении. Ему приснилось, что он наконец-то встретил эту неуловимую «Палладу»… Остались же на карте после этого плавания англичан и остров Терминейшн (Русский), и мыс Сэнди (Песчаный), и порт Мей (бухта Золотой Рог)». ...Только через два года, летом 1857 года, первый русский корабль вошёл в бухту Золотой Рог» (стр. 7-9).

Местность была описана, занесена на карту и даже зарисована. В силу неукоснительного соблюдения права первооткрывателя, Приморье должно было стать английской колонией, чего не произошло. Почему? Потому что русским дипломатам без особого труда удалось доказать приоритет России на эти берега. Каким образом? Вот об этом-то Хисамутдинов и К° «умненько» помалкивают.

Англичане не стали отрицать того, что, высадившись на берег, они нашли берега бухты Мей заселёнными. Кем? Ну не китайцами же. Иначе англичане стали бы слушать не русских дипломатов, а китайских.

Вероятно, англичанам была представлена карта Ремизова, составленная им в 1701 г., на которой Приморье было обозначено средствами русского, а не какого-то другого языка, как Никанское царство. Вне всякого сомнения, оно не могло быть ни Китаем, ни какой-то частью его.

Потому что «...государство Никанское паче китайского государства зело людьми и богатством, златом и серебром и камением драгим, шёлком, камками и всякими алканы, благовонными травами и шафраном изобилствует; мужской и женский пол пред китайскими людми зело чист (т.е. населяли его люди белокожие) и ныне он, Никанский царь, с Китайским царём воюются, а Китайский царь через своё Китайское государство в Никанское царство русских людей с товарами для торгу не пропущает»[45]. Вот что говорится о качестве русских карт:

«Выдающимся достижением русской самобытной национальной картографии явились работы тобольского уроженца Семёна Ремизова «Чертёж всей Сибири» (1667) и «Чертёжная карта Сибири» (1701) — первый русский географич. атлас... Русские карты были свободны от элементов мистики и фантазии, обычных для многих западноевропейских карт того времени. Влияние западноевропейских карт на русских картографов было ничтожно. Напротив, успехи западноевропейских картографов в изображении Вост. Европы и Сев. Азии зависели от того, насколько им удавалось привлекать русские источники»[46].

Согласно карте Ремизова, на о-ве Русском в бухте Новик располагался крупный порт.

Русские дипломаты указали, вероятно, и на закупленный англичанами в бухте Золотой Рог картофель, который можно было купить только у русских. О факте приобретения картофеля рассказано в книге одного из сослуживцев капитана Мея — Дж. Тронсона:

«Мы вошли в порт Мей, просторную, хорошо защищённую гавань... Лианы винограда в одном месте создавали настоящий сад, а в другом — берег гавани был занят огородом. В поле возле берега росли злаки, такие как ячмень, гречиха и просо; несколько лошадей паслись около обработанной земли. Нам не составило труда раздобыть картофель, который был очень хорошего качества — некрупный, круглый и сухой»[47].

Картофель с середины XVIII века стал русской культурой, китайцами не признавался и не выращивался. Выращивание картофеля в бухте Мей говорит о существовании каких-то связей Приморья если не с Центральной Россией, то, наверняка, с Восточной Сибирью, откуда он и был, по всей видимости, завезён.

Крестьяне, продавшие англичанам картофель, разговаривали с ними по-русски. По крайней мере, сохранились в памяти народной две их фамилии. Это старик Волоси, поселившийся на берегу бухты Золотой Рог за 20 лет до основания поста, и его знакомый, известный нам под именем Седанка, живший на берегу устья реки, которая и теперь носит его имя.

Неутешительные для России итоги Крымской войны (хотя мало кто знает, что на Балтике у Петербурга в Ингерманландии, в Белом море и на Камчатке в это время мы «дали англо-европейцам по заднице» и выиграли Отечественную войну 1855-1856 гг: Россия, как и в 1812, как и в 1941-1945 гг. вынуждена была в то время воевать со всем «цивилизованным» миром) почему-то также не помогли Англии заставить русских согласиться на беспрекословный отказ от колонизации Приморья. Видимо, могли существовать и другие, более «увесистые» доказательства активного присутствия здесь русских с незапамятных времён, которые были англичанам также представлены, которые были англичанами признаны, но о которых нам никогда не расскажут мафиози от российской «истории»: ведь «русских до Ермака в Сибири не было».

Манза... Так называют в странах Востока биологическую помесь китайцев с некитайцами. Так же называют некитайцев, заражённых умилительно-восторженным отношением ко всему китайскому. По научному их ещё называют «синофилами». К манзе относят также подкупленных китайцами подданных других стран.

Пора заговорить о том, что существует и стремительно плодится российская манза. Это не только дети русских женщин, рожающих от китайцев. Это и преступное сообщество учёных-«историков», которые теоретически обосновали отторжение от России Сибири и русского Дальнего Востока в пользу Китая. Только на «научные» выкладки дальневосточной манзы опирался президент РФ В.В. Путин, когда отдавал Китаю Тарабарово-Уссурийские острова — аграрное «подбрюшье» Хабаровска (своего рода его «Карельский перешеек») общей площадью 240 кв. км.

Мы можем так же говорить и о великофиннской манзе и «малоазийско (индо)-европейской» в наше время. Вот, что писал Л.Н. Толстой в своих дневниках 4-5 апреля 1870 г. об одном из таких «историков» - русской манзе — С.М. Соловьёве:

«Читаю историю Соловьёва. Всё, по истории этой, было безобразие в допетровской России: жестокость, грабёж, правёж, грубость, глупость, неумение ничего сделать... Читаешь эту историю и невольно приходишь к заключению, что рядом безобразий совершилась история России.

Но как же так ряд безобразий произвели единое великое государство?

Но, кроме того, читая о том, как грабили, правили, воевали, разоряли (только об этом и речь в истории), невольно приходишь к вопросу: что грабили и разоряли?.. Кто и как кормил хлебом весь этот народ?.. Кто ловил чёрных лисиц и соболей, которыми дарили послов, кто добывал золото и железо, кто выводил лошадей, быков, баранов, кто строил дома, дворцы, церкви, кто перевозил товары? Кто воспитывали рожал этих людей единого корня? Кто блюл святыню религиозную, кто сделал, что Богдан Хмельницкий передался России, а не Турции или Польше?..

История хочет описать жизнь народа — миллионов людей. Но тот, кто... понял период жизни не только народа, но человека... тот знает, как много для него нужно. Нужно знание всех подробностей жизни... нужна любовь. Любви нет и не нужно, говорят. Напротив, нужно доказывать прогресс, что прежде всё было хуже...».

Надо полагать, в 1850-1860 гг. английским дипломатам были предъявлены и артефакты, указывающие на былое присутствие русских в Приморье. Например, могли поднять со дна залива корабль-коч или якорь от такого корабля-коча — потрясающей красоты 600-килограммовое кузнечное изделие; два таких нашли на дне морском Генрих Петрович Костин (потомок Рюриковичей, т.к. знает свою родословную) и его помощники (в 1975 г. вблизи п-ова Палос-Вердес южнее Сан-Франциско аквалангисты нашли двадцать каменных якорей. Было сделано предположение, что они относятся к X веку н.э.) Могли быть продемонстрированы фрагменты полусохранившихся зданий исконно русской архитектуры и т.д.

Что бы там ни было, но англичан предъявленные доказательства исконной принадлежности Приморья Руси-России удовлетворили, в отличие от российской манзы, наподобие директора Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН д.и.н. В.Л. Ларина, который считает, что «территория Приморья испокон веков принадлежала китайцам».

Географически Приморье испокон веков соприкасалось с Манжурией, а не с Китаем, границы которого на севере были чётко обозначены Великой «китайской» стеной. Мало того, ман-журы (или чЖур-чжени по китайски) после завоевания Хины (КНР) в 1644 г. строго-настрого запретили китайцам селиться и даже посещать Манжурию, т.к. продолжали считать её своей сакральной территорией (я теперь начинаю сомневаться: с кем Россия заключала Нерчинский договор в 1689 году – с никанцами (ман-журами) или всё же с китайцами (хинцами)).

Институты ДВО РАН или полностью, или частично (в рамках отдельных программ) существуют на гранты иностранных государств — США, Китая, Южной Кореи, Японии. На них они и работают! На всё есть указания из-за рубежа: в каком ключе комментировать, какие слова заменять в первоисточниках. Генрих Петрович Костин привёл такой пример.

Вот паровой транспорт «Манджур» в июне 1860 г. прибыл в бухту Золотой Рог, чтобы высадить на сушу первостроителей военного поста «Владивосток» — прапорщика Н.В. Комарова с солдатами. Это важный момент! Хисамутдинов А.А. пишет:

«Сохранилась ... запись, относящаяся к историческому дню основания Владивостока. Она была сделана рукой мичмана Новицкого в шханечном журнале транспорта «Манджур»: «Сего числа свезено на берег: ящик с амуницией — 1; ... Сего числа отправлено на берег: 1 обер-офицер...».

Открыв книгу «историка» на странице, Генрих Петрович Костин сказал: «Но на самом-то деле в шханечном журнале «Манджура» было написано: «свезено на огороды» и «отправлено на огороды». А ведь «свезено на берег» меняет суть события!». Что это за «огороды»? Зачем на огороды свозить амуницию и обер-офицера?

Карты Ремезова (рис.147) ясно показывает: что называется на Руси «огородами»: 

Рис.147 Страна оГОРОДОВ Никанского царства из Чертежной Книги Сибири Ремезова 1697-1701 гг.

Интересные название этих оГОРОДОВ: Уванзин – столина Кореян, у казаков сведений до границы с Китаем о городах не было, поэтому все они просто Городки, далее Стена, но не Великая китайская, а граница коренья с китайцы (там где караул с китайцы), далее сведения непосредственно от китайцев с городами Фонкучин, Лянцажан, Янту, Лянцыжан, Танчюсан, Лоян, Синсяжан, Ксицин, Насян, Консын, Сухощан, Великий Синячинфу. По границе Никанского царства с Нерчинским казачьим воеводством заставы-города града Чичигарской и Мерген. Ну и за Китайской Великой Стеной в царстве Китайском: Соляные городки, Варницы городки, Шахакван, Янпинфу, Шакасин, Сифинку, Сунхуа, Шахон, Дунжинсян, Цыджу, Тенжин и столица – град Пекин.

Сразу вспоминается анектот времен «советско-хинайской дружбы навек»: «Перекличка в Хинайской народной армии: Ни Кул Цын?-Я! Су Хом Линь?-Я! Ли Зи Цынь? Ли Зи Цынь?- молчание. Лисицын, тебя подери?-Я!»

Кстати, фраза на карте: «Грань (граница) коренья с китайцы» наводит на размышления по поводу происхождения названия «Корея» - страна, где живут коренья (коренные) жители, которые «огородились» от китайцев (хинцами здесь и не пахнет).

Всё-таки «дыма без огня не бывает», поэтому сам факт Нерчинского договора между Китаем и Россией в 1689 году говорит о начале боестолкновений между этими государствами за передел территорий Приморья и Маньджурии. А тут еще мешаются остатки Никанского царства, установившего погранзаставы как с Нерчинскими землями России, так и с Китайским царством, уже вылезшим за пределы Великой Китайской Стены. Посмотрим: что нам поведают «аналы»  истории: «ВООРУЖЕННЫЕ СТОЛКНОВЕНИЯ разгорелись с середины XVII века. Войны шли с переменным успехом. Описания этих войн сохранились с записках Хабарова.
Договор, ЗАФИКСИРОВАВШИЙ СЕВЕРНУЮ ГРАНИЦУ КИТАЯ С РОССИЕЙ, был заключен в 1689 году в Нерчинске. Может быть, были и более ранние попытки заключить русско-китайской договор. Известно, что император = Богдыхан Канси «начал осуществление своего плана ВЫТЕСНЕНИЯ РУССКИХ С АМУРА. ПОСТРОИВ В МАНЖУРИИ ЦЕПЬ УКРЕПЛЕНИЙ , Богдыхан в 1684 году направил на Амур манжурскую армию» .
Какую такую ЦЕПЬ УКРЕПЛЕНИЙ построил Богдыхан к 1684 году? Что за странное имя у этого Богдыхана? Смотрим на карты Ремезова: речь идет о притязаниях императора Богды, да еще с послеслогом -хана на земли под названием Багдонские (или Богдойские). Какое-то «масло масляное»: выглядит так. Как если бы мы вздумали сегодня назвать главу нашей исполнительной власти РФ примерно так – премьер-министр Россиигосударев Владимир Владимирович. Итак, понятно, что Московская Россия в 1689 году начала договариваться с Хиной через его Богданского наместника (хана), который надумал окончательно расправиться с христианским Никанским государством русских, всю жизнь искони живших на берегах Амура в Приморье: мол вы нас (Москву и Нерчь) не трогайте, а мы вам не будем мешать расправляться с нашими братками-русскими христианами из Никанского царства. Интересно, что карта Приамурья для Ремезова в то же время составлена после заключения Нерчинского договора русским полковником Афонасием Ивановичем Багдоном, который должен бы был воевать с Богдыханом на Богданских землях Приморья. Разбираясь с этим очередным историческим «шиворот-навыворот», невольно вспоминая «советско-хинскую дружбу навек» с его хинской народной армией, нашпигованной военными советниками Лисицыными, невольно всплывает аналогия с китайской императорской армией XVII века, состоящей из русских военных советников, полковников Афонасиев Багдон-ханов. Невольно вспоминается полная аналогия с разгромом Московией в 1499-1500 гг. русского Ляпинского княжества Сибири: там то же, московская рать, ведомая Курбским, заключив сделку, после боев с переменным успехом с князьками вогуличей, зырян-коми и манси-ненецкой самояди, использовала их для смены власти непокорных ляпинских русских на более покорных ляпинских вогуличей (ханты и манси). И что же пишут историки: «мы вынуждены были утратить Приморье в 1689 году по Нерчинскому договору», чтобы потом, уже ее обескровленную войнами с хинайцами мирно присоединить ее к Российской Империи (документы для мирового сообщества о русском искони присутствии имеются и в случае дипломатической нужды, как в 1858 году завсегда тихо вытаскиваются из «пыльных архивных сундуков»).

Так всё-же, как правильно называть КНР: Китай или Хина? 

Продолжение части 34:  "Общим слухом подтверждается, что сибирские города "новых русских" вместо бывших русских городов до XVI века были отстроены". Миллер Г.Ф.  "История Сибири " .

 

Всем интересно, наверное, узнать, что по сведениям наших «академиков от истории», якуты до прихода русских владели всеми навыками возведения оборонных сооружений крепостей-острогов. Поэтому очень интересно ознакомится с выводами ученых по изучению оборонного зодчества якутов.

«Летописные источники, архивные и другие документы сохранили сведения о существовании у якутов укрепленных сооружений задолго до прихода в Сибирь русских. Сведения эти не подтверждены, однако, археологическими или натурными находками, поэтому остается неизвестным, что собой представляли такие крепости.

Отписки и челобитные не сообщают никаких подробностей о конструкции и технике возведения крепостей до прихода русских. Позднее, когда якуты ближе познакомились с конструктивными приемами строительства русских и стали перенимать их опыт, обнаруживается прямое заимствование многих приемов и архитектурных форм.

Укрепления якутов не были предназначены для постоянного пребывания в них и чаще всего носили временный характер.

В 1636 году Иван Галкин (и это только спустя 4 года после основания Якутского острога), например, столкнулся в якутских улусах с заранее приготовленными укреплениями - острожками, которые были «сделаны крепко и в две стены засыпаны хрящем и кругом снегом и водою улито»(Ионова О. В. Из истории якутского народа (XVII в. ). Якутск, 1945, с. 74.).

По достоинству оценив преимущества русских крепостей, якуты постепенно стали делать свои острожки «по-русски», превращая их в сложные фортификационные сооружения. Новые укрепления могли вмещать значительное количество (до трехсот и более) человек. В одной из отписок упоминается такой острожек, срубленный в две стены и с башнями.

Острожек с башнями - это уже прямое влияние русских. И все-таки, в отличие от русских крепостей, эти укрепления продолжали оставаться временными сооружениями. Как только наступала весна, якуты покидали их и откочевывали к местам промыслов.

Совершенно очевидно влияние русских деревянных построек на формирование народной архитектуры якутов. Справедливо будет признать, что влияние это носило взаимный характер и продолжалось в течение длительного времени.

Известно, что с приходом русских началось и знакомство якутов с новыми строительными приемами. Освоение Сибири в XVII веке сопровождалось размахом деревянного строительства, образцы которого и стали вскоре перенимать местные народы. В частности, якуты издавна отличались склонностью к плотничьему ремеслу, поэтому знакомство их с новыми архитектурными формами и строительными приемами не прошло бесследно.

Очень скоро они стали помогать русским в возведении их домов, а также по-новому строить свои жилища, широко применяя при этом срубные постройки(Ионова О. В. Жилые и хозяйственные постройки якутов. - Сибирский этнографический сборник. Вып. 1. М. -Л., 1951, с. 293.).

Причем они не копировали русские приемы, а трансформировали их в соответствии со своим жизненным укладом и местными климатическими условиями. Отсюда - своеобразие якутских срубных построек XVII-XIX веков, среди которых особое место занимают крепостные сооружения.

Об их характере могут дать представление сохранившиеся в большом количестве на территории Якутии укрепленные амбары XVIII и XIX веков (рис.129) 

Рис.129 Крепостные амбары якутов XVIII-XIXвеков.

В исторических документах XVIII-XIX веков встречаются упоминания о таких амбарах-крепостях, построенных тойонами (якутскими феодалами) для охраны своего богатства (рис.130). Причем строительство их обычно связывают с освободительным движением якутской бедноты в начале XIX века под руководством национального героя Василия Федорова-Манчары.

Рис.130 Башня тойона Пономарева в селе Майя Мегино-Кангаласского района. Якутская АССР. XVIII-XIX вв.

 

Конструктивное устройство башни очень сходно с подобными русскими сооружениями в Якутии, в частности с сохранившейся башней Якутской крепости. Круговой облам, несколько ярусов бойниц, устройство шатра перекрытия «костром» в башне Пономарева - все это указывает на сходство не только архитектурных ее форм, но и конструктивных приемов с формами и приемами в русских крепостных башнях. Если размеры башен в плане отличаются незначительно (8x8 м - в якутской башне; 5,8x6 м - в башне Пономарева), то высотные габариты башни Пономарева почти в два раза меньше, чем в башне Якутского острога (8м и 15,6м соответственно).

Башня Пономарева выглядит более приземистой, она как бы ближе к земле. Несмотря на сравнительно небольшую высоту, внутри башни имеются кроме нижнего еще два яруса. Различен в обеих башнях и такой конструктивный прием, как рубка углов: в башне Якутского острога - «в лапу», а в пономаревской - «с остатком». Если же сравнивать башню Пономарева с другими сохранившимися в натуре (башни Братского, Бельского, Юильского острогов), то сходство будет еще более полным. И сходство это носит не формальный характер - здесь налицо влияние традиций русского деревянного зодчества. Подтверждение тому ~ идентичность многих архитектурных элементов, начиная от композиционной схемы и кончая мельчайшими деталями – бойницами.

Бревенчатый сруб, поставленный непосредственно на землю, рубка углов «с остатком», оформление дверей косячными колодами, полы из толстых плах и настилы межъярусных перекрытий на мощных круглых матицах - все это свидетельствует не только об устойчивости в течение многих десятилетий конструктивных приёмов в древнерусском деревянном зодчестве, но и показывает многообразие их применения и эволюцию в суровых условиях Сибири.

Проникновение типичных для древнерусского деревянного зодчества черт в народную архитектуру сибирских аборигенов, в частности якутов, сказалось в применении одних и тех же композиционных приемов срубных построек.

Из всех башен, сохранившихся в Якутии, башня Пономарева единственная имеет круговой облам и шатер. Правда, очертания шатра несколько криволинейны, но криволинейность эта придает силуэту башни определенную живописность и выразительность и в то же время подтверждает в ней черты национальной народной архитектуры.

Внимательное рассмотрение архитектурных форм и деталей, башни позволяет сделать довольно интересные выводы. Речь идет о количестве и размещении бойниц по стенам башни. Ни в одной русской башне нет такого количества отверстий для стрельбы, как в башне Пономарева (ил. 217). Шестьдесят восемь бойниц, равномерно распределенных по трем ярусам, словно глазницы, обращены во все четыре стороны. В русских же башнях бойницы размещались только на внешних сторонах, а стены, обращенные внутрь острога или города, как правило, бойниц не имели.

Такое размещение бойниц по всем четырем стенам в якутских крепостных башнях делает их схожими с древнерусскими «столпами» и «вежами». Не случайно якутские оборонные башни называли крепостями. Именно большое количество бойниц и размещение их по всему периметру позволяет признать эти башни в качестве самостоятельных крепостей, в отличие от русских, представляющих собой целую систему сооружений из башен, рубленых и тыновых стен.

Якутские деревянные крепостные сооружения не только восприняли лучшие черты русской архитектуры, но и повлияли впоследствии на конструктивные приемы народной гражданской архитектуры. Сохранившись в натуре без изменений и чуждых им позднейших наслоений, они дают нам реальное представление об архитектурных формах и конструктивных приемах древнерусского деревянного зодчества, помогая проследить развитие этих форм и приемов в специфических условиях Сибири.»

В общем понятно, что сходство якутских башен-крепостей с русскими охотничими «столпами» и «вежами» поразительно, но бессмысленно в якутской тундре. Другое дело предположить, что сооружались они с тех времен, когда кругом был достоточно мощный подлесок и зверье выходило из него на открытое пространство перед башней. Но это было в период потепления, а, к сожалению, тогда якуты кочевали значительно севернее. Загадку вызывает и отсутствие леса в условиях мерзлоты Якутии для формирования их «срубной» культуры в период расцвета малого ледникового периода, пик которого пришелся на XVI век, но понятно отсутствие ее в северной части Республики Саха.

 

Говоря об Сибирских городах, нельзя не упомянуть об остроге с самым загадочным названием – Братск. Именно здесь русские казаки впервые встретились с братским им народом «братки», которые друг друга называли «брателько» (ранее рассказывалось о народе самарцы на Туре и Пелиме притоках Тобола). Острог интересен тем, что трижды переносился на разные места и у него появились существенные детали, много говорящие об настоящих строителях сибирских крепостей. В имеющейся литературе о Братском остроге очень много противоречивых сведений, особенно в описаниях дореволюционного периода. Однако детальные натурные исследования, проведенные в советское время, помогли в значительной степени привести в систему эти сведения и многое уточнить. Самое подробное и тщательное обследование, включая археологические раскопки, было проведено в 1957-1958 годах многочисленной группой археологов, этнографов и искусствоведов, занимавшихся изучением материальной культуры в зоне затопления Братской ГЭС. Тогда же был решен и вопрос о переносе братских башен в другое место.

Обследованные остатки Братского острога относятся уже к третьей крепости, построенной в 1654 году. При ее возведении часть сооружений была, видимо, перенесена со старого места, на что указывают существенные различия в конструкции обеих сохранившихся башен. Новый острог был поставлен на небольшом пригорке и имел «под тремя башнями три избы, четвертая порожняя да ворота проезжие. На воротах поставлена часовня да анбар новой рублен с перерубом трех сажен печатных». Наглядное изображение этой четырехбашенной крепости имеется в книге С. У. Ремезова (рис.131), где заметно отсутствие внутри крепости культовых сооружений: церквей и колоколен (существенная деталь, говорящая об религиозных приоритетах древних сибиряков и пришедших казаков). В своем донесении о проведенных в 1654 году работах Дмитрий Фирсов сделал краткое описание острога и сообщил его размеры: «... острог мерою поставлен, круг его сто двадцать сажен», не забыв назвать и имена мастеров: «... а в работе был у острога Иван Козьмин да Василий Хороший с товарищи». 

Рис.131 Братский острог из Чертежной книги Сибири С.У.Ремезова 1697-1701 гг.

После отписки Д. Фирсова ни в одном из последующих документов нет сведений о том, перестраивался ли острог заново. Наиболее подробные описи XVIII века упоминают уже только о двух острожных башнях и дают некоторые сведения о серьезных перестройках проездных ворот. Данные описей послужили основанием к тому, что вопрос этот больше не поднимался в исторической литературе. Однако археологические исследования 1957-1958 годов, и в частности поиски следов острожных стен, привели к тому, что раскопками были обнаружены остатки двух, а местами и трех рядов стен, расположенных параллельно друг другу на расстоянии около метра. По убеждению археолога А. В. Никитина, руководившего раскопками, это свидетельствует о существовании до постройки острога в 1654 году на его месте «каких-то других укреплений, погибших от пожара». С явлением предварительного пожара более древнего укрепления мы постоянно сталкиваемся: Томск 1911г., Пустозерск 1610г., Мангазея 1619г. Пожар на Братском остроге в летописях не описан, но археология его выявила: предполагаем, что сжигание более древних построек – явление более обычное, как и то, что остатки древних сооружений также использовались для возведения более новых крепостей.

 Этим предположением дело, однако, и ограничилось. При всем сходстве с башнями других сибирских крепостей башни Братского острога имеют одну существенную особенность: кроме оборонительных они с самого начала выполняли функции жилых помещений. Такое разделение функций нашло четкое отражение в структуре башен и их конструктивном устройстве. Во-первых, особо следует отметить различие между самими башнями. Это различие касается способа рубки (укладки) венцов сруба. В северо-западной башне выемка паза производилась в верхней части каждого венца, а в юго-западной - в нижней части, способом, более распространенным в русском деревянном зодчестве до XVII века. Сегодня мы имеем лишь несколько памятников деревянного зодчества, срубы которых сложены более древним способом - с выемкой паза в верхней части венца. Этот древний способ оказался непрактичным, а потому не получил широкого распространения. Дело в том, что такой паз, располагаясь в верхней части венца, представлял собой своеобразный лоток и вода, попадая в него, служила причиной быстрого загнивания бревен.

Второе отличие уже характерно для обеих братских башен и касается устройства нижней части их срубов. Первые этажи башен были изолированы от вторых и предназначались для проживания казаков. Причем таковыми башни были с самого начала их строительства. Первый этаж башен утеплен (между венцами проложен слой мха), а второй - нет. Междуэтажное перекрытие представляет собой сплошной бревенчатый настил, утепленный глиной и слоем земли. Внутри изб располагались печи. О том, что в башнях деревянных крепостей совмещались различные функции, в том числе военно-оборонительные и жилые, нам известно из многих письменных источников. Но если относительно других крепостей мы об этом знаем только лишь по документам, то башни Братского острога демонстрируют это сами, и в этом их непреходящая ценность и основная особенность: построены они явно до XVII века, основное назначение их при постройке – охотничьи «столпы» и «вежи». Сколько еще таких древних охотничих сооружений сибиряков, построенных до XVII века, разбросано одиногими «башнями» по необъятным просторам Сибири в глухих таежных лесах, местах охотничего промысла «брательков».

И еще одно обстоятельство: несмотря на стремительное последующее за 1631 годом 60-летнее освоение заЕнисейской Сибири, между основанием Енисейска в 1619-ом и Братска в 1631-ом имеется существенный перерыв в 12 лет (а они находятся на проходном едином водном русле Ангары до Енисея. Ну а после 1631, когда сибиряки и казаки стали «брательками», тут же 1632-летнее основание Якутска (почти и года не прошло). 

Вот открыл царевич очи;
Отрясая грезы ночи
И дивясь, перед собой
Видит город он большой,
Стены с частыми зубцами,
И за белыми стенами
Блещут маковки церквей
И святых монастырей.
Он скорей царицу будит;
Та как ахнет!.. «То ли будет? —
Говорит он, — вижу я:
Лебедь тешится моя».
Мать и сын идут ко граду.
Лишь ступили за ограду,
Оглушительный трезвон
Поднялся со всех сторон:
К ним народ навстречу валит,
Хор церковный бога хвалит;
В колымагах золотых
Пышный двор встречает их;
Все их громко величают
И царевича венчают
Княжей шапкой, и главой
Возглашают над собой; 

 

 "Общим слухом подтверждается, что сибирские города "новых русских" вместо бывших русских городов до XVI века были отстроены". Миллер Г.Ф.  "История Сибири "

 

О том, что в период становления государство Московия еще только в XV веке, за 100 лет до Ермака Забадная Сибирь уже была «исхожена» московскими, устюжскими и вятскими ратями мало кто знает. Наша славная историческая наука этого не отрицает, более того, старательно молчит об этом: чтобы и ни полслова не было сказано о присутствии русских в Сибири до Ермака. Меж тем, до сих пор: «Русских в Сибири до Ермака не было!», «Сибирь — земля неисторическая!». Эти лозунги-измышления принадлежат агенту Ватикана, члену Петербургской академии наук, немцу на русской службе Герарду Фридриху Миллеру (1705-1783), русофобу и норманисту, в течение 10 лет (1733-1743) уничтожавшему следы древней русской цивилизации на территории Западной и Восточной Сибири — Тобольска, Тюмени, Тары, Туринска, Омска и др., а также Приуралья.

Этого «учёного» ненавидели М.В. Ломоносов и С.П. Крашенинников, однако любят и почитают, как «отца истории Сибири» многие учёные РАН Сибири и Дальнего Востока.

К тому же, никто иной, как Миллер и К°, сварганили для России историю длиной всего в 1000 лет.

Изыски Г.Ф. Миллера переводили, читали и пользовались его лексикой за границей. «Неисторические земли» заселяли, оказывается, «неисторические народы».

Поскольку Китаю, согласно всемирной истории человечества, 8000 лет, значит, подданные Пекина, который, в отличие от Москвы, географически значительно ближе к Сибири и Дальнему Востоку, просто не могли не окультурить эти пространства при полном отсутствии истории и культуры у русских до 988 г. н.э., т. е. до крещения Руси.

Однако всё больше накапливается фактов, опровергающих эти ложные измышления. Тем не менее, вопреки им, прокитайская пятая колонна в российской исторической «науке» прямо-таки упивается своей безнаказанностью. А ведь китайцы до сих пор не могут предоставить на суд общественности и исследователей ни одной книги, ни одной рукописи, ни одной карты, изданных на бумаге, произведённой ранее XVIII в. н.э.

Все предыдущее повествование доказывает, что с наступлением эпохи потепления-засухи русский север вынужден был  сдавать свои «позиции», маркирующиеся по системе оборонных сооружений погостов-городищ вслед за отступающей лесной зоной (не привыкли мы жить в степных просторах: не наше, не родное) с юго-запада на северо-восток Евразии (последняя под Сургутом на Югане).

 А на дальнем Востоке? На юге Дальнего Востока, включая Приморский и Хабаровский края, Амурскую область, а также Маньчжурию и Северный Китай, существовала великая цивилизация чжурчженей (X-ХШ в н.э). Ей предшествовало государство Бохай, не менее выдающееся. И эту цивилизацию надо было вписать в уже написанную всемирную историю человечества как-то. Ни академику А.П. Окладникову, ни его ученикам — «маленьким историкам» — к сожалению, не пришло в голову предположить, что государственность чжурчженей могла бы быть великой русской цивилизацией на востоке Азии (тем более ни китайцы, ни тюрки, а уж тем более что-то из Малой Азии никак не могли претендовать на их приемников). Выдвинуть такую гипотезу у А.П. Окладникова были все основания. Но «историки» пошли по предательскому пути: они не увидели в цивилизации чжурчженей даже намёка на русский ствол, по-видимому, давший мощные корни во времени и пространстве.

Самих чжурчженей они исторически похоронили — их государство, дескать, в конце 1230-х гг. разгромил Чингисхан, города сровнял с землёй, а всё население поголовно вырезал.

Если с Киевской Русью и окрестными русскими княжествами Чингисхан управился за один сезон, то «дело» с чжурчженями растянулось у него на целых 38 лет: раскопки ведь однозначно показывали интеллектуальную и техническую мощь чжурчженей.

Чудом сохранились, как пишут «историки», небольшие группы из многочисленного населения чжурчженей, в страхе разбежавшегося по тайге: нанайцы, удэ, негидальцы, тазы, нивхи и др. — это, дескать, и есть утратившие своё былое могущество и высокую культуру («одичавшие») потомки тех разгромленных монголами чжурчженей.

Вот выводы археологов. Артемьева Н.Г. «Исследование городищ в Приморском крае» // Археологические открытия 2000 года. М., «Наука», 2001, 328 с.; с. 200-202.: ««Археологический отряд ИИАЭ народов Дальнего Востока ДВО РАН продолжил исследование Краснояровского, Шайгинского и Южно-Уссурийского городищ, датируемых XII-XIII веками — временем существования чжурчженьской империи Цинь (1115-1234 гг.).» Вот так безапелляционно русский археолог относит эту  цивилизацию к какой-то империи Цинь. Так и хочется спросить: откуда это, ведь надписи даже синологи не читают на ваших находках? Почему дальневосточная историческая «наука» прямо-таки стелет ковер  перед китайскими политиками и «историками», включившими в карту своего «Срединного государства» территории Сибири и русского Дальнего Востока? Китайцы всегда стремятся быть похороненными у себя на родине. Если Приморье и Приамурье когда-либо было их родиной, то тогда в Приморье и Приамурье археологи непременно нашли бы старинные китайские кладбища, но их там нет и быть не может.

Откуда вообще взялось это название «чжурчжени»? «Выдающуюся роль в истории изучения древних и средневековых народов Дальнего Востока сыграли труды русских востоковедов Н.Я. Бичурина, В. Горского, В.П. Васильева, П.И. Кафарова. Для нас наибольшую ценность представляют те их работы, основанные на летописях, в которых говорится о чжурчженях и в особенности о северных».

«П. Кафаров поставил своей целью освещение истории Приморья на основе не только китайских, но также корейских и японских источников. Он пытался ... определить местонахождение древних укреплений и городов, выяснить их названия и историческую и этническую принадлежность».

То есть получается, что именно китайские летописи рассказали нам о журженях и манжурах, о древней и средневековой истории Приморья, они же задали направление мысли последующим поколениям российских «историков», впоследствии теоретически отдавших все наши зауральские территории Китаю! И кто же эти Н.Я. Бичурин и компани?  Оказывается, в России самая сильная синология — наука о Китае, фундаментальные основы которой заложил Никита Яковлевич Бичурин, в монашестве Иакинф (1777-1853). В некрополе Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге посетитель может увидеть захоронение под очень скромным обелиском чёрного цвета, на котором выбито: «ИАКИНФ БИЧУРИН». Ниже — китайские иероглифы и даты 1777-1853. Но на могиле нет... православного креста. Это необычно для захоронения в России середины XIX века, да ещё православного иерарха, да ещё в Александро-Невской лавре! Перевод иероглифической надписи даёт какую-то «шифровку»: «Труженик ревностный и неудачник, свет он пролил на анналы истории».

 В числе многих китаеведов приложил руку к изучению Китая ещё один российский церковнослужащий — Пётр Иванович Кафаров, в монашестве Палладий (1817-1878). А как же с источниками от ныне проживающих тут народов и их западных соседей? «Православные» священники в первую очередь должны бы были интересоваться сведениями от родственных им или длительно сосуществующих с русскими народов. История русского Зауралья — это рассказ о том, как его малочисленные монголоидные народы из века в век охотились, ловили рыбу, разводили оленей и лечились у шаманов. И это несмотря на то, что казаки Ермака повсюду находили русские топонимы, горы железного шлака, развалины городов, доменных печей и кузнечных горнов. Миллер, десять лет проведший в Сибири, тоже не мог их не видеть, однако пишет: ««В этих странах (сибирских) не пашут, не сеют... живут в шалашах из прутьев. Лесная жизнь сделала и людей похожими на зверей неразумных: одеваются они в грубые звериные шкуры, сшитые вместе, как попало, большая часть их костенеет в идолопоклонстве, поклоняясь солнцу, луне, звёздам, лесным зверям и всему, что ни попадётся». Но почему-то этот «специалист» не догадался заглянуть в труды исландского поэта Снорри Стурлуссона (1179-1241), того самого, который записал исландские народные саги «Младшая Эдда» и был автором географического трактата «Круг Земной». Он побывал в Азии, т.е. в Сибири, в период очередного температурного максимума XI-XIII вв. Вот что он пишет:

«С севера на восток и до самого юга тянется часть, называемая Азией. В этой части мира всё красиво и пышно, там владения земных плодов, золото и драгоценные камни. Там находится середина земли. И потому, что сама земля там во всём и прекраснее, и лучше, люди, её населяющие, тоже выделяются всеми дарованиями: мудростью и силой, красотою и всевозможными знаниями. Вблизи середины земли был построен град, снискавший величайшую славу» (Стурлоссон С. «Круг Земной». М., «Наука», 1986, стр. 687.).

В середине XVII века одним из первых посланников России в Китае после установления там власти манжуров побывал молдавский философ Милеску Спафарий, служивший переводчиком Посольского приказа в Москве. Он писал:

«…и не токмо величиною Азия есть больше иных частей света, но и обилием всяким, что человеку надобно, наипаче же древностью превосходит все части, потому что в Азии рай сотворен был от Бога также и первозданные наши праотцы Адам и Ева тут же созданы были, и тамо род их пожил и до потопа. Тако же и после потопа из Азии разделилися все языки и жилья во иные части света: в Азии началась вера, обычаи гражданские, грады строить, письмо и учение оттуда началось... и оттого по достоинству иных частей света благороднейшая Азия есть...» (Спафарий М., «Сибирь и Китай». Кишинёв, 1960, стр. 516.).

Понятно: казаки Ермака нашли Сибирь суровой, пустынной и заброшенной. Но почему в отношении Сибири не учитывается, что в ней, как и в других регионах Земли, менялись и климат, и исторические эпохи? Наличие в Сибири столь мощной городской культуры говорит о том, что ранее, при более мягком климате, в Сибири были периоды бурного расцвета. К моменту прихода Ермака, в конце XVI века (самый пик малого оледенения) за Уралом мягкого климата уже не было.Здесь уже господствовали и были разного рода каганаты: тюркский, уйгурский, кыргизский и пр. Но история Сибири — это не только три последних столетия — она уходит в глубину веков! При исходе любого народа, независимо от причин, какая-то часть его остаётся хотя бы для упокоения духа предков, витающего над покидаемыми могилами. Это можно даже принять, как закон. Нам было бы весьма кстати обнаружение в Сибири таких «упёртых» русов. И они действительно находятся. Борис Годунов в конце XVI века послал в Сибирь разведку во главе с Фёдором Дьяком, который доложил:

«Там в незнаемых странах восточных полно русских людей... Каких? — А всяких... Они там давно кто торгует, кто охотится, а кто дань с самояди берёт в свою пользу воровски».

Г.Ф. Миллер также подтверждает факт наличия множества русских в доермаковской Сибири и добавляет, что у них были города: «Общим слухом подтверждается, что Сургут вместо бывшего русского городка... был построен» (Миллер Г.Ф. «История Сибири». М., 1937, стр. 25, 21-211.).

Томский этнограф Галина Ивановна Пелих установила, что за десять поколений до прихода Ермака «большой массив русских людей» численностью в десять тысяч семей переселился в Сибирь в XIV веке, а до этого они жили «за Доном у тёплого моря» на реке Самаре (Пелих Г.И. «Обские Каяловы о реке Каяле» // Вопросы географии Сибири. Вып. 21, Томск, изд. ТГУ, 1995, стр. 67-81.). Их потомки до сих пор называют себя самарцами. Часть «самарцев» носят фамилию Каяловы, данной по реке Каяле.

Кроме «самарцев», продолжали, без сомнения, жить в Сибири и многие другие русские, потому как слишком огромен русский топонимический пласт Сибири, который не могла оставить лишь небольшая группа волжских русов. Пелих предполагает, что Доном самарцы называют реку Яик. Река Самара действительно существует и впадает в Волгу напротив Жигулей.

Местное монголоидное население называло не оставивших Сибирь коренных русских «паджо». Этимологию этого слова этнографу Пелих, к сожалению, установить не удалось. Ханси, манси и селькупы относились к самарцам очень хорошо за их высокие духовные качества, за «бескомпромиссную честность» и уважение к аборигенам. К казакам Ермака и пришедшим за ними русским они относились настороженно из-за их алчности и грубости.

Исконные старожильцы долго сохраняли свою древнюю культуру и говорили «комони» вместо кони, «скала» вместо береста, «веко» в значении блюдо, поднос, «камень» в значении горный хребет и т.д. В европейской России такие семантические архаизмы, как, скажем, «комони», не употреблялись уже в XV веке, во всяком случае, в Задонщине их уже нет. Не случайно этнографы отмечают, что записанные в Приобье «тексты былин обнаруживают большую близость к общему древнерусскому эпосу» и подчёркивают: «...быть может, нигде, кроме северной России, не сохранилась такая старая Русь, как в Сибири».

Друг к другу «самарцы» обращались не иначе, как «брателько», «Михалко». По сравнению с казаками Ермака и вообще с новыми поселенцами, они отличались гораздо большей силой, выносливостью, «габаритами» и энергией. Однако через три столетия произошло чудо сибирского преображения и с потомками тех, ермаковских, казаков:

«Сравнение новобранцев из России и Сибири во время русско-японской войны 1904-1905 гг. показало врачам, что европейские русские «мелки, бледны, узкогруды. Лицо в подтёках — видно, дома до службы скверно ели и росли на тяжёлой работе. Глаза застывшие... Зато сибиряки точно совсем другой породы. Рослы (на голову выше), с обветренными, здоровыми медно-красными лицами... Грудь, что твоя наковальня. А руки — не дай бог попасться в них в недобрую минуту... Они и сами про себя говорят: «Наши томские народ серьёзный, раз вдарит, а больше и не понадобится» (из воспоминаний военврача В.Н. Немировича-Данченко).

Куда бы ни приходили русские после Ермака, всюду находили на местности русские названия, особенно на севере Сибири. Например, Лукоморьем называется правобережье Оби на западноевропейских картах XVII века. А на карте Г. Сансона (Рим, 1688) Лукоморьем названа земля в бассейнах рек Томи, Чулыма, Кети и частично Енисея. Кроме Лукоморья и Самарова в Приобье есть ещё реки: Кия, Кожух, Керчь (Кемеровская обл.), Ока (Иркутская обл.), Полос близ Томска и др.; сёла: Чумай, Карачарово, Златогорка, Лебяжка, Лебедяния и др.

 

О том, что европеоиды в Сибирь переселялись из Европы, начиная с палеолита, неолита и далее в эпоху бронзы и раннего железа, «научно» доказано в монографии A.M. Малолетко «Древние народы Сибири» (Томск. Изд. ТГУ, 1999). За эту работу автор был удостоен Демидовской премии, считающейся сибирским аналогом Нобелевской премии.

Какую важную истину пытаются всем этим затушевать?

Вот что пишет Новгородов:

«...сибирская ситуация была на самом деле диаметрально противоположной: европеоиды и индоевропейцы не проникали в Сибирь на поздних этапах заселения этих холодных просторов, а рождались здесь. По-другому говоря, европеоидные гены, скорее всего, не привносились в Сибирь извне, а рождались в Сибири. Здесь в последние три миллиона лет под воздействием глобального климатического процесса концентрировались евроазиаты, здесь же «холодовые удары» приводили к генетическим адаптационным мутациям и рождению бореальной блондинистой расы, называемой арийской. Этномиграционный процесс в эпоху металла имел обратную направленность, из Сибири в Европу и в южную и юго-восточную Азию».

И далее:

«Быстро размножаясь в Сибири в условиях обилия пищи, приспосабливаясь к холодным условиям, протосибиряки приобрели длинный нос для согревания воздуха, белую кожу для биохимической выработки витамина D при воздействии солнечного облучения (чтобы не развивался рахит у детей), светлую радужку глаз, длинные конечности и высокий рост для ускорения перемещения по саванне и другие европеоидные черты. Таким образом, формирование европеоидной расы в Сибири, сибирская локализация Прародины европеоидов, представляется более обоснованной фактологически и более закономерной теоретически, нежели в Европе...  

 

Живя в Китае с 1922 по 1945 гг., Всеволод Никанорович Иванов упорно его изучал с целью постижения «загадочной души» Китая. В СССР он вернулся с чемоданом рукописей, ещё не опубликованных ни на Западе, ни в России. К великому сожалению, почти ничего из «китайского чемодана» Всеволода Никаноровича до сих пор не издано, хотя, в связи с пробуждением «Жёлтого Дракона», изысканиям писателя в архивах и библиотеках Китая нет цены.

В «чемодане» была и опубликованная в Китае книга «МЫ на Западе и на Востоке. Культурно-исторические основы русской государственности» (Харбин, «Бамбуковая роща», 1926). В библиотеках Китая Bс. H. Иванов, знаток китайского языка, в оригинале изучал «китайские» летописи, а также книги известных синологов, имён которых я не находил в списках использованной литературы российскими синологами. Например, в СССР-России не знают такого ориенталиста, как Н.В. Шкуркин, с которым Всеволод Никанорович, по-видимому, общался лично:

«А между тем, на Востоке мы видим столько интересных и нужных для нас вещей; так, известным синологом П.В. Шкуркиным было мне сообщено, в дополнение к тому, что сообщается в настоящей книге о динлинах, белокурой азиатской народности, что в китайских источниках есть прямые указания на происхождение нас, русских, от динлинов, что определённым образом ставит весь славянский вопрос» (стр. 19; здесь и далее в этой главе — цитаты из книги «МЫ...» издания 2005 г.).

Мало того, Bс. H. Иванов обнаружил в библиотеках Китая следы... «бумаг Г.Ф. Миллера», которые тот десять лет собирал в Сибири в сибирских архивах, многое уничтожил — или передал на Запад то, что не счёл нужным публиковать в Санкт-Петербурге.

Работая с этими «бумагами», Всеволод Никанорович нашёл отправленную «на Москву» докладную записку воеводы Василия Васильевича Волынского, который в 1608 г. из Томска на восток водил торговую экспедицию. Фрагмент из неё цитирует Bс. H. Иванов:

«За Алтыном — царём монгольским — Китайское царство в трёх месяцах пути. И Китайское Царство имеет каменные города и дворы, как на Руси; и Китайский Царь сильнее Алтына-царя и богаче; и много церквей в городах и на них звонят в колокола; крестов на церквах нет, и что за вера — неизвестно, но живут они, как русские: стреляют они огненным боем, и многие страны торгуют с ними, и туда несут им разные драгоценности из разных стран» (стр. 52).

В пятитомной «Истории Сибири» 1968 г. издания под ред. А.П. Окладникова воевода В.В. Волынский даже не упоминается; есть западносибирский воевода Г. Волынский, при котором в 1632 г. случились крестьянские волнения.

Г.Ф. Миллер умыкнул, видимо, и дневник путешествия в 1616 г. Ивана Петлина и Ондрюшки Мундова (последний тоже не упоминается в «Истории Сибири»), которые пишут:

«Оба полу в Китае чисты, носят платья собственного покрою с широкими рукавами, как у наших летников; а под ними русского покроя кафтаны» (стр. 52).

К сожалению, более ничего из бумаг Г.Ф. Миллера не приводится, но есть в конце книги, в Примечаниях, такая ссылка: «8. Бумаги Миллера. V. Baddeley «Russia, Mongolia, China. T. II».

Известно, что «Алтыном» в XVII веке называли Алтай. А за три месяца пути от Алтына-Алтая на восток в то время при развитой сети дорог вполне можно было добраться на лошадях до берегов Тихого океана, в бухту Уня (Золотой Рог), т.е. в Золотую империю русских журов-манжуров, государство которых никакой Чингисхан не уничтожал и которое благополучно существовало в начале XVII века! А «Китайское Царство», «Китай» это просто самое далёкое от Москвы русское царство-государство, а вовсе не Хина-Чайна-China! И. Петлин и О. Мундов тоже, видимо, описывают свои впечатления от посещении Руси Тихоокеанской.

(У Bс. H. Иванова в Примечаниях под цифрой 11 написано: «Ср. у проф. Огородникова, в его «Истории Сибири». Аналогичные указания даны у Клапрота, в его «Атласе» с комментариями (1828 г.), а также у Грум-Гржимайло: 1) «Описание путешествия в Западный Китай». Т. I-III. Изд. Имп. Русского Геогр. Об-ва 1896-1907; 2) «Белокурая раса в Средней Азии». Сборник в честь Г.Н. Потанина. Зап. Имп. Русского Геогр. Об-ва. Т. XXXIV. 1909». Серьёзные исследователи Сибири: Огородников В.И., Клапрот, Грум-Гржимайло Г.Е., Пржевальский Н.М. и др. сочинителями «Истории Сибири» 1968 г. под ред. акад. Окладникова А.П. фактически игнорируются в связи с тем, что “...до революции не было попыток создать общую историю Сибири на основе марксизма”» (стр. 55-59).

Интересны следующее высказывании Bс. H. Иванова из книги «МЫ...»:

«Мы можем начать нашу русскую историю с Киева, но только в том случае, если это будет история русской народности; но для того, чтобы искать в Киеве полные начала Российского Государства, — для этого мы должны положить известные ограничения: в Киеве находим начала греческой веры; в Киеве мы находим начало и стержень, так называемого, Киевского городского периода нашей истории, но мы никоим образом не должны растягивать эту схему на всю русскую государственность.

Как масло расплывается по поверхности воды, так расплылась радужной тончайшей плёнкой церковная греческая традиция по всей первоначальной нашей истории» (стр. 54-55). Действительно, чудская, русская форма организации в виде небольших застав-городищ, где окружающее население проживает в многочисленных деревнях-общинах, никак не вписывается в предложенный нам вариант русской государственности в виде мегаполисной Киевской Руси или Новгородского боярского мегагорода-Республики.

 

 Вот при таком подходе, зная, что в Приморье еще в XVII веке располагалось, по меньшей мере, не хинская (так лучше называть тех, кого мы ныне называем китайцами, а весь мир хинцы-чайна) цивилизация, уже по новому можно подойти к пониманию сообщений европейских наблюдателей в России.

 

Среди этих материалов интересны письма Логана и род дневника, веденный им во время зимовки в Пустозерске (на Печоре у Нарьян-мара) в 1611-1612 гг., в который он заносил все интересовавшие его сведения, полученные из бесед с местными жителями и приезжими туземцами — самоедами, тунгусами. Как в письмах, так и в дневнике много данных о Сибири. Логан уже слышал про р. Енисей и, случайно увидев купленный у самоеда кусок слонового зуба (вероятно мамонтова кость), полагал, что находится на пути в Китай и Индию. В письме к Гэклюйту от 16 августа Логан описывал морской путь к Оби через Югорский Шар, упоминая о Енисее, тунгусах и делая предположения, правда неудачные, об этимологическом сходстве названий тунгус и Тангут. В описании мощной реки за Енисеем, текущей на юг, с большой долей вероятия можно видеть Амур. Все эти известия заслуживают большого внимания. Логан вместе со спутниками энергично изучал также местный рынок и выяснил, что главным центром русско-сибирской торговли была Слободка (на Мезени, 50-ю годами ранее более известна была там Лампожня). Англичане накупили много ценных товаров, по преимуществу пушнины, и сухопутьем вернулись в Холмогоры в конце сентября 1612 г.

Известия, письма и дневники Логана, напечатанные у Перчаса, давно обратили на себя внимание. Не забудем, что дело происходило в самый разгар Смутного Времени. Даже отдаленный Пустозерск испытал на себе влияние всеобщей разрухи: воеводы в нем не было; последний, как рассказывали Логану, в 1610-1611гг. зажег острог, принеся этим пожаром большие опустошения, а затем уехал.

 

Приведём ниже в русском переводе, по сборнику Перчаса, не все материалы Логана, но лишь те из них, какие имеют отношение к Сибири. Перевод сделан А.Ю. Трубниковой.

[Февраль 1612г.]. Рассказ русского, много ездившего по пути от Печоры до Оби:

«Двадцатого февраля я имел разговор с одним русским относительно его торговли с Мангазеей (Molgomsey). Он был там дважды и был первым человеком, который когда-либо пытался проникнуть туда; никто не ездил дальше его на восток.….Кроме того, он рассказал мне о местности, простирающейся на восток от реки Оби. На расстоянии пяти или шести дней плавания к востоку от Оби имеется еще река, такая же большая, как и Обь. Она очень глубока и течет с юга, но протяжение ее еще неизвестно, хотя он и утверждал, что сам он плыл по крайней мере три недели вверх по реке и все время встречал различные племена народа, называемого самоедами (samoyeds), которые отличаются друг от друга по языку. Он и местные жители утверждают, что выше по реке и южнее живут татары, которые ездят на лошадях. Он утверждает также, что они находили части плугов (Ploughes), которые были принесены с гор во время разлива, вызванного таянием снегов. Эта река очень глубока и имеет очень высокие берега (very high lands) с обеих сторон. С восточной стороны в нее впадает другая река, называемая Тунгуской (Tingussey), и народ, живущий на ней, называется также тунгусами, из чего я заключаю, что это недалеко от города Тангут в Китае (Cathay). Эти тунгусы говорят, что есть еще другая огромная река, которая течет на юг и которую полоса земли отделяет от Тунгуски. По этой реке ходят большие корабли, похожие на русские, имеющие много мачт и пушек, которые, когда из них стреляют, сотрясают землю. Эти корабли принадлежат, по-видимому, китайцам (Chinians), которые торгуют там летом и возвращаются до наступления зимы. Это подтверждается одним русским, бывшим на Тунгуске, где слух об этом распространен среди местного населения.»

[Апрель]. Рассказ пермяка:

«Двадцать первого апреля я имел беседу с одним пермяком относительно товаров, которые можно приобрести в городе Усть-Цильме (Ust-Zilma). Он сказал мне, что за рекой Енисеем (Yenissey) на восток простирается земля и что там имеется река, называемая Пясида (Peaseda), а за нею другая, называемая Хатанга (Catonga), которая течет в Китай (Cathay); царя этой местности пермяки и русские называют Teulka-tsar. Река протекает и на севере и на юге, но жители берегов Енисея не могут сказать на каком расстоянии, так как никто из них не плавал по ней по той причине, что они боятся быть убитыми (of their [?] shot). И этот пермяк рассказал мне, что на морском берегу, приблизительно на полпути между этими реками Пясидой и Хатангой были найдены камни, из которых некоторые похожи на золото, а некоторые на серебро.»

ВЫДЕРЖКИ ИЗ  ПИСЬМА ДЖОСИАСА ЛОГАНА С ПЕЧОРЫ от 16 августа 1611 года К МИСТЕРУ ГЭКЛЮЙТУ - ПРЕБЕНДУ ВЕСТМИНСТЕРА:

«….Кроме того, за Тазом имеется еще большая река, называемая Енисеем (Yenissei), которая, говорят, больше и глубже Оби. Никто не знает, на каком протяжении она течет, хотя вверх по течению ее уже плавали по четырнадцать дней. Этого нельзя узнать от местных жителей, которые называются тунгусами и являются особым народом. Самоеды же говорят, что видели белый город (White Citie or Towne), который, казалось, был построен из камня, но они не посмели подойти к нему, чтобы убедиться в этом; и они слышали также, что у них есть [животные, имеющие] длинную гриву и хвост, которые не имеют рогов, и что копыта у них круглые и не раздвоены, как у оленей; по-видимому, это лошади. Далее они рассказывают, что к ним вышли люди, все сделанные из железа; я полагаю, что это были люди, одетые в латы. Так как они говорят, что двести таких людей могут, по их мнению, завоевать все их царство (all their Realme), то из этого вы можете заключить, что они находятся недалеко от Китая и Хины (Cataia and China). Таким образом, я вам открыл самый большой секрет и то, что, насколько я знаю, ближе всего подходит к истине; если вы найдете это нужным, доставьте графу Сэлсбери (Salisbury) копию с этого письма. Я кончаю, желая вам здоровья и благополучия в этом мире и радостей в мире будущем.»

Только на первый вгляд представляется странным указание Логана (в первом письме), что «он (русский) был там (в Мангазее) дважды и был первым человеком, который когда-либо пытался проникнуть туда», так как описанным у Логана путем «поморские промышленники несомненно уже пользовались в первой половине XVI в. и продолжали ходить до 1620 г.», когда он был закрыт для них вследствие запрещения, последовавшего от властей. По словам самих промышленных людей, в 1617 г. они ходили морем, «которого лета льды пропустят», в Обскую губу и в Мангазею «для своих промыслов» с Двины, с Пенеги и с Мезени «лет по 20, по 30 и больше» (Русская Историч. Библиотека, т. II № 254, 10, стр. 1052; С.В. Бахрушин Очерки по истории колонизации Сибири в XVI и XVII вв. М., 1928, стр. 80). Возможно, что московскому правительству «этот путь был долгое время мало ведом, или, вернее, оно не имело о нем точных, определенных сведений, хотя и знало, что промышленные и торговые люди плавают морем в Мангазею. Точные сведения о морском пути правительство получило только в начале 1616 г. от тобольского воеводы Куракина: последний, сообщая в Москву сведения об этом пути, в то же время высказал опасение, что оным могут воспользоваться немцы для торговли с сибирскими инородцами, как уже и были с их стороны попытки по рассказам торговых и промышленных людей, «а по здешнему, государь,— писал этот воевода, — по сибирскому смотря делу, никоторыми обычаи немцам в Мангазею торговати ездити повелить не мошно; да не токмо им ездити, ино-б, государь, и русским людям морем в Мангазею от Архангельского города для немец ездить не велеть — чтоб на них смотря, немцы дороги не узнали, а приехав бы воинские многие люди сибирским городам какие порухи не учинили» (Р. Ист. Библ. II № 254, 11, стр. 1055; П.Н. Буцинский. Заселение Сибири и быт первых ее насельников. Харьк., 1889, стр. 183-184). Напуганное этим известием московское правительство в том же году запретило под страхом смертной казни плавать этим путем в Мангазею и обратно (РИБ, там же, стр. 1059). «Те торговые и промышленные люди, — замечает по этому поводу Буцинский (op. cit., стр. 174), — которые рассказывали Куракину о попытках немцев пробраться в Сибирь, и не подозревали, что эти рассказы им же принесут великое горе. Поэтому они, узнав о правительственном распоряжении относительно морского пути, запели уже иную песню. «В сыску в Мангазее многих городов торговые и промышленные люди сказали, что от Двинского устья морем в Енисейское устье большими и малыми кочами сами не бывали и изначала про ходоков русских и никаких иных людей не слыхали; а то-де они слыхали, что от Мутные реки и до Обского устья и к Енисейскому устью морем непроходимые злые места от великих льдов и всякия нужи, а у Карские-де губы кораблей немецких не видали, а с моря на Енисею кораблями или кочами про проход немецких людей не слыхали и на Карскую губу за большим льдом ездити не мошно». Но в то же время торговые и промышленные люди били челом, чтобы им разрешили ездить в Мангазею и обратно прежним путем, «большим морем». Несмотря на резко бросающееся в глаза противоречие между «показаниями на сыску» относительно морского пути и упомянутой просьбой, правительство забыло свой страх и в начале 1618г. снова разрешило ездить по этому пути. А одного из виновников рассказов про немецких людей… Еремку даже велено «за то бити нещадно, чтобы на то смотря иным было неповадно воровством смуту затевать» (Русск. Ист. Библ., т. II, стр. 1066-1067). Однако русские недолго, по крайней мере открыто, пользовались этим путем; уже в конце 1619г. по указанию тобольского воеводы издан указ, которым снова запрещалось торговым, промышленным и всяким людям плавать морем в Мангазею (РИБ, т. II, стр. 1075). А чтобы это запрещение не нарушалось, в 1620г. велено было построить острожек на волоке между речками Мутной и Зеленой и посылать туда дозорных, чтобы они никого не пропускали тем путем в Мангазею и обратно; это распоряжение исполнено только в 1624 г. (op. cit., стр. 1094). Таким-то образом был прегражден морской путь в Сибирь» (П. Буцинский. op. cit., стр. 176; П. Буцинский. К истории Сибири. Мангазея и мангазейский уезд 1601-1644гг. Записки Харьковского Университета 1895 I, стр. 176; С.В. Бахрушин. Очерки, стр. 85-86. Ср.: Русс. Ист. Биб., т. VIII, столб. 363: «Отписка тобольского воеводы о том, чтобы немецкие люди ни водяным, ни сухим путем не прошли в Сибири, 1620-1629гг.). Логан и его спутники были как раз одними из тех иностранцев, против которых направлено было челобитье тобольского воеводы государю; однако дело происходило еще в 1611 г., и поэтому предприятие Логана увенчалось полным успехом; он недаром замечает, однако: «Местные жители не хотят, чтобы мы туда ехали». Подробная характеристика морского пути в Мангазею на основании русских документов и иностранных свидетельств сделана С.В. Бахрушиным (Очерки, стр. 80-82). Ср. еще: Б.М. Житков. Мангазея и торговый путь через Ямал. Естествознание и география. 1903. № 5, стр. 80 и след.

Соответственно, Мангазея для Московии стала доступна только, дай бог, с 1616 года, а вероятнее с 1620-ого и сразу же произошло закрытие Северного Торгового пути. В любом случае Московия Мангазею на Оби не строила, а только целенаправленно разрушала: по словам Н. Степанова (Описание Енисейской губ. Ч. II, стр. 125), г. Мангазея сгорел в 1619 г. и управление его перенесено в острог Туруханский. Г. Спасский говорит, напротив, что тамошняя крепость разрушена и гарнизон оттуда выведен в 1662 г. (П.И. Третьяков. Туруханский край, его природа и жители. СПб., 1871, стр. 134; Г.Н. Тарасенков. Туруханский край: Экономический обзор с историческим очерком. Красноярск, 1930, стр. 15-16). Впоследствии место, где он стоял, долго оставалось неизвестным и указывалось только приблизительно. Первым точно местоположение Мангазеи определил О.В. Маркграф, посетивший р. Таз в 1899-1900 гг.; далее развалины Мангазеи описал И.Н.Шухов (Общий обзор бассейна реки Таза. Ачинск, 1915); в августе 1927 г. экспедиция Р.Е. Кольса еще застала здесь кое-какие остатки развалин: «По берегу, от оврага к ручью, постепенно понижающемуся, торчат бревна построек. По расположению этих бревен можно заключить, что это остатки стен, обращенных к материку, стены же, выходившие к реке, уничтожались обвалами, подмывом реки и уносились половодьем. По берегу оврага тянется ряд бревен, забитых стоймя, как сваи, плотно друг к другу, очевидно какая-то стена, возможно крепостная. Проследить ее удалось шагов на двадцать, а дальше она теряется под землей. Из других построек хорошо сохранился какой-то сруб, отстоящий от берега шагов на 100-150... По всей вероятности, это гнездо от потолочной балки. Рядом с этим срубом, немного в стороне, находятся остатки другого строения, но лежат они ниже уровня земли, бревна поросли мохом и квадрат, ими образованный — заболочен... Вся площадь кочковатая, покрыта кустарником, а по берегу, ближе к оврагу, где находятся остатки часовни — деревьями березы, ольхи и др.». «У русских и туземцев название Мангазея почти не сохранилось, а говорят больше просто «часовня»... Вся местность носит название Тагаревы-харад, разломанный город» (Р.Е. Колье. Река Таз (Тасу-Ям). Лгр., 1930, стр. 27-29).

Предположение первого письма Логана, что другая большая река, отделенная полосой земли от Тунгуски и текущая на юг, указывает на Китай, можно считать вполне справедливым. Мы можем подумать об Амуре. Таким образом, в слухе о большой реке мы в самом деле можем видеть указание на Амур. При всей заманчивости отождествления «другой огромной реки» с Амуром, нужно признать его все же расходящимся с официальной версией освоения русскими Сибири, так как в 1611 г. сибирские промышленники «едва ли знали что-либо об этой реке, продвинувшись только за Енисей. «По этой реке ходят большие корабли, похожие на русские, имеющие много мачт и пушек, которые, когда из них стреляют, сотрясают землю. Эти корабли принадлежат, по-видимому, китайцам (Chinians), которые торгуют там летом и возвращаются до наступления зимы. Это подтверждается одним русским, бывшим на Тунгуске, где слух об этом распространен среди местного населения.» Из последнего письма Логана о Сибири видно, что Китай и Хина – две разные страны: «они находятся недалеко от Китая и Хины (Cataia and China). Мне очень понравился комментарий к данному отрывку письма Логана: «Логан не знал еще, что Cathay и China означают одно и то же.». Думаю, что следует уточничь: составляя свое описание Сибири «Логан не знал еще, что Cathay и China наши и европейские историки уже с XVIII века будут называть одно и то же.»  В Амурском Китае плавают корабли, похожие на русские: надо вспомнить, что на дне в бухте Владивостока найдены палубные корабли, точь-в-точь как корабли беломорских поморов. Ну а корабли хинцев (то, что мы называем ныне Китаем) даже сегодня отличаются от русских. Название «Китай» очень похоже на русское «Катай» - волоковый путь по болотам верховий рек называется «каторга» от «кати по гати»: Петр I так и переволок свои фрегаты с Беломорья на Балтику (только у него, с его неприспособленными для этого судами, это действительно превратилось в то, что мы сегодня называем каторгой). Напомним, что до сих пор никаких признаков присутствия хинцев на Амуре до сих пор не обнаружено (отождествление Китая с нынешним государством КНР (Народная Республика Чайна-Хина, а не Китай) не имеет под собой никаких оснований). Не забудем так же, что Логан указыает узел русско-сибирской торговли на Мезени (в Слободке: Пустозерск на Печоре был сожжен московским воеводой к 1611 году и покинут), т.е. Мангазея – узел торговли с Амурским Китаем, к Москве не имеющий к 1611 году тем более никакого отношения.

Очень ценно сообщение пермяка о существовании в 1611 году торгового пути с Енисея через Таймыр (с его золото-серебрянными рудами) и реку Лена. Загадочная река, называемая Пясида], т.е. Пясина, иногда называемая также Пясида, или Пясинга (см.: Beitrage zur Kenntniss des Russischen Reiches. 1841. B. 4. S. 283), — река Енисейского края, впадающая в Ледовитый океан. А. Миддендорф (Путешествие на Север и Восток Сибири. СПб., 1860. Ч. 1, отд. 1. С. 88-89) замечает: «Из разных правописании этой реки только это (Пясина) нашел я в устах туземцев, хотя, побывав в этом краю, как-то невольно покушаешься на правописание Пясинга, потому что этот вставочный звук часто слышится в языке туземцев. Сверх того, самоеды, живущие на Пясине, называли мне свою реку Нямиэ». Витсен называет эту реку Pesida, Peisida, Piasida и даже Tarsida (Noord en Oost Tartarye. — Amsterdam, 1705. — S. 758), на карте же его, как догадывается Миддендорф, эта же река помещена под именем Paschi. Перевод названия Пясида словами 'низкая безлесная земля', пущенный в ход Миллером (Sammlung Russischer Geschichte. SPb., 1864. Bd 8. S.49), по словам того же Миддендорфа, «обязан своим происхождением, как мне кажется, только ученому толкованию», однако оно встречается и у позднейших авторов; так, П.И. Третьяков (Туруханский край, его природа и жители. СПб., 1871. С. 132-133) говорит, что «все окрестные места, через которые эта река протекает, назывались тогда Пясиди, что значит ровная безлесная земля». Р. Пясидай есть и на Ямале; это самоедское название означает именно 'без деревьев (кустарника) река' (Житков Б.М. Полуостров Ямал. СПб., 1913; Зап. РГО по общей географии. Т. 49. С. 304). Первые сведения о Пясине относятся к 1610 г., когда двинянин Куркин с товарищами достиг на «кочах» Пясины, плывя морем на восток от устья Енисея, куда он выплыл из Туруханска (ср.: Кытманов А.И. Краткая летопись Енисейского уезда и Туруханского края Енисейской губ. 1594-1893, корректурное издание. S. a., s. 1. С. 5); по другим известиям, около того же времени партия промышленников, открыв эту реку, спустилась по ней до Северного океана; по словам Миддендорфа, отряд, посланный Исааком Лемэром, «проник к Пясине с помощью союзных остяков, самоедов и тунгусов, двигаясь, кажется, обыкновенным впоследствии путем вниз по Турухану к Енисею», а оттуда морем; «это открытие и огромные преувеличения, которыми оно изукрашено, побудили правителей Сибири отправить туда отряд, состоявший, как кажется, из 700 человек» (Миддендорф А. Указ. соч. С. 89). Путешествие кончилось тем, что на всю Пясинскую самоедь в 1614г. был наложен ясак; однако в 1618г. упоминается только 26 чел. пясинских самоедов, плативших ясак. «Обыкновенно смутному времени приписывается объясачение громадных пространств по правому берегу Енисея (низовья Нижней Тунгуски, бассейны Пясины, Хатанги), — замечает Н.Н. Торнау (К истории приобретений России в Азии // ЖМНП. 1914. № 4. С. 267). Мы же полагаем, что следует ограничить эти приобретения низовьями Нижней Тунгуски, так как об этом имеются положительные сведения (см.: Латкин Н.В. Енисейская губерния. СПб., 1882. С. 397). К тому же Андриевич, Щеглов и Латкин согласно заявляют, что пясинские самоеды были объясачены только в 1614 г. (в 1610 г. низовья Енисея и низовья Пясины были только обследованы)». На карту след этой реки впервые занесен уже в 1612г. Исааком Массой, который тогда же напечатал и известие о первом предприятии для разведок Пясины (Витсен Н. Указ. соч. 1692. Т. 2. Р. 516; 1705. Т. 2. Р. 832; Sammlung... Bd. 8. S. 93 ff; Третьяков П.И. Указ. соч. С. 132; Фишер К. Сибирская история. СПб., 1774. С. 237; Strahlenberg J.Ph. Nordlicher und ostlicher Theil Europas uns Asiens. Stockholm, 1730. S. 101; Словцов И. Историческое обозрение Сибири. М., 1862. Кн. 2. С. 210). Т.е. внедрение московского владения на побережье Ледовитого восточнее Енисея началось сразу же по получении сообщений о Пясине и Хатанги после 1611 года только. Перслоу говорит о реках Пясине и Хатанге, которые впадают в Ледовитый океан на востоке за Енисеем; то же находим и у Логана, но далее, говоря о реке, которая течет на юг, Логан и Персглоу не противоречат друг другу, так как один пишет: «ведет в Китай» (runnet into Cathay), а другой: «приходит из Китая» (commeth out of Cathay). Речь в ней идет несомненно о реке Лене, по которой можно как приплыть в Амурский Китай, так приплыть из него: никакого противоречия.

 

Интересно то, что в комментариях к письмам Логана ни один из «академиков от истории» даже не пытается говорить о существовании большого Белого города на Енисее. Этот Город, как огромная могильная плита закрывает ту яму, которую выкопали Миллеровские историки для всей «неисторической» истории Сибири.

На этот статус может претендовать только Братск, официально ознованный в 1631 году на Ангаре на Падунских порогах: два первые описания позволяют говорить о его наличии только выше впадения р.Тунгуска. Рекой Тунгуской на картах Ремезова названа и река Ангара до устья Илима. Таким образом в районе Братска находился враждебный самояди, тунгусам и татарам, но «братский» русским казакам Белый город, «200 воинов которой в латах смогли бы завоевать земли Западной Сибири», но не делали этого: зачем ворошить осиное гнездо.

А вот интересное описание Логана из истории Томска, который был основан ок. 1604г.; обращенный сразу же в резиденцию воевод Среднеобского края, он занял «видное место в ряду тогдашних приграничных городков Сибири», а уже в 1611-ом:

«[Июль]. Пожар Томска.

Пятого июля мы получили известие о том, что воевода (governor) и солдаты Томска сожгли город и бежали оттуда по причине недостатка съестных припасов и невыплаты жалованья. Около трехсот человек из них имели намерение прибыть в Усть-Цильму (Ust-Zilma) и ограбить население этого города. В этот день мне сказали, что от Пустозерска (Pustoser) вверх по Печоре до реки Усы (Ouse) три недели плавания при благоприятном ветре; оттуда вверх по реке Усе до Подкаменья (Podcamen) — десять дней, а оттуда до Оби восемь дней езды на оленях; оттуда же шестнадцать дней до Березова (Beresoua) — торгового города. Хозяин мой рассказал мне, что он был в плену (prisoner) в Березове и в Тобольске (Tobolsko); он утверждает, что Тобольск ведет крупную торговлю и что таджики (Teseesks), бухарцы (Bowhars) и татары приезжают туда торговать и привозят шелка, бархат (veluets), гробгрины (Grogran), сендали (sendames) и киндяки (kindackes) и что там можно продать большое количество сукна, оловянной и медной посуды. Там имеется также большой запас мехов, как-то: соболей, белок, лисиц, росомах (Rosamackes) и бобров. Он говорит, что от Пустозерска до воды в Югории (Vade in Jugoria), которая находится на этой стороне Оби, месяц езды на оленях, а в Носовой [городок] (Nosoua), который находится по ту сторону Оби и на расстояние две с половиной недели пути в легкой повозке или с почтой. Кроме того, он сказал мне, что Печора течет в Пермь Великую (Velekapermia), которая находится в пяти неделях пути от Пустозерска, а от Перми до Верхотурья (Verhotowria) — девять дней пути на лошадях и в санях; оттуда до Тюмени (Tumen) по реке — десять дней, а от Тюмени — шесть дней по реке Иртышу (Irtish) до Тобольска (Tobolsko), главного города во всей Сибири. От Тобольска до Сургута(Sowrgut) — шесть недель пути вверх по реке Оби. Оттуда получаются все богатые меха, которые доставляются в Архангельск (Arcania). От Сургута до Томска (Tome), который расположен среди татар, — три недели вверх по реке Оби, и все же, по его словам, никто не знает, как далеко течет река Обь. Он проезжал через эти места [направляясь] до Москвы (Musco) в начале царствования Расстриги (Rastriga)»

В общих чертах доволно странное начало освоения Сибири: в 1610-ом сожгли Пустозерск на Печоре, в 1604 основали Томск и уже сожгли его в 1611-ом, в 1616-ом дошли руки Москвы до Мангазеи на Оби (рис.121) 

Рис.121 Реконструкция Мангазеи на р.Таз Оби.

 и уже в 1619-ом ее сжигают и управление переносят в Туруханск на Енисее. В 1619-ом же «основывают» Енисейск. Кто хоть раз сам построил себе деревянный дом, тот всегда поймет, что невозможно основать целый город в 1604 и сжечь его в 1611-ом (а может ранее: слухи о пожаре в Томске дошли до Пустозерска только в июле) также, как и Мангазеи (пусть официально основанной в 1601-ом), спаленной в 1619-ом.

Интересна история города Сургут. Когда последователи Ермака поднялись в конце XVI в. вверх по Оби, на том месте, где сейчас находится Сургут, они нашли укрепленное селение (к чести Ермаковцев надо признать: они его не сожгли, как это делали романовские воеводы), который даже Миллер признал старым русским городом: «Общим слухом подтверждается, что Сургут вместо бывшего русского городка... был построен» (Миллер Г.Ф. «История Сибири». М., 1937, стр. 25, 21-211.), в котором правил «остяцкий князек» Халанок; он был взят, и в 1593 г. воевода Волконский заложил здесь г. Сургут. «Сургут был, — говорит Кастрен, — одним из сильнейших укреплений казаков и базой для их дальнейших походов. Отсюда от времени до времени разбойные казачьи дружины делали набеги, покорив все самоедские и остяцкие племена от Ледовитого океана на севере до реки Кеть на юге и заставили их платить себе ясак. Факт тот, что в эпоху покорения Сибири мало сибирских местностей играли столь выдающуюся роль, как смелый казацкий острог Сургут». Это значение свое он сохранял еще в первой половине XVII в (рис.122) 

Рис.122 Сургут из Чертежной книги Сибири Ремезова 1697-1701 гг.

....но в 50-х годах XIX в. Кастрен нашел уже здесь картину полного упадка: «Жалкие хижины, лежащие разбросанно и без всякого порядка между развалин сгоревшего в 1840г. города — таковы жалкие остатки некогда столь могучих укреплений. Здесь нет ни одной приличной улицы, ни одной хорошей постройки, здесь редки даже окна из стекол; целая чашка является редким исключением. В последние десятилетия бедность его столь усилилась, что город не смог платить необходимейших государственных податей. Вот почему он лишился своих привилегий, и теперь уже имеет ничтожное утешение в том, что носит титул города» (Castren M.A. Studier och forskningar. Helsingforgs, 1855. Т. 2. P. 100). От этой картины мало чем отличаются и наблюдения путешественников конца XIX в. (см.: Die Sammlung F.R. Martin: Ein Beitrag zur Kenntniss der Vorgeschichte und Kultur Sibinscher Vblker. Stockholm, 1895. S. 3-5; Швецов С. Очерк Сургутского края Зап. ЗСОРГО. Омск, 1888. Кн. 10. С. 4, 5, 8, 84, 85; Дунин-Горкавич А.А. Тобольский Север. СПб., 1904. С. 82).

За что ж так «казаки» с Русской равнины невзлюбили старые русские города-крепости? Посмотрим на то, что они действительно основали (рис.123)

Рис.123 Форт Туруханск на Енисее, официально основанный в 1619 году из карты Мангазеи на Енисее. (mangazeja Carte des Bras du Jeniséi aux Environs de Mangasèa. Tiré de Gmélin.)

Что-то данное оборонное сооружение никак не вяжется с картинкой (рис.124) города Мангазея на Енисее из Чертежной книги Сибири Ремезова 1697-1701 гг. 

Рис.124 Град Новой Мангазея, монастырь Троицкой и церковь Вознесения замка Артаншина при впадении р.Турухан в Енисей из Чертежной Книги Сибири Ремезова 1697-1701 гг.

 

Конфигурация Новой Мангазеи и форта Туруханск совпадает. Отличие только в соответствии фортификационной конструкции форта уже существующим более 100-200 лет (см.фото 61) с бастионами и куртинами для артиллерийской обороны города. Т.е. старая деревянная крепость была разрушена, а валы ограждения использовались для возведения отвечающей современным (на начало XVII – конец XVI века) требованиям фортификационных сооружений.
А вот Старая Мангазея у р.Таз Оби уже не перестраивалась, была сожжена в 1619 году, ее реконструкция XX века (рис.121) полностью соответствует рисунку из карты Ремезова (рис.125) 

Рис.125 Город Старая Мангазея у р.Таз на Оби из Чертежной книги Сибири 1697-1701 гг., разрушенная в 1619 году.

Может «казаки» еще делали крепости по-старинке и только Туруханск с уже современными фортификационными требованиями. Не надо забывать, что Ермак и его казаки уже обладали опытом боевых действий при войне Московии с Ливонией и уже даже в начале XVI века сооружали современные крепости-остроги по границе боевых действий. Посмотрите, например, на пограничные форты Московии и Ливонии из карты Вида 1537 года !!!! (рис.126), о которой уже говорилось ранее (показаны новейшие шпионские сведения Ляцкого, бежавшего в Польшу, с использовоанием подосновы из более старой русской карты). 

Рис.126 Фортификационные сооружения крепостей-острогов начала XVI века по границе Ливонии и Московии по р.Нарва из карты Московии ливонца Антония Вида 1537 г.

Уже ранее говорилось, что карты С.У. Ремезова 1697-1701 гг. и подоснова карты Вида 1537 года полностью не соответствуют уже принимаемым в Европе традиционным методикам составления карт XVI века. Исходя из анализа фортификации и методики составления карт уже в XVI веке, Чертежная книга Сибири Ремезова отображает ситуацию самое позднее на начало этого века. Перед нами опять исторический Атлас Сибири начала XVI века, составленный для Петра I на основе старых сибирских карт С.У.Ремезовым в 1697-1701 гг. и изветный как Чертежная книга Сибири.
Яркой иллюстрацией того, что города Сибири не могли быть воздвигнуты в XVII веке, являлся Якутский острог (рис.127), якобы сооруженный в 1632 году. Это грандиозное деревянное сооружение «мячит как одинокий тополь на плющихе» (рис.128) среди бескрайних просторов якутской тундры: деревья для его постройки никак не могли вырасти в то время вблизи места его сооружения (не говоря уже о затратах людских и материальных по сооружению безполезного, устаревшего для XVII века, оборонного сооружения, необходимых для сплава леса с верховьев Лены).

Рис.127 Град Якутской из Чертежной книги Сибири Ремезова 1697-1701 гг., якобы основанный в 1632 году и приобредший столь грандиозные размеры всего-то за 60 лет .

Рис. 128 Последние остатки Якутского острога. Фото начала XX века.

 

Всем интересно, наверное, узнать, что по сведениям наших «академиков от истории», якуты до прихода русских владели всеми навыками возведения оборонных сооружений крепостей-острогов. Поэтому очень интересно ознакомится с выводами ученых по изучению оборонного зодчества якутов.

Продолжение следует.......

Дъяковские, чудские, арские, яр-яхские городища - археологическое подтверждение наступления степей на лесную зону России.

 

Как же вела себя чудь-юдь-иудь при появлении завоевателей с Юга? Археологи Сибири и это зафиксировали в своих наблюдениях.

А.Г.Брусницына. Нижнее Приобье в конце I тысячелетия н.э.
(по материалам раскопок Питлярского городища в 2001 г.):

«В последние 10 лет археологическое изучение средневековой истории Нижнего Приобья значительно продвинулось вперед. Благодаря работам Ямальской археологической экспедиции ИИА УрО РАН и ряда других экспедиций существенно выросла база источников, поставлены научные проблемы, предложены их решения. Наиболее изученными на сегодняшний день в средневековой проблематике Северо-Западной Сибири являются т.н. «зеленогорский» (6 – начало 8 в.) и «кинтусовский» (10 – начало 12 в.) периоды. В эти периоды в северной зоне Нижнего Приобья значительно увеличивается количество археологических памятников, что обусловленно, вероятно, в числе прочих причин, демографическими скачками, приведшими к активному освоению северных районов Ямальского полуострова, а также периодическими потеплениями климата.

В Сургутском Приобье и южных районах Нижнего (бассейн р. Казым) в 8-9 вв. «происходит быстрое изменение фортификационной традиции», выраженное в значительном усилении оборонительных систем. Археологических памятников не становится меньше, так что, видимо, это усиление обусловлено некими социально-политические изменения. По предположению К.Г. Карачарова, в кучиминское время в Сургустком Приобье «выделяется сословие воинов, происходит укрепление военно-потестарной системы», война «становится одним из наиболее значимых элементов жизни общества». В конце 9 – начале 10 в. кучиминские городища прекращают свое существование по пока неясным причинам [Чемякин, Карачаров, 1999, с. 46,47,52].

Питлярское городище

Оборонительная линия соотносится со слоем темно-серой супеси с керамикой кучиминского типа и была сооружена, по всей видимости, не ранее 8 века на месте существовавшего раннего поселка. От него остался серо-желтый песчаный слой с находками сосудов зеленогорского типа (7 век) и остатки наземного сооружения. Непосредственно на засыпанном котловане постройки зеленогорского времени было устроено сооружение, связанное с бытованием городища. Более темные слои кучиминского периода насыщены находками керамики, костей, костяных и каменных изделий. Большая часть находок залегает в основании темного слоя. Здесь же отмечается значительное количество камней, в основном очень крупных, часть из них обожжена. Постройка этого времени, фрагмент которой изучен в раскопе, была наземного типа со слегка углубленной (или вытоптанной) центральной частью. Ее конструкция остается неясной. Предположительно, она использовалась в хозяйственных целях. Частично вскрыты остатки двух глинобитных печей (судя по находкам фрагментов глиняной обмазки), связанных с ее функционированием, окруженные неглубокими канавками. В заполнении очагов и рядом с ними были встречены многочисленные куски шлака, мелкая кость, фрагменты ошлакованной керамики, что позволяет сделать предположение об их использовании для металлообработки.

Несмотря на небольшую площадь и слабую информативность периферийной раскопанной части памятника все же можно сделать ряд выводов о функционировании городища и хозяйстве его населения. Кроме многочисленной коллекции керамики был получен некоторый вещевой инвентарь, включающий изделия из кости, камня, глины и бересты, а также железный нож, фрагмент медной пластинки, медный крючок и металлический слиточек.

Для определения места городища в круге памятников 8-9 вв. важно его топографическое расположение. Как уже говорилось, большая часть городища к настоящему времени обрушена. Вероятно, первоначально оно занимало овальный выступ края террасы, ограниченный с востока и северо-востока глубоким оврагом со стекающим по его дну ручьем, с запада – небольшим озерцом, с юго-запада и юга – пересыхающей мелкой протокой, соединяющей ручей с озером. Вероятнее всего, подход к городищу был наиболее удобен со стороны устья ручья – с юго-востока; здесь же и склон был наиболее пологим. При том, что городище располагалось в углублении от основного русла Оби (в 1,5 км), что затрудняло доступ к нему, благодаря широкой пойме р. Питляр (6 км), с его территории отлично просматривалась вся 50-киллометровая пойма Оби с ее многочисленными протоками и левый коренной берег от Войкарского сора до современных Шурышкар. Вероятно, главным образом, городище было предназначено для отражения опасности, которая приходила с юга. Позицию более удобную для этой цели трудно придумать. Это дает снования предполагать, что основная функция городка заключалась в своевременном обнаружении и, возможно, отражении военной опасности, приходившей сверху по Оби.

Нижнее Приобье в 8-9 вв. н.э.
По данным В.М. Морозова, в южной части Нижнего Приобья, в основном на правобережье, выше устья р. Казым, к середине 1990-х гг. было открыто 9 поселений кучиминского времени, из которых 5 укрепленные. Интересно, что городища тяготеют к Обскому берегу (гор. Низямы V, Шеркалы II, IV), тогда как на притоках, в т.ч. в бассейне р. Казым, довольно подробно обследованном, известны только неукрепленные поселки этого времени. Исключение составляет городище Сартынья III, расположенное на левом берегу р. Северная Сосьва [Очерки культурогенеза…, с. 369-373].

Оборонительные системы городищ, по сравнению с зеленогорскими, усиливаются значительно. Довольно характерной чертой поселений является расположение их на местах, ранее заселенных (в раннем железном веке, в предшествующие 6-7 вв.), т.е. традиционных. Создается впечатление, что Питлярское городище маркирует некую пограничную территорию. Вероятно, социально-политические процессы, протекавшие в Сургутском Приобье, о которых пишет К.Г. Карачаров, только отголосками доносились до низовых участков Оби. Об этом говорит преобладание неукрепленных поселений на притоках. Опасность исходила, вероятно, именно со стороны активного Среднего Приобья. Под этим влиянием население Нижней Оби, сохраняя в целом привычный уклад жизни, было вынуждено, возможно, усиливать южные границы своих угодий.»

Аналогичные процессы, но ранее (чем западнее, тем раньше) протекали и в Перми, городища которых описаны ранее, и в Центральной и Северозападной Руси. Известным образцом позднедьяковского городища (3-5 вв. н.э.) являются Березняки под Рыбинском (Ярославская область). На нём находились 11 построек в два ряда, разделённых улицей длиной 10-12 м, с юга от которой было расположено 7 домов, с севера – 3. В середине находился дом размером 5х8 м, срубленный «в чашу». У него имелась двускатная крыша, а с западной стороны навес на столбах. В середине на земляном полу находился очаг из камней. Судя по большому размеру и отсутствию бытового инвентаря, это было общественное здание. Остальные постройки городища были срубными жилыми домами меньшего размера (рис.119).

Рис.119 Городище Березник Ярославской области (по П.И.Третьякову)

 Если имели место процессы усиления оборонных сооружений северян на всей зоне соприкосновения лесов и степей Русской и З.Сибирской равнины при проникновения захватнических притязаний кочевых малоазийских народов далеко на север, которые зафиксированы в Iтысячелетии н.э., то уж точно должны бы были сложиться определенные взаимоотношения, часто неприязненные, но возможно и восхищенные идеологической основой «стойкой» обороны северян-чюди. Несомненно, что подобное наблюдалось и в более ранние эпохи потепления-засухи-перемещения народов-скотоводов. Вполне могли сложится у народов Малой Азии одновременно восхищенное отношение к целостности мировоззрения чуди-юди, являющейся основой стойкости в обороне своей территории и неприязнь к самому народу, носителю этой «веры» (любые столкновения неизбежно приводят к потерям, втрое большим у нападающих).

Опять же нельзя забывать, что городищами чуди являлись погосты-заставы, великолепно выполняющие свою роль по раннему обнаружению наступления противника и необходимому минимуму организации обороны при внезапной атаке. Судить по ним о степени развитости цивилизации столь же аналогично, как судить о степени развитости нашей по архитектуре и бытовым отходам наших, да и других стран, пограничных и военных городков. На Урале, и в Сибири, и на севере России, и даже на Алтае во множество преданий говорится о том, что когда-то в этих местах проживал древний народ под названием «чудь», отголоском которой и являются система оборонных сооружений городищ-погостов, с которыми пришлось столкнуться народам, пришедших на их территории.
Булгарские летописиси Джагфар Тарихы при описании Нукратского торгового пути из Болгара к Северному Ледовитому в главе 9 «О кончине Салахби (Олега сына Эрека (Рюрика церковно-славянских летописей)) и его потомках (рода Угара с Урмана (Мурмана, откуда родом Рюрик церковно-славянских летописей)) свидетельствуют, что такая система существовала аж на Мезени до XIII века:
«А еще владения потомков Хума (сына Олега Рюриковича), которых называли домом Угар  - по имени предка Худ-Эрека (Рюрик), располагались на Чуыле и Агидели (Верхней и Нижней Каме). Из этого дома вышло немало славных салчибашей (салчи – моряк-речник), хозяев перевозов и купцов, плававших на родину Угара (предка Рюрика) - самый север Садума (Скандинавии) – Урман (Мурман)... На свои деньги он возвел крепость Гусман (Кичменский городок) на реке Джук (Юг), ставшей главной на Нукратском пути на север. А этот юл (путь) начинался в Болгape. Из Болгара плыли по Агидели (Кама) и Нукрат-су (Вятка), а затем проходили к крепости Гусман, где соединялись дороги из Джира (Ростова) и Болгара.

Погост Осиновец на реке Юг - Гусман-катау булгарских летописей Джагфар Тарихы.

А из Гусман-Катау (катау-крепость) по Джуку (Югу) и Туну (С.Двина) выходили к реке Бишек (Вымь), по ней добирались до притока Бий-су (Печоры) Ошмы (Ижме) и по Ошме также проходили к Бийсу (Низовья Двины, видимо, контролировались кем-то, поэтому их обходили восточнее). Ответвление Нукратской дороги, шедшей из Болгара по Агидели (Каме) и Чулману (Кама черз Вишеру) в Бийсу, называлось Чулманской дорогой... А о происхождении названий этих рек сеид Якуб писал следующее. Однажды сын Айхи Мизан плыл из Урмана (Мурмана Скандинавии) в Бийсу и решил сократить путь - не добираться до устья Бий-су, где был город Ак-Артан (ак – восток, белый), а пройти более ближним путем. Он высадился в устье какой-то реки, которую стали называть его именем (Мезень), и затем по ее притоку пошел к Бийсу. За ним погнался шудский (чудской) бий и смертельно ранил спутника купца - Бозая. Поэтому речка получила его имя (Пёза). Потом Мизан уходил от погони по левому притоку Бий-су почти без отдыха - и прозвал его Ялитмэ.

Это название впоследствии превратилось в Джалма (Цыльма). Только у Бий-су, где были заставы наших бийсуйских аров, он смог, наконец, передохнуть. От Бийсу он уже в полной безопасности и не спеша направился к югу по реке, которую назвал Ашыкма, а со временем это слово превратили в Ашма (Ижма)...»

Налицо описание системы быстрого реагирования на Мезени по предотвращению прохода по ней несанкционированного прохода чужаков.
Такое же описание системы быстрого реагирования зафиксировано и в предании о Юромском богатыре (не буду лишний ряд повторять описание, было сделано ранее) в 1499-1500 гг. повествующем о ликвидации «чужаков» с Устюга, недших на соединение с ратью Курбского и Петра Ушатого. Там же и продолжение: богатырь основал погост на Юроме (воздвиг православную церковь), «в которой уже в 1513 году был священник Иван».

Думаю, что стоит пересмотреть и отношение к жизнедеятельности вятских ушкуйников с негативного в виде разбойной Народной Державы согласно церковно-славянским летописям на более понятную (деятельность ушкуйников зафиксирована на протяжении 200-300 лет, а это невозможно при анархии) систему военизированных пограничных городищ-застав, полностю аналогичную системе чудских городищ-погостов, обеспечивавших защиту и мирное существование окружающих деревень. А это уже очень похоже на систему пограничных российских военизированных поселений Дона, Днепра, Терека, Поволжья, Семипалатинска и Сибири, известных нам под названием «казаки».
Понимание этого устраняет противоречия, которые неизбежно делают археологи при описании чудских городищ «дьяковского» типа в Центральной России:
«Дьяковская культура — археологическая культура раннего железного века, существовавшая в VII до н. э. — V веках на территории Московской, Тверской, Вологодской, Владимирской, Ярославской и Смоленской областей.
Дьяковская культура, культура древних племён (предков известных по летописи Мери и Веси, а), обитавших в бассейне верхнего течения Волги, Оки и в пределах Валдайской возвышенности во 2-й половине 1-го тысячелетия до н. э. и 1-й половины 1-го тысячелетия н. э. Некоторые учёные приписывают часть памятников дьяковцев к предкам балтов. На многих памятниках дьяковцев прослежены слои, свидетельствующие о продолжении её существования вплоть до летописного времени. Культура названа по городищу у с. Дьяково (рис.120), расположенного вблизи Коломенского, которое было исследовано в 1864 Д. Я. Самоквасовым и в 1889—90 В. И. Сизовым.

Рис.120 Дьяково городище в Коломенском. Вид с Москва-реки.

 Название культура получила по Дьякову городищу у села Дьяково (ныне в Москве, в черте музея-заповедника Коломенское). Его раскопки начались в 1864 году Д. Я. Самоквасовым и затем в 1889 году продолжены В. И. Сизовым. Общая характеристика культуры сформулирована в 1903 году А. А. Спицыным.

Этническая принадлежность и происхождение культуры

Носителей Дьяковской культуры обычно считают предками летописных Мери и Веси, тогда как племена родственной ей городецкой культуры были предками Муромы, Мещеры и Эрзи. Обе культуры была потомками культуры тестильной (иначе сетчатой) керамики района Волго-Окского междуречья и Верхней Волги, существовавшей в эпоху поздней бронзы; оттуда дьяковцы (а ранее их предки — носители текстильной керамики) двинулись по берегам рек на запад. Двигаясь на запад, дьяковцы сменили абашевскую и остатки фатьяновской культуры, причём археологические источники свидетельствуют об ожесточенной борьбе между дьяковцами и последними фатьяновцами. Вытеснение финскими? (то, что это оседлый народ не означает финское происхождение) пришельцами раннескотоводческих (очевидно индоевропейских по языку) племен объясняется, возможно, тем, что у пришельцев были более гибкие формы хозяйства с использованием земледелия, тогда как раннескотоводческие племена переживали кризис из-за неблагоприятных для скотоводства климатических изменений.»

Комментарий: данный отрывок с очевидной наглядностью демонстрирует: по каким критериям происходит отбор под фино-угров, а по каким под русских. Если скотоводы, то русские, если оседлые, то фино-угорские. В этом и кроется основная исходная ошибка их заключений, игнорирующая хотя бы принятую ими Повесть Временных Лет: «В Афетове же части СЕДЯТЬ русь, чюдь и вси языци: меря, мурома, весь, моръдва, заволочьская чюдь, пермь, печера, ямь, угра, литва… Ляхове же, и пруси, чюдь ПРЕСЕДЯТЬ к морю Варяжьскому. По сему же морю седять варязи…». Надо четко и нормально разграничивать: если СЕДЯТЬ, то это русь, чудь и все языцы, если скотоводством занимаются, то словяне, булгары и другие скотоводческие народы (И Сказание о Руссе и Словене и городе Словенске об этом же говорит при описании призвания «варягов» Гостомыслом).

А последующее описание «горе-археологов» полностью перечеркивает их предыдущие выводы:
«Основными занятиями дьяковского населения были СКОТОВОДСТВО, при чём в первую очередь разводились лошади (на мясо, впоследствии также стали использоваться для верховой езды; но не как тягловый скот). Также разводились коровы, свиньи.»

Комментарии: Ребята, вы уж определитесь с выбором: или гибкие формы хозяйства с использованием земледелия, или примитивное скотоводсчество. А это?: «в первую очередь разводились лошади (на мясо)» и далее:

«Значительную роль в хозяйстве играла также охота; поскольку дьяковцы селились по берегам рек, то окрестные леса оставались незаселенными и предоставляли широкие возможности для неё. Охотились на лося, оленя, медведя, кабана, косулю, тетерева, рябчика — ради мяса, а также на пушных зверей (прежде всего бобра, также куницу, лису, выдру), причём шкурки служили экспортным товаром. Для охоты на мелкого пушного зверя использовались специальные стрелы с тупым наконечником (чтобы не попортить шкурку).»

Комментарий: «тупые» дьяковцы с примитивным земледелием и коневодством (на мясо, а на картинке бедные женщины в упряжке тянут плуг) и великолепные охотники за экспортной (не попортив шкурки) пушниной. Так и хочется спросить этих «академиков от истории»: Вам мама в детстве не читала древнерусские былины о Илье Муромце, сказку Пушкина «О спящей красавице и семи богатырях» что-ли? Если бы читала, то уж вы бы точно не удивлялись: каким образом этим «примитивным» дьяковцам удавалось успешно вести оборонительные войны и возвращать утраченные (при смене потепления-похолодания) земли у «передовых» индо-европейских скотоводов?

Реконструкция "замка Арских князей" - Подчуршинское городище верхней Вятки у п.Первомайский, Чудской Болванский городок церковно-славянских летописей.

Единственное, что безоговорочно «археологи» приписывают чуди, так это городища Русской равнины, которые ну никак не вписываются в окружающие их поселения коренных фино-угров, Тут «научный» мир столкнулся с противоречием: либо признать, что вместе с церковно-славянским «просвещением» коренные фино-угры «одичали», либо признать, что существовала более развитая цивилизация, которую при колонизации пришлось ликвидировать. Надо отдать должное нашим «академикам», лихо выкрутились из этого противоречия: цивилизацию принесли из Булгарии (усеяли все земли Перми и Оби сасанидским и византийским серебром), а ее разрушили новгородские бандюганы-ушкуйники, образовав свою Вятскую Народную Державу. Слава богу, что, согласно официальной исторической парадигме, русских до Ермака в Сибири не было и у археологов имеется возможность непредвзято описывать городища неведомого народа «ар-ях» в Сибири, который по преданиям обских угров, заселял эти земли до них.

    «Обращаясь к материалам с территории бассейна р. Юган следует отметить, что здесь чаще, чем где бы то ни было, мы сталкивались, с упоминанием Ар-ях. Следы их пребывания зафиксированы и на Большом Югане, например, городище Ар-ях-вочш-волтэ (Развалины городка песенных людей) у деревни Таурово, и на Малом Югане.
     В особенности хочется отметить данные, собранные на Малом Югане1.
     Здесь сохранилось предание о том, что до прихода на Малый Юган хантов реку населял народ Ар-ях. Люди эти отличались высоким ростом. Отмечая это, информаторы применяли эпитеты "в пол лесины высотой", "метра два ростом", "великан", "примерно как ты, только повыше". Они не отличались воинственностью (каких-либо столкновений с ними в услышанных нами преданиях не отражено). "Весь этот народ вымер", последние два его представителя жили среди хантов. "Великанов-инородцев" часто приглашали участвовать в битвах. Не смотря на отмечаемое отсутствие воинственности, Ар-ях были сильными и искусными воинами, в сражениях "стоили десяти обычных человек".

     Среди множества следов пребывания на Малом Югане "песенных людей" рассказчиками особо отмечалось два места в районе юрт Каймысовых на р. Малый Юган - два городища, сооружение которых приписывается этому легендарному народу. Эти объекты традиционно четко отделяются от укреплений, построенных "народом" Тоон-ях (людьми Тоньи) или Ягун-ях, то есть непосредственным предкам современных групп хантов, населяющих Юган.
     Интересно отметить, что по преданию один из этих городков - "Вочш-волтэ-пай" (Развалины города остров) был насыпан посреди болота - "песок таскали, насыпали крепость".

    Городище Вочш-волтэ-пай находится в 3,6 км к ЮВ от юрт Каймысовых, в 117 км к ВЮВ от пос. Угут. Оно расположено в правобережье р. Мал. Юган, в глубине небольшого верхового болота, приблизительно в 650 м от реки. Городище представляет собой небольшое овальное возвышение (холм) размером 24х27 м. Высота холма около 2 м, склоны крутые. Его окружает относительно сухая полоса шириной 4-8 м. Весь этот островок занят высокоствольными кедрами.
     Площадка городища имеет размеры 14,5х20 м. На ней было зафиксировано 4 впадины, расположенные симметрично вдоль края городища. Размеры впадин - 5-6х5,5-8 м, глубина - 0,2-0,3 м.
     При осмотре и зачистке обнажений было установлено, что культурный слой составляют чередующиеся слои темно-серой гумусированной супеси мощностью от 3 до 21 см - не менее 6 слоев (в них встречаются фрагменты бересты, древесный тлен, уголь); слои и линзы светло-желтой супеси мощностью до 26 см. Общая мощность культурного слоя достигает 110-130 см. Снизу культурный слой подстилает торф мощностью 3-16 см; ниже идет подзол, мощностью 1-3 см; материковое основание - желто-коричневая супесь.
     Выявленная стратиграфия подтверждает устную информацию об искусственном (насыпном) происхождении холма. Наличие в основании торфа, говорит о том, что он действительно был насыпан на болоте. Высота холма до 2 м, видимо, сложилась из насыпной части и из того, что вокруг насыпаемого холма выбирался грунт для его подсыпки. Это подтверждается и тем, что холм окружен не заболоченной хорошо дренируемой полосой и полосой очень сырого болота (полоса в которой грунт был выбран на наибольшую глубину).
     В период функционирования укрепление, скорее всего, представляло собой единую постройку, состоящую из четырех помещений-"клетей" под одной общей крышей и с единой внешней стеной. Судя по крутизне, склоны были укреплены, не исключено, что внешняя стена начиналась от подножия насыпанного холма.

     По органике была получена радиоуглеродная дата - 765±40 лет, то есть, учитывая калибровку, городище, скорее всего, датируется в пределах второй половины XIII в.

     Второй памятник выявлен в левобережье, в 2 км к югу от городища Вочш-волтэ-пай, вверх по течению. По информации братьев Каймысовых "здесь было основное поселение ар-ях". Кроме городища здесь расположено селище, возможно, составлявшее с ним единый ансамбль. Оба объекта находятся на небольшом треугольном холме, на краю верхового болота. Общая площадь комплекса составляет около 2800 кв. м
     В северной части, где терраса образует длинный вытянутый мыс, находятся остатки укрепления (городище Каймысовы 1.1). Размеры площадки городища 15х16 м, она ограничена склонами террасы и рвами, которые на склонах переходят в дренажные(?) канавки. С северо-востока ров имеет ширину около 2 м и глубину до 0,5 м, с юго-запада он достигает 6 м в ширину и 1 м в глубину. Площадка имеет форму близкую к трапеции, На ней зафиксированы три прямоугольные впадины размером 3,5х5 м; 3х3,5 м и 3х4,5 м, глубиной 0,2-0,5 м. Одна из них расположена почти в центре, несколько ближе к СВ части, а две другие - у ЮЗ края, вдоль рва. Впадины соединены небольшими, едва заметными канавками (проходами). С внешней стороны юго-западного рва зафиксированы 2 впадины - остатки построек, которые, возможно, были связаны с системой обороны (остатки ворот или входной башни?). Укрепление, как и в случае с городищем Вочш-волтэ-пай, скорее всего, представляло собой единую постройку типа башни или терема. В 50 к ЮЗ от городища зафиксировано 7 впадин (селище Каймысовы 1.2). Они вытянуты в линию вдоль южного склона. Расстояние между соседними впадинами - от 1 до 9 м. Все впадины четырехугольные размером от 2,5х3,5 м до 4х6,5 м.
     Датировка городища затруднительна, т. к. нет находок. Однако по внешним признакам (устройству обороны и планировке) оно чрезвычайно похоже на городище Больничное, на Большом Югане у пос. Угут, где П. А. Бахлыковым был найден серебряный сосуд [Карачаров, 2000], котрый может быть отнесен к произведению золотоордынской торевтики. Исходя из этого, можно предположить, что время функционировании обоих городищ укладывается в период XIII-XV вв. н.э.».

Сейчас практически невозможно восстановить внешний облик данных крепостей-городищ, но представление о нём можно составить по описаниям другого, составленного в конце XIX века, и сохранившегося только благодаря тому, что оно просуществовало до середины XVIII века, выполняя роль сторожевой заставы до тех пор, пока в 1751 году царским указом было объявлено все заставы в Березовском округе (в том числе и в Ляпинской волости) упразднить. В конце XIX века на тюменском Севере среди местного населения ходила полусказка-полулегенда о «высоком боярине», который чудом перевалил с войском через Камень (Урал), взял городок вогулов, известный под названием Ляпин, и срубил на его месте русскую деревянную крепость. Легенду эту узнал К. Д. Носилов. Он же и нашел остатки крепости. Об этом боярине Ляпине и срубленном им городке в Сибири повествует и ногородская летопись под 1380 (или 1365)-ым годом. Через пятьдесят лет после Носилова здесь побывал Г. Шершеневич, заседатель Тарского земского суда. По поручению тобольского губернского начальства Шершеневич описал развалины крепости и нанес их на чертеж, судьба которого осталась неизвестной. Через столетие после этого омский краевед А. Ф. Палашенков попытался произвести детальное археологическое исследование на месте Ляпинского городка. К сожалению, башни к этому времени уже не было - ее сжег в 1927 году местный крестьянин, поскольку развалины, находясь на сенокосных угодьях, ему мешали. Так был безвозвратно утрачен неведомый нам деревянный острог, основанный русскими в XIV веке.

А. Ф. Палашенков нанес остатки еще сохранявшихся развалин на чертеж, а позднее отыскал в архивах редкие рисунки XIX века художника-самоучки Н. Шахова с изображением Ляпинского и Казымского (Юильского) городков. Кроме башни (утраченной) среди развалин Ляпинской крепости находились и другие сооружения, тоже с бойницами. Судя по описаниям, это были постройки жилого и хозяйственного назначения. Из других источников известно, что в Ляпинской крепости в начале XVIII века была построена деревянная Богоявленская церковь, которую вскоре сожгли. Еще и в XIX веке на месте Ляпинского острога проводились зимние ярмарки и сбор ясака. Для этой цели на противоположном берегу реки Ляпин, как раз напротив острога, были поставлены избы-юрты и несколько торговых амбаров и лавок, вскоре превратившиеся в современный поселок Саранпауль. Вскоре острог оказался заброшенным, однако еще длительное время почитался местным населением, и это место считалось святым.

Несмотря на то, что сведений о Ляпинском остроге не так уж много, они все-таки позволяют выявить некоторые характерные особенности его конструктивного устройства, главная из которых связана с верхней частью башни - обламом. Размеры башни, приведенные авторами описаний, показывают, что конструктивное устройство и габариты ее аналогичны другим, сохранившимся в Сибири. Не только форма башни, но и ее элементы - сруб, устройство ворот на пятах, бойницы и лестницы - все было типичным. Интерес вызывает более значительный отступ стены облама от стены основного сруба башни. Согласно обмерам Носилова, он составляет 61 см. Во всех известных нам сибирских башнях это расстояние почти втрое меньше. Можно было бы и не обратить серьезного внимания на эту разницу в расстоянии и принять ее как редкое исключение, но основная особенность заключается в том, что пространство (щель) между стеной сруба и стеной облама было закрытым. Как отмечал Носилов, здесь был сделан «уступ для прохода, на который настлан деревянный из круглых бревен пол».

Таким образом, можно сделать вывод, что верхняя часть Ляпинской башни - это еще не тот облам, который позднее станет типичным для всех без исключения острогов и городов Сибири XVII века. Здесь мы, по-видимому, имеем дело с прототипом облама - нагородней. Попутно отметим, что ни в одной сибирской постройке XVI-XVII веков не сохранилось ни самих нагородней, ни описания их конструктивного устройства. Тем более значительный интерес представляет описание К. Д. Носилова. И для реконструкции архитектурного облика Ляпинской крепости оно имеет существенное значение: мы имеем дело с постройкой доермаковской «колонизации» Сибири русскими.

Если судя же еще добавить и взятие крепости Ляпин Курбским и Ушатым в 1499-1500 годах  (при этом они крепостей не рубили), то эта постройка может датироваться до 1500 года. А если присовокупить, что никаких сведений в церковно-славянских летописях о Ляпине нет с 1380 по 1500 год, то исключительный «облам» Ляпинской крепости и позволяет датировать постройку 1380-ым годом.

О том, что в период становления государство Московия еще только в XV веке, за 100 лет до Ермака Забадная Сибирь уже была «исхожена» московскими, устюжскими и ваятскими ратями мало кто знает.  Меж тем до сих пор: «Русских в Сибири до Ермака не было!», «Сибирь — земля неисторическая!». Эти лозунги-измышления принадлежат агенту Ватикана, члену Петербургской академии наук, немцу на русской службе Герарду Фридриху Миллеру (1705-1783), русофобу и норманисту, в течение 10 лет (1733-1743) уничтожавшему следы древней русской цивилизации на территории Западной и Восточной Сибири — Тобольска, Тюмени, Тары, Туринска, Омска и др., а также Приуралья.

Этого «учёного» ненавидели М.В. Ломоносов и С.П. Крашенинников, однако любят и почитают, как «отца истории Сибири» многие учёные РАН Сибири и Дальнего Востока.

К тому же, никто иной, как Миллер и К°, сварганили для России историю длиной всего в 1000 лет.

Изыски Г.Ф. Миллера переводили, читали и пользовались его лексикой за границей. «Неисторические земли» заселяли, оказывается, «неисторические народы».

Поскольку Китаю, согласно всемирной истории человечества, 8000 лет, значит, подданные Пекина, который, в отличие от Москвы, географически значительно ближе к Сибири и Дальнему Востоку, просто не могли не окультурить эти пространства при полном отсутствии истории и культуры у русских до 988 г. н.э., т. е. до крещения Руси.

Однако всё больше накапливается фактов, опровергающих эти ложные измышления. Тем не менее, вопреки им, прокитайская пятая колонна в российской исторической «науке» прямо-таки упивается своей безнаказанностью. А ведь китайцы до сих пор не могут предоставить на суд общественности и исследователей ни одной книги, ни одной рукописи, ни одной карты, изданных на бумаге, произведённой ранее XVIII в. н.э.

Все предыдущее повествование доказывает, что с наступлением эпохи потепления-засухи русский север вынужден был  сдавать свои «позиции», маркирующиеся по системе оборонных сооружений погостов-городищ вслед за отступающей лесной зоной (не привыкли мы жить в степных просторах: не наше, не родное) с юго-запада на северо-восток Евразии (последняя под Сургутом на Югане).

 А на дальнем Востоке?

Вот въезжают на поляну

      Прямо к морю-окияну;

      Поперек его лежит

      Чудо-юдо рыба-кит. 

(Существует версия, согласно которой «Конька-Горбунка» написал А.С. Пушкин, а потом «подарил» авторство Петру Ершову, осуществив, таким образом, литературную мистификацию.)

 

Чудо-юдо, рыба-кит и белые угры-югры-ухры-уры-юры Беломорья.

 

В предыдущей части было рассказано о странном массовом чудском захоронении под Никольской церковью заполярного старинного поморского села Ковда Мурманской области. Представляете, если бы подобное массовое (и это-то для «незаселенного» Кольского полуострова XVIвека) детское захоронение было обнаружено на Земле Обетованной? Такое материальное подтверждение злодеяний царя Ирода по убиению младенцев в поисках Младенца-Христа!!!! А у нас молчок: «громко» только вскрывают уже взрослые царские захоронения на Урале, польские в Катыне. Детские захоронения в гробиках-колодах на местах бывших «языческими» храмов находили и ранее при реконструкциях и раскопках внутри поздневозведенных на этом месте христианских церквей, но они были единичные. «Академики от истории» всегда громогласно об этом писали, как подтверждение человеческих жертвоприношений при начале строительства капищ «нехристей». Но вот это, массовое в с.Ковда сводят все их «фэнтези» про язычников «на нет»: типично чудское, с подземным помещением, где не единожды, а по мере умирания, помещали тела под «домовину» с двускатной крышей от неблагоприятного воздействия дождя и талых вод и столбиком-надгробием-«стрелой в небо» (рис.98) ) в виде «шатровой»  «надалтарной» столпины (или колокольни) (см. рис.110) 

Никольская церковь села Ковда Мурманской области.

 В данном случае это просто чудской детский  (не успели согрешить в этой жизни) и для праведников (пришли к Богу) могильник-культовое сооружение, которое и есть Никольская церковь, якобы 1613 года (в 1613-ом ее «освятили» провизантийские мессионеры, и только – стала официальным приходом: про захоронение под ней они и не ведали). Взрослое старое захоронение для обычных «грешных» с.Ковда рядом с селом (рис.95). 

Кладбище с.Ковда Мурманской области.

И все же даже для нескольких веков накопления умерших в младенчестве на чудском могильнике в заполярном, «у черта на куличках» с.Ковда – тридцать колод-гробиков (а сколько там еще осталось?) это слишком многовато. В истории известен единственный аналог данного преступления – злодейство детоубийцы иудейского царя Ирода в поисках младенца Исуса. Но это было где-то там, на Земле Обетованной. А тут крайний Север. Правда тут же всплывает и история с поисками всей «просвященной» Европой Богородицы-Золотой Бабы опять же на Крайнем Севере, только уже в Приполярном Урале (напомним, что ни у самоедов, ни у хантов нет культа, даже отдаленно напоминающего почитание русскими Богородицы). В то же самое время, когда Европа и Московия занимались поисками Золотой Бабы на Крайнем Севере Евразии, одновременно шли поиски и места возникновения загадочного народа «Угры». Фокус их поисков был сконцентрирован на реке Мезень (это уж потом, так же как и с Золотой Бабой, «Угры» были перемещены вначале на Урал, а затем и куда подадьше в «болота» З.Сибири: кстати, югра-югры тоже аналогично перемещались). Нелишне вспомнить и то, что верховья Мезени называли «Удора»: если ее записать не на кириллице, а скажем так «ygor», то понятно, что некоторые будут читать «угоры», а некоторые и удоры. В общем, со словами пускай филологи балуются: юг-ра – река Юг, угра-югра-югора-угора-удора, буда-уда-удо-чудо-юдо-иудо; а нам подавай что-то не из головы, которая может оказаться и «больной».

Так вот евро-московиты на рубеже XV-XVI веков искали на Мезени и Печоре народ «Угры-югры-ухры-уры» (рис.112), тот народ, который является отечеством для современного государства Венгрия в Европе.

Рис.112 Карта России Антония Вида ок. 1537 г. с оттиска, гравированного Ф. Гогенбергом в 1570 г. из книги Кордта «Материалы по истории русской картографии», Издание Киевской комиссии по разбору древних актов, Вып.1, 1899г.

Kарта Антония Вида ок. 1537 г.

До 1883 г., т. е. до появления в свет статьи г. Михова о древнейших картах России  ^{(H. Michow, Die altesten Karten von Russland.)}, знали о существовании карты Вида только по тем скудным данным, которые встречаются о ней у некоторых писателей XVI и XVII в.в., сама же карта считалась утраченною.

Как выше сказано, авторъ "Записок о Московии" упоминаетъ в числе лиц, составивших до него карты и записки о России, и Антония Бида, т. е. Вида. Ортелиус называет в своем каталоге авторов карт и Антония Вида, помещая краткую заметку "Antonius Wied, Moscoviam; Antwerpiae". Года издания карты он не отмечает. Далее Гессель Герритс поместил в предисловии к изданному им в 1612 г. сборнику Beschryvinge Vander Samoeden Landt (Amsterdam, 1612, стр. А. 3. См. об этом сборнике Герритса: Пыпинъ, Исторiя русской этнографiи, Т. IV, стр. 205)следующую заметку о карте Вида: "Антоний Вид составил карту России на основании сведений, сообщенных ему неким Лятцким, который прежде принадлежал к числу Московских вельмож, но затем бежал в Польшу, когда, после смерти великого князя Ивана Васильевича (sic), вспыхнуло восстание. Карта эта была посвящена И. Коперу (т. е. Кеппену) ратсгерру г. Данцига и издана по-русски и по-латыни в 1555 г.".

Николай Витсен, наконец, говорит в предисловии к своему труду "Noord en Oost Tartaryen", что въ 1555 г. некий Антон Вид издал в Данциге карту России и части Сибири и Тартарии по-русски и по-латыни (См. предисловие стр. 6, в амстердамском издании 1785 г. Первое издание вышло в 1692 г. и 2-е в 1705 г. О жизни и трудах Витсена см. Gebhard, Het Leven van N. C. Witsen (1641-1717) Utrecht, 1881; дватома.). Но гораздо любопытнее этих данных то, что сообщает Себастиан Мюнстер в своей Космографии в главе, посвященной описанию России: "Литвин Антоний Вид", говорит Мюнстер, "описывает Московию следующим образом: мы отметили с большим усердием местоположение городов, замков, морей, озер и источников, расстояние между ними, течение рек, извилины и истоки, которые по большей части берутъ начало с равнин или вытекают из больших озер. И при этомъ труде оказал нам значительное содействие благородный господин Иоганнес Ятцкий, который еще несколько лет тому назад был одним из Московских вельмож и бежал к королю польскому, когда, после смерти великого князя Василия, вспыхнуло восстание" (Cosmographie. BeschreibugallerLender. Basel, 1544; стр. 546.) При своем описании России Мюнстер поместил и карту Московии и ссылается на нее, упоминая о племени Jugri. "Тамъ, где на карте видишь надпись Jugri", говорит он, "предполагается отечество венгров на том основании, что языки обоих народов весьма сходны".

Е. Замысловский, который, очевидно, не знал вышеупомянутого издания Герритса, высказал в 1880 г. предположение, что под именем Ятцкого, упоминаемого Мюнстером, следует разуметь окольничего Ивана Ляцкого, бежавшего из Серпухова в августе 1534 г. вместе с князем Семеном Федоровичем Бельским. Что до карты Мюнстера, то Замысловский подверг ее тщательному критическому анализу и, сопоставив ее с описанием России Мюнстера, пришел к заключению, что по количеству географических данных это описание далеко недостаточно для составления приложенной к нему карты. Так, в описании Московии Мюнстер перечисляет всего восемь рек, а на карте число их доходит до пятидесяти четырех; далее, в описании Московии говорится о том, что Волга впадает в Черное море, а на карте она впадает в Каспийское. В заключение Замысловский высказал предположение, что карта Мюнстера не могла быть составлена по современным ей иностранным источникам, и что автор ее пользовался русским чертежом Московского государства.

В начале восьмидесятых годов г. Михов в Гамбурге случайно отыскал карту Антония Вида в одном экземпляре атласа Ортелиуса и сообщил об этой находке в своей статье о древнейших картах России. Имея в руках карту Вида, Михову удалось доказать, что сообщенные Мюнстером известия Вида о Московии были позаимствованы Мюнстером не из неизвестного в исторической литературе сочинения Вида, но из объяснительного текста, находящегося слева и справа внизу на карте Вида и содержащего в сущности "обращение к читателю" отъ 1 ноября 1555 г. и посвящение карты сенатору Кеппену в Данциге отъ 20 марта 1555 г.

Кроме того Михов указал на то, что карта Московии Мюнстера есть уменьшенная копия с карты Вида. Предположение Замысловского о тождественности Ятцкого и Ляцкого оказалось вполне основательнымъ, ибо в тексте, находящемся на карте Вида, печатано не Jatzki, a Latzki. Следовательно и догадка Замысловского о русском происхождении карты Мюнстера оказалась до известной степени справедливой.

На карте Вида, найденной г. Миховым, находится слева вверху надпись, указывающая, что она гравирована въ 1570 г. Ф. Гогенбергом. Отвечая на вопрос о времени составления карты Вида, Михов отмечает прежде всего тот неоспоримый факт, что она существовала уже до 1544 г., т. е. до времени выхода в свет первого издания Космографии Мюнстера. С другой стороны, она возникла после бегства Ляцкого, т. е. после 1534 г. Комбинируя эти и еще некоторые другие данные, Михов приходит к заключению, что карта Вида составлена между 1537 и 1544 годами. Противоречие, вызванное тем, что на отысканном экземпляре карты подписи обозначены 1555 годом, г. Михов старается устранить, высказывая предположение, что уже до 1544 г. существовали оттиски карты, ныне утраченные, без обозначения года или с обозначением соответствующего более раннего года. Такими оттисками, вероятно, пользовались Герберштейн и Мюнстер. Можетъ быть, замечает Михов, оттиски без обозначения года были изданы в Антверпене, и, если Ортелиусъ имел в руках подобный экземпляр, то этим и объясняется, что он, помещая Вида в каталог авторов карт, не обозначает года составленной Видом карты. В дополнение к исследованию Михова проф. Неринг в Берлине привел новое неоспоримое доказательство того, что карта Вида действительно существовала до 1555 г., указывая на вышедшую в 1551 г. книгу Конрада Геснера: Historia Animalium, автор которой уже знаком с картою Вида и даже воспользовался ею для иллюстраций своего труда. Величина карты Вида в копии Михова: 472Х342 мм.

Известные мне оттиски карты Вида находятся: а) в собрании г. Михова в Гамбурге, b) в Британском музее в Лондоне, с) в собрании барона Норденшильда в Стокгольме.

Точные копии с карты Вида: а) в Mittheilungen der Geographischen Gesellschaft zu Hamburg, 1882/83, стр. 100-187, как приложение к статье г. Г. Михова о древнейших картах России. Эта статья вышла отдельно под загл. Die altesten Karten von Russland. Hamb., 1884. Копия с карты Вида, вошедшая в наше издание под № VI, снята с карты, приложенной к книге г. Михова.

b) в издании барона А. Норденшильда: Periplus.

Столь пространное описание карты Вида из книги Кордта понадобилось для того, чтобы продемонстрировать:

1. нешуточные страсти в то время по сбору шпионских сведений о Московии;
2. на основании шпионских сведений составлялись точные карты (которые ныне очень трудно отыскать), а широкой бублике предоставлялись уже отредактированные и значительно, сознательно искаженные под «политические» предпочтения заказчиков: таковы карты Мюстера, например.
3. карты Вида – первый подлинный и детальный источник о состоянии дел на начало XVI века, основание для составления последующих европейских карт, например, Мюстера и Герберштейна
4. карта Вида – действительно самая ранняя из сохранившихся копий русских карт, составлена с традициях русской допетровской картографии (такие же карты у Ремезова в конце XVII века).

В чем суть основного отличия русской картографии от европейской? Русская картография до XVI века использовало такой интересный прием при подаче фактов на обзорных картах, как «генерализация». То, что большинство (да всех!!!) карт XIV-XVIIвеков – обзорные, это уже не у кого не вызывает сомнения. По обзорным картам нельзя перемещаться и годны только для вывешивания на стенку в качестве экспонатов. Поэтому, без «генерализации» - «грош им цена».

Карта Вида (кстати, как и карты Сибири Ремезова), в отличие от европейских и послепетровских русских, несомненно обладают качеством «генерализации». При чтении лекций студентам по картографии, я знаю, трудно преподнести особенность этой методики. Поэтому лучше объяснить на примерах (рис.113)

Рис.113 Фрагмент карты Вида 1537 г.

Найдите на данном фрагменте (вниз на Балтику, направо в Черное море) Новгород Великий. Нашли? А теперь – Москву?  Помогу: выше Новгорода – Тверь на Волге, а если еще выше – не доходя до Владимира, чуть праве в «лесу» маленькая Москва. Вот это и называется «генерализация» карт. Непревычно? Перед нами историческая карта, а не географическая. «Древние» тоже интересовались вопросами истории и ее визуальной демонстрации. Если это историческая карта, то перед нами «учебник истории» из Московии конца XV века, а судя по информации – историческая карта Руси до того, как Москва стала удельным княжеством, отделившимся от Ростово-Суздальского. Теперь понятно: откуда у Литовского княжества такое огромное влияние аж до верховьев Волги, З.Двины и Днепра: контроль над торговым путем «из варяг в греки», который проходил не через Ногород, а по З.Двине и расходился на Валдайской возвышенности на Волгу и Днепр. Карта Вида подтверждает, что смена периодов похолодания-потепления действительно кардинально меняет движение транспортных путей: на переломе от потепления к похолоданию, из-за запаздывающего увлажнения в верховьях образуется избыточное количество озер, соединяемых многочисленными протоками: то, что Вид и показал в виде гигантского озера на Валдае, соединяющего Волгу, З.Двину, Ловать-Волхов-Ладога-Вуокса-Балтика и Днепр в единый водный транспортный узел. Города на таких картах показываются максимально приближенными к «натуре» так, как, подъезжая к нему и сравнив картинку на карте и то что видим, мы бы сказали: да это он.
 

Вернемся к нашим уграм-чуди на Мезени и Печоре (рис.114) 

Рис.114 Фрагмент карты Вида с бассейнами рек Корелия (С.Двина), Кулой-Пинега, Мезень, Печора, Сухона, Вычегда и верховьями Вятки и Камы.

С содержимым данного фрагмента, отличающимся от нашего сегодняшнего представления об этом районе можно спорить: Колмлгоры (Холмгард-Холмогоры) в верховьях Ваги (левый приток С.Двины), Пинега в устье Пинеги на месте Холмогор, название Корелия у реки С.Двина и на ней город Двина на месте Соль-Вычегодска, города Кондоры и Ваглич на волоке из Камы в Печору, Струпили (тот загадочный город у Герберштейна, где только и говорили на фино-угорском) в устье Усы на Печоре, Мезень в устье Пёзы на Мезени (официально появилась рядом позднее на 500 лет, в 1780-ом), Великая Пермь за Уралом на месте Саранпауля (до этого Ляпинского княжества), Сибирь на Оби на месте Березова. Нас интересует город Угры-Югри-IVHRI(их показано три, но последний скорее всего уже на Выми  у с.Турья –«резиденция» Сотника-Пама, с которым и столкулся Стефан Пермский в 1380 году) на р.Мезень. Именно он, вернее его название, и заинтересовало европейцев так, что стали предполагать там прародину венгров-угаров. Забегая вперед, интерес к нему пропал уже с середины XVIIвека после исследований Герберштейна: на сходном с венгерским говорили только в верховьях Печоры. Нас то же должно заинтересовать название этого города только по одной причине: положение городов под названием «Угры» совпадает с положением Чудских городищ на Мезени и Вашке. То есть то, что народ, который мы называем «чудь», носил самоназвание «Угры». Предвижу радость финологов, но она преждевременна: никакого отношения северные Угры к уграм-мадьярам низовий Волги и Ю.Урала пока не имеют. Более того, зная «любимое занятие» тюрков-булгар, исходя из их летописей Джагфар Тарихы, присваивать себе имя, в знак одержанной единожды крупной победы над серьезным противником, предполагаю, что так оно и было. Герберштейн, несмотря на всю его любовь к Венгрии, и то был вынужден признать, что прародина венгров никак не могла быть на Мезени и Печоре. Тем более эти же (булгарские) летописи подтверждают, что садумский (скандинавский и с севера российского) Эрек (похожий по всем стаьям на церковно-славянского Рюрика) был из рода «Угар», родина которого была на Урмане (Мурмане), по происхождению никак не вписывается к родсвенным тюркам и булгарам племенам. Для любителей происхождений названия имен: «древнерусское», славянское Игорь по всем булгарским летописям происходит от названия Угар (тем более, что булгарско-хазарские Угары, по описаниям, совпадают с церковно-славянскими киевскими Игорями: в поморских переписях XVI-начала XVIIIвеков имя Игорь не встречается). Опять все «шиворот-навыворот».

Интересно и упоминание странного появления "белых угров" в "Сказании о Словене и Русе и городе Словенске" церковно-славянских летописей: "По мале ж времени прииде на землю Словенскую посланный праведный гнев божий, измроша людей без числа во всех градех и в весех, яко некому ужепогребати мертвых. Оставшии же люди пустоты ради избегоша из градов в дальныя стра-ны, овии на Белыя воды, иже ныне зовется Бело езеро, овии на езере Тинном, и нарекошася весь, инии же по иным странам и прозвашася различными проимяновании. Овии же паки на Дунав ко прежним родом своим, на старожитныя страны возвратишась.

Первое запустение Словенску. А великий Словенеск и Руса опустеша до конца на многия лета, яко и дивиим зверем обитати и плодитися в них. По некоих же временех па-ки приидоша з Дунава словяне и подъяша скифи болгар с собою немало, и начаша паки грады оны Словенеск и Русу населяти. И приидоша же на них угры белыя, и повоеваша их до конца, и грады их раскопаша, и положиша Словенскую землю в конечное запустение." 
Коротко можно понять так: разбежались кто куда: весь в Беломорье, словяне на Дунай. Спустя некоторое время с Дуная пришли словяне с булгарами и прочими скифами-кочевниками, но весь Беломорья не пожелала отдавть им свои земли и "белыми уграми" прогнала их обратно на Дунай. Далее в тексте уже Гостомысл "И паки приидоша из Дуная множество их без числа, с ними же и скифы и болгары и иностранницы поидоша на землю Словенскую и Рускую" уже окончательно вернулись в Словенск и Русу, а "белые угры и весь" уже проименовалась чудью. Путаница объяснима, если принять, что весь (по городам и весям: весь - деревенские жители) новгородцы Гостомысла называли чудью, а сами они называли себя угры (белые чтобы отличать южных-черных от белых-северных).

Интересная особенность всё же: поищите среди русских кого-нибудь с именем Рус, Руслан более распространено среди татар и говорит о происхождении из среды русов среди татар, наверное. Среди словян имеется имя Словен? Свето-слав, Вече-слав, Бори-слав. Приставка к имени поясняет происхождение, но не имя – человек должен быть уникальным среди своей среды. Если Александр, то обязательно указание: из Македонии – Македонский, с Невы – Невский. Но имя и определяет характер и даже судьбу человека: если дают имя Игорь (Угар), то наделяют его качествами людей из этого народа.

А как же с названиями народов? Русы ведут своё происхождение с Руса, словяне – со Словена, чехи – с Чехха, аланы – с Алана, угры – с Угара, буддисты – с Будды, христиане – с Христа, магометане – с Магомета, иудеи – с Иуды? В основании какого-либо учения или происхождения стоит ключевая фигура. А в вот в основании иудаизма я что-то не нашел основателя Иуду: потомки Авраама – а(в) рамеи, последователей Яхве булгары называли яхуды. Кто-нибудь может внятно объяснить: почему иудеи назвались иудеями и от какого Иуды пошло их учение? Понятно, что разноголосица с названиями: еврей, арамей, иудей, яхуд и т.п. может быть связана с различными «оттенками» учения и происхождения (например не с этого берега реки, а с того). Но не получается ли так, как с уграми: венгры (унгары-угары) и имя Угар(Игорь) не имеют никакого отношения к первоисточнику на Севере Евразии, вернее имеют, но только как подражатели. Может с иудеями всё «шиворот-навыворот».

Игра слов: чудо-юдо-иудо не наводит не на какие ассоциации? То, что «ю» в латинице превращается в «иу» мы уже столкнулись при чтении «IUHRI-Югры».

Одна из распространенных фамилий Севера Руси – Юдин, происходит от имени Юда, которое переписчики записывали как «Юда», так и «Иуда». При этом прародители – родоначальники этой фамилии ни о каком нынешнем иудаизме не слышали, и не ведут своё родословие из запредельных мест Обетованных в Малой Азии. Более того, в их преданиях всё наоборот, часть их народа ушла на юга в далекие-далекие времена и те уже в Малой Азии должны бы вспомнинать время от времени о своей прародине на Севере-Евразии. И не получилась ли так, что спустя тысячелетия два учения, имеющие общее происхождение, наконец, встретились уже в наше время и чудаки Севера встретились с русаками Юга и сказали им: Где это, ребятки, вы там на югах нахватали всякой заразы? Вы хоть и прозываетесь юдами-чудами, но уже ими не являетесь! Всё у вас «шиворот-навыворот». Пойдем-ка мы лучше от вас подальше, для вас «мы под землю ушли». А пока поразмыслите над этой загадкой: вот вам наша «Золотая Баба» (рис.115), может сами дойдете к Богу.

Рис.115 Фрагмент карты Вида 1537 г., показывающий первоначальный облик «Золотой Бабы» с русского картографического источника от польского шпиона Ляцкого (Ятского). Даже русское написание названия «идола» есть.

 

Одни из самых распространенных имен Русского Севера среди поморов, исходя и Переписи 1710 года, первой, когда стали переписывать и женщин: Марья, Марина, Маремьяна. Корень «Мар - Мор» от Мары, считающейся богиней смерти. Почиталось поморами всегда «море», которое и кормит и жизнь земную иногда забирает. Если думаете, что «языческие» храмы Мары – это поклонение смерти, то у всякой палки есть два конца: смерть в этой жизни – это всегда начало следующей – через Мару-Марью, через этот узел «клубка Перевоплощений» происходит и смерть, и рождение.

А теперь отрывки из интересной переписи Пустозерской Поморской волости 1573-1574 года:

«…Л.2… Илеика Труфанов… Перунка Иванов сын…

л.2об…  Шумко… Исачко Никитин сын Рюминской…

л.3… Аврамко Иванов сын… Митка Югритинъ да сын его Лавка… Суханко

л.3об  Левонтьев да сын его Омелка… сын Сивко…

л.4…Мокейко Столбов… Неронко Ильинъ сын Олаксандрова да с сынъ его Ларка… дети его Исачко да Матюшко… Перша Казибердов сын новокрещен на Сааско…

л.5 сын Копыл да Мартюшка Полушкин… да дети Ермилка да Лука… да Хляба Читочнян… Юшко Логинов…

л.6… Титко Иванов сын Путина (это к возможному происхождению этой фамилии, так просто поместил)… Черняйко Яковлев сын… Онцыфорко Захаров…

л.7…да Чаща Сапожнин…

л.8… Ивашко Глебов сын Июдин… да Конянко… Ермолка Глебов сын Июдин… Шарапко Сумороков…

л.9 …Логинко Козлов… Голубка Панков сын… Карманко Яванов сын Гавшова… Поздейко Василев сын… Хобарко Кухнов да дети его Лучка да Якунка… Харка Немнюженин… Ботейко Песков… Борак Обакумов да дети его Лучко да… Тупка Юропанов… Иванко да Шумко Кузмины дети… Тыртыга Козаков…

л.10…Чюрган Поилов… Иванко Июдин…»

 

Комментарий: на 282 переписанных человека трое (а еще по 1-3 сына) с фамилией Июдин? Нет ни одного Чюдина, зато есть Перунка (должно быть от «языческого» Перуна) и это-то при крещении и куча других, которых в церковных метрических книгах днем с огнем не сыщете. Не буду утомлять другими переписями, там тоже самое – Июдин очень распространенные фамилия и имя. Знаю, что среди 12-ти Апостолов Христа есть Апостол Иуда, к Иуде Изкариоту не имеющий никакого отношения.

Но вот чем примечательна эта перепись: Июдин здесь фамилия, т.е. происхождение. Нет ни одного имени Июда. А самое интересное, что в этой переписи я не нашел ни одной фамилии, производной от имени.
Вот перечень фамилий: Галев, Сухоруков, Тянутов, Неворяхов, Шалавин, Дедевуля, Ярцов, Спицын, Арсенев, Тулунтаев, Ряжинов, Шехирев, Рюминской, Широков, Щелкунов, Лагунов, Кутин, Дудин, Псковитин, Дитятев, Перекрасов, Югритин, Ворбаев, Бык, Булгаков, Юголев, Скорнян, Столбов, Бирьков, Кишкин, Олаксандров, Пуз, Шепшегин, Стоклов, Литвин, Селезенев, Кулоянин, Сурначъев, Полушкин, Шадов, Щевел, Дубровин, Скорнян, Волочанин, Пономарев, Читочнян, Меньшиков, Рожечнин. Тучков, Бахарев, Кузнец, Норыгин, Путин, Молчанов, Вертков, Кривая Горница, Кожа, Попов, Чернышев, Плотников, Садялов, Сапожнин, Мухин, Ушаков, Серчин, Кок, Стечкин, Курин, Июдин, Задорин, Салтяков, Гавшов, Кухнов, Юропан и т.д.

Если и встречаются фамилии, производные от имени, то как видим редко. Но интресно то, что формулировки «Июдин сын», имени такого не было. Т.к. фамилия «Июдин» не может происходить от рода занятий, то скорее по происхождению, аналогично: Югрин, Литвин, Юголев, Псковитин, Волочанин и т.д.

Есть еще одна особенность: в Мезенском уезде на поморской говори всегда «ц»окали, вместо «ч»оканья – колецко вместо колечко и т.д. Поэтому у поморов северо-востока вместо «чюда» могло звучать «цюда» и окончательно просто «юда или июда» (по-моему, такой особенностью обладали и ногородцы судя по тексту большинства берестяных грамот).

Что же в итоге? Похоже надо очень аккуратно восстановить доброе имя утраченных в результате применения «шиворот-навыворот» таких символов и понятий как: татары (получивший негатив из-за применения их  нацистами-Чингизидами), Угры-югры (из-за присвоения их степными родоплеменными нацистами кочевниками-завоевателями себе), свастичного символа и арии (из-за применения его нацистами Германии), чюди-юди (из-за применения его нацистами, исповедующими нынешний иудаизм).

Если теперь мы начинаем понимать, что за именем «Июда» уже с XVI века может скрываться имя «Чюдо» (аналогично, как от Угра-Угара-Угыра произошло имя Игорь: а просмотрите еще «языческие» имена переписи 1574 года), то уже легко и воспринимать следующий факт истории Севера:

В 24 км, приблизительно, от Чудского городища, которое на карте Вида 1537 года носит название «Югры», а ныне располагается чуть выше Чучепалы (там где чудь пала в Ледовом побоище с новгородцами) находится одно из самых загадочных и почитаемых мест Мезени

Юдина пустынь

В 1614 году возле деревни Ущелье (в 7 километрах от Лешуконского) был основан Ущельский Рождественский мужской монастырь. Просуществовал он недолго и был закрыт в 1764 году. Иуда, один из монахов этого монастыря, пришёл речку Попьюгу и основал здесь скит, в 12 км от Каращелья. Скоро к нему потянулись жители окрестных деревень. По кончине Иуды, на его могилу продолжали приходить богомольцы. Вскоре там появилась маленькая часовенка (рис.116).

В начале XX века на этом месте была построена пятиглавая церковь с колокольней, освященная в 1914 году во имя Святого Апостола Иуды. Деньги на строительство дал благотворитель Филипп Фёдорович Ляпушкин. Рядом был построен гостиничный дом для паломников, а позже — дом для монашек.

В 1930 году храм был закрыт, а зимой 1940-41 годов здание церкви было разобрано, а материал перевезён в Белощелье для строительства колхозного скотного двора. Двухэтажные дома были разобраны сразу после войны. Интересно, что леса кругом предостаточно – зачем понадобилось тащить его по бездорожью

Рис.116 Часовенка, кресты и остатки строений Юдиной пустыни Лешуконского района Архангельской области.

Рядом имеется еще одна достопримечательность: могила Якова Горевшего, почитаемого за то, что при пожаре его тело даже не обгорело и остается нетленным (не знаю как сегодня, но могила существует и поныне и активно посещается паломниками) – рис.117.

Рис.117 Домнина на могиле Якова Горевшего у Юдиной пустыни Лешуконья.

Помимо уже знакомого нам оформления могилы, характерного для старых карельских, финских, рязанских и поморских кладбищ, а также для нынешних хантов и манси, в виде Домнины, на дереве имеется справа от могилы очень не характерный для провизантийского христианства крест на дереве вершина которого не в виде верхней перекладины, а в виде «стрелы». Вероятно, кто-то еще помнит, как должен выглядеть ведический православный крест.

Теперь по поводу Апостола Иуды.

ИУДА АПОСТОЛ, Иуда Иаковлев, Иуда Леввей, Иуда Фаддей, Иуда, брат Иакова, Иуда, брат Иисуса, — в христианстве— один из Двенадцати апостолов, ближайших учеников и посланников Иисуса Христа(см. также Йешуа ѓа-Ноцри), призванных нести Его весть и весть о Нем - Евангелие; предположительно, автор одной из книг Нового Завета— Соборного Послания Иуды, однако по этому поводу существуют различные мнения у самих богословов. Что вызывает недоумение, так масса всевозможных имен и тщательные попытки найти в Новом Завете хоть какое-то упоминание об еще одном Иуде среди учеников Христа: то он Фаддей, то он Леввей, то Иаковлев, то вообще «родня» Христа. Должен был оставить Евангелие – нет его, вместо этого какое-то Послание (очень коротенькое, нравоучительноповелительное – совершенно не соответсвует духу проповедей Исуса, состоящего из притч: а ведь он «воспитывался» а той же среде, что и Исус). Должен был нести Благую Весть народам, только вот не известно каким он ее принес. В общем, всё говорит о том, что не было никакой истории с «тридцатью серебренниками». Вы себе представляете христианина, который бы согласился дать своему чаду имя Иуда при крещении. А почитайте Переписные книги, в 1710 г. на Русском Севере  Иуда – обычное имя, а фамилия Юдин-Иудин – обычная фамилия. А вот у поклонников иудаизма я его что-то не встречал, а у христиан православных – полно. Опять всё «шиворот-навыворот».

Вот так и получилось, что у самого Северного Ледовитого Океана в далеком городе Пустозерске на Печоре-реке в XVIвеке проживали: Перунка, Калина, Иванко, Рышка, Суханко, Омелко, Сенка, Перша, Хляба, Юшко, Матушка вместе с Исачко, Аврамко, Фомко, Мосейко, Офоней, Мокейко, Неронко, Лукой, Илейко, Силкой, Марко и Июдиными-Чюдинами.

Уже ранее говорилось, что богомировозрение енисейских кетов целиком не только повторяет, но является более полным аналогом «Бытия» Ветхого Завета и что, по крайней мере, степные части долины рек Енисей и Обь являются той прародиной, где и зарождалось основание богомировозрения иудеев Малой Азии. Неожиданное подтверждение этого нашли и археологи на Енисее (рис.118) 

Рис.118 Енисейские кыргизы VII-IX веков. Красноярское водохранилище.

Нельзя сказать, что это произведение типично для Сибири, больше преобладает пермско-чудской звериных стиль, но показывает до каких пределов доходили притязания на территории от малоазийских средневековых кочевников из Хорезма-Хазарии в период потепления климата и иссушения степей.

Послесловие: кит уже не нынешняя рыба, чуда уже не нынешнее юдо (иудо).

Городище - Храм - Погост - Крепость - Монастырь.

 

Рис. 98 Кладбище с.Шуерецкое, Беломорская Карелия.

Теперь к вопросу о сохранности чудских городищ как особо почитаемых «святых мест». У меня первый вопрос: знает ли кто, куда подевались особо почитаемые в СССР  памятники Ленину, Дзержинскому и прочим, в гигантском количестве разбросанных когда-то по необъятным просторам нашей Родины? Как в советское время назывались здания, где ныне размещены «Белые Дома» администраций?

Что мы знаем о конструкции «языческих» храмов? В представлении большинства – это гигантский деревянный идол на вершине холма с расставленными «жертвенниками» вокруг, наполненных кровью жертвенных животных, в довесок, частокол-ограждение «капища» украшен черепами животных и поверженных врагов – типичная картинка, слизанная нашими академиками с «капищ» самодийских кочевников-ненцев и тундровых хантов-кочевников. Меж тем, представления историков еще в начале XX века о «языческих» храмах разительно отличались от современных. Да так, что я решил без искажения поместить целиком отрывок из «Курса истории русской архитектуры. Ч1 Деревянное зодчество М.Красовского, Петроград, 1916 г.»:

«Глава 5 стр.168. После ознакомления с памятниками гражданскоrо и вoeннoгo дpeвнepyccкoгo зодчества не остается сомнения, что русским людям никоrда не было чуждо чувство красоты, а если оно руководило ими даже при постройке простой избы или крепостных башен, то, само собой понятВВ­но, ВВ­что стремление к красоте должно было достиrать высшеrо напряжеВВ­ния при созидании храмов, какие бы темные черты характера, а подчас и нравственной распyщенности ни гнездились в людях допетровской Руси, в какие бы уклонения от доrматов главенствующей церкви они ни впадали, им не было знакомо отрицание религии и, как прямое следВВ­ствие их глубокой веры ВВ­ непрестанное желание видеть храмы своих сел и городов «преудивленными и «преукрашенными».

Хотя уже задолrо до крещения Руси мноrие славяне и варяrи были христианами, но все же это были лишь отдельные личности среди обВВ­щей языческой массы, которая так же искренно и глубоко любила свoeВВ­гo Перуна и стремилась видеть боrато украшенными капища ero кумиВВ­ров, как искренно и всей душой Русь отдалась впоследствии служению Боrу истинному. Ведь сущность основных черт народа, в особенности молодого, меняется очень медленно; поэтому, если христианская Русь быстро освоилась с идеей новых храмов и прониклась любовью к их благолепию, то необходимо признать за непреложный факт, что и языВВ­ческая Русь не только имела идольские храмы, но и умела их строить красиво и любила их украшать всем, что только могла достать. CyщeВВ­ствование у нас капищ отрицается мноrими исследователями на том основании, что ниrде не сохранилось их описаний; между тем, это явлеВВ­ние вполне объяснимо: в самом деле, наши первые летописцы, которые еще могли своими rлазами видеть последние капища, были людьми, принадлежавшие к духовенству, большей частью монахи, то есть носиВВ­тели и учители новой веры, которым невместно было подробно описыВВ­вать и восхвалять красоту языческих идолов и их храмин; лишь в крайВВ­них случаях, коrда этоrо никак нельзя было избежать, да и то весьма неохотно, они только вскользь упоминают о них, противополагая им обыкновенно храмы христианские. Так, например, первый русский митВВ­рополит Илларион, восхваляя крещение Руси, говорит: «... Уже не KaВВ­пищ сграждаем, но Христовы церкви зиждем... капища разрушишась и церкви поставляются... идоли сокрушаются и иконы святых являхуся...»

Хотя «капищами назывались не только помещения для идолов, но также и самые идолы, тем не менее в данном месте этим словом обозначены, мне кажется, именно какиеВВ­-то здания, «сограждению», то есть постройВВ­ке которых митрополит Илларион противопоставляет созидание цepквей, называя самые изображения языческих божеств идолами и противополаrая им иконы святых. Если в отношении к этому свидетельству и допустимы иные толкования, то всякое сомнение исчезает при чтении Похвалы Св. Владимиру, написанной монахом Иаковом, который разВВ­деляет понятия о языческих храмах и требищах, то есть урочищах, где стояли идолы и их жертвенники. Действительно, говоря: «Храмы идольВВ­ские и требища всюду раскопа и посече и идолы сокруши» ВВ­ он явно имел в виду три рода различных предметов: самих идолов, урочища*, где они стояли под открытым небом и, наконец, целые сооружения для помещения их.

Кое-ВВ­какие упоминания о храмах славянВВ­язычников встречаются в скандинавских caгax; так, в саге Олафа ВВ­ сына норвежскоrо KOHyнгa гoВВ­ворится, что во время пребывания ero в Киеве у Владимира, тоrда еще не крестившеrося, последний приносил жертвы в храме. Клитлинга-сага повествует, что в храмах славян хранилось мнoгo золота, серебра, ткaВВ­ней и оружия. "

МасВВ­удий, арабский писатель Х века**, описывает, правда весьма фантастично, три каменных храма воВВ­сточных, поВВ­видимому, приуральВВ­ских славян (славяне Приуралья в Xвеке!!!! – это смело сказано даже до 1917 года). Гораздо более мноrочисленны свидетельства средневековых немецких путешественников о языческих капищах в городах славян Поморья***; эти капища («контыны», «kontyny») видели собственными глазами и описыВВ­вали епископ Дитмар (1018 rод), каноник Адам Бременский (1076 r.), Отто из Бамберrа и дрyrие****, и нет никаких оснований сомневаться в правдиВВ­вости их описаний, из которых, как увидим ниже, явствует, что славяне Поморья строили для изображений своих богов здания, а не просто стaВВ­вили их под открытым небом в различных урочищах.

ВВ­(* Урочища были обыкновенно у священных рощ или деревьев ВВ­ дубов; последние окружались оградами (тынами) с несколькими воротами; внутри и у ограды, под ветвями деревьев, ставились идолы.

.**Алий, АбульВВ­Хассан МасВВ­удий. Историк и геоrраф. Родился в конце IX века; умер в Еrипте в 956 rоду. ." "

***Нынешней Померании. /,

**** Смотри К. Moklowski. Sztuka ludowa w Polsce. Lwow. 1903. с. 281.)

 Если же Поморяне имели капища, то вне всякоrо сомнения их имели и все дрyrие славяне, а следовательно, не представляли собой исключения и те, из которых впосВВ­ледствии сложилась Русь, так как существенной разницы ни в религиозВВ­ных воззрениях, ни в обычаях, ни, наконец, в культуре различных слаВВ­вянских племен на заре нашей истории существовать не моrло.

Приведенных свидетельств, хотя мы исчерпали их далеко не все*, вполне достаточно, и они являются неоспоримым доказательством тогo, что религиозная архитектура бесспорно существовала у наших предков, еще не познавших света христианства.

Какой же вид имели эти капища или божницы? Ответа на этот вопрос У .наших летописцев мы не находим ниrде, но все же можем состaВВ­вить себе некоторое представление о релиrиозном зодчестве славян, ocВВ­новываясь на тех данных, которые почерпаем из записок упомянутых выше немецких путешественников. Так, епископ Дитмар rоворит, что во священном лесу Лютичей**, находившихся в дружественных отноВВ­шениях с цесарем Генрихом II, «стоит капище, художественно срубленВВ­ное из дерева; ero наружные стены украшены чудесно вырезанными изображениями богов и богинь». Отто из Бамберrа видел в Щетине «конВВ­тыну'" на гope, посвященной Триrлаву; она была великолепно построВВ­ена, и ее стены, как снаружи, так и изнутри, были так красиво и eстeВВ­ственно покрыты резными изображениями людей, зверей и птиц, что казалось, будто они дышат. Очарованию способствовала раскраска этих изображений. Наружной оградой служил забор, старательно сделанный и украшенный резьбой.

(*В Киеве, под холмом Десятинной церкви, между остатками других древних сооружений были найдены каменные фундаменты, вокpyr которых находился пол из толстоrо слоя глины, а внутри их, с западной стороны, массивный столб, состоявший из последовательных слоев сильно обожженной глины, золы и yглей. Около столба нашли мнoro костей домашних животных.

Восстановить общий вид этоrо здания по форме фундаментов (эллипс с прямоугольными пристройками, ориентированными по странам света), конечно, не представляется возможным, но, судя по упомянутым данным раскопок, здание это, очевидно, имело ритуальное назначение, но во всяком случае, не моrло быть христианской церковью. (Смотри В. В. Хвойка. Древние обитатели среднего Приднепровья. Киев 1913 r.).

**Лютичи или Угличи ВВ­ славянское племя, жившее в южных степях у Черноrо моря и по береrам Лабы (Эльбы).

*** Слово «контына», очевидно, имеет связь с культом Святовита ВВ­ бога богов, которому поклонялись в Арконе. Он был наездник и Победоносец (см. описание связи «языческих» богов, наездника из зороастрийского Сасанидского серебра Перми и Приобья Сибири и Георгия Победоносца, сделанное ранее – моё прим.); ему был посвящен белый конь: ВВ­ первый слог рассматриваемоrо слова; конец же этоrо слова ВВ­ это те оrрады, то есть тыны, которыми окружались, как мы упоминали выше, священные урочища.)

Датский историк Saxo Grammaticus, описыВВ­вая контыну, которая была разрушена при взяВВ­тии rорода ApВВ­коны датским королем Эриком, говорит: «В центре равнины находился город; в городе этом выделялось святилище, чудесно исполненное из дерева; в этом святилище не только почитали Добро, но в нем были также изображения тех боrов, которых боялись. HaВВ­ружную оболочку (стены?) составляла связная конструкция (сруб?); верх был покрыт красной (червоной) краской; внутренней опорой слуВВ­жили четыре столба, а вместо стен (внyтpeнВВ­них?) были повешены пышные ткани». Основываясь на этих и подобных им архивных данных, затем на исследованиях КрашевВВ­cкoro и Соколовского*, а также на том, что xpaВВ­мы всех народов, стоящих на первыx ступенях культуры, всеrда близки по приему их плана к человеческому жилью той же эпохи**, Казимир

Мокловский дает в своем прекрасном труде «Sztuka ludowa w Polsce» слеВВ­дующую реконструкцию типичноrо языческоrо храма славян. /
 

В плане (рис. 210) храм (контына) представлял собой длинный пряВВ­моyrольник, разделенный внутренней стеной на две части, первая из которых (II), отвечавшая жилой части избы, была значительно больше второй (III) и являлась собственно храмом. В нее вела единственная во всем храме дверь, у трех ее стен стояли скамьи и столы***, а в середине находился жертвенник. Широкая арка соединяла первую часть храма со второй (III), в которой стояло изображение божества, также окаймленВВ­ное с трех сторон лавками; таким образом, эта задняя часть храма, отвeчавшая клети жилой избы, была главной частью ВВ­ святилищем и являВВ­лась как бы прототипом нашеrо алтаря, тоrда как передняя часть являВВ­лась прототипом нашеrо «корабля» ВВ­ помещения для молящихся, хотя в языческие храмы имели доступ только жрецы, а народ во время жертВВ­воприношения стоял вне капища. Кроме этих двух частей в контынах былВВ­ еще третьяВВ­, а ВВ­именно, сени (I), предшествовавшая первой части; в сущности, сени не были помещением, так как не были со всех сторон окружены стенами ВВ­ это просто была площадка перед дверью капища, закрытая сильным свесом кровли, поддерживаемой повалами, то есть консолями, образованными при помощи постепенноrо напуска бревен.

(*Т. Kraszewski, Prof. М. Sokolowski.

** Смотри первые храмы Эллады.

*** Эти столы и лавки предназначались, преимущественно, не для моментов

жертвоприношения, а для заседаний старшин племени (гмин), происходивших также в контынах).

Таков был план храма язычников, такой же простой, как и их примиВВ­тивные избы. Материалом для контын служили колоссальные* бревна, отесанные на четыре канта, и такие же доски; стены рубились в yглах «с остатком» (рис. 211), и для поддержания широких свесов кровелВВ­ устВВ­раивались упомянутые выше «повалы». Вокpyг капища, приблизительВВ­но на одной трети высоты eго стен, устраивалась дополнительная кровВВ­ля, которая, по предположению К. Мокловского, предохраняла нижнюю часть здания от действия атмосферной ВВ­влаги; однако, для такой цели эту кровлю не следовало бы подымать так, относительно, высоко и придавать ей такой большой свес. Скорее, эта дополнительная кровля играВВ­ла такую же роль, как аналоrичные свесы у крыш нынешних церквей Галиции и галереи («нищевники» ) наших деревянных храмов, то есть служила прикрытием для народа, не вмещающеrося в самом храме, или для ожидающих начала боrоспужения.

Как верхняя, так и нижняя крыша крылись чешуей из гонтa, прибиВВ­тoro деревянными гвоздями; такой же чешуей защищались от сырости и наружные поверхности стен в верхних их частях. Задняя часть контыны, само святилище, в котором стояли изображения божеств, имела потолок, устроенный по балкам; передняя же часть, где стоял алтарь, на котором сжиrались жертвы, потолка не имеВВ­ла, и для выхода жертвенноrо дыма в переднем щипце здания, над навeВВ­сом сеней, устраивалось отверстие ВВ­ дымница. Никаких дрyrих OTBepВВ­стий, за исключением входной двери, в контынке не устраивали, вследВВ­ствие чего внутри она была поrружена в полумрак, который придавал изображениям, украшавшим стены, таинственность и ту жизненность, о которой упоминает Отто из Бамберга.

Исполненная К. Мокловским реконструкция наружноrо вида KOHTЫВВ­ны (рис. 211), конечно, произвольна, но все же она лишь в деталях, быть может, отличается от Toгo, что было в действительности, а в общих черВВ­тах весьма близка к истине, так как очень похожа на старинные церкви Галиции, каждая деталь которых пропитана духом чистоrо народноrо творчества, сохранившеrо свои мнoгoвeкoвые идеалы.

(*Тот же Отто из Бамберrа так rоворит об одной из контын Щетина. «... palatiumtrabibusettabulisingentibuscompactum, qnodstubamуеlpuralevocant», то есть здание, сделанное из rромадных бревен и досок, которое они называют избой (стопой) или истопкой. Следует, однако, заметить, что на реконструкции К.Мокловского бревна контыны изображены такой большой толщины, какая вряд ли коrда моrла существовать.)

 

Таковы были языческие храмы северных славян  Поморян и Лютичей; но те же Лютичи жили и на юrе, а именно у береrов Черното моря, поэтому и их храмы не моrли сильно отличаться от северных; дрyrими словами, храмы всех славян должны были быть в общих чертах одинаковы и близки к той реконструкции их, которую дает К. Мокловский.

Вот в кратких словах то HeMHoroe, что добыто до сих пор наукой по вопросу о языческих храмах славян; HeMHoro больше сведений имеется в нашем распоряжении и о первых наших христианских храмах, храмах деревянных, которые первые должны были вытеснить языческие божницы.

Когда после крещения Руси Владимир, как rоворит летописец: «... начаставити по rрадам церкви...», то они были не первыми на Руси, так как уже значительно задолrо до 988 rода мноrие из славян и живших среди них варяrов были христианами и имели свои храмы. Так, например, из летописноrо рассказа об убийстве Аскольда и Дира (882 rод) известно о существовании тоrда двух деревянных* церквей  божницы св. Николая и св. Орины.

(*говоря об этих церквах, летописец называет их «срубленными» и говорит, что они сrорели).

О христианской церкви, и притом соборной, летописец упоминает в рассказе о доrоворе князя Иrоря с греками: «Наутрея приВВ­зва Игорь послы и приде на холмы гдe стояше Перун и покладоша opyВВ­жья и щиты и золото и ходи Игорь роте и мужи eгo и елико поганыя Руси а христьяную Русь водиша в церковь святаго Ильи яже есть... се бобе сборная церкви мнози бо быша Варязи христьяни». ПоВВ­видимому, были также церкви в Новrороде, так как об одной из них, о церкви ПреВВ­ображения, построенной якобы до прихода в Новrород епископа ИоакиВВ­ма, посланноrо князем Владимиром для крещения новгородцев, имеВВ­ются кое-ВВ­какие сведения, с достоверностью, правда, не доказанныя*.

(*Исследование о летописи Якимовской. п. Лавровский 1856 r., прим. 199.)

Конечно, до 988 rода христианские церкви не могли быть многочисВВ­ленными, но после крещения Руси они быстро начали всюду воздвигатьВВ­ся, и сооружению их не моrло препятствовать отсутствие у славян какихВВ­-либо технических знаний, так как громадное большинство этих церквей строилось из дерева, и лишь немноrие храмы больших городов моrли  быть сооружены из камня, потому что для этого приходилось вВВ­ызывать из Византии мастеров, так как своих специалистов по каменному делу на Руси тоrда еще не было. Да и позднее, когда у нас появились свои собВВ­ственные зодчие, которые умели строить каменные храмы, последние,

вследствие их дороrовизны, были под силу только большим городамВВ­ и монастырям, а вся сельская Русь рубила свои храмы из дерева»

 Какова же была архитектура наших первых деревянных храмов, а так же тех, которые строились до XVII века, и изображений которых нигде не сохранилось?

Заметим, что ведущий архитектор Российской империи сам признает: христианские «простонародные, деревянные» храмы и их изображения, сделанные до «реформы Никона», практически целенаправленно уничтожены (если посмотреть историю приходов, то очень заметно внезапная «вспышка пожаров» церквей и их перестройки повсеместно по Руси на рубеже XVII-XVIII веков) – что уж говорить о русских церквах до XIV века, когда ведическое православие было целенаправленно «удалено» из русских христианских храмов.

Одно несомненно, требования провизантийского «образца» строительства храмов каменных, заметно отличаются к требованиям долговечности деревянной церкви, что сказывалось на консервативности изменения деревянного зодчества: дерево при постройке византийской «клети» не продержится и 100 лет –сгниет в основании: «если греки моrли быть, да и в действительности были, нашими первыми учителями постВВ­ройки каменных храмов, то в деле сооружения деревянных церквей они ничем не моrли нам помочь, так как, имея дело исключительно с каменными материалами, они вряд ли много смыслили в деревянной архиВВ­тектуре, тоrда как славянам плотничное искусство было искони знакоВВ­мо, а ко времени принятия Русью крещения они успели в нем вырабоВВ­тать свои приемы как конструктивные, так и художественные». Но даже эта консервативность старательно пресекалась провизантийским духовенством: вXVII веке последовал строгий указ прекращения строительства «шатровых» церквей и колоколен. «Вытяннутые вверх; значительная высота стен требовала. для защиты их от дождя сильных свесов кровли, а последние в свою очередь требовали каких-ВВ­нибудь опорных частей, каковыми явпялся плавный раструб вepВВ­хней части сруба ВВ­ так называемый «повал». При наличности подклетов полы храмов находились на значительной высоте от уровня земли, что вызывало необходимость устраивать крыльца с длинными маршами лестниц. Так сложился основной (до XVII века) тип наших деревянных храмов ВВ­шатровых, или, как их называли в старину, «древяных вверх» или «Kpyглых». Когда именно появились впервые храмы этоrо типа, сказать опВВ­ределенно невозможно, но, судя по некоторым старинным актам, можВВ­но сказать, почти с уверенностью, что они существовали уже в конце XIII века. Шатровые храмы являлись воплощением народных представВВ­лений о красоте; они вполне отвечали эстетическим запросам русских людей, но в то же время они в значительно большей степени, нежели церкви клетские, уклонялись от той византийской схемы церкви. Это обстоятельство заставляло наше высшее духовецство относиться к шатровым церквам весьма неодобрительВВ­но, вследствие чеrо возникла глухая, но упорная борьба, закончившаяся в XVII веке окончательным запрещением строить шатровые церкви.»

До недавнего времени первым древнерусским каменным шатровым храмом считалась церковь Вознесения в Коломенском (рис. 105), имеющая бесспорную летописную дату окончания строительства – 1532 год.  Архитектор этой церкви однозначно не установлен. С.С.Подъяпольский, посвятивший этому вопросу специальное исследование, полагал, что им был Петрок Малый (Петр Фрязин), вероятно, приехавший в Москву в 1528 году. Соответственно, исследователь датировал храм Вознесения 1529–1532 годами.

Рис.105 Церковь Вознесения в Коломенском.

 Церковь в Коломенском, несомненно, отличается по композиции от ранних деревянных шатровых Руси, связанной с влиянием итальянского зодчего. Но это не исключает основную роль русских в ее строительстве Вопрос о происхождении древнерусского каменного шатрового зодчества (в дальнейшем будем называть его просто шатровым зодчеством, материал построек будем уточнять лишь в случае деревянного зодчества) занимает исследователей уже не первую сотню лет. Поскольку подробный исторический обзор всех выдвигавшихся точек зрения выходит за рамки объема этой статьи, перечислим лишь «базовые» позиции (в хронологическом порядке их появления):

– шатровое зодчество Древней Руси явилось прямой или косвенной реминисценцией поздней западноевропейской готики (Н.М.Карамзин, И.М.Снегирев, Л.В.Даль, Е.Е.Голубинский, А.И.Некрасов, Г.К.Вагнер);

– шатровое зодчество – уникальное явление, сформировавшееся на базе древнерусской деревянной архитектуры (И.А.Забелин, Ф.Ф.Горностаев, И.Э.Грабарь, Н.Н.Воронин);

– шатровое зодчество произошло от древнерусских и сербских храмов с повышенными подпружными арками (Н.И.Брунов);

– шатровое зодчество сформировалось под влиянием архитектуры древнерусских крепостных башен (П.Н.Максимов, М.А.Ильин, М.Н.Тихомиров, Г.К.Вагнер);

– на становление шатрового зодчества существенно повлияли древнерусские столпообразные церкви-колокольни (М.А.Ильин, Г.К.Вагнер);

– древнерусский шатер явился «случайностью в архитектуре» и просто заменил собой купол, перекрывающий наос (В.В.Кавельмахер).

Укажем только, что самая первая точка зрения под влиянием неопровержимых аргументов должна кануть в небытиё: не говоря уж о конструктивных особенностях русских «шатров», невозможных в европейской готике (разный технологический прием устойчивости сооружения), шатровая форма завершения использовалась в романско-готической Европе в массовом порядке только для башен. Это в полной мере относится и к Востоку, где, кроме башен, каменными шатрами иногда перекрывались небольшие мавзолеи (как в Волжской Болгарии). Сравните мусульманские мечети и Собор в Падуе (рис.106)

Рис.106 Собор в Падуе. Над центральным куполом возведен декоративный шатер.

 В связи с этим необходимо сделать важнейшую оговорку: определяя происхождение шатрового зодчества и говоря о первом каменном шатровом храме, мы можем не уточнять, что речь идет о Древней Руси. Других вариантов здесь быть не может, так как строительствобольших храмов, перекрытых каменными шатрами, прецедентов в мире не имело. А.К.Дежурко писал, что в отношении происхождения шатрового зодчества от готики «найден источник формы шатра, но не типологии шатрового храма. Это значит, что ничего не найдено: архитектурные типологии не складываются из самостоятельных частей по принципу коллажа. Если мы предположим, что русский шатер происходит от готического шпиля, то нам вслед за этим придется предположить множество промежуточных звеньев между двумя типологиями — готической колокольни, интегрированной в тело сводчатой базилики, и русской отдельностоящей центрической шатровой церкви. Например, русские базилики с шатровой колокольней, от которой затем произошли отдельностоящие шатровые колокольни, трансформировавшиеся затем в шатровые церкви. Или отдельностоящие центрические храмы, увенчанные шпилем, на Западе. Но так как этих промежуточных звеньев нет, версия рушится. Имеющихся доказательств недостаточно. Не может быть такого, что шпиль «спилили» с колокольни и водрузили на кстати взявшийся (и, взявшийся, кстати, неизвестно откуда) восьмерик на четверике». Начало XVI века в Европе прошло под знаком не готики, а Ренессанса. И весьма маловероятно, чтобы высококвалифицированный итальянский архитектор того времени, будь то Алевиз Новый или Петрок Малый, мог ориентироваться на готику. Как известно, сам термин «готика» принадлежит итальянцам XV–XVI веков и означает «искусство готов», т.е. «варваров». Кстати, и отличие церкви в Коломенском от деревянных «шатров» Руси связано именно с влиянием Ренессанса.

 «Летописец вкратце Русской земли» (XVI век) под 1532 годом говорит: «Князь великий Василей постави церковь камену Взнесение господа нашего Исуса Христа вверх на деревяное дело». Это сообщение проводит прямую параллель между коломенским храмом и деревянным зодчеством, и спорить с этим документальным свидетельством вряд ли возможно.

Мы располагаем и изображением не сохранившейся до наших дней деревянной шатровой церкви в селе Упе Архангельской области (рис. 107), постройку которой клировые записи относят к 1501 году, – соответственно, эта церковь была построена ранее первого каменного шатрового храма.

Рис.107 Церковь в селе Упе Архангельской области.

 Н.Н.Воронин и П.Н.Максимов полагали, что шатровые деревянные церкви представляли собой распространенный тип древнерусского храма уже в домонгольское время, и мы можем привести ряд аргументов в поддержку их позиции.

Во-первых, указанные исследователи приводили примеры изображений деревянных шатровых храмов на иконе начала XIVвека из села Кривого (рис. 108) и на полях псковского рукописного «Устава»

Рис.108 Икона из села Кривого

 Во-вторых, указанные исследователи полагали на основе текстологического и иконографического анализа древнерусских документов, что шатровыми были несохранившиеся деревянные храмы в Вышгороде (1020–1026 годы), Устюге (конец XIII века), Ледском погосте (1456 год) и Вологде (конец XV века). Про церковь 1501 года в селе Упе мы уже упоминали выше.

В-третьих, указанные исследователи приводили летописное сообщение о высоких «стоянах» в Москве и показывали, что речь идет о деревянных шатровых столпообразных церквях;

В-четвертых, деревянная шатровая колокольня приведена на изображении Тверского кремля первой половины XV века на иконе Михаила Тверского и княгини Ксении (рис. 109).

Рис. 109. Изображение Тверского кремля первой половины XV века на иконе Михаила Тверского и княгини Ксении.

Итак, совершенно не стоит «ломать копья» по поводу «первенства» происхождения «шатрового» зодчества. Следовательно, каждый из исследователей был по-своему прав. А из верности столь широкого спектра позиций можно сделать вывод: шатровое зодчество было подготовлено всей предыдущей историей и русской, и мировой архитектуры, со всем бесконечным набором связей, влияний и истоков. Т.е. «шатровое» храмовое зодчество являлось той основой, на которой и развивались архитектурные решения культовых сооружений как вначале «язычников» севера и запада Евразии, а затем и христиан, что отличает их от культовых клетей-мавзолеев Малой Азии.

Теперь, сравнивая изображение христианского города Тверь начала XV века (рис.109) города «язычников», точнее «неверных», на Чудской Вычегде из посоха Стефана Пермского (рис.84) того же времени, я увидел тоже самое «шатровое» оформление и строение башен кремля, с той лишь разницей, что ограждение «Чудского городка» выполнено из камня.

Городища, подобные чудским, не являются чем-то уникальным на Русской равнине и Западной Сибири. Сибирские городища именно чуди недавно стали известны археологам. При этом, они уже не стесняются так прямо их и называть не просто городищами, а городищами-могильниками. Не зря пришлось так пространно углубиться в изучение особенностей культовых сооружений «язычников» и христиан. Просто наличие культового сооружения уже говорит о кардинальном отличии его создателей от культов множества божков и слепого поклонения и страха перед природными стихиями, то, что и принято называть типичным «язычеством». Имеются ли современные аналоги чудских городищ-могильников? Как не странно, но такой имеется в центре «второй столицы РФ», в Санкт-Петербурге – это усыпальница российских императоров в Петропавловской крепости: налицо оборонное ограждение, кладбище императоров, укрытая культовым сооружением в виде церкви в центре крепости, нахождение воинского контингента, ландшафтного оборонного проектирования и приспособления местности, явно досыпной характер грунта (подъем над уровнем реки, ранее его затопляло при наводнении), отсутствие «жилого функционирования» помещений вокруг (за исключением казенных и военных) и имеется даже производство вооружений: Арсенал Кронвекрка. Точно такими же городищами-могильниками являются и все известные православно-христианские монастыри с церквами, содержащими «раки» мощей святых и известных людей: если ранее «захоронения» осуществлялись в подземельях культовых сооружений (Киево-Печерская лавра), то со сменой церковно-славянской парадигмы на «каждый спасается сам за себя», «захоронения» уже выносятся за пределы культовых сооружений, составляя прицерковные кладбища, внутри кладбищенского ограждения. Понятно и совмещение функций могильника и крепости: предки помогают обороняющимся и тем есть что оборонять (родовая память ценнее любого земного сокровища), а нападающим есть кого опасаться, помимо «живых» обороняющихся, и это даже пострашнее орудий уничтожения, называемых вооружением. Понятно и инстинктивное желание «мирных жителей» найти последний приют в церквах при опасности прорыва, да и просто нападении на крепость. Понятно и происхождение названия «погост», назначение которых так широко представлено: крепость, кладбище, храмовый комплекс (рис.110), Что отличает их от крепости-острога, куда ссылают, которые служат для закрепления на «захваченной территории» и в которых еще нет «защиты Духа предков».

Рис.110

 Предание об основании этой церкви на Юроме настолько интересно и необычно, что я решил немного уйти в сторону и рассказать подробнее об этом:

«Далее я (Григорьев Д.П. – этнограф и собиратель поморских старин (по-поморски) – былин на рубеже XIX-XX веков) привожу три рассказа о разных местах по р. Мезени, слышанные мною от долгощельского крестьянина Парафёныча во время моей неудачной поездки в с. Койду.

По словам Парфёныча, на р. Мезени, выше д. Чу́чепалы (стоящей немного ниже Ко́йнаса) есть место, называющееся по-зырянски «Юрбитан», а по-русски «Богомолье». Здесь пороги на версту и крутой (обрыв), вследствие чего здесь люди молились, чтобы их пропустили (пороги).

О самой Чу́чепале он рассказывал со слов стариков, что вблизи его был, еще до прихода сюда русских, город. Здесь (выше Нисогор верст на 80) на реке находится возвышенный и холмистый нос, имеющий в объезд 12 верст, а поперек 3 версты (рис.111). По преданию от предков, тут есть следы от города, борозды и межа, и на них лиственницы в два обхвата. Деревня Чучепала называется так потому, что здесь раньше была чудь (потому, что здесь чудь пала: имеется у этнографов описание погрома чуди новгородцами из-за оттеснения ее на лед Мезени, где вся чудь и утонула (Мезенский аналог Ледового побоища Александра Невского на Чудском озере). Выплывших добивали на берегу так, что воды Мезени стали красными от крови – прим.А.И.)

Парфёныч же рассказывал следущее предание, слышанное им в селе Юроме (ниже Нисогор верст на 60): «Ехал из Северной Двины по р. Вычегде и Выму, а затем перебрался волоком в р. Ирву (приток Мезени) и р. Мезень атаман со своей подругой. В д. Чухарях он остановился, выспросил дорогу на р. Печору и в награду за это указание оставил чухарям свои деньги. Он поплыл далее по р. Мезени к ее притоку р. Пёзе. Когда он, не доехав до р. Пёзы, был у с. Юромы, там на берегу орал (пахал – прим.А.И.) русский богатырь. Атаман закричал: „Кобыла, стой!” А тот: „Стой, лодка!” Стали стрелять стрелами, но никто никого не ранил. Атаман уехал и поплыл по р. Пёзе; здесь на волоке стали варить. Богатырю стало жаль, что он упустил атамана. Он пошел и убил его сонного. — Этот же самый богатырь построил в Юроме церковь; толстые бревна для ее постройки он носил сам. На память о его силе осталась деревянная рука, изображающая его руку».

Эти ю́ромские предания я слыхал потом в самой Юроме с некоторыми отличиями от вышеприведенного рассказа, но так как я их тогда не успел записать, то сейчас уже позабыл их. Здесь говорили, что юромский богатырь погнался за разбойничьим атаманом не сам, а с другим богатырем, за которым он сходил в другую деревню. Во время боя атаману выпустили внутренности, которые намотались вокруг дерева, вокруг коего они ходили. На месте этого боя потом каждый проходящий бросал по ветви; накоплявшиеся кучи затем сжигали. Так как память об этом богатыре — деревянная копия с его руки — хранится при юромской церкви, то я попросил юромского священника показать мне ее, что тот с готовностью и сделал. Это — бревно, на одном конце коего вырезана кисть руки. Кулак такой величины можно найти и теперь, только в запястье толщина более обыкновенной (Свод Русского Фольклора)».

Моё изумление содержанием этого предания: нерыцарский поступок местного богатыря – убил сонного, напал вдвоем на одного, неизвестно: куда делась подруга атамана после убиения ее спутника, вспороли живот и разбросали внутренности вокруг дерева; сменилось пониманием после открытий В.Чудинова, где он объясняет его необычную прозорливость по вскрытию старорусской тайнописи наличием логических и визуальных намеренных искажений для сохранения и передачи информации потомкам (кому не надо, тот не увидит, кто хочет найти, обратит внимание и вскроет то, что у всех на виду и слуху). В этом предании, похоже, наложились два события, разделенные друг от друга столетиями. Во-первых, совпадение с булгарскими летописями Джагфар Тарихы из описания Нукратского пути через Вятку, Вычегду и Вымь на Печору: Мезенский шудский бий (чудской князь) погнался за булгарами Мизаном и Бозаем по Пёзе, где на волоке одного убил, а другого ранил (подруга атамана благополучно добралась до Цыльмы и Печоры к городу Ак-Артану, где заставы арских князей (фино-угорские (то же чудские, но другие) сотрудники булгар). Во-вторых, в памятной книге 1822 г. было отмечено, что в 1513 г. в Юромском приходе уже был священник Иван, а, следовательно и церковь. Юромский богатырь основал церковь после победы над противником шедшим с С.Двины по Вычегде на Печору. До этого известно только одно историческое военное событие: сбор рати Курбского и Петра Ушатого от двинян, вымичей, важан, вычегжан, сысольцев и устюжан в количестве 5000-7000 вооруженных и подготовленных ратников в устье Усы на Печоры для разгрома Ляпинского княжества в Сибири в 1499-1500 гг. Рать собиралась самостоятельными потоками и, вполне возможно, что кто-то и промахнулся при волоке с Выми вместо Ижмы на Мезень. И пришлось им вступить в схватку с мезенцами: последние, собрав рать по всем деревням (другой богатырь из соседней деревни), их разгромили на волоке вокруг холма (его обходят либо с той, либо другой стороны (у  Герберщтейна в Югорском дорожнике об этом подробно)), там, вокруг дерева (холма) которого и остались погибшие вычегжане (выпущенные внутренности), тех, кого и сожгли на погребальных кострах, применяемых к погибшим и побежденным противникам.

Такой подход к расшифровке исторических народных преданий о чуди позволяет и по другому подойти к формулировке: «чудь под землю ушла», применяемой и повторяемой для нас «академиками от истории» буквально.

Когда в эти места пришли люди, проживающие здесь и поныне, чудь заживо захоронила себя в землю. Вот что рассказывает одно из преданий, записанных в поселке Афанасьево Кировской области: «…И когда стали появляться по течению Камы другие люди (христиане), эта чудь не захотела общаться с ними, не захотела поработиться христианством. Вырыли они большую яму, а потом подрубили стойки и себя захоронили. Это место так и называется — Чудской берег».

Иногда также говорится, что чудь «ушла под землю», а иногда о том, что ушла жить в другие места: «У нас есть урочище Важгорт — Старая деревня. Хотя и называем деревней, а там никаких построек нет. И не видно, что там кто-то жил, но старики утверждают, что там жили древние, чудские люди. Долго, говорят, в той местности они жили, но появились пришлые, они стали притеснять старожилов, и те решили: «Нам житья не стало, надо переселяться в другие места». Собрали, говорят, пожитки, ребят за ручки взяли и сказали. «Прощай, Старая деревня! Здесь нас не будет — и никого не будет!» И покинули деревню. Идут, говорят, расстаются с родиной и ревут. Все до одного ушли. Теперь там пусто.»

Но, уходя, чудь оставила много кладов. Клады эти заговорённые, «заветные»: на них наложен завет, что найти их могут только потомки чудского народа. Чудские духи в разных обличьях (иногда в облике богатыря на коне, иногда зайца или медведя) охраняют эти клады: «Слуда и Шудякор — чудские места. Там богатыри живали, из селения в селение топорами перебрасывались. Потом они в землю зарылись и золото с собой унесли. На Шудякорском городище спрятаны слитки-подушки, но никто не возьмет их: богатыри верховые на страже стоят. Деды нас предупреждали: «Мимо этого городища поздно вечером не ходите — кони затопчут!»

В тексте другой старинной записи в селе Зуйкаре Вятской губернии написано про «чудской клад» в Чудской горе на правом берегу Камы. Здесь растет громаднейшая, немного кривая сосна, а поодаль от нее, аршинах в четырех, стоит трухлявый пень до двух метров в диаметре. Клад этот пытались найти много раз, но когда подходили к нему, поднималась такая буря, что сосны клонились вершинами до земли, и кладоискатели были вынуждены оставить свое предприятие. Впрочем, говорят, некоторым искателям сокровищ все же удавалось проникать в тайны подземных жителей, но обходилось им это очень и очень дорого. Вид «чудаков» столь ужасен, что некоторые кладоискатели, повстречав их в подземельях, выходили оттуда совершенно помешанными и уже не могли поправиться всю оставшуюся жизнь. Еще хуже приходилось тем, кто наталкивался в «чудских могилах» на кости «заживо погребенной» чуди, — мертвецы, охраняя свои клады, внезапно оживали, как только кто-нибудь приближался к их сокровищам…

Аналогичные предания записаны и на Онеге, Ваге, С.Двине, Пинеге, Вашке. Пред нами раскрывается картина описания содержимого чудских городищ-могильников: погребальные подземные помещения под бывшими культовыми сооружениями чуди, которые они обвалили (под землю ушли) при вынужденном отходе в другие земли (в последующем, растворении среди пришлого населения, когда уже и отступать-то некуда). Аналог, а может и предшевствующее погребение чуди можно воочую посмотреть, совершив экскурсию в Киево-Печерскую лавру: там вы от эксурсоводов узнаете истории об оживающих мумиях-мощах погребенных там праведников и их привидениях, периодически появляющихся при незапланированных посещениях «пещер». То, что погребения чуди могут ошеломить и уже современных атеистов, видно из следующего случайного вскрытия чудского могильника уже в Мурманской области в старинном поморском с.Ковда уже в наше время:

«Странное древнее поморское захоронение или следы варварства в Поморье во времена Смутного времени

Cело Ковда – одно из самых старых и больших поселений Кандалакшской губы. В сборнике «Актов Соловецкого монастыря» есть записи о жителях Ковдской волости, относящиеся к 1507 – 1514 годам. Никольская церковь построена примерно в 1613 году. Когда в конце 80-х – начале 90-х реставраторы московского института «Спецпроектреставрация» решили полностью перебрать ее, у отдела культуры Кандалакшского райисполкома возникло опасение, что старинный могильник могут повредить. По его просьбе в село приехали несколько сотрудников Музея антропологии и этнографии. В 91-м из могилы изъяли около 30 колод и увезли в Петербург для исследования. Но из-за экономического кризиса исследования так и не состоялись. Колоды до сих пор лежат «мертвым грузом» в музее. Его работники отправили запрос в Мурманскую епархию: может, останки стоит снова предать земле, вернуть на старое место? Ответа пока не было.
Получается, что Церковь в Ковде в 1613 году построили на детских могилах?

...Маленькие гробики, не больше метра длиной, выглядят совсем как новые. Половинки распиленных вдоль бревен плотно прилегают друг к другу. Даже цвет у них по-прежнему желтый, хотя и пролежали в земле не менее 300-400 лет. Внутри – косточки от маленьких детских тел, плотно упакованные в бересту. Гробики укладывали в яму рядами, один над другим.

Эта загадочная «братская могила» обнаружена прямо под знаменитой Никольской церковью 1613 года в древнем поморском селе Ковда.

Гробики выглядят совсем как новые. Их штук восемь-десять, шкафчик заполнен доверху. Сделаны гробы из цельных деревянных колод – куски бревен длиной метр-полтора распиливали пополам и выдалбливали изнутри долотом. Трупики – детям было не больше года-полтора от роду! – укладывали внутрь. Саваном служила береста, плотно стянутая какими-то лентами. Она и сейчас, кстати, прекрасно сохранилась…

Те гробики, что лежат сверху, раскрыты. Детские косточки перемешаны с землей – видимо, она попала туда, когда вскрывали захоронение.
- Вот тут они лежали, - подводит корреспондента Федор к нижним венцам стены трапезной. – Когда разбирали венцы, на гробы и наткнулись. У меня был шок, даже не сразу смог заставить себя выносить их на улицу, как сделали другие плотники из нашей бригады. Говорят, сейчас в епархии вопрос решают – предавать останки земле или нет. Церковная печь, которую разобрали в 90-х, находилась как раз на захоронении. Держалась она при этом на фундаменте, а он был немного погружен в землю и стоял чуть ли не на колодах-гробах. Неужели печники их не заметили? А если заметили, почему не заинтересовались, не сообщили ученым? Почему, наконец, могила оказалась посреди селения? Когда в 90-х годах его исследовали археологи, один из ученых долго пытался добраться до самого нижнего ряда гробиков в могиле. Он выкопал яму метра полтора глубиной. Потом вылез: «Не могу сказать, сколько их тут. Ясно одно – очень много!»

Вот такая загадка массового детского захоронения конца 16 века, на костях которого в 1613 году была построена знаменитая Никольская церковь с.Ковда.»

А царевна молодая
Все в лесу, не скучно ей
У семи богатырей.
Перед утренней зарею
Братья дружною толпою
Выезжают погулять,
Серых уток пострелять,
Руку правую потешить,
Сорочина в поле спешить,
Иль башку с широких плеч
У татарина отсечь,
Или вытравить из леса
Пятигорского черкеса,
А хозяюшкой она ...

 

Страна чудских городищ – пограничных застав верховий Вятки и Камы.

 

Теперь надо перейти к материальным свидетельствам существования чуди. Археологические изыскания ее активно проводились  в районе нынешней Перми (известное заблуждение: раз там ныне принята Пермь Великая (Чердынь), то и копать надо там) с XIX до XX века и связаны они были с поисками «сокровищ» легедарной Биармии. Вот заключительные выводы их изысканий.

В 1810-х годах Василий Никол. Берх, чиновник Пермской казенной палаты, а впоследствии известный "историограф русского флота" и историк трех первых царей из дома Романовых, исследовал несколько чердынских городищ, а именно: "Чудское городище" на левом берегу Камы в Пянтежской волости и такие же городища у деревни Урол и села Искор, что в 10 верстах к югу от исторического села Ныроб. В первом городище не оказалось ничего кроме шлака и угля, во втором Берх нашел битые из глины печи, а в Искоре - несколько железных вещей, медные серьги и серебряное кольцо. В.Н Берх три раза ездил в Чердынь и Соликамск, очень старательно собирал исторические сведения о тех местах и пришел к совершенно отрицательным заключениям о мнимом величии и славе древней Биармии и биармийцев, а также и самого города Чердыни. "Все почти историки наши, - говорит почтенный исследователь, - сочинители географических словарей, и Чулков, в плодовитом описании своем о Российской коммерции, утверждают единогласно, или, лучше сказать, повторяют без всякого изыскания, что нынешняя Пермь есть Биармия древних. В опровержение сего несправедливого заключения помещу я здесь отрывок из сочиняемой мной истории географических открытий россиян" ("Путешествие", стр.60). Сделав затем очень обстоятельный разбор мнений о Биармии разных ученых XVIII века, как русских, Чулкова в особенности, так и иностранных, преимущественно шведских, приведя даже свидетельства Цицерона, Плиния и Халкондилы, Берх приходит к таким заключениям: "Удивляюсь толь неосновательным заключениям!" (стр.70); "как неопределительны настоящие границы бывшей Биармии!" (стр. 68); "полагают, что Великою названа Пермия по своей знаменитости, но едва ли сие заключение справедливо" (стр.70); "я имел случай быть троекратно в городе Чердыни, собирал с особенным любопытством все старинные предания, разрывал с жадностью те кучи земли, которые, как мне сказывали, (стр.17) изображают древние укрепления, и заключил напоследок, что здесь не мог обитать народ просвещенный" (стр.66); "ежели бы жители мест сих были действительно на такой степени просвещения, на какой нам их хотят представить, то памятники величества их достигли бы и до наших времен, подобно как в Италии, или как при берегах Волги и Камы открывают и до сих пор остатки прежних огромных зданий" (стр.65-66). Приведя затем очень простое, но вполне естественное соображение, что и св. Стефан, по всем данным, нашел пермяков народом грубым, полудиким, Берх вполне логически заключает: "Следовательно, народ сей занимался ловлею зверей и был очень далек от всякого просвещения" (стр.67).

Вот результаты самых добросовестных местных историко-археологических разысканий почтенного ученого, предпринятых еще в 1810-х годах. Незабвенный Н.М. Карамзин, которого вряд ли кто либо решится назвать пристрастным историком, пришел еще ранее к таким же воззрениям на древнюю Биармию. После Берха в разное время в пределах древней Перми Великой было сделано не мало археологических находок, но все они лишь подтверждали еще больше справедливость его ученых заключений о мнимой славе Биармии. Подробно перечислять их здесь мы не станем и отсылаем за справками интересующихся данным вопросом к прекрасной книге Д.Д. Смышляева "Источники и пособия для изучения Пермского края" (Пермь, 1876).

Новейшие раскопки, сделанные по приемам, усвоенным современной археологией, в Чердынском, Соликамском и Пермском уездах, а равно в восточной части Глазовского и Слободского уездов Вятской губернии, производил А.П. Иванов, член "Общества естествоиспытателей при Императорском Казанском университете", по поручению его, в 1879-1880 гг. Он проплыл Каму от самого ее истока (стр.18) и старательно исследовал многие прикамские городища в перечисленных выше уездах, напечатав результаты в "Трудах" упомянутого общества (т.Х, вып.1, 1881), в статье "Материалы к антропологии Пермского края".

В Глазовском уезде первые находки каменных орудий г. Иванов сделал в дер. Гордино (Кривецкое), д. Сергиной, Бисервое, затем у села Егорьевского он осмотрел Большую Рудную или Чудскую гору, откуда вступил в пределы уезда Соликамского. Тут он производил исследования в Лойнах и с. Гидаеве, где записал некоторые поверия и предания о Чуди. Еще ниже по Каме он достиг границы Пермской губернии и продолжал путь уже по Чердынскому уезду, в котором осмотрел городища: Кудесевское на Каме, Пятигорское на той же реке, два городища в окрестностях села Уролки, городища с остатками валов в ю.-зап. Части уезда близ деревень Чизевой, Большой Кочи и Пелыма, два городища близ села Косы, на р. Лологе; городища Губинское и Пянтегское на Каме. Сверх того в восточной части уезда г. Иванов упоминает городища Дивье и Бобыльское на р. Колве.
При раскопках г.Иванов находил кроме обыкновенных костяных и каменных вещей палеолитической эпохи не мало вещиц бронзовых, медных и даже серебряных; но последним он приписывает болгарское происхождение и только вещи грубой отделки считает делом рук Чуди на основании различных научных соображений. Общее его заключение о Чердынских городищах таково. "Первое условие, что требовалось для Чуди - неприступность жилья, - говорит он. - Городища строились на высоких местах, скаты искусственно делались круче; у подножия горы с одной стороны болото, с другой - река или озеро. От смежной высоты городищенская площадка отделяется тройной системой валов, идущих от одного обрыва к другому. Площадка мала; на ней, если только там были (стр.19) строения, могло поместиться не более 10-30 дворов. Строения могли быть только деревянные; ни где никаких следов камня нет. Находки вещей делаются редко на самой площадке; чаще вблизи от нее. Городища не разбросаны произвольно; они не стоят особняком; напротив, они кучкуются вместе, отстоя одно от другого верст на 5-10, так что представляли ассоциации, группы городищ .
В Соликамском уезде г. Иванов исследовал городища: в с. Кудымкоре на р. Иньве, в с. Купросе, в д. Пыстоноговой на р. Обве, городище близ дер. Левиной, в 2 верстах от Верх-Иньвы, и городище в 4 верстах от Нердвы между двумя Гусевыми логами. Сверх того г. Иванов упоминает городища: в д. Стариковой, д. Баксановой Тиминской волости, в д. Вакиной той же волости, у села Майкор на Иньве и в Верх-Исыле Тиминской волости. Еще в пермском и Соликамском уезде г. Иванов осмотрел городище Лаврятское на р. Вильве и Чаньвенскую костеносную пещеру. Иванов осмотрел несколько так называемых "костищ" в Пермском уезде (в Чердынском и Соликамском он не встретил ни одного) а именно: Ильинское при селе того же имени на р. Обве, Гаревское и Останинское при деревне Останиной на Косьве.

Разобравшись в добытых данных г. Иванов делает некоторые общие выводы относительно древних обитателей "городищ" и "костищ". Время господства Чуди в верхнем Прикамье он относит к X-XIII вв., принимая при этом Чудь за прямых предков нынешних зырян, вотяков и пермяков. Впрочем, доводы его в пользу этого заключения, на мой взгляд, не достаточно обоснованы. К какому же заключению он пришел относительно собственно - чудской или древнепермской культуры? Вот его слова: "Судя по находимым остаткам, культура пермской (стр.20) Чуди не была самостоятельна. Мы не находим изделий специально пермских: все они заносные, кроме, разве, не сложных железных поделок. При таких условиях для нас вполне объясним, с первого раза непонятный, факт исчезновения якобы самостоятельной, довольно высокой культуры биармийцев. Куда она девалась? Как она могла исчезнуть? Ее не было никогда. Прекратилась историческая автономия и торговое преобладание Болгарско-Билярской земли - прекратился отсюда доступ металлических изделий в чудском севере. Все рассказы о баснословных богатствах Биармии не находят никакого фактического подтверждения и должны быть отнесены к области тех вымыслов, которые обыкновенно слагаются по поводу отдаленных, мало известных земель. Самостоятельная, высшая культура, если бы такая была у пермяков, не могла исчезнуть бесследно, тем более что во нынешнем отношении она, как ускользнувшая от татарского погрома, разразившегося над Русью и Болгарской землей, находилась в выгодных условиях.

Таким образом почти через три четверти века г. Иванов в сущности повторил слова Берха, придя к одному с ним заключению совершенно самостоятельным путем.

По поводу «заносимости» извне на Пермь чуждой культуры, кроме разве что «несложных грубых железных поделок местных» уже был обстоятельный анализ ранее: страстное «коллекционирование» персидских и византийских сокровищ хантами, при почти полном отсутствии этих «коллеций» на месте их производства в Персии и Византии, выглядит, по меньшей мере, неубедительно.

Вывод относительно отсутствия просвещенности из-за отсутствия мегалитических (большекаменных) соорущений, наподобие тех, что «сталинградскими развалинами» «торчат» « подобно как в Италии, или по берегам Волги и Камы» или пирамид Египта, мифических дворцов царя Соломона, упирается в непреодолимую преграду: а нужно ли обязательное присутствие в культуре чуди этих «складов царского барахла и признаков их (царей) величия»?

То что наблюдали археологи в XIX веке в Пермском крае, а в XX веке по всему Северо-западному округу РФ, а в XXI веке уже и на территории Сибири и Тихоокеанского Приморья: «Городища строились на высоких местах, скаты искусственно делались круче; у подножия горы с одной стороны болото, с другой - река или озеро. От смежной высоты городищенская площадка отделяется тройной системой валов, идущих от одного обрыва к другому. Площадка мала; на ней, если только там были (стр.19) строения, могло поместиться не более 10-30 дворов….. Городища не разбросаны произвольно; они не стоят особняком; напротив, они кучкуются вместе, отстоя одно от другого верст на 5-10, так что представляли ассоциации, группы городищ», сегодня можно дополнить следующим: группы городищ не разбросаны произвольно, а отстоят друг от друга на узловых местах слияния и пересечения транспортных русел рек и волоков так, что любой иностранец, который совершал в прошлом путешествие на северо-западный и Уральский ФО нынешней РФ был бы поражен обилием крепостей-городищ и непроизвольно называл эту страну «Гардарики»-страна городов.

Для понимания необходимости и функционального назначения этих городищ подробно остановимся на описании жемчужины Вятской земли и безусловно признанного чудского происхождения «Подчуршинском Чудском Болванском городке» (рис.104).

Рис.104 Реконструкция «замка Арских князей» - Чудского Болванского городка – Подчуршинского Городища X-XV веков (раскопано только 3% его территории) находится в центре п. Первомайский (ныне это южный микрорайон г. Слободского)

 

Городище представляет собой правильной овальной в плане формы холм, доминирующий над окружающей местностью на многие километры. Вероятно, он был хотя бы частично отрыт в массивном береговом склоне реки Вятки. Высота его около 30 метров от подошвы и 80 – от поверхности воды в речной старице. На достаточно ровной его вершине (примерно 140 на 60 метров, что ныне соответствует площади 0,5 га, в прошлом она могла быть несколько больше) стоял опоясанный искусственным уступом (эскарпом) городок. Первоначальное ограждение представляло собой деревянный частокол, который в 14 веке был заменён срубными стенами с тремя башнями. Здесь обнаружены многочисленные предметы вооружения и ремесла славяно-русского типа, включая: наконечники стрел, детали доспехов и щита, боевые ножи, пряжки, кольца и удила, а также кольчуга и небольшая пищаль (переносное огнестрельное оружие, появившееся в конце 14 века). Последняя найдена у подножия горы, что, вероятно, говорит о потере её в ходе штурма. Городище в корне отличается от всех прочих Вятской земли, – ничего подобного на Вятке более нет! Его округлая форма говорит об архаичности и отличии от известных на Вятке древнерусских городов-крепостей.

На самом городище следы дославянского финно-угорского присутствия характерные для других городищ на Вятке пока не обнаружены.

Чуршинское городище настолько выделяется своей архаичностью и преданиями, что неизбежно должно было играть выдающуюся роль на самых ранних этапах истории Вятской земли. Это явление должно было отразиться на страницах Вятской повести. Однако о Городище в явном виде там ничего не сказано, что вполне объяснимо: в «Повести о стране Вятской» предания и свидетельства о множестве разновременных событий объединены в почти одномоментный акт прибытия на Вятку неких новгородцев и обустройства их на новом месте. Кроме того, как пишет С. Серкин, данное сочинение служило для обоснования прав Москвы на Вятку. А потому в нём не было места, например, Арским князьям и многому другому, что могло бы противоречить этому. Вятку заселяли беглые новгородские холопы, а Новгород с испокон веку принадлежал Киевским князьям, а Московские ведут свой род от них… И всё тут. Впрочем, из «Сказания о вятчанах»: «… и по сем поплыша тою рекою вниз из Чепцы в Вятку и по той реке Вятке вниз, и над тою рекою Вяткою на горах стоит Чюдской городок их языком зовом Болванской».  Чудской город звался Болванской, то есть Богатырский, так как по преданиям жили в нём богатыри, - знатные воины, рыцари. По мнению Серкина, было бы правильнее и точнее под термином «городище» понимать весь этот холм. В древности в его недрах располагались не только различные подземные ходы (существует фонограмма - интервью, взятое автором у Саврасовой Анны Ильиничны/ рожд.1907г/ в 1994г), но и помещения иных предназначений. Собрано более 12-ти свидетельств людей бывавших в подземных ходах, видевших входные двери в подземные помещения.

Вообще, по отношению к этому достопримечательному месту просматривается какая- то странная ситуация. Несмотря на такие, прямо скажем исключительные природные характеристики холма, предания, связанные с ним, историки и археологи как-то касаются его, очень поверхностно, и в буквальном, и переносном смысле.
Так о населенном пункте, где впоследствии возник город Хлынов, сообщается, что существуют удмуртские предания, которые рассказывают, что до прихода туда русских, там жили удмурты, и тут же у них был племенной языческий молитвенный шалаш (куала).
Задумаемся, был всего лишь племенной молитвенный шалаш, но предание о нем сохранилось, а вот почитания его удмуртами, нет?
В отношении же достопримечательности, жемчужины древности - Подчуршинского городища наблюдается обратная картина – абсолютно отсутствует информация о том, что было на нем до прихода русских, зато сквозь века удмурты пронесли к нему особенное уважение.
О чем это говорит? О том, что древняя настоящая Вятская история до сих пор не раскрыта. В своё время над памятью о ней так хорошо поработали, что её до сих пор не могут найти. Именно по этой причине известный историк Н.И. Костомаров писал о том, что «нет ничего в русской истории темнее судьбы Вятки и земли её».
На взгляд автора, ключом к разгадке древних Вятских тайн является как раз Подчуршинское городище.

При сопоставлении между собой Никульчинского городища и Подчуршинского, необходимо воспользоваться и существующими народными преданиями.
Количество их в отношении Подчуршинского городища, которое ими, можно сказать, просто овеяно, несравненно больше и это тоже совершенно не случайно.
1.Наиболее важным и ценным среди них является «Народное предание о городище в селе Спасо-Подчуршинском Слободского уезда» (ВГВ, 1861, №1)
А.А. Спицын писал: «С городищем связано редкое в нашем крае поэтическое «Сказание об Онохе и его 12 братьях богатырях», причем передается так же про богатыря Никулицу, жившего неподалеку (в Никулицыне?). Само Городище насыпано буд-то бы этими богатырями, а озеро образовалось на месте, где они брали землю. Богатыри занимались разбоем, жили внутри кургана. Крестьяне бояться ходить по городищу, считая его заколдованным. Кто пойдет мимо, уверяют они, непременно услышит вой Никулицыной дочери» ( «Памятная книжка-календарь Вятской губернии на 1882год», с.33)
2.На кургане жили 7 богатырей, которые исчезли, когда в церквах стали проклинать злых людей (Вятские Губернские Ведомости /ВГВ/, 1838, .№25)
3.В «Истории храма Преображения» записано следующее предание: на городище стояло какое-то особенное здание, которое будто бы провалилось в городище.
4. «…близ села Спасского есть гора под названием Городище, в которой по преданию жителей есть пещера с железными дверями с северной стороны.». (Ф.574, оп.8, д.79, л.7)
5. В 1771году академик И.И.Лепёхин, посетивший Городище записал:
«На полуденном конце сего кургана построена деревянная часовня, к которой окольные жители издали в Петров день съезжаются на богомолье, которое по сказкам жителей из самой старины продолжается. Народная молва много о сем месте повествует, на басни похожего; … письменные свидетельства, … по их рассказам, слишком за 100 лет истреблены пожаром…». («Памятная книжка-календарь Вятской губернии на 1897год», с.41.)
6. «По рассказам курган рыли несколько раз; пробовал де, между прочим, рыть один воевода…(ВГВ, 1838, №25)
7. «Один местный житель передавал моему брату, что курган наносили три богатыря: мерек, шах и кладовой (мерек-злой дух,бес; шах из выражения: «пойди к шаху», кладовой – хранитель клада, существо тоже страшное). Сами они жили на верху кургана, а внутри были кладовые для денег, которые они наносили туда через железную дверь.
Эти богатыри воевали с черемисами, перебрасывались с чепецкими богатырями палицами, а эти затем бросали их в Слободской и Никулицыно. Как богатыри исчезли – неизвестно. В кургане есть клад ими оставленный, но на него наложен де страшный завет. Крестьяне бояться всходить на верх кургана и ходят туда только во время крестного хода в часовню, ибо в тот день нечистая сила смиряется…». Из упомянутых выше записей А. А.Спицына.
8. «Городище входит в систему других курганов в местности между Вяткой и Слободским.
9. «По народному преданию обе площадки (Кривоборского на Чепце, выше устья/ и Подчуршинского городища) появились одновременно и служили местом поселения для каких-то богатырей, которые были так сильны, что с богатырями Подчуршинского и Волковского городищ перебрасывались палицами до 2-х пудов весом. После себя богатыри оставили в городище сокровища» («Материалы по археологии…с.185)
10. «В народе еще и сейчас ходят слухи, что таит это Городище в себе золотой клад, зарытый каким-то воеводой… Старики, которым сейчас идет по десятому десятку, утверждают, что на одной из сторон этой горы, теперь обросшей дерном и травой, находится железная дверь, ведущая во внутрь этой высокой горы. Любители красного словца, рассказывают, что деды пытались взломать чугунную таинственную дверь, но когда они это попытались сделать, то земля сотрясалась и смельчаки скатывались вниз» («Ленинский путь», 1935, №256, «Там, где делают прекрасные меха…»).

 

Краткое резюме из анализа описаний Чудских городищ Вятского края:

1. В Городищах постоянно проживал «гарнизон» профессиональных воинов-богатырей и по сути – это укрепленное поселение-застава (с «холма» просматривается вся округа на десятки километров). Как тут не вспомнить сказку А.С.Пушкина «О спящей красавице и семи богатырях».
2. Городища использовались для обустройства «святых» мест, а не для житья-бытья и торжища, обычное население жило вокруг, может даже в другом удаленном от крепости месте, с приходом христиан на этом месте возникали часовенки, церквушки и монастыри. Имеются даже подземные помещения, что очень напоминает знаменитые пещеры Киевско-Печерской лавры в Киеве, где, кстати, есть «мощи» русского богатыря чудского происхождения Ильи Муромца
3. Искусственное происхождение и даже возникновение «насыпи» для создания максимально высокого холма, с очень крутыми, а, следовательно, укрепленными склонами, что свидетельствует о больших объемах земляных работ.

Немаловажная часть: наличие металлургического производства – кучи шлака и угля, глинобитные печи. Городище – центр металлургии не только для производства оружия, но и обеспечения окружающего населения металлическими изделиями бытового и культового, религиозного назначения.

Просто русский погост  с 1486 г. Осиновец или Гусман-катау над Устюгом на р.Юг, основаный внуком вещего Олега Рюриковича булгарских летописей Джагфар Тарихы.

 

Итак, в суждениях о древней Чуди имеется явное противоречие между выводами «академиков от истории» и приводимыми ими фактами. Их выводы: чудь – народ «не просвященный», не оставивший никаких следов материального «благополучия», но народ-создатель городищ и систем городищ с многоуровневой оборонной системой, сложной сетью подземных коммуникаций, системой «ландшафтного проектирования» и сопуствующими массами перемещаемого грунта при «благоустройстве территорий», системой металлургического производства, а главное, к сожалению археологов, народ, ставивший духовные ценности выше материальных: все их «сокровища» - интеллектуальные  и производственные технологии, которые не в состоянии понять и оценить нынешние интеллектуалы, ориентированные на другие жизненные ценности.

В чем же должно было состоять «просвещение» чуди с точки зрения «просвященных» исследователей XIX-XX веков: «Сопоставляя предания (о чуди среди местных жителей), мы должны заключить, что, по убеждению самих пермяков, нынешние пермяки ведут свое происхождение от той части древней Чуди, которая изменила язычеству и согласилась перейти в новую христианскую веру. Конечно, эти народные предания в научном отношении ценности не представляют, но и не заслуживают того, чтобы их совершенно игнорировать.

Действительно, "Летописец Двинской", напечатанный в Новиковской "Вифлиофике", совершенно так же смотрит на отношение языческой Чуди к христианству ("Древняя Российская Вифлиофика", 2-е издание, 1791, том XVIII, см. стр.2-3.). Ученые напрасно не обращали должного внимания на важные свидетельсва этого "Летописца", объясняющего исчезновение слова Чудь в книжном языке принятием христианства. Вот слова летописи: "Тогда же (т.е. после крещения Новгорода в Х веке) и Заволоческую Чудь крестиша и просветишася тии святым крещением, понеже Новгородского предела бяху... И мнози от них ослеплени идольскою прелестию от святого крещения избегоша... Новопросвещенная же Заволоческая Чудь реки великия Двины для того переименовашася Двиняне". Итак, слово Чудь исчезает в книжном языке (в народном говоре оно живет и сейчас) с принятием христианства, как напоминание о временах язычества и потому презренное в глазах духовных лиц, каковыми у нас были тогда почти все писатели». Ранее уже было сказано, что то «христианство» провизантийское, уже с 6-ого века не совсем уже было православным, с XIV века оно уже не совсем правосланое на Руси (исчезает традиция постепенного перехода от православного ведизма к православному христианству), а с «реформы Никона» в XVII веке и уже совсем провизантийское. Разные ценностные ориентиры провизантийских мессионеров и волхвов чуди и приводят к разной оценке: чудь (имея ее представители право голоса в современной науке и просвящении) сегодня точно также могли бы обосновать «непросвященность» нашей нынешней интеллектульной «знати» с точки зрения чудских жизненных ценностей. Этим и объясняется непринятие провизантийского христианства чудскими православными ведическими волхвами. А куда же они делись? То, что чудь не приняла провизантийски измененное учение о Христе ко времени «крещения Руси Владимиром», не означает, что она не приняла христианства вообще. Ярким подтверждением этому служит старообрядчество поморского толка. Понятно, что попытки легализации ведического православного, а затем, после XIV века дониконовского непровизантийского православного христианства поморцев, внесли определенные искажения для компромисса с официальной церковью: Соловецкие Савватий и Зосима, ссылка Аввакума на Мезень и Печору, Выговское общежитие Данилова монастыря и последнее Поморское, сформированное в конце XIX века, старообрядчество Австрийского толка в Подмосковье: сегодня трудно уже сопоставить верования ведических православных XIV века и подмосковных старообрядцев поморского толка XX века также, как и невозможно современному человеку, образованному в нынешей системе понять и принять «цивилизационные» ценности древней чуди.

С исчезновением этих ценностей из поля зрения «академиков от истории» и исчезла официально чудь как народ, но потомки ее продолжают жить и сегодня не только на Севере Евразии, но и мигрируют и мигрировали ранее и сегодня в полном соответствии с осбенностями миграции других народов (кто-то осел, а кто-то и не помнит своего родства).

Суждения «академиков от истории» о степени «просвященности» чуди по их городищам также аналогичны были бы суждениям этих же «историков», если б они вздумали судить об «цивилизаторстве» нынешней России, сделав археологические изыскания на современных пограничных заставах и воинских городках, да и просто, в современных городках. Накопали бы кучи мусора из отходов заграничного производства и сделали бы закономерный вывод: «"Судя по находимым остаткам, культура русских в XX-XXIвеке не была самостоятельна. Мы не находим изделий специально русских: все они заносные, кроме, разве, не сложных железных поделок. При таких условиях для нас вполне объясним, с первого раза непонятный, факт исчезновения якобы самостоятельной, довольно высокой культуры России. Куда она девалась? Как она могла исчезнуть? Ее не было никогда. (заменил слово «пермскую» на «русскую» из труда:"Материалы к антропологии Пермского края" в "Трудах общества естеств. при Казанском универс." .Х, вып.1, стр.34-35, 1880 г.». И это только неучет «академиками» назначения чудских городищ как оборонных сооружений.

За морем царевна есть,
Что не можно глаз отвесть:
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает,
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит.
А сама-то величава,
Выплывает, будто пава;
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.

Алла Сумарокова - Заслуженная артистка РФ, родом из Лешуконья Мезени.

 

Песенные люди – Чудь Заволочьская – «люди, о которых говориться в сказках»  и помОрска говОря – реликты архаической Северной Руси.

 Интенсивное исследование порошлого Перми было предпринято в XIX веке.

Во-первых: Как известно, исследование происхождения финских народов, с незапамятных времен заселявших север России, создало в науке XIX века целую алтайскую теорию происхождения финского племени, особенно хорошо разработанную в трудах известного финнолога Кастрена. Но не успела еще упрочиться эта теория, как под влиянием венгерского ученого Антона Регули и его последователя Павла Гунфальви, издателя "Наследства Антона Регули" (Пешт, 1864), а затем финляндского ученого Августа Альквиста возникает угорская теория общего происхождения остяков, вогулов и венгров, полагавшая уже местом первобытного их появления север Европейской России (мнение Д.Европеуса), также Урал (мнение Макса Мюллера) и т.д. и обособлявшая остальных финнов, и в том числе наших зырян, пермяков и вотяков, в особые группы, число которых у разных ученых не одинаково.

Одновременно с разделением всех финнов то на 2, то на 3, то на 4 ветви, в науке возникает не менее спорный вопрос о племени Чудь, с одной стороны упоминаемом в церковно-славянских источниках русской истории, какова Повесть временных лет, а с другой - сохранившемся в народных преданиях до сих пор.

Во-вторых: поиски страны Биармии и ее несметных сокровищ, описанные в скандинавских сагах.

Известно: то, что хотели найти, – не нашли. Каждый финнолог неизбежно встречается с вопросом о древней Чуди. Бесаппеляционно причисляя ее к фино-угорским народам, финологи всё же вынуждены констатировать: это другой народ. Достаточно сказать, что у всех народов фино-угорского происхождения имеются предания о более древних обитателях Севера. Среди славянистов, сторонников киевского  и норманнского происхождения Руси вопрос о происхождении чуди более определен: из ПВЛ русь и чудь осели в Афетовой части после потопа. Тот же Гостомысл уже вернулся на Ладогу с булгарами, руссами, словянами и оттого и призывал на «княжение», для пресекания любых попыток вражды между пришлыми народами за первенство, Рюрика их коренных народов Севера. Вполне возможно это и была Чудь. Это уж немцы, в угоду им выгодной норманнской теории, Рюрика превратили в варяга: а «вора-ворога-врага» не зовут к себе домой. Булгарские летописи сохранили сведения об оседании Рюриковичей уже в Перми: несомненно, что чудь (шуд по булгарски) – это коренной народ всего севера Евразии. В булгарских летописях присутствует еще один народ «ары», положение которых географически совпадает с территорией ныне заселенной пермяками и обскими уграми и которых «традиционно» относят к фино-угорским.

 Работая на территории Севера Западной Сибири, многие исследователи сталкивались с существованием у коренных жителей (обских угров) преданием о неком народе, населявшем эту территорию до них. Название этого народа довольно устойчиво у разных групп. Как правило, его называют Ар-ях и переводят на русский язык как "Песенные люди", "Народ, о котором поется в песнях", реже - "Многолюдный народ" [ПМА]. Иногда как синоним названию "Ар-ях" приводят термин "Монть-ях", то есть "Сказочные люди" или "Люди о которых говорится в сказках".  Еще в начале XX века Л. Р. Шульц отмечал, что умение "обрабатывать металлы и выделывать гончарную посуду…, сооружение городищ и могильников… предание, общераспространенное среди всех остяков, приписывает народу Ар-ях, который остяки определенно отличают от своих предков Ханда-ях".
     "Против единства ар-яхов и остяков, - свидетельствовал Л. Р. Шульц, - говорит и то, что на городище-могильнике около Кинтусовского озера (ныне оз. Сырковый Сор у пос. Салымс), среди черепов брахио и суббрахиокефальных, какие у современных остяков, находят долихокефальные, какие у остяков не встречаются. О том, что этот могильник служил раньше местом погребения ар-яхов, а позже остяков, говорит также предание среди жителей юрт Кинтусовых". [Шульц, 1924, с. 170].
     Устная традиция наделяет людей Ар-ях необычайно высоким ростом. Особый интерес, в этой связи, вызывают данные, приведенные Кунгурской летописью: "И идоша до городка Табаринца Бия, и ту бой на малые часы, потому что Ермакъ не становился долго и ворочатся за ясаком - что мимоходом урвалъ, то и наша добыча. И ту убиша богатыря две сажени высоты и хотьша жива свьсти с собою, но не далъся - ухватом человек десять загребьт и давитъ, и того застрелиша на чюдо" [ЛСКК, с. 578].

    Упоминание о неком высокорослом северном народе мы находим и в более ранних источниках, так в "Книге Ахмада ибн-Фадлана" о путешествии на Волгу в 921-22 гг. есть фрагмент, описывающий великана из некой северной страны Яджудж и Маджудж, расположенной на берегу моря [Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу, 1939, с. 75-76].

     В последние годы больше стали внимания уделять исследованиям человеческих останков из могильников, раскапываемых на севере Западной Сибири. Было отмечено, что в могильниках IX-XI вв. часто встречаются останки высокорослых людей. Рост взрослых мужчин нередко превышает 160 см, а иногда и 175 см. Таким образом, перед нами блестящее подтверждение данных фольклорных и письменных источников, которые в значительной мере дополняя друг друга, говорят о том, что Север Западной Сибири некогда был заселен высокорослым населением, которое сменили низкорослые группы современных обских угров.

Надо отметить, что описание народа ар-ях З.Сибири полностью подпадает под описание североевропейской чуди, с которой большинство очень хорошо знакомо: умение обрабатывать металлы, необычайная сила, миролюбивые, но искусные воины. Новгородцы, «покорявшие» Беломорье, так же отмечали больший, чем у них рост чуди, но вот «песенностью и умением петь сказки-старины» всегда традиционно относили к особенности северно-русских и поморских народов. Достаточно сказать, что все былины, которые всем известны как древнерусские, например, об Илье Муромце, были записаны не под Муромом и Киевом, а на Русском Севере, даже большей частью в Вологодской и Архангельской губерниях. Достаточно привести содержание Свода Русского фольклора из 25 томов:

СОСТАВ 25 ТОМОВ
СЕРИИ «БЫЛИНЫ»
СВОДА РУССКОГО ФОЛЬКЛОРА

Тома 1—10. Былины Севера. Архангельско-беломорские традиции

Тома 1—2. Печора

Тома 3—5. Мезень

Том 6. Кулой

Том 7. Пинега

Тома 8—9. Зимний берег Белого моря

Том 10. Западное Поморье

Тома 11—20. Былины Севера. Обонежско-каргопольская традиция

Том 11. Северное Обонежье

Тома 12—15. Западное Обонежье

Тома 16—18. Восточное Обонежье (Пудога)

Том 19. Кенозеро

Том 20. Каргополье

Тома 21—23. Былины центральных районов Европейской России, Поволжья, Урала и Сибири

Том 21. Центр Европейской части России

Том 22. Урал, Сибирь, Дальний Восток

Том 23. Казачьи области (Дон, Нижняя Волга, Северный Кавказ и др.)

Том 24. Непаспортизованные записи XVII—XX вв.

Том 25. Приложения. Сводные указатели

 

Распевный язык язык помОрской говОри. Поморы не говорят – они поют, разговаривая:

«- ПорАто-льмнОго, дЕфка, гУбок-то наломАла?

- Дак, дорОдно - жарЁхи-то поИссь...

- Мы-то с ИрИньёй сЕйгод ишшА не хАживали в лЕсы-то...

- Вы кОйдысь похОдите? О КАмкурью, нет?

- ВТОвы-толЕсы обсЕцьны, онднО обсЕцьё. ТоттамдЕнь цЕлой

упрЯк рЫндала.

- ТАма-ка гУбокбЫло спроЁм...

- СЕйгод-то немА - вОна какО сушь...

- ДЕфки, водА-то зарубИла, нет?

- Луду-то водОй снЕло, не выгОливат...

- РЫба-то о сАму берЕжину мырИт.

- ВодА-то в рекИ ЭстольтЁпла!

- ПогОдьё-тостоИт... ЛОсо...

Для приезжего человека-«чужАнина» язык этот непонятен и странен. (Для древних новгородцев этот язык был чудной – моё прим.) И дело не только в том, что «гУбки» - это по-поморски «грибы», которые здесь не «собирают», а «ломАют», что слово «порАто» - означает «очень», а слово «дорОдно» - переводится как «достаточно», вопросительное «кОйдыссь похОдите?» - значит «какой дорогой пойдете?»... Дело не только в непонятных и чудных поморских словах, которых в помОрьской говОре «спроЁм». И не только в необычных для русского языка интонациях, из-за которых почти любое предложение у поморов напоминает вопросительное. И не в том, что предложения в говОре составлены отнюдь не по правилам литературного русского языка... Дело в том, что говОря - это самостоятельный древний язык, сформировавшийся на территории исторического Поморья, и сохранивший свои отличительные особенности до наших дней. Память детства ГовОря - мой родной язык. На нем говорила моя бабушка Ульяна Максимовна Лемехова (в девичестве Шехурина) - коренная кулоянка. КулоЯна - жители древнего поморского села КУлой, которое стоит на реке с одноименным названием. По своей культуре и языку кулоЯна очень близки к пинежАнам,.мезЕнам и лешукОнам- это одно поморское племя, ведущее свое начало от легендарной «чуди заволоцькой» (И.И.Мосеев «ПомОрска говОря» Краткий словарь поморского языка)».

Известна история о том, что при фольклорных исследованиях русских северных народных хоров попытки переложить их звучание на ноты оказались тщетными. Эти мелодии представляли такую звуковую вязь, которая не подчинялась правилам нотной грамоты и существующим канонам музыкальной композиции. В тоже время, было ясно, что звучание каждого такого хора являлось произведением. Но оно не укладывалось в наперёд заданные формальные структуры и подчинялось каким-то своим правилам мысли и чувств.

     Про особенности хора северных народов можно встретить и у Павла Александровича Флоренского – большого знатока музыки. Он описал это удивительное многоголосие в своей работе «У водоразделов мысли». По его мнению, оно предшествовало полифонии с взаимоподчинением всех голосов друг другу и могло быть названо гетерофонией – полной свободой всех голосов, которую он обозначил как ««сочинение» их друг с другом, в противоположность подчинению» [Флоренский, 2006, с. 18]. Всё построено на импровизации. Но такая импровизация вяжется  каждым исполнителем многократно и многообразно в соответствии с общим делом многоголосия. Такие мелодии были построены не на формальных требованиях музыкальной грамоты, которой певцы, скорей всего и не знали, а, по выражению Флоренского, на  неиссякаемом океане возникающих чувств. Здесь нет явно выраженной причинной связи. Причин много и они остаются скрытыми. Следствия, из которых построено звучание хора, как бы причин не имеют, но в тоже время они не случайны. Следствия без видимых и не понятных причин. Причина может пониматься как нечто целое – будущее произведение.

Ранее было показано, что на Севере Евразии существовала уже ранее за века и тысячелетия созданная система жизнеобеспечения народов Севера, которая никак не ложится на «нотную грамоту» для описания-демонстрации понятных нам понятий «государство» и «цивилизация». Заканчивая свой великий труд о войне и мире, Лев Николаевич Толстой попытался осмыслить исторические основы движения народных масс, в частности, возникновение в Европе человеческого потока с запада на восток и потом обратной волны – с востока на запад. Теперь мы знаем, что такие потоки были многократными, и до наполеоновских войн и позже и охватывали не только Европу, но и Евразию.  Стремление понять и как-то смоделировать их возникновение оказалось тщетным. Историки вязли в частностях. Толстой же приходил к пониманию огромного множества причин, доходя до уровня отдельной личности, её судьбы, связей каждого человека с другими людьми, внешними обстоятельствами и временем бытия. [Толстой]. В конце своего эпилога к роману он делает  вывод, что случайные (волевые) поступки неотделимы от поступков и событий причинно-следственных, которые  он назвал необходимостью. Но эти исторически важные  неразделимые сущности всё же неслиянны.

Только таким подходом можно объяснить и взаимоотношения чуди и северных русов: они неразделимы и неслиянны, что отличает их от взаимоотношений аров (чуди) и традиционных фино-угорских народов, хотя, пермяки – это неслиянный, но, в последствии, разделенный народ из чуди, на русов-словян и коми-пермяков. В пылу споров в отрицании нашими «академиками» от истории самобытности и независимости от государственного влияния автономного развития такого народа, как поморы, они сами вскрывают своё «заблуждение»: в церковно-славянских летописях к XII веку н.э. в них все менее и менее встречается чудь и «на исторической арене» появляются всё более и более поморы. Попытки объяснить происхождение поморов из «новгородской колонизации», а исчезновение чуди ее «суицидом» или уходом в неведомые страны, со стороны выглядят просто нелепо: сколько не говори «халва-халва», а во рту слаще не станет – сколько не повторяй «чудь – фино-угорский народ», от этого чудь не станет более финоугористей.

«В Афетове же части седять русь, чюдь и вси языци: меря, мурома, весь, моръдва, заволочьская чюдь, пермь, печера, ямь, угра, литва…»  (ПВЛ). Что этим хотел сказать летописец, с которого «Нестор» переписал этот отрывок? Если «языцы» - это народы, то получается, что русь и чудь – это некая «идеологическая концепция», цемент, скрепляющий эти русско-чудские народы. Если «языцы» - это фино-угорские язычники в понимании провизантийских христиан, то русь и чудь – это не язычники, а значит, православные и христиане.

И финологи, и провизантийские христиане старательно «перетягивают одеяло» в сторону второй версии: обе противоборствующие между собой стороны очень она устраивает, но….уж вечно «путается под ногами» эта чудь. Вот и стараются закопать подальше ее: «чудь в землю ушла» и всё тут – очень удобно. Есть маленькая отдушина для финологов: русь и чудь – это русские славяне и фино-угры соответственно. Но тогдамне не совсем понятно: зачем Илья Муромец, русский богатырь чудского (это верно: чудь отличается богатырским сложением) происхождения (мурома) тридцать три года «спал» на исконно финоугорской Муромской земле и вдруг в одночасье потащился по перекрытому Соловьем-Разбойником торговому тракту из волжского Болгара в Киев (его описание имеется в булгарских летописях Джагфар Тарихы: чтобы его «расчистить» и пришлось ликвидировать Соловья-Разбойника-Хазарию), и идти на выручку киевскому князю, стольный град которого осаждали печенеги-половцы, и к князю-правителю которого ни Илья Муромец, ни северные русаки, ни поморы, которые и сохранили для потомков эту былину, явно не питали симпатии?

Ладно, допустим, что к тому времени русаки уже «колонизировали исконно фино-угорские земли племени мурома». Допустим и то, что русаки взяли себе имя покоренных ими мурома. Но тогда из того «Нестеровского» списка народов русакам остается только один народ Афетовой части: литва, на право причисления которой к себе претендуют и фино-угры и балты – скандинавы, но только не «русские» академики от истории. Так и хочется сказать: заглатывая быстро большие куски былой славы древности, можно и подавиться – «тщательнее» надо пережевывать.

Сейчас модно стало приводить в качестве доказательной базы генетический анализ распределения меток мутаций гаплогрупп ДНК. Построены целые ветви этих мутаций, выявлены типы прародителей и их потомков. Все надежды на выявление истины обращены в этом направлении. Не стану указывать на аксиоматические ошибки исходной парадигмы этого метода (тем более я в генетике профан, но вижу ошибки логики построений их выводов). Воспользуюсь их результатами. В этом плане интересны карты генетических расстояний от средних частот популяций индо-арийской, тюркской и фино-угорской ветвей языковых групп народов, как наиболее разработанных и признанных теорий евразийских миграций. Карты интересны тем, что области минимума (темная часть) показывают, что до этих территорий миграция людей из данной группы минимальна. Скажут, что языки имеют тенденцию заимствоваться, меняться: так и выбран именно среднечастотный показатель, характерный для всех народов данной языковой группы и даже выявлены и области (очаги) из которых действительно начинались пути народов и последующие мутации. Вот рис.103 для индо-арийской языковой семьи народов.

Рис.103 Карта генетических расстояний от средних частот популяций индо-европейской языковой семьи.

Минимумы в области Кавказа и Южного Урала понятны. А вот минимум на территории Северных Увалов и Тиманского кряжа (Мезень, Печора и Вычегда, верховья Вятки, Камы и Пинеги)? Да и еще, очень заметная по маленьким расстояниям между изогибсами, «стена» сопротивления миграции индо-ариев с Прибалтики и Скандинавии. Заметны и области проникновения индо-ариев на Русскую равнину: с Причерноморья на север и со Скандинавии на юго-восток в Новгород.

Любимая сказка татарских историков об «огромном» следе тюрков на территории, традиционных для Перми и Киевско-Московской Руси, меньше Новгородии, рушится в прах при вгляде на рис.104

Рис.103 Карта генетических расстояний от средних частот популяций тюркской (алтайской) языковой семьи.

 Но подтверждается стремление Волжской Булгарии контролировать  Северо-Евразийский торговый тракт в районе Костромы (пермычка через Кострому –Вологду). Тюркский максимум на северо-западе Кольского требует объяснения и пересмотра происхождения скандинавских норгов и данов.

Рис.103 Карта генетических расстояний от средних частот популяций уральской (фино-угорской) языковой семьи.

 Рис.103 показывает традиционную картинку миграции фино-угорских народов. Даже огромный залив в районе Волго-Донского канала объясняется долгим пребывнием здесь мадьяр. Но вот минимум в районе верховьев Мезени, среднего течения Вычегды у Яренска и Выми и перемычка в верховьях Вятки и Камы ставит жирный крест на «теории крещения» именно язычников-зырян (коми) Стефаном Пермским («язычниками» оказалась чудь, которая  и ушла на Северные Увалы).

 

В целом, генетические «миграционные» карты подтверждают, что Пермь (на Вычегде, в верховьях Пинеги и Мезени) в районе Северных Увалов – зона сохранения коренного населения Севера Евразии, влияние на которых мигрирующих индо-ариев, тюрков и фино-угров минимально. Ну, если сплошной минимум от всех известных семей народов, то должен быть и максимум чего-то. Генетиков, рассматривающих распределение типов гаплогрупп, давно заинтересовал максимум гаплогруппы D, характерный для коренных жителей Пинеги, резко отличающий их от всех остальных жителей Европы. Дело в том, что этот генетический тип присутствует у всех восточных евразийцев, но в малом процентном содержании, почему и назвали его восточноевразийским гаплотипом. Мутационные метки этого типа изучены слабо и внесено искажение традиционным исключением из анализа сибирских русских (как проводить мутационные ряды при низких содержаниях и расбросе по всему континенту?). Удивление генетиков вызвало и то, что по своим физиологическим параметрам пинежане полностью соответствую среднестатистическому образу, выведенному для русских:с антропологической точки зрения это типично старорусское население: высокорослый северорусский тип с выраженной горизонтальной профилировкой лица, сильно выступающим носом и высоким процентом светло-голубых глаз и русых волос. Никакой связи с соседствующими коми в пинежской популяции не прослеживается, признаков родства с финно-угорскими народами - также.При этом, западноевразийской (европейской) гаплогруппы I, U1, U2, U3, X у русских встречаются только в южной части русского ареала и отсутствуют в северных популяциях (Пинега, Каргополь).  Поэтому развитие исследования в этом направлении не проводилось: так можно было дойти до абсурда в понимании мировых «академиков» от истории, что северные русские – самые коренные жители Евразии вместо уже разработанной исторической парадигмы об образовании людей, считающих себя русскими, спустившимися в I-ом тысячелетии н.э. с небес из космоса на деревья глухой болотно-лесной зоны, и благодаря их безудержному приматному размножению, осуществивших «колонизацию шестой части всей суши Земли».

Я бы назвал этот гаплотип – меткой оседлости, т.к. повышенное его содержание говорит о минимуме мутационных изменений, неизбежных при миграциях по Индостану, Юго-Востоку Евразии, Малой Азии и Тибету. Понятно, что чудь, которая никуда не мигрировала и есть основной носитель этого гена, и потомки которых максимально сохранились на Северных Увалах Русской равнины. Фолклористы XIX века отмечали, что жители севера России вели родословия и от чуди в местах, где сохранились народные предания о ней: верховья Онеги, на Ваге, верховья Пинеги, на Вашке и даже верховьев Мезени. Фино–угорские народы (например, коми и ханты-манси (остяки) Приобъя) обособляли себя от чуди (аров) – это другой народ, да и чудь в активные контакты с ними не вступала.

... а глядела
Все на яблоко. Оно
Соку спелого полно,
Так свежо и так душисто,
Так румяно-золотисто,
Будто медом налилось!
Видны семечки насквозь...
 Напоено
Было ядом, знать, оно.
Перед мертвою царевной
Братья в горести душевной
Все поникли головой
И с молитвою святой
С лавки подняли, одели,
Хоронить ее хотели
И раздумали.

 Почему "Закон судный людям" и Русский Дух несовместимы?

 

Сегодня трудно себе представить, что общего у христианства и, например, индуистского ведизма. В основе ведизма идея перерождения души. Сегодня принято, что христианство отвергает это. Так ли было на самом деле у истоков зарождения христианства? Ни Господь Иисус Христос, ни апостолы, ни ближайшие поколения учеников их не отрицали идею Перерождения. Вселенский же собор Церкви 325 года, Никейский, безоговорочно подтвердил: ведение о Перерождении представляет часть христианского учения; отрицание возможности множественных воплощений, следовательно, суть ересь. Об этом подробно и доказательно пишет Д.Логинов в своих работах, «Отвергает ли христианство идею перерождения?» и других: «Такой позиции высшее христианское духовенство держалось первые 500 лет по Р.Х. То есть половину тысячелетия. Обратное утверждение прозвучало только в 553 году на соборе Константинопольском. Не столько в результате богословского диспута, сколь соответственно требованию императора Юстиниана I, известного своим грубым вмешательством в дела Церкви. Исследователь Александр Владимиров полагает, впрочем, что никакого обратного утверждения – соборного – может, и вовсе не было («Апостолы», М.: Беловодье, 2006). А были только позднейшие приписки. Тогда ведь проводилась компания по насаждению законничества в христианстве правдами и неправдами. Для этого в исконном учении многое отвергалось – под знаменем борьбы с «эллинствованием»...».

Знающему о Перерождении души, никакой Закон не нужен: его жизнь определяется теми нравственными установками его Души. Более того, он всегда сможет безоговорочно почувствовать и отвергать те Законы иерархов, которые противоречат человеческим отношениям мироздания. До какого абсурда может доходить жизнь по Закону ясно видно по той системе существования противоречий в современной системе правосудия (это ясно видно по американской: у кого больше циферек на счету в чужом банке, тому вообще закон не писан – залоговая система). Формирование строгого иерархического государства неизбежно сопровождается созданием Закона от иерарха, даже путем отрицания тех нравственных межчеловеческих отношений, сформированных веками, если они в данный момент этому иерарху не выгодны, тем паче мешают.

Ярким примером формирования такого государства и искаженного общества является, например, известный болгарский «Закон судный людям». Закон судный людям — самый древний письменный законодательный памятник из сохранившихся среди славянских народов. Он был создан в Болгарии в княжение Бориса вскоре после принятия болгарами в 865 году христианства. Это был период развития болгарского феодального государства, усиления государственной власти. Введение христианства как официальной государственной религии, которая санкционировала складывавшийся феодальный правопорядок, способствовало укреплению позиций класса феодалов-бояр, оправдывало существовавшее социальное неравенство — наличие класса господ-бояр и подчиненных крепостных крестьян. И первейшая же статья этого закона уже о многом говорит: «I. Прежде всякой правды достойно есть о божьей правде говорить. Потому святой Константин, первый закон написавши, передают, так говорил: Всякое село, в котором отряды бывают или заклинания поганские, отдается в божий храм со всем имуществом. Если имеются господа в том селе и совершают обряды и (произносят) заклинания, они продаются со всем имуществом своим, а цена дается бедным.» Многие скажут, что это необходимое условие государственности и сохранения основ государства. Как раз наоборот это было на Руси-России, что и опредилило могущество, его цельность и нерушимость территории: свободные от «Закона судного людям» и автономно существующие земли Поморские, Сибирские, Донского, Терского, Запорожского и Семипалатинского казачества. Ярко это проявилось в Смутное время: иерархический центр канул в небытие, но автономность окраин привела к сохранению государственности и его восстановлению в последующем. Разрушение этог привело к 70-летнему инерциальному существованию  СССР, его краху и образовнию сырьевого придатка чуждой народам России «забугорной» строгой иерархической власти.

Для иллюстрации «жизнеспособности» подобной системы государственности приведу примеры из Переписи Пустозерской волости (ныне Ненецкий АО):

Перепись 1574 года:

«И  обоего в волостя  в Пустоозере дворов црквы и великого князя тяглых а непашенных русских и пермяцких сто сорок четыре дворы а людей в них русаков и пермяков двести восмьдесят два члвка.

А по Якимову Пясмуромянова (переписи до этого) лета 70[]2 в Пустозере на посаде написано девяносто семь дворов а людей в них  двесте тридцать члвкъ а давали они преж сегоцрю и великому князю в казну с тех до их дворов и з животов и с промясков и с Тонь морских и с речных и с рекъ ис озер за рыбную ловлю по восмьдесят рублев на год .» Это только мужского взрослого населения, все дворы полны народа, ловят рыбу, пашут, сеют, живут счастливо и казну государеву пополняют

А вот перепись 1679 года (только через 100 лет Пустозерск перестанет существовать как уездный город, в 1780 году):

«... /л. 9/ Да в Пустозерском же остроге на посаде пустых дворов и дворовых мест, которые посацкие люди померли и розбежались в сибирские и в ыные городы. А те их дворовые места лежат пусты, не владеет ими нихто: д. пуст вдовы Марьицы Гришкины жены Городова, а она, Марьица, умре в нынешнем во 187-м году; м. Давыдка Юрьева сына Полушкина; м. Гришки Иванова сына Сумарокова;.м. Герасимка Степанова сына Порядина, а он, Герасимка, сшол на Мезень в прошлом во 175-м году; м. Микитки Григорьева сына Ушакова да Сеньки Алексеева сына Вырлы: Микитка и Сенька (л. 9 об.) умре во 169-м году; м. умершаго Кирилки да Васьки Ивановых детей Ушаковых; м. Гаврилка Матвеева сына Хабарова: Гаврилка умре, а дети ево сошли в сибирские городы на Березов в прошлом во 178-м году; м. умершаго Куземки Исакова сына Кожевина; м. Гаврилка да Максимка Артемьевых детей Хабаровых: Гаврилка збрел к Москве в прошлом во 186-м году, а Максимка умре; м. умершаго Давыдка Федосеева /л. 10/ сына Банина; м. умершаго Герасимка Сумарокова; м. умершаго Федьки Дмитриева сына Недосекова; м. умершаго Васьки Титова; м. умершаго Андрюшки Александрова сына Мазлыкова; м. умершаго Герасимка Богданова сына Куркина; м. Васьки да Васьки ж, да Треньки, да Микитки Даниловых детей Тимошенцыных: Васька большой да Васька ж меньшой умре, а Микитка живет в Голубковской жире, а Теренька кормитца по миру; м. умершаго Микифорка Федотова (л. 10 об.) сына Дрягалова; м. умершаго Кирьянка Афанасьева сына Никонова; м. умершай вдовы Парасковьицы, прозвище Чистяк; м. умершай нищай вдовы Анницы Ивашкины жены Ряженцова; м. умершай вдовы Ивашкины жены Носкова Катеринки; да месты ж дворовые пустоозерцев же посацких людей /л. 11/  старые пустоты, которые померли в голодное время во 153-м году и которые разбрелись в ыныя городы: м. Ивашки Игнатьева сына Орлова; м. Сеньки Васильева сына Поздеева.

...Да в Ыжемской же слободке пустыя выморочный дворы, которые крестьяне в прошлых годех померли, а иные от нужды розбрелись в сибирские и в иныя городы з женами и з детьми, а дворы их и дворовые места ныне пусты, нихто ими не владеет, а писаны те пустые дворы по сказке старосты и мирских людей: /л. 32 об./  д. Чюдинка Спиридонова сына Кузьминых. А Чудинка сошол от голоду в сибирския городы в прошлом во 183-м году; д. Офоньки Алексеева сына Филипповых, а Офонька сошол от голоду в Пермь Великую в прошлом во 186-м году; д. пустой Спирки Федорова сына Кузьминых, а он, Спирка, умре, а дети ево сошли в Сибирь, да ево ж, Спиркин, сын Тимошка в стрельцах в Пустозерском остроге; д. пустой Кирюшки Сафонова сына Носовых, Кирюшка сшол безвесно в прошлом во 163-м году; /л. 33/  д. пустой умершево Марки Ефимова сына Зарубиных; д. пустой, а по сказке соцкого Костьки Хозяинова и крестьян жил в том дворе прохожей человек с Пинеги кевролец Пантелейко Иванов, а сошол он в Сибирь в прошлом во 169-м году; д. пустой умершево Васьки Гаврилова сына Филипповых; д. пустой умершево Софронка Федорова сына Филипповых; д. пустой, а по сказке соцкого и крестьян тот дворишко прихожево человека Кондрашки Боршевых, а он де, Кондрашко, умре, а жены де и детей у него не было /л. 33 об./  и тем де дворишком нихто не владеет; д. пуст Кирюшки Иванова сына Бабикова, Кирюшка от голоду сшол в Кевролу з женою и з детьми в прошлом во 163-м году; д. пуст, умершего Климки Павлова сына Панкиных; д. пуст Никитки Селиверстова сына Каневых, а он, Никитка, умре; д. Федосейки Павлова сына Филипповых; д. пуст умершево Ларьки Гаврилова сына Филипповых; д. пуст по сказке соцкого и крестьян /л. 34/  жил в нем прихожей человек Петрушка Прокофьев сын Качин, и сошел де в прошлом во 184-м году безвесно, а нихто тем дворишком не владеет; д. пуст попа Михаила Софронова; д. пуст Афоньки Ананьина сына Болды, а он, Афонька, сошел от голоду в сибирские городы в прошлом во 163-м году; д. пуст умершаго Ромашки Аникиева сына Родионовых, а дети ево, Трифонка да Ондрюшка, сошли от голоду в сибирские городы в прошлом во 170-м году, а тем ево дворишком нихто не владеет.

.../л. 39./  В Усть-Целемской же слободке пустые выморочные дворы, которые крестьяне тех дворов з женами и з детьми померли, а иные в прошлых годех збрели в сибирские и в ыные городы з женами ж и з детьми, а дворы их и дворовые места пусты, нихто ими не владеет: д. пуст Пашки Шишолова, а он, Пашка, сшол в Пермь Великую в прошлом во 185-м году; д. пуст Чюпрушки Поздеева, а он сшол з женою и з детьми в прошлых годех в сибирские городы; д. пуст умершего Офоньки Чюпрова, а жена ево и дети сошли /л. 39 об./  в Сибирь в прошлом во 180-м году; д. пуст умершего Карпушки Лазырева; д. пуст Зотки Харитонова сына Горбунова, а он, Зотка, сшол безвестно з женою, и з детьми в прошлом во 185-м году; д. пуст умершего Гришки Плешкова, а жена ево и дети сошли на Мезень; д. пуст Кононки Чюпрова, а он сшол и живет ныне в Ыжемской слободке; д. пуст умершего Панкрашки Малашева; д. пуст бывшего пономаря Баженка Дуркина, а он, Баженка, умре; д. пуст Федьки Кислякова /л. 40/ , а он, Федька, сшол безвестно в прошлом во 185-м году; д. пуст умершего Федотка Аврамова сына Чипсанова; д. пуст умершего Савки Поздеева; д. пуст Лаврушки Лазырева, а он, Лаврушка, умре, а сын ево Федька сшол з женою и з детьми в Пермь Великую во 185-м году; д. пуст Ларьки Конищева, а он, Ларька, сшол в Перьмь Великую з женною и з детьми в прошлом во 178-м году; д. пуст Фочки Вокуева, а он, Фочка, умре з женою в давных летех, а дети ево сошли в Сибирь. /л. 40 об./».

Я специально привел полный список масштабов «разрушений» последствий смены идеологической «никоновской»-христианской концепции существания в государстве, чтобы было понятно: а так ли уж были «пусты» земли Севера в период расцвета Поморской цивилизации до их «растворения» в Российской имперской неравноправно-социальной государственности.

У меня всегда возникало «чувство протеста», когда я читал зазубренный штамп наших «академиков» от истории: в голодные годы сошел Дерягин на Уральские рудники и металлургические заводы, набрался там «уму разуму», да и вернулся обратно на Мезень и занялся меднолитейным делом. Да как занялся: где-то за тыщу километров, на Цыльме некто разведал медные руды, построил печь и занялся их выплавкой, кто-то доставлял ее в Кимжу, а уже расплодившиеся Дерягины обеспечивали округу медными изделиями от колоколов на церквах до пряжки на ремне и уздечке. Представьте себе голодные и холодные годы, в доме сырость и грязь, но дом-то есть. А вам надо собрать какие-то пожитки (достаточно весомая ноша) и еле волоча ноги от голода двигаться за тысячи километров под дождем и снегом, без «зонтика», чтобы укрыться от непогоды в неведомые земли, где еще «бабушка сказала»: а будет ли еще там лучше; да еще и домишко срубить, да еще и инструментик для этого нужен. Обоснавались, постигли мастерство и опять собирать пожитки… и тащится обратно на Север.

Совсем недавно получил документы, объясняющие и подтвержсдающие феномен «русской души». В переписных листах 1897 года во дворах моей родни в Дорогорское Мезени записаны в графе степень родства «прохожими»: Дерябин, Хантолин, Ивановы из Лешуконского общежития, Чулаковы из Палащельского общежития Койнасской волости. Кто такие? В графе занятие: морские промыслы. После в записках Архангельского губернатора Энгельгардта прочитал: обычное дело, в домах Мезенских поморов всегда проживают морские промысловики из дальних деревень, даже им и не родня, но живут они там подолгу, как у себя дома, готовят, едят наравне с хозяевами. Может поморам начала XX века и не ведомы были «нюансы» христианской религии их предков, но уж по сложившейся вековой традиции, они относились к ближнему и прохожему, как к себе самому. «Возлюби ближнего как себя самого», потому что может это и есть ты. Эту основную «формулу» христианства, наши предки не воспринимали так, как мы сегодня: кинь милостыню ближнему, может где-то там, в «небесной бухгалтерии» тебе это зачтется при распределение мест в раю или аду. А воспринимали это буквально: нет ничего в этом мире случайного и, если и суждено было людям «найти» друг друга, то уж наверняка придется «сопережить» жизнь друг друга и своих ближних в следующих своих перевоплощениях души. И наказанием или благодарностью там,  в следующем воплощении, тебе будет то же зло или добро, которое ты совершил в этой.

Не знаю, знают и знали ли об этом сильные мира сего? Судя по всему знали! Иначе как объяснить все это созданное ими кастовое общество, где не дай бог им «соприкоснуться и пережить жизнь» всех тех, кого они назвали «неприкасаемыми»: челядь, смердов и т.п. У восточных «эмиров» вообще дошло до паранои: не дай бог «неприкасаемым» увидеть тебя, оттого и поклоны лбом об землю, чтоб даже не видели лишний раз «избранных и помазанных».

Тем более, что Учение о переселении души было распространено, конечно, не только в Индии. Туда, и это индуистские ведисты не отрицают, оно было принесено древними руссами с евразийского Севера. На Западе же о реинкарнации знали друиды кельтов, а на Востоке понятие о ней включал шинтоизм. Древние греки имели стройное учение о метемпсихозе, представленное в трудах Платона и воззрениями пифагорейской школы, Академия платоников которых, просуществовав тысячу лет, была разогнана Максимилианом только в VI веке н.э.. Идею Перерождения помнили и народы, священной книгой которых была Авеста. Поэтому, когда на земли зороастрийцев пришел ислам, ведение о ней все равно сохранилось в исповедании друзов и даже некоторых суфийских толков. О Перевоплощении Душ ведали даже и исламские волжские булгары, об этом говорилось ранее в Джагфар Тарихы, что говорит о том, что и для раннего ислама это учение было не чуждо и характерно как минимум для всей тюркской части Русской равнины.  О переселении душ знают аборигены Австралии, обеих Америк, Африки...

Данное отступление от повествования о Перми нужно было только для того, чтобы было понятно, чем отличается жизнь по сПравВЕДливости от существования по Закону в представлении православного ведического христианства и уже неправославного провизантийского.
Поэтому анализ 2-ого колена 3-й композиции посоха Стефана Пермского ведические православные сделали бы так:

   Третья композиция, очевидно, представляет вершину деятельности Стефана - обращение пермяков в провизантийское христианство и сопуствующее ему дальнейшую жизнь по «Закону судному людям». Это событие было иллюстрировано именно этой композицией, так как сцена крещения пермяков в резьбе посоха отсутствует!!!. Принесение Стефану 'закона' не известно более ни по каким источникам. Слово 'закон' как будто подразумевает религиозный текст (?). Никакой пермский языческий закон в ЖСП не упоминается, более того, в этом произведении специально подчеркивается, что до прихода к пермякам Стефана у них не было закона. 'Людем беззаконным закон дал еси. . . не бывшу у них закону'. Пермяки, стоящие перед Стефаном, ничего в руках не держат, впрочем, здесь часть резьбы утрачена; не совсем понятный персонаж, стоящий за его спиной, держит книгу. Это 'закон', принесенный Стефаном пермякам), которую несет идущий вслед за Стефаном какой-то его помощник.

3-я композиция 2-ого колена из книги Чернецова А. В., "Посох Стефана Пермского"

   Одно из изображений на рассматриваемом цилиндре НЕ имеет противоречия с текстом надписей. Это крест на одном из знамен, с которыми плывут враги Стефана – «неверные», православные (ведические) христиане, живущие по-божески, а не по закону. Стефан не крестил зырян, а перекрещивал в новую веру: жить не по-божески, а по Закону. Здесь мы опять встречаемся с явлением «шиворот-навыворот»: величие «закона» в глазах его несущих людям и презрение тех, чью дальнейшую жизнь без сПравВЕДливости им исковеркали (спорить безполезно: предубеждение сильнее истины).

1-я композиция 2-ого колена из книги Чернецова А. В., "Посох Стефана Пермского"

Наконец, последняя сцена посоха Стефана Пермского:

3-я композиция 3-ого колена из книги Чернецова А. В., "Посох Стефана Пермского"

: сокрушение и сжигание пермского «идола» Войпелю, последняя надежда обвинителей зырян в «язычестве». Человеческий облик «идола» Войпеля и его «царское» происхождение говорит нам о культе прародителя народа, точно такой же, как культы Руса у русов, Словена у словен, Чеха у чехов, Авара у аварцев, Рурика у руриковичей, чему доказательством являются монеты-бректеаты в Европе I-ого тычячелетия н.э. Масштабы распространения его в первом тысячелетии свидетельствуют о почитании на обширнейшей территории ключевой народорождающей личности и обожествлении ее определенным народом. Т.е. это идейная основа образования племени-народа, отличающей его от остальных. В то же время сходное изображение, особенно это заметно на монетах-бректеатах, говорит об едином критерии отбора для образа прародителей разных народов. То, что В.Чудинов назвал «карикатурным» изображением Рурика, Авара, Чеха, вряд ли является унижающим этого божества образом. Это просто непонятная для нас символика и сущностное выражение, понять которое можно, только зная мировоззрение наших предков. На монетах-бректеатах Европы прародители как бы «впаяны» в тело несущего их коня (рис.74-77).

 

Чтобы понять это, обратимся к «мифологии» времен становления христианства в Европе:

Предание древних руссов говорит о преображении Даждьбога в Оленя – белого, несущего на главе своей золотые рога. И вслед за тем повествуется о Его обратном преображении. Томас Мэлори описывает в книге «Смерть Артура» (XV в.) явление Христа в образе белого Оленя с крестом рыцарям Ланселоту и Парсифалю. Традиция писать Иисуса Христа в образе Оленя, имеющего между рогами крест, была известна православным иконописцам даже и вплоть до XIX в. Такое изображение есть, например, на иконе письма Захария Стефанова (Цанюв), которая представляет образ четырех святых всадников: Георгия Победоносца, Димитрия Солунского, Феодора Стратилата и Евстерия. На этом образе запечатлен Олень, оглавием которому служит крест. Около этого креста начертано: «Иисус Христос». Около уст Оленя: «явихся народам». Само изображение коня-оленя на монетах-бректеатах не «карикатурно», а показывает рождение из клубка через коня-оленя в бого-человека. Зная о том, что раннее христианства не отвергало идею Перерождения Души, можно предположить, что символика монет-бректеатов показывает рождение узловой фигуры прародителя из клубка перерождений. В этом состоит и главное отличие от индуисткого ведизма, где Перерождение разных душ идет по параллельным, не пересекающимся «туннелям» во времени. На Западе, в отличие от Востока, нити Перерождений имеют начальный узел (воплощение Прародителя). То, что это так, свидетельствует нам обычай изображать Клубок Перерождений, который сохранился до времен христианских как на Руси, так и в скандинавских землях. Пример последнего представляют собою камни Харальда Синезубого в Еллинге. На одном из них изображен Иисус Христос как средоточие Мирового Клубка Перерождений, поскольку Он являет Собой совершенное Воплощение, в котором открывается предельная Истина. Конунг Харальд установил этот камень в ознаменование своего обращения в христианство, которое состоялось около 960 года (рис.90-91), где «олень» вплетен в нить перерождений Христа.

Рис.90 Камень Харальда Синезубого в Еллинге, воздвигнутый им в 960 г. в ознаменование обращения в христианство.

Рис.91 Фрагмент камня Харальда Синезубого в Еллинге с изображением Христа, как узла «клубка» Перерождений.

 На северном Западе мы наблюдаем органическое вплетание учения Христа в нить ведических верований: от узловой фигуры Прародителя рождается его народ (монеты-бректеаты) до клубка Перерождений (камень Харальда), где и Прародитель и Исус вплетены в единую нить клубка Перерождений Души народа (другое дело, что не каждый готов это принять, да и амбиции «правителей» народов привели к скатыванию христианства к законничеству «помазанников»).

 Идею такой структуры «клубка Перерождений» передает ВЯЗЬ – особый вид построения орнамента. Он представляет собою изображение непрерывной ленты, переплетающейся в узлы, многочисленные и причудливые. И причем лента, как правило, изображается замкнутою в кольцо.

Вязь – это отличительная особенность культуры древних народов, у которых родиной или прародиною был Север. Культуры, скажем, африканского континента не знают вязи. В заставках русских старинных рукописных книг вязь есть элемент непременный. Он перекочевал и в печатные, когда они появились. «Вязанные» заставки сохраняются до сих пор в книгах, издаваемых церковью. Вязевые орнаменты покрывает, в качестве каменной резьбы, стены храмов. Как наиболее древних православного христианства, так и воздвигнутых богам Индии.

Плетеный узор представлен и на сохранившихся древних различных изделиях Руси, и на таковых стран Востока. Но наиболее богато мотив заузленной ленты варьируется, пожалуй, в культуре кельтов. Орнаменты этого народа радуют богатейшей вязью. Переплетающиеся линии перетекают в тела животных, людей и птиц… борющихся волков и драконов… а иногда это причудливо ветвящиеся деревья и травы, у которых общие корни… причем все это – замкнутая на себя одна лента! Культура кельтов развивалась на землях, примерно столь же удаленных от Полюса, как и побережье Белого моря. Однако их земли едва ли могут быть названы «перекрестком истории». Поэтому не удивительно, что образная символика знаний о Едином Пути, ведения о Перерождении – сохранилась у этого народа практически в неприкосновенности.

Ясно, что завершенный образ «идола» пермяков Войпеля отличается от «заузленного» балтийского прародителя Рурика, Авара или Чеха и ближе к культуре Востока.    На основании интересного собрания пермских деревянных скульптур, среди которых «имеются изображения с инородческими физиономиями», Н.Н. Серебренников (Пермская деревянная скульптура. - Пермь, 1928. - С. 35) высказал догадку, что «наиболее почитавшееся название - Сидящий спаситель заменило, по-видимому, особо чтимую прежде Златую бабу финно-угорских народов, которая, надо думать, по своей сидящей позе имеет что-то общее с сидящим Буддой восточных народностей, с которыми финно-угорские народы имели некоторое родство и по крови и еще больше по взаимодействию культур». J. Baddeley (Op. cit. - P. LW) отождествляет Золотую бабу с «тибетской и китайской богиней бессмертия Kwan-ln». О богине Kwan-In (Kva-non) и генетической связи ее с Авалокитешварой см.: Karutz, Maria in fernen Osten. - Muenchen, 1925. Сидящий «идол» Войпеля посоха Стефана Пермского более подходит к заменившему его образу «наиболее почитавшегося Сидячего Спасителя» (рис.92), чем Золотая Баба, у «рождающего» образа которой мало общего с китайской и тибетской богиней бессмертия Kwan-In (уж если Золотая Баба так похожа на православную Богородицу, то лучше поскорее для европейцев привязать ее подадьше к Востоку).

Рис.92 Статуя сидячего Христа. Чердынь, Пермь

 Есть фино-угорский народ карелы, в почитании Богородицы которой больше сходства с Золотой Бабой пермяков и нет никаких следов китайско-тибетского влияния. Но одно несомненно: привнесенное значительное хуннское влияние на культуру пермяков XIV века очень ощутимо, что оказало решающее значение при их перекрещивании в провизантийский вариант христианства: был Войпеля, стал Христос. Сущностная основа религии не изменилась: бог Стефана Пермского оказался могущественнее бога Пама-Сотника.

Русские источники сохранили нам имена двух зырянских идолов, которых современные коми-зыряне не знают и не помнят. Имя одного «Войпель», что значит «ночное ухо»*; (Грамота Митрополита Симона к Пермякам) это был, вероятно, бог покровитель, страж народа зырянского, божество доброе. Другой — божество злое «Йема». Существует сказание,** (Новгородский летописец под 1398 г.) что в Гольмгарде Норвежские купцы Торф и Карл, посланные для торговли в Биармию королем Олафом, современником Ярослава, ограбили кладбище и обокрали финского идола «Йома». Название этого божества чисто зырянское, по-русски «Йома» значит: старая, сварливая, неуклюжая женщина, под видом которой изображалось это карающее, грозное божество. Зыряне и ныне употребляют это слово, когда хотят обозвать злую, безобразную старуху: «Йöма баба кöд льёк» — сердита, зла как Йома. (Ульяновский монастырь у зырян, Сыктывкар: Коми книжное издательство, 1994 г).

Нарицательное «зыряне» неизвестно кем и в каком смысле данное народу, если разобрать его этимологически, может повести к разным толкам о минувшей судьбе этого племени. Глаголы «Зырны» и «Зырсины» — значат «теснить», «вытеснять», «вторгаться куда-нибудь», «заступать чье-либо место». Слово «зырянин» в таком случае будет указывать на кого-то вытесненного или вытеснившего, смотря по тому, будем ли мы производить его от действительной или страдательной формы глаголов. Кажется, последнее производство будет вернее, потому что первобытные жители губерний Архангельской, Вологодской, Вятской и Пермской назывались «Чудью»* (Двинский летописец и Шафариково славянское сказание), вытеснивши которую, зыряне заняли ее место.

Но любопытно, что некоторые писатели приводят множество случаев отрицания коми своего родства с чудью. По словам Ефименко, пермяки считают чудь, жившую некогда на территории Перми и оставившую после себя городища, народом, отличным от пермяков; пермяки пришли на место исчезнувшей чуди, которая „ушла в землю"(П. С. Ефименко. Заволоцкая чудь, стр, 43, Архангельск, 1869 г ). Попов, живший среди зырян и хорошо их знающий, сообщает, что зыряне Устьсысольского и Яренского уездов называют древние развалины жилищ, встречающиеся на территории этих уездов также, как и русские, „чудскими могилами", считая чудь — старинных обитателей края — народом чуждым себе, иноплеменным и даже враждебным(К. Попов. Зыряне и зырянский край, стр. 18, M. 1874 г.). Будучи уверен в их чудском происхождении, Попов недоумевает, почему зыряне так решительно открещиваются от своих предков. В литературе о происхождении коми „чудскому" вопросу отводится так много места и высказано по этому поводу так много разноречивых мнений, что он по справедливости может считаться одним из самых запутанных, тем более, что самая природа „чуди" остается в высокой степени невыясненной.
Вокруг этого вопроса, от которого веет мраком доисторических времен, издавна наматывался сложный клубок политических страстей, нашедших в наши дни яркое проявление в противопоставлении "русского православного христинства и финно-угорского язычества".

Кто кого колонизировал, если на месте чуди появились зыряне? А потом Стефан Пермский присоединил зырян к митрополии Москвы, что означало присоединение Коми края к Московской Руси. С этого момента начинается расцвет "владычного городка" Усть-Выми, ставшего административным и религиозным центром огромного края.

Прежде, начиная с XI в., Пермь имела торговые связи с Новгородом, вынуждена была платить дань новгородским отрядам, но новгородцы не проповедовали в Перми христианства, не ставили церквей, не основывали там своих городов и погостов, не пускали прочных административных корней.(Жеребцов Л. Н. Историко-культурные взаимоотношения Коми с соседними народами. Х- начало XX в. М., 1982. С. 47-50.). Москва относилась к собиранию вокруг себя земель гораздо серьезней. Духовная и административная колонизации шли из центральнорусских земель на Север рука об руку.
Услышав предложение Стефана, "великий князь и митрополит удивились, похвалили его мысль, и понравились им его слова, и они пообещали выполнить его просьбу".

Несмотря на всю божественную любовь Стефана Персмкого, которую ему приписывает его агиограф Епифаний Премудрый, которая заключалась по его описаниям в уклонении от открытой борьбы Стефана с язычниками, он в тоже время не брезговал уничтожать зырянских идолов, разрушать кумирни и рубить священные деревья, но только тогда, когда последние находились без присмотра зырян. Может потому они и были без присмотра зырян, что ценности для них никакой не представляли и были элементом культуры другого народа. например, чуди. Как не пытается убедить нас Епифаний Премудрый в бескорыстии действий Стефана, но изредка он сам себя выдает ибо "великому князю очень приятно было его поставление, ибо он хорошо его знал и любил его издавна" ("бь бо ему знаем зЬло и любляше и издавна") или "будучи одарен князем и метрополитом, и боярами". Но вряд ли только личной приязнью объясняется то, что Дмитрий Донской щедро пожаловал Стефана при поставлении его в епископы частью своих доходов с Перми, правом беспошлинной торговли в русских землях и сбора пошлин с приезжавших в Пермь купцов и промышленников, а также некоторыми преимуществами в делах судебных: подобным образом князья в то время, бывало, одаривали широкими владельческими и судебными правами иноков, основывавших на Севере провизантийские монастыри, проповедующие "закон судный людям".
Как бы там ни было, но под влиянием Стефана Пермского пермяки были разделены на народ, не принявший провизантийский вариант христианства и ушедший на Удору, Пинегу и к "вогулам" и оставшихся собственно коми-зырян, "подчинившийся" более могучему богу Стефана Пермского и нашедшего "крышу" под лоном "закона судного людям". В этом ключе нам интересны предания коми об образовании родственного им народа "вогулы" (будущих ханты).
 

О происхождении Вогуличей и о нападении их на Устьвым при св. Стефане ) [Сообщено М. Михайловым по сведениям, собранным им в 1840-х годах из местных рукописей, находившихся в устьсысольской общественной библиотеке и пожертвованных туда любителем зырянских древностей А. И. Поповым, см. Вологодские Губернские Ведомости, 1850 г.]

      "Народные предания объясняют происхождение Вогуличей так: зыряне-идолопоклонники, у которых сильно были развиты чувственные инстинкты, не считали развитие страстей пороком; побочные дети их росли и множились и таким образом составили особое племя, бывшее однако же в общем презрении; подобно париям, оно было лишено гражданских прав, не имело никакой собственности, исправляло все тяжелые работы, довольствовалось самым грубым содержанием и служило рабами зырянам. Угнетаемое зырянами, оно в глубокой древности бежало от них и, расселившись по той и другой стороне Урала, составило особенный народ с прозвищем: Вогуличей, т.е. незаконнорожденных.
     
      С распространением христианской веры большая часть местных, на Устьвыме, Вогулов, чтобы освободиться из неволи, передалась на сторону волхвов и вместе с ними бежала к давнишним своим приуральским собратам, изыскивая оттуда средства мстить зырянам за презрение и рабство.
     
      Завидуя счастью земляков, непримиримые враги христианства – Вогуличи, побуждаемые более злобными волхвами, сделали хищническое нападение на пермскую землю. Опустошив верхневычегодские и сысольские селения, многочисленные ватаги их приближались к Устьвыму, с намерением разрушить все, основанное Стефаном. С зверской лютостию убивали они беззащитных поселян, зорили поля, резали скот, грабили и жгли дома. Устрашенный народ, оставив все, спасал жизнь бегством в Устьвым. Это случилось в 3-й год епископства Стефанова. Лишь только несчастная весть достигла Устьвыма, Стефан поспешно отправил гонца в Устюг, с прошением людей ратных для отпора Вогуличей; сделал необходимейшие распоряжения к защите и обороне церквей Божиих; велел жителям сносить все, кто что имеет, на холмы и оставаться тут с оружием в руках, в ожидании неприятеля, - потому что, в случае нападения, зыряне много могли выигрывать взамен малочисленности местностию, которая здесь представляла врагу многие естественные преграды… Страх и уныние овладели народом. Мысль, что враг силен и кровожаден, не щадит никого; пагубная мысль – лишится всего, а может быть и жизни, поколебала мужество и самых твердых: старики стонами выражали свое уныние, женщины вопили, дети заливались слезами, - один Святитель бодрствовал. Вдруг увидели его в полном святительском одеянии; клир сопровождал его с пением, неся хоругви и св. образа… Плач умолк, жалобные стоны утихли. Стефан совершал всенародное моление к Богу-защитнику, из глубины души взывал о скором предстательстве. Укрепленный молитвою, народ не отчаивался, но надеялся спокойно встретить врага. Святитель словом Божиим вселил в сынов духовных мужество и крепость, так что они устыдились одолевшего их отчаяния, - и сам, как пастырь добрый, готовый положить душу свою за овцы, вместе с духовенством и преданнейшими из зырян, поплыл вверх по Вычегде навстречу врагам-язычникам. Вогуличи издали приметили ладью Стефана: лицо его было грозно, святительское облачение объято пламенем и он метал в них огненными стрелами. Объятые ужасом, они бежали, оставив на месте все награбленные богатства, и с тех пор, в управление Стефана не приходили к Устьвыму, боясь могущественного тупа-чернеца Стэпэ (чернеца Стефана).
      Впоследствии Вогуличи нападали на одних только Верхне-Вычегодских зырян."

Думаю, что комментарии дальнейшие излишни: привнесенное значительное хуннское влияние на культуру пермяков XIVвека очень ощутимо, что оказало решающее значение при их перекрещивании в провизантийский вариант христианства: был Войпеля, стал Христос. Сущностная основа религии не изменилась: бог Стефана Пермского оказался могущественнее бога Пама-Сотника..

Есть один критерий, который мало подвержен изменению, даже при очень сильном давлении со стороны – это похоронный обряд, сходство которого даже у разноязычных народов, говорит о общности их происхождения.

Рис.93 Домовины: Домики мертвых (домовины): 1 - Солотча (Рязань), 2 - Север (Белое море), 3 - Карелия, 4 - Лехтинский р-н, хутор Рию-Варнка (Финляндия) // Славянская энциклопедия: Киевская Русь - Московия. - М., 2003. - Том 1. - С.370.

Рис. 94 Кладбище с.Ушково, Карелия

Рис.95а Кладбище с.Ковда Мурманской области

Рис.95б Кладбище с.Ковда Мурманской области

Домнина Якова Горевшего из старообрядческой Юдиной пустыни р.Мезень Архангельской области 2006г.

Рис.96 Кладбища и домовины северных манси и хантов

 Сторонникам чисто фино-угорского происхождения домовин и «домиков мертвых на курьих ножках», советую обратить внимание на домовину №1 рис.93 из Рязани, отсутствие домовин у коми-зырян, а так же на рис. 97 Погребального обряда Московии дониконовской «реформы» XVII века.

Рис.97 Погребальный обряд XVII века. Из книги Т. Вармунда Всеобщая религия русских по гравюре А. Олеария.

 Идеологические и политические догматы и колонизаторы-правители приходят и уходят, а вот консервативность погребальных обрядов свидетельствует о наличии определенного населения на данной территории. Данные рисунки будут полезны сторонникам теории «колонизации русскими северных территорий России» для разрушения «фэнтези» наших «академиков» от истории. Пермещались только еретические фантазии с малоазийских, привизантийских и римскоимперских территорий. «Повесть Временных Лет» Нестора так описывает расселение потомков библейского Ноя после потопа:

«В Афетове же части седять русь, чюдь и вси языци: меря, мурома, весь, моръдва, заволочьская чюдь, пермь, печера, ямь, угра, литва… Ляхове же, и пруси, чюдь преседять к морю Варяжьскому. По сему же морю седять варязи…». Как видим, речь идет о коренных народах Севера: русь и чудь и их народы. Индо-арии и тюрки появились здесь значительно позже.

 Интересна и преемственность ведических и христианских «надгробных» атрибутов оформления домовины. Если для ведических характерен «столбик», оформленный в стрелу (рис.98).

Рис. 98 Кладбище с.Шуерецкое, Беломорская Карелия.

 В «стреле» надгробия видны места для вставки меднолитых «иконок» со святым, покровителем умершего при жизни. То с принятием христианства «столбики» превращаются в восмиконечный поморский крест, «крыша» которого сохраняет очертания стрелы в небо и характерный для обетных крестов или крестов при входе на поморские кладбища (рис.99).

Рис.100 Обетный крест д.Кимжа Мезенского района Архангельской области.

 Сторонникам теории католического влияния на появление деревянной скудьптуры христианских святынь Перми полезно познакомиться с данным явлением северного Поморья. Изменяется и структура «оформления» кладбища: если при ведизме у каждой домовины стрела-столбик, то с принятием учения Исуса – один общий для всех поморский крест при входе на кладбище (Единый Дух для всех с предельным воплощением в Исусе) и даже отсутствием домовин над могилой внутри кладбища). Форма «столбика-стрелы» сказалась и в образе макушки северных православных церквей, отличающих их от громоздких провизантийских «мавзолеев» (рис.101)

Рис.101 Церковь иконы Божьей Матери Одигитрия 1763 г. в д.Кимжа Мезенского района Архангельской области (в 2008 году разобрана на «реставрацию» и оставлена гнить на неопределенный срок (до 2020 г. в планах реконструкции памятников архитектуры не значится) в виду «отсутствия финансирования» (спрашивается: зачем разбирали ДЕЙСТВУЮЩУЮ церковь, если не собирались реставрировать?)

Если при рождении Дух испускается с небес на землю (стрела направлена вниз), то после смерти Он поднимается на набо с земли (стрела вверх). Герб Рюриковичей напоминает не столько падающего на добычу сокола или же трезубец, сколь наконечник стрелы. Он обращен вниз, и это знаменует путь солнечного луча – нисхожденье с Небес на землю.

Сходство с наконечником стрелы особенно заметно на гербе (рис.102) такого прославленного Рюриковича, как Святослав Хоробрый, который сокрушил по церковно-славянским летописям в 965 году, а его аналог внук Эрека булгарских летописей в 943 году иудаистскую рабовладельческую Хазарию.

Рис. 102 Печать «язычника», согласно церковно-славянским летописям, Светослава Хороброго.

Прямо над гербом на печати этой изображен христианский крест. А между тем Святослава в современной научной (да и клерикальной) литературе принято изображать оголтелым язычником.
Конечно же, Святослав  не только не препятствовал почитанию богов, но и лично чтил их. Однако это совсем не значит, что Святослав отвергался Бога Триединого Всевышнего. Вот что говорит про этого Рюриковича Священник Виктор Кузнецов: «Великий князь Святослав, даже если допустить ту мысль, что он не был крещённым… всё же совершал многие свои деяния как христианин по сути. Можно с уверенностью сказать, что та война, которую он вёл с хазарами, была не только патриотической по своему направлению, но и религиозной, ибо велась она против антихристиан – хазар… и [представляла собой] удар по талмудическому иудейству. Можно также сказать, что вел. князь Святослав… был по своим действиям предтечей св. преподобных Геннадия Новгородского и Иосифа Волоцкого, противоставших против чумы ХV-ХVI веков на Руси – ереси жидовствующих»

Последствия перекрещивания пермяков в новую провизантийскую христианскую веру сказались незамедлительно: Пермь была включена в водоворт «исторических» событий по переделу между «помазанниками» подданных им владений, а по сути в междоусобные войны. Достаточно почитать Вычегодско-Вымскую летопись: обескровливание и разруха земли Пермской с боевых столкновениях с Новгородом и Вятской Народной державой, через 70 лет, в 1451, Пермь лишается самостоятельного управления и «прислал князь великий Василей Васильевич на Пермскую землю наместника от роду вереиских князей Ермолая да за ним Ермолаем да за сыном ево Василием правити пермской землей Вычегоцкою, а старшево сына тово Ермолая, Михаила Ермолича, отпустил на Великая Пермь на Чердыню. А ведати им волости вычегоцкие по грамоте наказной по уставной.». В 1465 и 1483 году году через Пермь и с ее помощью попадают под подданство Москвы земли Сибирские на Пелыме и Тюмени. Вятка, оказавшаяся в изоляции была разромлена в 1489 году. В 1499-1500 гг. разорено Ляпинское «княжество» в низовьях Оби Сибири. Земли Печорские и Мезенские оказавшись в изоляции переходят под подданство Московии с водворением в Пустозерске Вымского наместника: «1502 г. Лета 7010 повеле князь великий Иван вымскому Феодору правити на Пустеозере волостью Печорою, а на Выме не быти ему, потому место Вымское не порубежное. 1505 г. Лета 7013 князь великий Василей Иванович разгневан бысть и свел с Великие Перми вотчича своево князя Матфея и родню и братию ево, а в Перме велел быти наместнику Василью Ондреевичу Ковер.»

Разорительные войны на Пермском участке Северо-Евразийского пути из Балтики, Скандинавии через Сибирь к Китаю незамедлительно сказались на ослаблении Сибири и впервые татаро-монголам из Чингизидов предоставилась возможность захвата Южной зоны Сибири из Средней Азии с образованием Сибирского ханства: Москвские правители вместо дани с Сибири к началу XVI века получила беспрерывные попытки захвата и разорения Перми на Чердыне из-за Урала и ногайских степей. Вначале разведка боем: «1506 г. Лета 7014 пришедши из Тюмени на Великую Пермь ратью сибирский царь Кулуг Салтан и без вести приступиша. Чердыню не взял, а землю нижную воевал всю, в Усолье на Камском варенцы пожегл, цырны разорив, а пермяков и русаков вывел и посекл. Князь Василей Ковер на поле води погоню, а иных на судех послав, и они догнашу их в Сылве, задную побили.» Затем уже видно из давно потерянного Пелыма: «1531 г. Лета 7039 пришедшу на Великую Пермь пелынский князь с вогулечи, погосты разорив, а Чердыню не взял.». Далее больше, и казанцы осмелели: «1540 г. Лета 7048 пришедшу на Великую Пермь с ратью тотары казанские, князя великого вотчину пограбили, пожгли, а людеи пермскии посекли многие».

И только к 1580 году до Московских правителей дошло: чем сильна была Пермь Великая и чем земля Московская прирастать может: «1580 г. Лета 7088 за службы великие государевы пожаловал князь великий Иван Васильевич пермичем промышленным и торговым людем торговати в Югре и в Мангазее и в сибирских городах безпошлинно 10 лет, и таможенные им не платит николико.» Что было далее всем известно.

 А вот что было до?

Вот в сочельник в самый, в ночь
Бог дает царице дочь.

 

«Золотая Баба» пермяков и Богородица Православного христианства – одно и тоже.

 Имеются ли какие-либо основания говорить о том, что «перекрещивание» пермяков Стефаном Пермским происходило уже на православно-христианской основе, сформированной гораздо раньше?

В церковно-славянской литературе впервые, кажется, упоминается «Золотая Баба» в Софийской первой летописи под 1398 г. по поводу кончины Стефана Пермского, где сказано, что он 'живяше посреде неверных человек, ни бога знающих, ни закона водящих, моляшеся идолом, огню и воде, и камню, и Золотой бабе, и вълхвом, и древъю' (Полн. собр. рус. летописей. - СПб., 1851. - Т. 5. - С. 250). Упоминается как «идол язычников»-пермяков. Уже говорилось ранее, что в  язычестве пермян стали обвинять с конца XVII века. Основанием для этого послужило обвинение их в «духовном невежестве». В чем заключалось это невежество видно из описаний уже дореволюционных этнографов, которые не понимали, почему «русьский крестьянин инстинктивно открещивался от бредовых политических и религиозных идей, которыми в ту пору была столь увлечена так называемая «русская интеллигенция». Это в начале XX века на Вологодчине: «Что касается духовного просвещения народа, - пишет Н.А.Иваницкий, - то здесь мы встречаемся с таким изумительным фактом, что мой рассказчик, уроженец деревни Марково, совершенный язычник. О христианском Боге (имеется ввиду иудейский бог отец - Иегова) он только слыхивал от родителей, об Христе же никогда и ни от кого не слышал, Евангелия не читывал, едва умеет креститься и не знает не только важнейших молитв, но даже и той, которую произносят толстовские старцы: «Трое вас, трое нас, помилуй нас».Ещё больше язычества зафиксировано этнографами в местных обрядах, обычаях, суевериях, заговорах, поверьях и т. п. Вологодский фольклор, вообще настолько пропитан язычеством, что отыскивание в нём позднейших христианских наслоений станет для будущих исследователей нелегкой задачей. Весьма показательно также отношение вологодских крестьян к своему духовенству, к которому, по выражению Н.А.Иваницкого, «оказывается полное пренебрежение». Мне это напоминает ситуацию, как если бы вдруг решили бы обвинить, например, крестьянина в «невежестве» на том основании, что он не знает устройство «синхрофазотрона». Думаю, что в ответ от него в адрес «русской интеллигенции» поступило бы аналогичное обвинение: они же «лыка не вяжут» (не знают: что это такое и как его вязать).

Можно сегодня смело называть, например, католиков язычниками, так как в их храмах всегда найдете 1-2 «идола» Девы Марии и Иисуса Христа, я уж не говорю о всяких ангелочках-херувимчиках. Только на том основании, что скульптура для поклонения пермяками называлась Золотая Баба, обвинять их в язычестве? Давайте посмотрим: что же собой представлял этот «идол»?.

В послании митрополита Симона 'Пермскому князю Матвею Михайловичу и всем пермичам большим людем и меньшим' (1510 г.) говорится о поклонении пермичей Золотой бабе и болвану Войпелю; 'однако, в чем заключается это поклонение, из послания не видно, но, вероятно, до митрополита доходили очень скудные сведения об этой религии'. Между тем около того же времени сведения о Золотой бабе появились уже и в европейской литературе.

   Первым иностранцем, давшим ее описание, был М. Меховский; впрочем, весьма вероятно, что первый глухой намек на этого идола сделал уже Ю.П. Лэт. Меховский ок. 1517 г. получил известие от пленных москвитян, находившихся в Кракове: 'За землею, называемою Вяткою, при проникновении в Скифию, - пишет он, - находится большой идол Zlotababa, что в переводе значит золотая женщина или старуха; окрестные народы чтут ее и поклоняются ей; никто, проходящий поблизости, чтобы гонять зверей или преследовать их на охоте, не минует ее с пустыми руками и без приношений; даже если у него нет ценного дара, то он бросает в жертву идолу хотя бы шкурку или вырванную из одежды шерстину и, благоговейно склонившись, проходит мимо'.

   Следующим иностранцем, подробно описавшим идол, был Герберштейн:

   'Золотая Баба (Slata baba), т. е. Золотая Старуха (или Праматерь (Anfrau)), - это идол, стоящий при устье Оби в области Обдора (Obdora), на том (ulterior, jenig) берегу. По берегам Оби и по соседним рекам расположено повсюду много крепостей, правители (domini) которых, как говорят, все подчинены государю московскому. Рассказывают, а выражаясь вернее, баснословят, будто идол Золотой Старухи - это статуя в виде старухи, держащей на коленях (in gremio) сына, и там уже снова виден еще ребенок, про которого говорят, что это ее внук. Более того, будто бы она поставила там некие инструменты, издающие постоянный звук вроде труб... Все, что я сообщил доселе, дословно переведено мной из доставленного мне русского дорожника'.

   Рассказ Герберштейна с некоторыми вариациями повторен у Климента Адамса (1556) в его отчете королеве Марии о первом плавании англичан в Белое море ('Anglorum Navigation, напечатан сначала в сборнике Гэклюйта, а затем вошел в компиляцию 'Respublica Moscovlae et urbes' (Lugduni Batavorum, 1630); no мнению Х. Лопарева 'описание идола у Кл. Адамса напоминает скорее шаманов'); из Герберштейна же, вероятно, взял этот рассказ Гваньини, прибавивший указание, что идол был 'высечен из камня': (?) - de lapidum excisum (рассказ Гваньини воспроизведен у нас ниже). Наконец к Герберштейну, вероятно, восходит также рассказ Тевэ (см. у нас ниже).

   Изображение Золотой бабы появилось также на ряде иностранных карт: у Антония Вида (1542), Ант. Дженкиисона (1562); изображена она также на обеих картах Герберштейна, причем любопытно, что рисунок мало в чем напоминает его собственный рассказ. На основании всех перечисленных известий по вопросу о Золотой бабе высказан был ряд догадок о ее происхождении, значении и т.д. Н. Костомаров (Славянская мифология.- Киев, 1847. - С. 30), комментируя рассказ Гваньини, обращал внимание на то, что этот идол, бывший в почете у финских народов, носил русское имя Златой бабы, что и дало ему повод заключить отсюда, что божество заимствовано от славян; делаемые им сближения Золотой бабы со славянской богиней Сива, или Жива, на основании показания Длугоша о горе, называемой Бабою ('Baba, mons altissimus supra fluvium Sota'...), с находящимся на ней городе 'Живце', конечно, совершенно произвольны и неправдоподобны. А.С, Уваров, исходя из указанного выше места Софийской летописи, предполагал, что этот идол был каменной бабой. Н.И. Веселовский в статьей 'Мнимые каменные бабы' (Вестн. археологии и истории. - 1905. - Вып. 17. - С. 4-12) произвел пересмотр этого вопроса и пришел к заклю-чению, что с каменными бабами Золотая баба не имеет ничего общего; 'упоминание о детях указует скорее всего на эмблему плодородия'. Н.С. Трубецкой (К вопросу о Золотой бабе // Этногра-фическое обозрение. - 1906. - Кн. 1-2. - С. 56-65) пытался еще более уточнить это сообра-жение и на основании ряда сближений с вогульской мифологией пришел к заключению, что Золо-тая баба была изображением вогульской богини Куальтысьсан-торум.

   От русских исследователей ускользнули два иностранных мнения по этому поводу. Н. Michow (Die aеltesten Karten von Russland. - Hamburg, 1884. - S. 39-42), собрав ряд указаний о Златой бабе картографов и писателей, высказал предположение, что она была 'сделанной из глины и по-золоченной статуей мадонны, которая завезена и оставлена была на севере русскими во время одной из завоевательных экспедиций. По крайней мере, нечто подобное рассказывают о мужском идоле, который в эпоху покорения Сибири казаками был найден у остяков и по их собственным словам ранее почитался в России в качестве изображения Христа. Он был вылит из золота и сидел на блюде, так что вероятно это была крестильница. Остяки лили на нее воду и гадали, а, выпивая эту воду, были вполне уверены, что с ними отныне не случится никакого несчастья' (Mueller G.Fr. Sammlung Russischer Geschichte. - SPb., 1763-1764. - Bd 66. - S. 322; Миллер Ф.И. Описание Сибирского царства. - СПб., 1787. - Т. 1. - С. 155-157; ср.: Павловский В. Вогулы. - Казань, 1907. - С. 185). Эта догадка любопытна, но малоправдоподобна хотя бы уже потому что русские не имели скульптурных образов мадонн, а если и имели, то они резались из дерева (как, например, собранные в пермском музее интересные культовые деревянные скульптуры) и, кроме того, конечно, едва ли куда вывозились из церквей.

   В другой своей работе Н. Michow (Das erste Jahrhundert russischer Kartographie. - Hamburg, 1906. - S. 24) обращает внимание на то, что как описание Златой бабы, так и изображение ее на европейских картах уже в XVI в. пережило известную эволюцию. У М. Меховского (1517) она представляется обыкновенной женской статуей; на карте А. Вида (1542) она изображена в виде статуи, держащей рог изобилия; в копии этой карты, сделанной Hogenberg'oм (1570), она приняла вид мадонны и держит ребенка на руках; у Себ. Мюнстера (1544) ребенок превратился в золотую дубинку; изображение Золотой бабы на латинской карте Герберштейна походит на статую Минервы с копьем в руках, но на его же немецкой карте 1557 г. она опять представлена Золотой старухой ('Guldene vetl'), сидящей на троне с ребенком на руках; наконец, на карте А. Дженкинсона (1562) Золотая баба изображена также мадонной, но не с одним, а уже с двумя детьми (ряд рисунков воспроизведен у Анучина: Древности. - М., 1879. - ? 14. - С. 53-60) Эти изменения, которые претерпевало изображение Золотой бабы на Западе при движении с Перми Великой за Урал в Сибирь, свидетельствуют, конечно, о том, что представления о Золотой Бабе на Предуралье у пермяков и у хантов и манси Приобья Сибири различны, но имеют оющую основу.

   Лишь одно обстоятельство заслуживает полного внимания. D. Morgan (Early voyages and Travels to Russia and Persia. - London, 1886. - Vol. 1. - P. CXXVIII-CXXIX) подметил, что чем позже встречается рассказ о Золотой бабе, тем дальше на восток отодвигается ее местопребывание; прежде всего ее помещают на территории Вятки или Перми; на карте Вида она помещена уже в Обдории (Abdoria), на запад от Оби; наконец, ее помещают на Обь или даже еще восточнее: у Петрея (1620), например, который сравнивает ее с Изидой, она помещена именно па берегах Оби.

   В XVII в. известия о Золотой бабе почти совсем прекращаются, хотя еще у Левека в его 'Histoire de la Russie' мы найдем весьма фантастическую картинку с ее изображением.

Только закостенелое предубеждение, сформированное Реформацией Христианства от лютеранской ереси и пустившей свои корни и в России, не позволяет увидеть в образе Золотой Бабы пермяков обычную для православных Богородицу, для католиков – Святую Деву Марию (рис.87).

Рис.87 Сикстинская Мадонна Рафаэля  и Золотая Баба их карты Московии Дженкинсона 1562 года.

 Почти 500 лет назад «явилась в свет» работа ересиарха Лютера (конец XV- начало XVI в.) «О том, что Иисус Христос был рожден евреем». В те времена подобное заявление воспринимались еще большинством человечества как гипотеза новая, очень спорная и довольно странная. Впрочем, она и притягивала к себе внимание, как всякое «скандальное» заявление.

Позднее даже сам Лютер изменил точку зрения и написал книгу противоположного содержания: «О евреях и об их лжи». Лютер хотел исправить собственную ошибку, да только ящик Пандоры не пожелал захлопнуться. Последняя книга ересиарха оказалась замолчана, тогда как идеи первой продолжали усиленно насаждаться. Потому что религиозный и, главное, политический конфликт, охвативший все страны Запада, требовал, как раз, переиначивания основ. Поэтому, что было раньше лишь «умничаньем» экзотических сект – сделалось, с «легкой» руки Лютера, заблуждением человечества. Крайнее воплощение этого мы часто может наблюдать сегодня в виде назойливых «братьев и сестер» из сектантов «Свидетелей Иеговы» почти еженедельно у своих дверей. Почитание Девы Марии (католиков) и Богородицы (православных) противоречит самому духу Реформации протестантов.

 

Отсюда и временная, европейская трансформация образа Золотой Бабы пермяков из Богородицы в злобную старуху Минерву с дубинкой или копьем вместо младенца. Меж тем, даже Герберштейн написал, что Золотая Баба – это Anfrau, т.е. Праматерь человечества (или народа).

 

Европейцы, да и византийские «православные» в Перми столкнулись с древнейшей культурой почитания Богородицы, не привнесенной ими, а может являющейся наоборот, праобразом формирования почитания Девы и Ее младенца в христианстве. Отсюда и поиски аналогий в искусстве Рафаэля Санти и Золотой Бабы пермяков (рис.88)

Рис.88 Мадонна Ансидеи Рафаэля Санти и Золотая Баба из карты Московии Герарда де Йоде.

 «Ученики спросили: скажи нам, каким будет наш конец. Иисус ответил: открыли ли вы Начало, чтобы искать конец? Блажен стоящий в Начале: он познает конец и не вкусит смерти.» (Евангелие от Фомы, 19 (апокриф II в.)).

«Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь,

Который есть, и был, и грядет, Вседержитель» Иоанн, Откровение, 1: 8.

Конец европейцам и византийцам был, в меру их понимания, известен, а вот Начало они и пытались открыть в «глубинах» Перми, чтобы найти Конец.

Рафаэль, вероятно, очень многое знал о глубинных основах христианства (достаточно взглянуть на задний план за Мадонной и возрастной «ценз» изображенных там попарно! «персаножей»). А вы (мы)? В чем смысл жизни каждого? В чем смысл «смерти»? А нужно ли это бессмертие? В протестантизме же применен старый принцип: все «шиворот-навыворот» (см. происхождение и значение понятия «татары»).

 

Даже и не знаю, кто был Прав в споре: Стефан Пермский, уже не знающий Начало, или Пам-Сотник, не ведающий еще ничего о Христе? Посох Пермского ясно показывает, что спор вели два «монаха», который, после «испытаний», завершился свержением «идола», судя по ранним записям, Войпеля. Судя по описанию, культ подобных идолов в «одежде» до сих пор сохраняется даже у берегов Ледовитого, как показано на рис.89.

Рис.89 «Захряпы» на р.Пёза Мезенского района Архангельской области. 2007

 Кто такие эти «захряпы», кто соорудил их, для чего никому не ведомо, но раз появляются, «значит это кому-нибудь нужно».

Мало-мальски исследователи все же задаются вопросом: почему на Коми земле известно два «идола»: русскоязычная Золотая Баба и комиязычный Войпеля. Почему, после «спора» со Стефаном Пермским, народ, не пожелавший принять «христианство» Стефана Пермского, удалился на Пинегу и верховья Мезени, а Сотник-Пам, в одиночку, ушел за Урал к родственным вогулам Оби, оставив своих зырян на месте? Как уживались до 1379 года в Перми северо-евразийское православие (житие Стефана говорит о знании Триединого Бога Всевышнего, а культ Золотой Бабы – о почитании Богородицы) и народное «язычество» зырян?

Эта загадка успешным образом была решена, благодаря открытиям В.Чудинова.

Методика Чудинова позволила расшифровать тайнопись – криптографию – на древнерусских иконах. И вот что оказалось на них начертано сокровенным способом: «Иисус – Лик славянский по Матери», «Мария водила Иисуса в храм Живы»… и далее в таком духе. То есть: нынешняя русская дониконовская вера есть та же самая, что исповедовали самые далекие наши прямые предки! И раньше знали о руничной тайнописи на старых православных иконах. Не зря к ним с таким благоговением относились и относятся поныне старообрядцы. Почитание же богов младших – прибогов – не противоречило культу Великого Триглава (так наши предки именовали Пресвятую Троицу), но было частью его. И почитание это не считалось на Руси зазорным для христианина вплоть до времен принесшей раскол никонианской реформы. Валерием Чудиновым обнаружены этому факту весьма наглядные, неопровержимые доказательства: на стенах притворов храмов, что были возведены до патриаршества Никона, остались глубоко выбитые на камнях руны, которые указывали, где были размещены лики каких младших богов, чтобы прихожане могли почтить их.

 

Один из выводов, который делает Валерий Чудинов, ошеломляет современного человека. Скрупулезные исследования тайнописи на священных предметах выявили величественную картину. За многие тысячелетия до принятия христианства на Земле, в том числе и на территории современной России, уже была развитая, продуманная и многоуровневая система верований. Она являла собой духовное учение примерно такого типа, какое исповедует сейчас Индия, точнее, та часть индусов, что сохранила древнейшие заповеди, конкретно, Веданты. Духовные понятия наших предков, символика, каноны и ритуалы отличались такою степенью структурности и системности, какой способна похвастаться не всякая из теперешних мировых религий. Все русские святилища, например, возводились не абы как, но в соответствии с единым планом соотношения частей и строгой ориентацией их соответственно сторонам света. На каждом камне или священном предмете обозначалось рунами его должное месторасположение, предназначение, а также мастерская, где он был изготовлен и/или мастер-изготовитель. В случае перемещения священного предмета из одного храма в другой или вообще какого-либо значимого события служители наносили на предмет соответствующую надпись или печать. Был строгий канон о том, какими надписями прославляют какого бога. Существовала развитая иерархия служителей, символы и облачения, различающие достоинство сана.

И, главное, существовала иерархия достоинств самих богов. А также и понимание, что над всеми богами, людьми и тварями существует Бог Единый Всевышний. О нем говорилось и писалось на священных предметах весьма немного, что и понятно, ибо Всевышний Бог и Первоисток всего представляет собой и величайшую Тайну. Тайну всех тайн. Возможно, такую именно, которая даже и вообще не может быть открыта ни в каких надписях, а лишь – постигнута в Духе, в Его молчаливом и сосредоточенном созерцании. Единственное, что доверяли тайнописным словам древнейшие наши предки, так это ведение, что сей Единый Всевышний одновременно суть и Троичен. Они называли Его Великий Триглав.

Словом, такая вера, столь структурированная и глубокая, никоим образом не подходит под определение «язычество», которое сейчас употребляют, как нечто якобы само собой разумеющееся, в исследованиях по русской дохристианской вере. И не подходит по той причине, что термин этот – «языческая религия» – ассоциируется обыкновенно с чем-то примитивным и темным. И справедливо ассоциируется, в большинстве случаев. Поэтому совершенно неверно обозначать древнюю русскую религию как язычество. Достойное определение для нее есть ВЕДИЗМ. По крайней мере, коль скоро уж этим словом в науке (да и не только в науке) принято обозначать религию Индии, то вера наших древнейших предков, как минимум, не менее достойна такого определения.

Что же касается одного из наиглавнейших выводов, которые делает ученый, то он может породить и смятение в умах, и надежду:

Какое же открытие совершил Чудинов? Он обнаружил поразительную ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ между ведическим и православным христианским канонами. И даже, расшифровывая ведические и христианские тайные надписи, процесс поэтапной последовательной передачи ряда богословских понятий. (Не без определенного видоизменения последних, конечно же. Но понятийный аппарат изменяется в каких-то нюансах и вообще у всякой религии, существующей достаточно долго.)

 

1. Начнем с обычая носить крест. Сейчас он почитается исключительно христианским. Лишь наиболее въедливые историки отмечают вскользь: во времена, когда Рим сделался терпимым к христианству и даже сам исповедовал его кельтам, то это ведь не римляне кельтов, а кельты научили римлян почитать крест! Валерий Алексеевич уделяет этому вопросу внимания куда большее. Он демонстрирует в книге «Тайнопись...» целую галерею носимых крестиков и почитаемых изображений креста, имевшихся у исповедовавших ведизм. И доказывает: в честь каждого из русских богов (или по крайней мере, в честь многих) положен был, согласно ведическому канону, крестик особой формы. Заметим, что и отдельные представители современного официального христианского священства имели сведения об особенных крестах древнерусских и пытались привлечь внимание к этой теме. Архимандрит Иннокентий, например, который, занимаясь историческими изысканиями, обнаружил древний витой «новгородский» крест. (Этому нашему современнику, кстати, мы обязаны точным – фотографическим – воспроизведением каждой страницы издания Русской Библии 1499 года, рукописной, содержащий исконный текст без подчисток времен никонианской реформы, которую теперь все чаще называют никонианской ересью.)
2. Чудинов также открыл наличие у последователей русской ведической веры прототипа христианского православного иконостаса, который имел название «святовид». Заметим, что ничего подобного православному иконостасу не существует у христиан-католиков. Как не было прототипов его и у западных язычников. Да и редко, когда христиане Запада стремились что-либо перенять, а чаще прибегали к искоренению огнем и мечом. Как, впрочем, и язычники тех земель, покуда были сильнее в политическом и военном смысле («монголо-татарское иго»).
3. Но возвратимся на Русь. Валерий Алексеевич открыл сходство знаков священнического достоинства у жрецов и у христианских священников по XIV век включительно. И тем, и другим полагались в качестве таковых посох и перстень. Причем, на перстнях и посохах у тех и других имелись начертания русским сакральным ведическим письмом, то есть, как это называет Чудинов, «рунами Макоши». И вот еще какой факт был выявлен исследователем. В те давние времена русские христиане дарили т.н. «язычникам» иконы и другие священные предметы для храмов их, которые там и устанавливались волхвами посреди изображений богов для поклонения как последователей ведической традиции, так и христиан. Ибо христианам в те времена вход в храмы ведические был и не заказан, и не зазорен. А также и волхвы приносили христианским священникам ответные дары. Чудинов показывает о целом ряде ведических священных камней, к примеру, что эти камни, судя по тайнописи на них, переданы были волхвами в христианские храмы. В которых и сохранялись бережно. И, более того, существовал обычай в притворе христианских древнерусских церквей размещать изображения ведических богов. Прием для этого был канон, какого из богов следует размещать около какой стены храма. На камнях наиболее древних русских соборов и до сего времени еще можно прочитать тайнопись, указывающую место. И эти начертания русскими рунами были выявлены Чудиновым. Чтение выполненных рунами надписей на священных предметах позволило также установить: мастерские, в которых изготавливались изображения богов, производили также и христианские каменные кресты.
4. Но самое поразительное открытие Чудинова представляют, наверное, священные предметы «двойного предназначения», как это называет исследователь. А именно: христианские иконы и ладанки, на которых наряду с изображениями Христа и святых имелись также изображения и ведических богов; камни, посвященные богам этим, на которых начертан и крест христианский православный. Причем, он выбит на камнях этих многовековых вовсе не христианскими священниками, но самими волхвами русскими, что и обозначено тайнописью. Ибо волхвы полагали христианство естественным продолжением ведизма, реализацией – исполнением на практике – всех древних его пророчеств о Даждьбоге, Сыне Сварога Небесного.

Итак, заключает Валерий Алексеевич свои выводы, тайнопись открывает нам совершенно иную картину соотношения религий, чем ныне принято думать. А именно, христианство зародилось в недрах русского ведизма, а не какой-либо другой религии (не в недрах иудаизма, к примеру). И после этого христианство и русский ведизм долгое время существовали, как единое целое. И это есть тот самый период, который ныне в исторической литературе принято обозначать именем «двоеверие» (хотя «двоеверие» и тут неуместно употреблять: единая вера). Подобное заявление, вероятно, вызовет шок у большинства современных христиан мира. Но, между прочим, на несоответствие теперешних представлений реалиям истории указал еще священник Александр Мень. Писавший, что введение Марии в иудейский храм и, тем более, во святая святых – в реальной жизни не могло состояться, потому что это категорически запрещает иудейский закон, по коему священнослужителями могут становиться лишь лица мужского пола.

Итак, в иудейский храм Пресвятая Дева введенной быть не могла. Но праздник «Введение Богородицы во храм» отмечается и поныне как один из Великих Двунадесятых. Тогда в какой же именно храм была введена Мария?

Эту органичность и связность всех частей во единое целое можно видеть, действительно, на примере почитания Богородицы. Русские православные (Правь славили) ведисты веровали всегда в Мать Макошь, рождающую богов (вот почему у Золотой Бабы - младенец и во чреве уже внук). При этом они почитали Ее как Деву, поскольку ведали, что боги рождаются по-другому, нежели смертные. Естественно, что волхвы уверовали и в то, что Она родила и Сына Самого Бога Всевышнего. Тем более, что такое Событие было предсказано ведическими мифами о Даждьбоге, Сыне Сварога Небесного. И, дабы совершилось это предреченное великое Рождество, великая Мать воплотилась в земную деву – в Деву Марию. Но после вознеслась на небо, как и Ее Сын.

Красноречивый факт: русские христиане почитали Богородицу испокон. То есть, они воистину были наследниками древнего православия. А византийцы, хотя и тоже называвшиеся православными, сначала премного спорили, как им именовать Марию: Богородицей или только лишь «Христородицей», как это придумал ересиарх Несторий. Потребовалось осуждение несторианства на III Вселенском соборе, чтобы весь православный мир начал говорить «Богородица». То есть – такое именно слово, какое было на Руси в ходу еще за тысячелетия до Рождества Христа. Так что это еще вопрос: какая церковь училась у какой – русская у византийской или византийская у русской. Католики же вообще начали называть Марию не только Святая Дева, но также и Богородица, лишь с конца позапрошлого века.

 

И наконец о том, что же произошло в конце XIVвека в Перми между Стефаном Пермским и русскими православными и зырянскими ведическими волхвами Вычегды?:

Несколько еще веков назад начат был какой-то грандиозный подлог. Валерий Алексеевич пишет на эту тему в «Тайнописи...»: «Возникает впечатление, что разрыв дружеских отношений между ведистами и христианами произошел только в XIV веке. Эту дату я установил по христианским иконкам, которые еще в XIII веке имели двойное назначение, то есть, на их образах содержались лики как ведических богов, так и христианских святых, а уже в XIV веке мы наблюдаем строго христианские лики. Что произошло в этом XIV веке, я пока не знаю».

Зато всем доподлинно известно из учебников истории: Куликовская битва и стягивание земель русских в единый центр, в Москву. Для отделения Московии от Золотоордынской империи необходима было иметь идеологическое обоснование, отличное по содержанию от ордынского, но такое же по форме: строгая иерархическая система, с разрушением горизонтальных связей между народами и замыкание их в единый центр – разделяй и властвуй. Для этого, как нельзя, кстати, очень подходила провизантийская система христианства с ее нетерпимостью ко всему ведическому. В чем суть этой нетерпимости?

Долго царь был неутешен,
Но как быть? и он был грешен;
Год прошел, как сон пустой,
Царь женился на другой.

Зачем и как Стефан Храп "крестил" пермяков в конце XIV века.

 

 На счет Стефана много выдумок, о его жизни достоверных сведений не найдешь. Известен "посох Стефана" работы 15в. на нем много интересного. Вот цитаты из интернета:

  "Кстати, изображения на посохе Стефана Пермского красноречиво  свидетельствуют, что в настоящей средневековой Перми были  укрепленные города, изображенные "в виде стены с двумя ярусами  бойниц и пятиэтажной башней". Сами пермяки изображены в кольчугах и шлемах, с четырехугольными стягами,  знаменами, с боевым рогом и т.п. ...(рис.84-86)

Рис.84 Из книги Чернецова А. В., "Посох Стефана Пермского":

Сцены деяний Стефана, анализируемые па основании сопоставления надписей и изображений на посохе, не соответствуют его житию, написанному Епифанием Премудрым, а также сокращению этого жития, сделанному Пахомием. Если в тексте жития, написанного Епифанием, постоянно подчеркивается, что Стефан занимался миссионерской деятельностью в одиночку, то на резных композициях посоха его сопровождает ряд сподвижников (сцена поисков идола; крестный ход "с собором" ко граду "неверных"), В данном случае надписи и композиции посоха, по-видимому, более правильно отражают историческую действительность.

  Ряд специфических черт резьбы, несомненно, отражает реальные особенности местной жизни. Это связки мехов в качестве платежного средства (скорее тут традиционное предубеждение: связки мехов – обычный товар), облаченная в богатые одежды фигура идола, представленная в роще под открытым небом. Привлекают внимание изображения кораблей, оружия и одежд "неверных". Укрепленные поселения коми-язычников последовательно представлены в виде крепостей с многоэтажными башнями, текст на посохе гласит, что при крещении пермяки передали Стефану свой "Закон" - книгу, написанную, надо понимать, самими язычниками".

А вот цитаты из книги Чернецова А. В., "Посох Стефана Пермского":

«  На 1-м колене (рис. 5) представлены две практически идентичные сцены. 'Поганые' изображены на стенах своего града. Важно, что представлен не просто вал, а настоящие стены с двумя ярусами бойниц, а также башни высотой в 5 этажей. Въезды в град расположены не в башнях, а в примыкающих к ним частях стен (реальная черта?). Поскольку жители города дважды названы неверными, очевидно их радость, о которой говорится в тексте, не связана с принятием христианства. Скорее они радуются в связи с тем, что им удается пока сохранить свои языческие обычаи в неприкосновенности. Отметим, что при всей своей условности изображения на посохе Стефана являются ценнейшим и уникальным источником для изучения оборонительных сооружений XIV-XV вв. у народа коми.

 Рис.85 Из книги Чернецова А. В., "Посох Стефана Пермского"

   2-е колено (рис. 6) имеет три композиции и три надписи. На верхней композиции язычники с оружием едут против епископа на ладьях. В том, что это язычники, убеждают надписи двух следующих композиций на этом же колене, где они прямо названы 'неверными'. Неверные представлены в кольчугах и шлемах (или конических шапках), у них в руках три четырехугольных стяга и один изогнутый рог. Носы кораблей украшены изображениями звериных морд. Корабли с подобными носами известны на изображениях XV в. Композиция может быть связана с конкретным эпизодом только вместе со следующей сценой, поскольку в ЖСП упомянуто несколько попыток вооруженного нападения на Стефана. Второй ярус этого цилиндра представляет чудо святого Стефана: враги, хотевшие на него напасть, ослепли; они теперь представлены не на судах, а в лесу; они подносят к лицу большие куски ткани (пытаются протереть глаза или утереть слезы) - эпизод, отсутствующий в ЖСП и известный по Вычегодско-Вымской летописи и позднейшим сказаниям. Согласно упомянутой летописи, именно после этого чуда Стефану удалось крестить наибольшее число язычников.

   Помимо буквального значения эпизод с ослеплением и чудесным прозрением мог иметь аллегорическое значение: противопоставление ослепления язычников свету христианского учения. В таком смысле о слепоте неоднократно упоминает Епифаний Премудрый. Из позднейших легенд известно, что Стефан, узнав, что жители поселка Гам вернулись к язычеству и 'снова едят белок', назвал их 'слепым родом', отчего впоследствии жители этих мест страдали глазной болезнью  (возможно, в легенде отразилось распространение в этих местностях трахомы).

   Третья композиция, очевидно, представляет вершину деятельности Стефана - обращение пермяков. Это событие было иллюстрировано именно этой композицией, так как сцена крещения пермяков в резьбе посоха отсутствует. Принесение Стефану 'закона' не известно более ни по каким источникам. В данном случае оно несомненно символизирует добровольный отказ пермяков от своих языческих святынь и передачу их Стефану. Что это за святыня - неясно. Слово 'закон' как будто подразумевает религиозный текст (?). Никакой пермский языческий закон в ЖСП не упоминается, более того, в этом произведении специально подчеркивается, что до прихода к пермякам Стефана у них не было закона. 'Людем беззаконным закон дал еси. . . не бывшу у них закону'. Пермяки, стоящие перед Стефаном, ничего в руках не держат, впрочем, здесь часть резьбы утрачена; не совсем понятный персонаж, стоящий за его спиной, держит книгу. Это или 'закон', отданный Стефану пермяками, или богослужебная книга, которую несет идущий вслед за Стефаном какой-то его помощник.

   Одно из изображений на рассматриваемом цилиндре имеет противоречие с текстом надписей. Это крест на одном из знамен, с которыми плывут враги Стефана - язычники. Можно предположить, что малограмотный или неграмотный резчик (ср. ошибки в надписях) не понимал содержания изображений, набросанных или намеченных другим человеком. Вид воинов, идущих в поход, вызывал в его уме прежде всего героические ассоциации и связывался с положительными образами. Учитывая важность рассмотренного центрального эпизода в резьбе посоха, попробуем детально сопоставить его с наиболее близким ему текстом Вычегодско-Вымской летописи.

   Наряду с важнейшими чертами сходства - вооруженное нападение на Стефана, прибытие язычников в ладьях, эпизод с ослеплением и прозрением, завершившийся обращением большого количества пермяков, - приведенный текст имеет ряд отличий от версии, представленной в резьбе посоха. В тексте упоминается двукратное ослепление и прозрение; в нем не упоминается принесение пермяками Стефану 'закона' или какой-то иной языческой святыни. Кроме того, если в надписях на рассматриваемом колене Стефан постоянно называется епископом, то, согласно тексту летописи, разбираемый эпизод относится ко времени, предшествующему поставленню Стефана в епископы. Таким образом, изображения на посохе несомненно иллюстрируют иную, хотя и близкую версию легенды.

Рис.86 Из книги Чернецова А. В., "Посох Стефана Пермского"

3-е колено (рис. 7) имеет три композиции и две надписи. На верхней композиции представлены два монаха лицом друг к другу и ладья, в которой видны две фигуры монахов. Эта композиция, а также следующая непосредственно связаны по содержанию с надписью на яблоке. Последнее изображение колена и надпись к нему поясняют, что под словом 'демон' подразумевается языческий идол. На второй композиции дважды представлена ладья Стефана: один раз в горизонтальном положении, другой раз - в вертикальном (это изображает попытку беса потопить ладью). На третьей композиции представлен Стефан, наносящий топором удар 'демону'. Демон имеет вид сидящей на троне фигуры в длинной одежде, полностью закрывающей ее, так что рук не видно, в короне. Затем Стефан, нагнувшись, собирается поджечь остатки сокрушенного идола. Эпизод, представленный на этом колене, не находит прямого соответствия ни в одном известном тексте. В частности, нигде, кроме рассматриваемого посоха, не упоминается эпизод с попыткой беса утопить Стефана.

   Особый интерес среди изображений этого колена представляет языческий идол. Отметим, что хотя Епифаний Премудрый в ЖСП пишет о чрезвычайном разнообразии пермских идолов, он по су-ществу не сообщает о них никаких конкретных сведений: '. . .еже суть болваны истуканныя, изваянный, издолбенныя, вырезом вырезаемыа. . .', 'бяху же в Перми кумири различнии, овии болшии и менший, друзии же средний, а инии нарочитий и словутнии, и инии мнози, и кто может исчести их? Овем убо редции моляхуся и худу честь воздааху, а другим же мнози, не токмо ближний, но и далнии погостове. Суть же у них етери кумири, к ним же издалеча прихожаху, и от далних мест поминкы приношаху и за три дни и за четыре и за неделю сущий со всяцем тщанием приносы и поминкы присылаху и како могу сказати действования их?'.

   Идол, изображенный на посохе, вероятно, наделен чертами пермских языческих идолов. Это изображение гораздо более информативно, чем миниатюра Лицевого летописного свода, изображающая пермских 'богов'. Судя по изображенному рядом дереву, статуя находилась в лесу, что соответствует упоминаниям о святилищах пермяков. Большой интерес представляет то, что идол изображен сидящим. Такая поза идола перекликается с легендарными сведениями о знаменитой 'златой бабе' и ее изображениями на старинных картах. Однако в данном случае идол представляет бородатого мужчину. Наличие наброшенного поверх фигуры идола одеяния подтверждается данными письменных источников о том, что у ряда пермских идолов были одежды. В ЖСП рассказывается о том, что Стефан, сняв с идолов одежды, дал их обращенному им в христианство мальчику, чтобы тот сделал из них 'гаща, онуща и ногавища'. Корона на голове идола заставляет предположить, что перед нами главное языческое божество. Идол в богатых одеждах и с драгоценным венцом на голове упоминается в скандинавских сагах о походах викингов в Биармию (вероятно - Пермь)».

   "Так называемый посох Стефана Пермского ( + 1396 г.), украшенный резьбой по лосиному рогу с изображением сцен 'деяний' этого миссионера, сопровождаемых многочисленными надписями, представляет собой интересный памятник северорусского прикладного искусства, и вместе с тем своеобразный и чрезвычайно информативный исторический источник.

   Относительно примитивный характер резьбы и использование недорогого материала указывает на местное происхождение вещи. Скорее всего, посох первоначально был изготовлен для какого-то великопермекого епископа, а позднее наряду с другими вещами попал в Москву в связи с переносом епископской Кафедры из Усть-Выми в Вологду (в дальнейшем посох оказался в Супрасле (Литва), и, наконец, в Перми). То, что надписи посоха сделаны на церковно-славянском языке, а древнепермская письменность и алфавит, изобретенный Стефаном, не использованы, свидетельствует в пользу того, что посох был изготовлен монахами русского происхождения, находившимися в пределах Великопермской епархии.

   Палеографические данные не дают оснований для датировки посоха ранее середины XV в. Поскольку Стефан не назван в надписях святым и постоянно именуется епископом, изготовление посоха следует датировать более ранним временем, чем оформление культа Стефана в качестве святого. Начало местного почитания Стефана в качестве святого следует датировать по составлению в его честь службы с канонами в 1473 г. по заказу великопермского епископа Филофея Пахомием Сербом.

   Уникальная в своем роде деятельность Стефана Пермского - миссионера XIV в., известного созданием письменности на языке коми и переводами на него ряда библейских и богослужебных текстов, представляет большой интерес, как для культурной, так и для политической истории. Скудость сведений о жизни миссионера, а также о формировании вокруг его имени легендарной традиции, заставляет уделять серьезное внимание любым ранним упоминаниям о Стефане.

  Тезисы из книги "Посох Стефана Пермского" Чернецов А. В.

  1."Неверные" в пластинчатых доспехах и конических шлемах едут в ладьях против епископа с оружием, в руках у них три четырехугольных стяга -один с крестом (!) и один изогнутый рог. Носы кораблей украшены изображениями звериных морд.

  2. Пермяки передают Стефану свой "закон". За спиной Стефана некто держит книгу.

  3. Стефан наносит топором удар по сидящему на троне бородатому "демону" (деревянному идолу) в длинной одежде и в короне. Одежды из меха и корона могли быть настоящими. Это отражено в ЖСП и в сагах о походах викингов в Биармию.

  4. Города аборигенов имеют стены с воротами и высокие 5-этажные башни с островерхими крышами.

  Трактовка одного из рисунков предполагает болезнь и смерть Стефана от порчи со стороны "беса". Стефан показан в окружении своих сторонников, один из которых несет длинный развевающийся треугольный флаг.

  Аборигенные князья изображены в русских одеждах 15в., "князь" имеет длинную клинообразную бороду. Схожая фигура есть и на судне с воинами.

  На посохе нет сцен прений Стефана с Памом, а также об изобретении им пермской письменности. Похоже, это поздние выдумки ЖСП. Зато есть два чуда известные по легендам: ослепление язычников и спасение от потопления. Также на посохе описаны козни беса, отсутствующие в ЖСП.

 

Почему так подробно необходимо остановится на временах и причинах деятельности Стефана Храпа (Пермского) на Вычегде. Дело в том, что, по официальной трактовке,  пермяки – единственный православный народ Севера Евразии, которого «крестили» (если не считать самоядь, которую начали крестить только к началу XIX векак). Карелия, например, исконно была землей православного христианства. Так именно восприняли ее веру шведы, католики. Шведские хроники XIII—XIV вв. описывают попытки огнем и мечом перекрещивать финно-угорские племена из православия в католичество. Но если король Магнус и его предшественники перекрещивали, кто и когда – крестил?

По крайней мере не Владимир Святой и его последователи. Владимирово просвещение распространилось от Киева на Великий Новгород и... остановилась минимум на четыре века, не захватив даже ближайших его окрестностей. Даже до XIV—XV вв. земли, прилежащие к новгородским, официально считались еще не утвержденными в вере. В середине XIV в.

Богомировоззрение остяков рассматривалось в Российской Империи как христианское. Кеты официально считались православным народом. Несмотря на то, что не было никаких сведений относительно их обращения в христианство.

Маловероятно, чтобы отсутствие таких сведений объяснялось небрежностью. Подвижников, обращавших народы или хотя бы отдельные племена, Церковь рассматривает как равных самим Апостолам. Ежегодно совершается память этих равноапостольных, происходит их праздничное поминовение. Если бы возможно было расследовать, кто обратил кетов, то уж наверное это дело было бы доведено Церковью до конца.

Но такой возможности не было, потому что православие остяков – исконное. Оно существовало до Владимира Святого. И даже до святого апостола Андрея Первозванного, благовестника русской земли. Оно было православием всех народов Севера.

Единственная отдушина для провизантийских проводников христианства Руси – это «крещение язычников»-пермяков Стефаном Пермским. Да и то, при ближайшем рассмотрении этот подлог  рушится как «карточный домик». Даже по официальной версии, Стефан Блаженный отправился крестить северных соседей Вольного Города – зырян, жителей «страны языческой, великой Перми». И обнаружил их уже знающими Триединого Всевышнего Бога. И только «не ведающими, как Ему поклоняться». Об этом сообщает житие Блаженного Стефана, составленное Епифанием Преподобным, то есть пермяки уже до Стефана Пермского были православными, только ничего не знали о воскресении и учении Исуса.

Этому есть параллели с приходом Благой Вести (Евангелия) в Приладожье:

Древняя рукопись, называемая «Оповедь», в подробностях повествует о деяниях Апостола. «Андрей от Иерусалима прошед Голяд, Косог, Роден, Скеф, Скиф и Словен, смежных лугами; достиг Смоленска и ополчений Скоф и Славянска Великого; и, Ладогу оставя, в лодию сев, в бурное Вращающееся Озеро на Валаам пошел, крестя всюду, и поставляя по местам кресты каменные. Ученики же его Сила, Фирс, Елисей, Лукослав, Иосиф, Косма ставили повсюду ограды, и все посадники доезжали до Словенска и Смоленска, и многие волхвы окрестились.» Волхвы, крестившиеся от Первозванного, славили испокон Правь. И вот, они воспели славу торжеству Прави, вняв проповеди Андрея о победе Христа над смертью. Ведь предрекаемое испокон мифами словян о Даждьбоге, Сыне Сварога Небесного – совершилось.

Крещеные волхвы основали русскую христианскую православную церковь. Она хранила в лоне своем учение Христа в изначальном виде, не зная ересей, не ведая расколов и сект вплоть до XV века. Первое лжеучение – оно было анафематствовано соборами как «ересь жидовствующих» – пришло на Русь только 1471 году. То есть, это произошло только через полтысячелетия от Владимира, и через полтора тысячелетия от начала на Руси христианства. (О довладимировом периоде русской христианской православной церкви написал книгу протоиерей Стефан Ляшевский: «История христианства в земле русской с I по XI век» – М.: «Фаир», 2002. Едва ли ее можно назвать полным сводом фактов, но ведь это только первая ласточка.).

Сказочка о «крещении язычников»-пермяков Стефаном Пермским и его споре с волхвом-«язычником» Памом-Сотником была сочинена только в конце XVII века после никоновского раскола: вот тогда действительно «огнем и мечом» начала насаждаться на Севере Евразии евнионитская ересь иудизации христианства на Руси – то, что ныне и исповедут иерархи РПЦ. Да будет всем известно, что до 1876 года, русские православные христиане Ветхого Завета не знали. Единственно, когда Ветхий Завет был помещен под одну обложку с Новым (Евангелием), так только в 1492-1498 гг.: известная Генадиевская Библия изданна для борьбы с ересью «жидовствующих», чтобы все воочую смогли сравнить мерзость Ветхого и содержание Евангелия от Андрея Первозванного. Чтобы убедиться, что так оно и было, найдите содержание Нового Завета Генадиевской Библии. Искали? Не нашли! До сих пор он под грифом «ДСП», скорее «Строго секретно», хранится (если сохранился) в «банковских сейфах» Архивов. А Ветхий Завет, пожалуйста, из этой Библии «красочно» уже распечатали в типографиях РПЦ: читайте, «просвещайтесь». Да будет всем известно, что весь тираж Ветхого Завета, подготовленный к печати Англицким Библейским обществом в СПБ, в 1825 году был сожжен Николаем I. Надо думать, если б тогда он был «священным», то уж император Российской империи уж непременно был бы «отлучен от церкви». Однако этого не случилось.

Ветхий завет (ЗАКОН) – летописание иудейского народа, живущего до этого (да и ныне) по Закону Моисея. Конечно, были и среди евреев уверовавшие во Христа. Мученик святой Стефан, апостол Павел… Но таковых было много меньше, нежели принявших учение Иисуса в других народах. В религиях других народов не было ничего, что принципиально мешало бы им воспринять Христа. В иудаизме же национализм, доведенный до абсурда, не позволял принимать Галилеянина не только как Бога, но даже как человека! «Вы – человеческие существа, но остальные народы земли не человеческие существа, а животные» (Втор 7:2–6). Требовалась духовная сила Савла, чтобы «обратиться на пути в Дамаск» (Деян 9), преодолевая в своей душе гнет иудейского закона о еврейском расовом, якобы, превосходстве. В знак этого преодоления бывший гонитель христиан отрекся от своего еврейского имени Савл (Саул), и принял нееврейское – латинское – имя Павел.

О ссылках на иудейские книги: Христос пришел спасти всех людей. И, как уже было сказано, Он ведал писания всех народов. Ибо «без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин 1:3). Проповедуя представителю какого-либо народа – Иисус выстраивал проповедь, разумеется, на таких духовных основаниях, которые авторитетны и понятны для представителя этого, конкретно, нарда. Так, беседуя с эллином, Сын Божий обращался к мудрости древнегреческих философов. Слова одного из них и услышал апостол Иоанн из уст Учителя своего, и эти слова настолько поразили любимого ученика Христа, что ими он открывает свое Евангелие: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин 1:1). Ведь это же цитата из Гераклита! Проповедуя же брахманам Индии, Иисус цитировал Веданту, о чем свидетельствуют Палеи, неканонизированные Евангелия на языке пали, повествующие про «неизвестные годы» жизни Христа. И также, опровергая аргументы фарисеев и книжников, Иисус обращался к Торе, к речениям иудейских пророков, повергая противника, можно сказать, его же оружием и на его территории.

Что можно сказать?:Пермяки до Стефана Пермского действительно не знали ни Бога Иегова, ни Закона иудейского от Моисея, были неверными этому, но были Православными и, вероятно, христианами.

Имеются ли какие-либо основания говорить о том, что «перекрещивание» пермяков Стефаном Пермским происходило уже на православно-христианской основе, сформированной гораздо раньше?

Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;
Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несёт богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идёт, бредёт сама собой,
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русский дух... там Русью пахнет!

 

Рис.78 Реконструкция Волжской Булгарии IX-начале XIII века согласно булгарским летописям «Джагфар Тарихы»

Заключительные абзацы предыдущей главы: скандинавы (садумцы) по Северному Ледовитому добирались сразу до Перми, если лень, то только до Устюга (вернее до Гусмана на р.Юг – притоке Сухоны-С.Двины). Скандинавы бывают приладожские (галиджийские) и примосковские (балынские). Поэтому делаем вывод: по булгарски садумцы – просто северяне, жители побережья Северного Ледовитого, собираются только таможенные сборы, ведут самостоятельную деятельность, активно освоили Северный Ледовитый. Булгарских садумцев нет, их булгары называют ары и байгулы (будущие коми, ненцы, ханты и манси) – свои, платят дань-налоги, получают назначения и отчитываются по «финансам». Их саг скандинавских викингов знаем, что до Биармии добирались только единичные экспедиции, да то после посещения ими арских «краеведческих музеев» повторный путь в Биармию им был закрыт.  Про новгородцев знаем, что активное освоение Беломорья началось только как раз в XII веке, с аров: югра и печора; народов и то бы дань-налоги собрать (про их неудачные разбои XII века уже ранее сказано).

В общем, для всех «исторических» народов: викингов, новгородцев (галиджийцев), московитов (балынцев) и булгар (см.рис.78) Беломорье до Печоры на востоке – большое белое пятно с булгарским названием Садум (или Артания, т.к. там живут артанцы, на севере от Галиджа).Викинги Ледовитым плывут, сразу в Биармию попадают, новгородцы даже не пытаются туда проникнуть до XI-XII века, булгары Нукратским путем идут и тоже по Вычегде-Печоре зачем-то круг делают.

Должно быть этому объяснение!

Чем обусловлена «пустота» этой территории? Даже на карте народов фино-угорской языковой группы по Онеге, С.Двине, Пинеге и Вятке– белое пятно, мешающее финским этнографам провозгласить Великую Финляндию от Балтики и до Урала.(рис.79).

Рис.79 Распространение уральской языковой группы.

 Конец X-ого века – максимум потепления, конец XII века – масимум западывающей пиковой влажности воздуха: на Севере тепло, влажно – реки полноводны и МАКСИМУМ уровня Мирового океана. Вот карта распространения бореального моря (рис.80).

Рис 80. Карта распространения бореального моря  с нанесенными на нее городами IX-XII веков из болгарских летописей: красненькие – преимущественного влияния Волжской Булгарии, синенькие – Киевской и Новгородской Руси, зелененькие – Корела и чудские известные городища на Пинеге и Мезени (на Ваге не показал и так понятно).

Комментарии к характеристике бореального моря:

Карта составлена на основе палеоклиматологического анализа ископаемых остатков четвертичных отложений – морские моллюски отличаются от речных.

По господствующей геологической парадигме море образовано при таянии ледника последнего оледенения (считается, что тогда был максимальный уровень Океана где-то 5 тысячелетий до Р.Х. – совпадает с данными по полипам-кораллам – индикаторам уровня моря): с этого момента, считается, Океан медленно отступал до современного уровня. Но есть ряд аномалий. Главная: палеоклиматологический анализ моллюсков показывает, что температура дна бореального моря была ВЫШЕ СОВРЕМЕННОЙ на 4-6 град. Цельсия (было значительно теплее) – попадает на максимум потепления, а не на переходный период. Необходимо провести анализ возраста моллюсков: вполне возможно, что чередование слоев сухопутных и речных моллюсков можно объяснить не кратковременными колебаниями отступающего моря (на отложение слоя породы нужно длительное время), а колебаниями эпох потепления-малого оледенения с периодом 1820 лет. Вывод: имеются все предпосылки, что уровень Океана в IX-XI веках н.э. был не намного ниже уровня бореального моря, показанного на рис.79.

Тем более данные летописей по положению городов в это время говорят о их расположении вглубине суши, вдали от современного уровня Океана и на возвышенных местах.

Данная гипотеза может объяснить:

1. Движение поморов к Белому и Мурманскому морю происходило не вследствии «колонизации» новгородцами Поморья, а вслед за отступающим морем при наступлении «малого ледникового периода», пик которого пришелся на XVI-XVIIвека н.э. Этим обясняется и наличие морских навыков поморов и приспособляемость судов для ледового плавания. Одним словом поморы ниоткуда не взялись, а жили у моря всегда.
2. Существоание Северного Морского Торгового пути из Балтики через Чукотку до Приморья и Северо-Евразийского пути в Китай по Енисею (Оби), Ангаре, Лене опять в Приморье. Даже наличие контроля Булгарии  в низовьях Оби не являлось препятствием для морских переходов поморов через З.Сибирь.
3. Необходимость сухопутным «империям» иметь дружественные отношения с поморами для возможности перевоза их товаров морским путем, что способствовало степенной мирной истории Поморья. Хотя необходимость создания пограничных укрепленных крепостей, например, в верховьях Вятки и Камы, на Выми Вычегды и «русском тесе» Полярного Урала имелась: зарождалось ядро этноса, который мы сегодня называем «русские казаки».
4. Пик расцета Северо-Евразийской Поморской цивилизации пришелся на VIII-XIIвека н.э. и как было показано ранее – одной из особенностей ее развития был расцвет горно-металлургической автономной промышленности (например, коч не был сшит из досок и веревок: на его изготовление требовалось более 2000 разных металлических, а главное, не ржавеющих (из подсечного железа) изделий.

Историческая наука об Истории Севера (Поморья), несмотря на богатейшую историю, развита крайне слабо, и не выходит за рамки исторической парадигмы, созданной ещё в 18 веке ( с которой боролся наш великий земляк М.В. Ломоносов) немецкими придворными учёными Миллером и Шлёцером в угоду немецкой же династии Романовых, обосновавшейся на Русском Престоле. Более того данная историческая парадигма была полностью доработана в Советские времена и оформлена в качестве образовательных стереотипов.

Все так увлеклись борьбой за первенство в образовании Руси между тюркскими славянами и норманнами (точнее немцами: уже в названии видно – не мои это (цы)), что или забыли, или сознательно не хотят вспоминать о Северной Руси. Меж тем, даже «Повесть Временных Лет» Нестора так описывает расселение потомков библейского Ноя после потопа:

«В Афетове же части седять русь, чюдь и вси языци: меря, мурома, весь, моръдва, заволочьская чюдь, пермь, печера, ямь, угра, литва… Ляхове же, и пруси, чюдь преседять к морю Варяжьскому. По сему же морю седять варязи…». Как видим, речь идет о коренных народах Севера: русь и чудь и их народы. Индо-арии и тюрки появились здесь значительно позже. Еще в XIXвеке историки, хоть и были уже предубеждены в причислении русов к тюркским славянам, благодаря искажениям Нестора под угоду тюркских правителей Киева того времени и то писали: «….Рюрик, братья и дружина его, призванные из сечь Варяжских, бывших на реках Варяже и Варанде у озера Ильменя, были Руссы из народа Славянского, следовательно, общего с новгородцами языка и происхождения, могли иметь друзей, даже родичей в Новгороде, с помощью которых благоразумный, отчизну любивший Гостомысл, устроил их призвание и помог их утверждению… ……Славяне, занимая большую половину Европы, должны иметь три отдельные истории: южную, западную и северную, потому что все три отделения, раскинутые на огромном пространстве, имели разные судьбы:

что о южных славянах (до соединения их в одно великое чрез слитие с северной частью), вечно волновавшихся или подавляемых народными переливами Азиатцев в Европу – должно искать сведений у историков греческих, римских, болгарских, даже арабских и китайских (относительно гуннов и других), чего не сделал Карамзин; о западных, порабощенных Римом, и о венедах искать сведений на западе; а о славянах севера, сохранивших самобытность, заботливо искать сведений в самой России, в нынешних губерниях: Петербургской, Олонецкой, Новгородской, Псковской, Тверской, Витебской, Смоленской, Лифляндской, Эстляндской, Финляндских (а также в Вологодской, Архангельской, Костромской, Ярославской и Вятской губерниях, добавили бы мы сегодня.»(Александр Васильев «О древнейшей истории северных славян до времен Рюрика, и откуда пришел Рюрик и его варяги»,1858 год, типография Главного Штаба в Санкт-Петербурге).

К примеру, мало кто знает, что главную роль в освобождении Руси в 1613 году от польско-литовских захватчиков сыграло поморское народное ополчение.

Пинежская, Мезенская, Двинская, Устюжская, Важская рати организованные и вооружённые поморскими старцами, составили ядро будущего войска Минина и Пожарского, и именно их прибытие в Ярославль послужило толчком к общерусскому народному освободительному движению. Более того, на Русский Север в 17 веке было организовано четыре военных экспедиции. Польская – разбиты под Емецким острогом, шведская – разбиты под Сумпосадом, датская – не смогли захватить Соловки, и вынуждены были уйти, английская – не смогла осуществить высадку в Архангельске из-за противодействия народной дружины. И такими фактами изобилует история Русского Севера. Вся остальная академическая наука области не выходит за рамки официальной российской науки, поскольку является составной частью системы образования.

Посмотрите на карту распространения влияния Волжской Булгарии (рис.80 –розовая граница: и то я к ВБ пририсовал для объекивности Костромскую область – уж очень булгарские летописи на этом настаивают). Посмотрите на границы Киевской Руси (можете взять и школьный учебник). Посмотрите на границы «Священной» Римской империи, границы «далекой» руки «монголо-татарского ига». Так и хочется сказать: «ребятки: тюрки и индоарии; вы уж там разбирайтесь между собой, только не надо говорить, что за пределами вашего влияния оказались «пустые» земли и «неисторические народы». Кое-как, только благодаря наступившему «малому ледниковому периоду», смоли дотянуть свои руки до Поморья ваши правители, так не стыдно и в этом признаться: тысячелетняя Северо-Евразийская Поморская цивилизация – действительно «крепкий орешек», честь и хвала вам, если в определенные, неблагоприятные для северных земель, исторические периоды вам удалось иногда его «надкусить» и «прищемить, зажав Ее в угол».

Европейская часть этой цивилизации еще к концу XVIIвек известна была как Пермь Великая (рис.81).

Рис.81 Пермь Великая (л.48) Чертежной книги Сибири С.У.Ремезова 1697-1701 гг. ( Северный Ледовитый Океан (север) – справа).

 До учреждения громадной Сибирской губернии при Петре I в 1708 году, с подразделением ее в 1719 году на три провинции - Вятскую, Соль-Камскую и Тобольскую, северо-западная часть нынешней Пермской губернии, от вологодской границы до реки Чусовой включительно, во всех правительственных актах постоянно именовалась Пермью Великой. Название это весьма древнего происхождения, поэтому давно занимало очень многих ученых - как русских, так и иностранных, - и создало уже большую литературу. Дело в том, что исторические источники допускают значительную неопределенность и сбивчивость в употреблении слова Пермь - то без всяких определений, то с прибавлением "Великая", "Малая", "Старая".

Постоянная путаница в решении этого вопроса в значительной степени объясняется тем, что название Пермь, и без того употреблявшееся к различным местам обширнейшей территории (то на Усть-Выми на Вычегде, впадающей в З.Двину, то к Чердыни на Каме, впадающей в Волгу), как видим, в неодинаковом каждый раз смысле, многие ученые вздумали, с прочтением скандинавских саг, сближать и даже отождествлять с скандинавским словом Биармия, смысл которого для нас, конечно, еще более темен, загадочен. Другою причиною запутанности вопроса о древней Перми служило то обстоятельство, что ученые старались одновременно решить две задачи, действительно имеющие между собою самое близкое соотношение - что такое была Пермь как страна, и Пермь, как народ? В каких границах заключалась эта страна с одноименным ей населением? Какого происхождения это население? На какой степени культурного развития стояла Пермь? И т.д. Ясно, что этот сложный исторический вопрос представляет собой две стороны и требует двух решений.

Хроника описания земли Пермской из Вычегодско-Вымской летописи:

«1212 г. князь ростовский Костентин Всеволодыч заложил град Устюг Великый за четыре стадии от Гледены и детинец и церкви устроив в нем. А тот град от Костентина примыслил брат ево Юрии и своею властию отимал земли по Двине и по Вычегде и по Суконе и по Юге и пермские дани к собе-ж взял.»

Итак, Пермские земли по Двине, Вычегде, Сухоне и Югу, ранее платившие налоги («пермские дани) Новгороду с 1212 года переходят под юрисдикцию Ростовского князя.

«1333 г. Лета 6841 князь великий Иван Данилович взверже гнев свой на устюжцов и на ноугородцов, по что устюжци и ноугородцы от Вычегды и от Печеры не дают чорный выход Ордынскому царю, и дали князю Ивану на черный бор Вычегду и Печеру и с тех времян князь московский почал взимати дани с пермские люди. 1364 г. Лета 6872 князь великий Дмитрей Иванович взверже гнев на князе на ростовсково Костентина и взял от тово Ростов и Устюг и пермские месты устюгские.»

Пермскими налогами, ранее взымаемых Новгородом, в пользу Москвы для Орды облагаются Вычегда и Печора. Это означает только одно, что в Пермские земли еще входила и Печора (Куда Новгород ранее тайком за серебришком ходил на Югру). Ростов в 1364-ом лишается и пермских податей с Сухоны и Юга.

«1367 г. Лета 6875 князь великий Дмитрей Иванович заратися на Ноугород, а ноугородцы смирилися. Взял князь Дмитрей по тому розмирю к себе Печеру, Мезень и Кегролские. Люди пермские за князя за Дмитрия крест целовали, а новугородцом не норовили.»

К Москве присовокупили на налогообложение (пермские дани) помимо Печоры, еще и Мезень и Кевроль (Пинега).

«1379 г. Лета 6887 иеромонах Стефан по прозванию Храп благословением епискупа Герасима иде в землю Пермскую на Вычегду на проповедь слова божия среди нечестивые племени пермян. Того лета начал Стефан у пермян на Пыросе и на Виляде и крести их святей вере.
1380 г. Лета 6888 приде Стефан на место, глаголемое Усть-вымь и тамо водворися…1383 г. Лета 6891 приде Стефан до митрополита до Москвы для новокрещеннии пермяки епискупа просити. Пимен митрополит с князем великим с Дмитрием сразсудив, поставиль его Стефана епискупом Пермскую землю….

…1384 г. Лета 6892 приде Стефан от Москвы благословением митрополита и жалованием князя великого Дмитрия Ивановича и бояр его почал строити святые церкви и монастыри. Создана бысть обитель его болшая, потом епискупия на Устьвыми на владычном горотке. Владыко Стефан на Устьвыме создвиг большой соборный храм Благовещения пересвятые Богородицы и другой меньшой храм монастырской архистратига Михаила, да манастырские-ж и на Вотче и на Еренском горотке, поставил игумены, и попы и дьяконы в оных. Да владыко-ж Стефан пермския азбука счинил, грамоту и книги с русийских на пермский язык переложи. Разъярился владыко Стефан на кумирници пермскии поганые, истуканные, изваянные, издолбленные боги их в конец сокрушил, раскопал, огнем пожегл, топором посекл, сокрушал обухом, испепелил без остатку и по лесом, и по погостом, и на межах, и на перепутьех. Паки зело разгневан бысть старый Пан-сотник, и лукавством, и козни, и угрозы начаша претит ему Стефану, но сам посрамлен бысть и изгнан из Пермские земли из роду племени.»

Речь идет о «крещении» пермяков и водворении епископата на Усть-Выми, за что Стефан Блаженный и был назван Стефаном Пермским. Реакция пермяков была следующей:

«А непохотел кто к святей вере быти, отиде теи на Удору и на Пенегу с жоны и детьми свои.»

«1389 г. Лета 6897 пришедшу с Удоры и с Пенеги пермяне идолопоклонници на Еренский городок, монастырское Пречистые Богородицы пожгли, пограбили, людей монастырских посекли.

1392 г. Лета 6900 пришедшу на владычный город на Устьвым погаными вогуличи, а с ним Пан-сотник окаянной. Стояли вогуличи станом на Юруме на месте зовемый Асыкояг неделю, к горотку не приступали, а погосты около тех мест разорили. Узнав те вогуличи из слухов устюжский полк идет на вогуличов, сели в ладьи и утекли вверх Вычегдою-рекою.»

Далее распри, раздоры и позиционные бои под Устюгом. И только:

«1444 г. Лета 6952 поставлен бысть в епискупы Пермские епархия архимандрит Питирим Чудова монастыря. Владыко Питерим привел к святей вере пермяков удоренов на Вашке реке, игуменов и попов им дал, святей храмы тамо создвиг.»

Место положение Удоры не вполне ясно: ныне это приток Ижмы, которая приток Печоры, длиной 13 км. Но Удорский район Коми занимает всю петлю верховья Мезени. В Атласе Российской Империи 1745 года р.Вашка – вторая крупная ветка верховьев Мезени – названа р.Удора (рис.82).

Рис.82 Уездный город Мезень при слиянии рек Удора (ныне Вашка) и Мезень согласно Атласу Российской Империи 1745 года.

 Так что Удорой, вероятно называли весь бассейн верховьев р. Мезень до слияния Вашки и Мезени. Обратите внимание на положение там уездного города Мезень. В 1780 году Екатерина II основала г. Мезень на месте Окладниковой и Кузнецкой слобод, что, судя по Атласу 1745 года, должно было бы составить огромное расстояние. Пора читателю начинать привыкать к премещению северных городов с верховий вниз по течению. Слудующий в очереди на перемещение город Пермь Великая.

«1451 г. Лета 6959 прислал князь великий Василей Васильевич на Пермскую землю наместника от роду вереиских князей Ермолая да за ним Ермолаем да за сыном ево Василием правити пермской землей Вычегоцкою, а старшево сына тово Ермолая, Михаила Ермолича, отпустил на Великая Пермь на Чердыню. А ведати им волости вычегоцкие по грамоте наказной по уставной.»

Вот, наконец, и появляется Пермь Великая на Каме-реке на Чердыни (правда это ближе к Вычегде, чем ныне разместили город Пермь). То Пермские земли были крайнее только на Вычегде и позиционные бои были только за Усть-Вымь, Яренск и Устюг. А теперь нате пожалуйте, Пермь Великая ныне уже в верховьях Камы.
Вот тут грамотеи, переписывающие Вычегодско-Вымские летописи и житиё Стефана Пермского в конце XVII века допустили ряд оплошностей:

1. В знаменитой Книге Болшому Чертежу – первом известном  картографическом источнике о Московии XVI-начала XVII века четко написано: город Пермь Старая расположен  выше по реке Вычегде от Соли Вычегодской и выше Яренска и как раз попадает на село Усть-Вымь. «По государеву цареву и великого князя Михаила Феодоровича всеа Росии указу сыскан б в Розряде старой чертеж всему Московскому государству по все окрестные государства, и в том чертеже и мера верстами, и мильми, и конскою ездою, сколько ехать днем станичною ездою на день, написано, и мера верстам положена. И тот старой чертеж ветх, впредь по нем урочищ смотрить не мочно, избился весь и розвалился. А зделан был тот чертеж давно при прежних государех.». Надо добавить, что и новый Чертеж к XVIII веку уже не сохранился, осталось одно описание;

2.  Карта России 1562г., связанная с именем Антония Дженкинсона, до последнего времени была известна по двум основным копиям из космографий Абрахама Ортелия (Theatrum Orbis Terrarum), гравированной Францем Хогенбергом и Герарда де Йоде (Speculum Orbis Terrarum), гравированной Иоганнесом и Лукасом Ван Деутекум, а также по настенной карте неизвестного в исполнении братьев Ван Деутекум (т.н. карта из собрания П.Я. Дашкова).

На карте впервые вместо птолемеевских Рифейских гор близ р. Оби появляется Уральский хребет в более правильном направлении: с северо-запада на юго-восток. Верно показаны реки Сухона, Юг и Вычегда. Однако, если Меркатор на карте Европы 1554г., следуя тексту Герберштейна, изображает Великую Пермь на р. Вишере Камской, авторы английской карты помещают Permevelick у истоков р. Вычегды, при этом, в принципе, не противореча Герберштейну, со слов которого до города можно было добраться через Вологду, Устюг и Вычегду. Надо заметить, что под влиянием англичан Меркатор на карте мира 1569г. уже не привязывает Пермь Великую ни к Вишере, ни к Вычегде, а помещает Weliki Perm между безымянными притоками р. Оби. На карте Европы 1572г. у Меркатора р. Вычегда представлена под двумя названиями Voichogda и Witzechda, а Великой Перми нет вообще. На карте России 1594г. (“Russia cum confinijs”) Меркатор объединил сведения своих предыдущих карт и карты англичан, после чего Perme Velick появляется у реки Voichogda (Witzechda), а Weliki Perm обнаруживается между притоками Оби.

Интерес к Вычегде авторов английской карты понятен – в 1566-1567гг. Дженкинсон имел поручение исходатайствовать у царя позволение заложить в России копи железной руды и в 1569г. царь дозволил англичанам устроить железный завод на Вычегде. Как сообщает летопись, через десять лет деятельность англичан на Вычегде была прекращена: “Лета 7087 [1579г.] повеле князь великий Иван Васильевич англичаном из немцов руду на Вычегде-реке искати и копати, а те англичаны нашли руду на Вычегде и на Сысоле и мачтовый лес вельми многое, государь на них разгневися и руду делати не велел и бытии туто не велел”. Я поместил вариант Герарда де Йоде карты Антония Дженкинсона 1593 года (рис.83). Надо думать, что у англичан, побывавших непосредсьвенно на Вычегде, были веские основания поместить единственный город в верховьях этой реки  под названием «Пермь Великая» и показать там локализацию страны Пермь.

Рис.83. Московия Герарда де Йоде по материалам Антония Дженкинсона Антверпен 1593 г.

 В Книге Большому Чертежу: река Птица "пала в реку Вычегду под городом под Старою Пермью". Старая Пермь располагалась в районе современного села Усть-Вымь в устье р. Вымь. Здесь была резиденция Стефана Пермского. Таким образом, она могла называться "Усть Кай". Неприятное название постарались стереть из памяти. «Поставил (Стефан Пермский) эту церковь на месте, названном Усть-Вымь, там где Вым-река впадает в Вычегду-реку, где впоследствии была создана обитель его большая, где потом основана его епископия". - По данному отрывку можно полагать, что "Житие Стефана Пермского" написанное в 14в. Епифанием Премудрым, существует ныне в правленном виде, вероятно, с конца XVII века. Дествительно, если в Книге Большому Чертежу (рукопись 1627г.) река Вымь названа Птица (перевод с "Кай"), то в 14в. она никак не могла называться Вымь: « С правыя стороны Вычегды, от верху 200 верст,озеро Кадомо и иные озера, вдоль того Кадома озера 40 верст и поперек 30 верст (ныне там только озеро Синдорское и гигантские болота с еще не заросшими озерцами в их центре); против того озера 20 верст вытекла река Весленая (есть такая) и пала в реку Малую Птицу (ныне Вымь). А Птица река потекла из горы из озера. А в Птицу Малую впала река Тетеря (ныне Елва –волок на Мезень).А в Тетерю реку впала Большая Птица (Вымь – верховья: надо думать неправильный перевод слова Великая, в смысле вехняя, а не Большая); от горы до Усть реки Тетери 50 верст. А от реки Птицы Большие 80 верст. А от тех рек притекла Птица под город Туреи!!!!! (еще один неведомый город? Ныне село Турья), а из под Туреиского города текла 100 верст и пала в реку Вычегду с вышней стороны, под городом, под Старой Пермью (ныне Усть-Вымь) В тое же реку Птицу впала против выше города Турьева река Пожа (чуть выше с.Турья впадает река Пожег); протоку Пожи 70 верст. А сверху реки Птицы притекла река Ухна (Ухта, в основании которой и стоит город Ухта на Ижме) и пала в реку Ыжму (Ижму)». Ясно, что пермский город, о котором речь пойдет при описании «Посоха Стефана Пермского» - это и есть Туреи (Турьев, ныне напротив села Турья). Кроме этих двух городов, Старой Перми и Туреи на Выми) на Вычегде описан еще только один город Соль Вычегодский (даже Яренска нет, про Сыктывкар уж помолчу).

 На счет Стефана много выдумок, о его жизни достоверных сведений не найдешь. Известен "посох Стефана" работы 15в. на нем много интересного. Вот цитаты из интернета:

  "Кстати, изображения на посохе Стефана Пермского красноречиво  свидетельствуют, что в настоящей средневековой Перми были  укрепленные города, изображенные "в виде стены с двумя ярусами  бойниц и пятиэтажной башней". Сами пермяки изображены в кольчугах и шлемах, с четырехугольными стягами,  знаменами, с боевым рогом и т.п. ...(рис.84-86)

Рис.84 Из книги Чернецова А. В., "Посох Стефана Пермского":

В чем заключалась "цивилизационная миссия" Стефана Пермского в Перми Великой в 1380-х годах? Сторона эта волнует многих, непонятно малая информированность об этом, житие Стефана Пермского явно и очень неуклюже (с кучей заметных огрехов и несоответствий) перпесано в конце 17 века (время, приходящееся на "великий раскол" в русском православии - реформы Никона). Но самое поразительное, что это единственный случай дораскольного "крещения" северо-евразийского народа на территории будущей Российской Империи. Поэтому деятельность Стефана Пермского на Вычегде требует отдельного и всестороннего освещения.

Продолжение следует.....

«Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет,
Торговали соболями,
Чернобурыми лисами;
А теперь нам вышел срок,
Едем прямо на восток,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана...»
Князь им вымолвил тогда:
«Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану;
От меня ему поклон».

«Предубеждение сильнее истины!». Не знаю, кому принадлежат эти слова, но, разбирая «фэнтези» наших «академиков» по истории Руси, постоянно в этом убеждался. «Достаточно большое количество серебряных блюдец и пластин, обнаруженных в последние годы в составе домашних святилищ хантов и манси, позволяет вернуться к вопросу о месте и времени их изготовления. В описаниях, выполненных предшественниками (в XIX веке), допущен ряд неточностей» (.А.В. Бауло. Атрибуция русских изделий из серебра, найденных на севере Сибири: сайт Ямальской археологической экспедиции):

Наиболее радикальная точка зрения на возраст двух серебряных блюдец, найденных в 1876 г. на святилище у сел. Веспугол на Нижней Оби, принадлежит О. Финшу. Он полагал отнести их к АНТИЧНОСТИ, но его смутили выбитые на лицевой стороне изделий даты - 1832 и 1833 гг. Позже в Казани, Радлов, «знаток этого дела», объяснил путешественнику, что на таких тарелках старинного происхождения часто выставляют позднейший год. Исходя из этой информации, О. Финш отнес их к изделиям «несомненно старинного происхождения». Поскольку ранее тарелки были найдены в «чудских могилах», то они, скорее, служили не тарелками, а зеркалами [Финш, Брэм, 1882, с. 436 - 437].

Данная информация крайне интересна по двум параметрам:

во-первых, если находились шедевры металопластики без указания даты и места (мастера) изготовления, то их относили к произведениям Сасанидов III-VIII века, Византии XII-XIII веков или Античности чудских могил в зависимости от сюжета на изделии;

во-вторых, сюжеты «жертвенных» тарелок хантов и манси XIX века встречены на «зеркалах» чудских могил Античности и таких «зеркал», вероятно, в них было не мало, как и раскопанных чудских могил. Поэтому интересен сюжет этих бронзовых зеркал (рис.73), находки которых известны на Печоре, в низовьях Оби и на о.Фадея у Таймыра.

Рис. 73 Зеркало (бляха) из Шуги под Пустозерском (Ненецкий АО, низовья Печоры).

Рис. 73б Зеркало (бляха) из низовьев Оби.

Рис. 73в Зеркало (бляха) с о. Фаддея (Таймыр).

Пора уже привыкнуть, что сюжет с «охотником», поражающем копьем, саблей, луком Мировое зло в виде дракона-змея, быка, оленя или сюжет просто крылатого всадника, буквально пронизывает все изобразительное искусство Сасанидов, Московского государства, старообрядцев Поморья и Сибири, хантов-манси и даже этрусков. Исключение представляет только юго-западное Византийское уже после падения Римской Империи.

Посмотрим, как это интерпретируют археологи Ямала: «На протяжении XIX - XX в. в домашних и на поселковых святилищах манси и хантов было обнаружено значительное количество серебряных и медных блюдец российского производства, выполнявших различные функции. Чаще всего приношение серебряного блюдца хантам необходимо одному из популярных божеств- Мир-сусне-хуму.». Ранее уже было сказано, с чем связан ритуал хантов этому «божеству»: «Ханты величают Есуса кельтов - Мир Суспе Ха, что означает: Спаситель Мира,Благословенный. Еще они называют Его Царь Золотого Света (или Царь Славы). Им ведомо и такое имя Его, как Сын Девы. Ханты хранят миф о противостоянии Хоседем (мирового Зла) и Спасителя Мира. Демоница Хоседем, повествует миф, поедает человеческие души. Она заточает их в нижний мир. Спаситель, Сын Вышнего, рожденный от земной Девы, проникает в дом Хоседем, сражается со Злом, спускается в Нижний Мир и освобождает пленные души...». Царем Славы назван и Иисус старообрядцев Поморья. В общем, не надо быть «семи пядей во льбу», что в основе «верований» народов и даже христиан Севера лежат очень глубокие, еще дохристианские корни, тем более, что мифологическое учение кетов (остяков Енисея) сохранило основание, которое легло в основу Ветхозаветного Бытия.

 

В связи с этим и интересно открытие в области нумизматики, а именно обнаружение монет, которые чеканились языческими храмами Поморья Балтики для обмена товарами, а также для украшений женщин, которые носили их в качестве монисто. Собственно говоря, сами по себе такие монеты в нумизматике известны, однако кто их чеканил, и какой текст они в себе несли, до сего момента оставалось неясным. Мартин Жункович (MartinŽunkovič. SlavischeRunen-Denkmäler. Leipzig, Kremsier, 1915, 119 S.) в ходе обсуждения различных славянских древностей, в частности, затронул и вопрос о западноевропейских монетах, на которых читаются славянские слова: «Было найдено уже большое количество монет (например, под Боденбахом находка ценой в 120 тысяч крон), которые до сих пор в Германии обозначали главным образом как «радужные ключи», так как они, согласно одной саге, скатились по радуге. Славяне называли их КНОФЛИКИ, что вполне оправданно, поскольку такие монеты прежде выступали как пуговицы на куртке, потом как украшение на кожаной сумке (ТОРБЕ), прикреплялись как принадлежности уздечки и седла и часто оказывались на задней стороне кожаных ремней» (с. 64) и «…Эти монеты приписывают кельтам и «варварам». Возможно, что монеты с латинским шрифтом моложе, хотя оба их вида должно быть поступили в обращение одновременно, если принять во внимание их более позднее хождение» (с. 64-65).

Монета РЮРИК. «Золотой брактеат мюнцкабинета Копенгагена несет на себе надпись РУРИК, выполненную вендскими рунами. Наиболее древний владелец этого имени правил в России в 862-879 годах, однако монета, должно быть, много старше, и не имеет ничего общего с данным историческим именем, поскольку слово РУРИК, РЮРИК обозначало не имя собственное, а имя с названием функции, а именно название регента. Бросается в глаза, что все монеты древнерусского происхождения выставляют напоказ своеобразный стилизованный щит с гербом. Голова главной фигуры всегда увенчана широкой, шлемообразной диадемой на лбу, напоминающей древнерусское женское украшение; кроме того, имеется лошадиная фигура, либо переданная контуром, либо в виде лошадиной головы.» (рис.74).

Рис.74 Монета РУРИК из работы Мартина Жунковича 1915 года с комментариями Чудинова: судя по содержанию книги 1915 г. надписи «Рюрик» и «бректеат» были опознаны на монете еще в начале XXвека.

Понятие бректеат уже должно быть понятно читателю: монета, используемая только для обмена товаров при торговле и взымания налогов для удовлетворения общих нужд общины, княжества, графства, монастыря, государства – безпроцентный «рубль» - монета, при помощи которой взымалась плата в «общую казну» за ее «хранение», вместо использования по назначению. Сюжет на балтийских монетах такой же, как на бронзовых «зеркалах» и серебряных «блюдах» народов Севера Евразии и этрусков, копейке Московии, серебряной утвари иранских Сасанидов: всадник.

То, что это монеты-бректеаты у исследователей древних балтийских славян в начале XX века не вызывало сомнения, тем более имелись монеты, имеющие хождение по всему Балтийскому побережью (рис.75)

Рис.75 Монета Рурик-младенец из работы Мартина Жунковича 1915 года с комментариями Чудинова.

 Уже говорилось ранее, что к чтению скрытых надписей В.Чудиновым можно по разному относиться. Но вот то, что в данном случае они выполняли функцию уже не штампа или «почерка» мастера-изготовителя, а «скрытых знаков» (сегодня аналог: платиновая проволока, водяные знаки, тексты орнаментов в бумажных купюрах), по которым отличали фальшивки – несомненно.

Другое дело – культовое почитание балтийскими славянами некого Рурика и младенца-Рурика очень сходно, например, с почитнием Исуса, а до этого всадника-копьеносца «Перуна» или Николы-«меченосца» (рис.76)  северорусскими старообрядцами-поморами и Иисуса-младенца всеми христианами, Есуса-сына Девы кельтами и кетами Енисея, внуками Даждьбога и сынами Световида – славянами.

Рис.76 Медная нательная иконка Николы (литьё Данилова монастыря Выговского общежития поморов-староверов XVIII века).

 В этой связи нелишне сказать и о хождении на побережье Балтики и монет-бректеатов Аварского каганата с названием «Авар» и славянских с названием «Чехх» с аналогичным изображением аналога «прародителя» соответствующего народа в виде всадника (рис.77), отличающихся от «руриков» изображением арийской свастики вместо кельтского креста («подкова-змея, кусающая свой хвост» имеется и на «рурике»).

Рис 77 Монеты-бректеаты «Чехх» и «Авар» с арийской свастикой вместо кельтского креста «Рурика-младенца» из работы Мартина Жунковича 1915 года с комментариями Чудинова.

Смею предположить, что, например, аналогичная монета-бректеат иудеев имела бы аналогичное исполнение  до «реформирования» их верований Моисеем с названием и изображением прародителя этого народа «Иуда» или по-булгарски «Яхуд-Яхве» (зная интерес кочевых народов сохранять названия соседних народов по названию их прародителя).  Хотя возможно, что слова, производные от «иуда», появились позже и иудейские монеты носили бы название «Авраам». Сия информация не утверждение, а только для размышления.

Далее выводы М.Жунковича: «Определить их время невозможно, поскольку история предоставила нам в каждой эпохе слишком мало данных: с некоторыми вычислениями, однако, можно предположить, что чеканка большинства брактеатов происходила во времена первых восьми веков н.э.; ряд из них должен быть причислен к началу нашего летоисчисления, что вполне возможно, ибо это нельзя исключить. — Так же нельзя возражать против большой продолжительности использования одного и того же щита с гербом, ибо и древнеславянские монеты «эн цехин» имели точно такой же щит с гербом, как и последующие македонские монеты с греческими надписями, хотя между ними, вероятно, лежали многие столетия. Впрочем, он повторяется еще и сегодня, поскольку герб государства на монете продолжается тот же самый, лишь меняется его выполнение, которое зависит от господствующего направления искусства и вкуса….

….Большинство старинных золотых и серебряных монет снабжались ушком из того же сорта металла, поскольку по древним славянским обычаям (как и восточным) монеты, в конце концов, находят применение в качестве женского украшения, и, будучи подвешены на шнурке на голове, вокруг шеи или на груди, носятся как видимое богатство. Ушко удаляется снова, как только возникает необходимость вновь вернуть монету в обращение.».

Рис.77Б Монета ОТА. «Два золотых брактеата коллекции университета Лунда (Швеция) несут на себе графически минимально друг от друга отличающиеся надписи ОТА, а также весьма похожий на монету Рюрика щит с гербом. Полагают, что это чеканка вендского князя Уты, или Уды, отца Готтшалка, который около 1029 года был разбит саксами. Однако, возможно, что ОТА означает ничто иное, как всеобщее народное обозначение властителя как «отца», «батюшки», как это еще и сегодня употребляется на Руси. Но в древнем славянском языке слово «отец» звучит как ОТ, а также старейший в семье, военный вождь (например, в Грюнбергской рукописи), и поскольку все славяне в обозначении «отче наш» употребляли те же формы, которые содержались и в языке, возможно, что ОТА в действительности понималось как ОТЧЕ, что, однако, несущественно» (с. 65-66). из работы Мартина Жунковича 1915 года с комментариями Чудинова.

Теперь мы знаем, что наиважнейшей особенностью монет-бректеатов являлось их «старение» через некоторое время путем изымания их из обращения и перечеканки в новый «номинал»: плата за «перечеканку» поступала в «общую казну», на ней содержались и создавались войско, дороги, общественные здания и удовлетворялись государственные нужды.

Вылезла и общественная значимость женского крашения «монисто» на груди или голове. Так как бректеаты «старели», то наличие данной монетки и их возрастного разнообразия в «монисто» показывало не материальное богатство, а богатство-древность и просхождение рода девушки или женщины, главная составная часть приданого, ее родословная, легко читаемая по «номиналу», а полезность данного рода в прошлом по качеству металла (если не мог продать излишек своих изделий, не было излишков (мало трудился) или не было на них спроса (низкое качество)). У народов оседлых, торговля для которых не является особым достоянием, сложились другие способы информирования о богатстве-древности  и «способностях» рода девушки: родовые культовые знаки в вышивке, кружевах кокошников, вышитых платков, рубашек и сарафанов. – всё то, что часто мертвым грузом лежит в сундуках и передается по наследству и с приданым.

Теперь уж не кажется странным особенность бьярмов описанная в сагах викингов, например в сочинении IX в. "Орозий Короля Альфреда". Англосаксонский король Альфред Великий пишет со слов норвежского морехода Отера о разграблении местного «краеведческого музея»: «Плыли они летом, чаще всего так, как позволяли их корабли, – повествует Снорри Стурлусон. – И когда они приплыли в Бьярмаланд….А когда там закончилась торговля, тогда поплыли они прочь по реке Вине (Двине). Было тогда объявлено, что мир с местными жителями закончился. Викинги решают напасть на бьярмов, но Торир предлагает воспользоваться обычаем бьярмов выносить в лес и засыпать землей часть наследства богатого человека. Торир приводит отряд к капищу бьярмов. Они вышли на большую поляну, и на той поляне был высокий деревянный забор, с воротами в нем, которые были заперты. Шесть человек местных жителей должны были охранять каждую ночь этот забор. На дворе капища был насыпан курган, в нем перемешаны золото, серебро и земля. А еще внутри ограды стоит бог бьярмов, который зовется Йомали… В руках статуи Йомали была серебряная чаша, полная серебряных монет, а на шее драгоценное ожерелье». Долгое время этот рассказ средневекового автора считался вымыслом. Но в XVII и XVIII столетиях одно за другим стали появляться сообщения русских путешественников о святилищах угро-финских племен в бассейнах Верхней Камы, Северной Двины и Печоры. Подобно тому, которое ограбил Торир, они были обнесены высокими заборами с воротами, охраняемыми стражей, а внутри стояли деревянные идолы, державшие чаши и блюда, наполненные серебряными монетами.

Сказанное выше должно бы убедить читателя в существовании сложной на первый взгляд (с наших нынешних экономических знаний о функции денег), но в действительности простой системы монетно-бректеатных отношений в развитии ремесел, искусства, науки и торговли. Система не такая, как пытаются представить сегодня: мол князьки дрались за владения, грабили и убивали друг друга, каждый старался завались свои закрома награбленным и собранным данью. Уже одно существование единой в оформлении, но отличающейся номиналом: рурики, авары, чеххи, денги; системы экономических монетно-бректеатных отношений на обширной территории, и продолжительной по времени от начала нашей эры и почти до середины II тысячелетия (1500 лет как минимум) говорит о широкой и сформированной веками сети торговых путей и взаимоотношений между народами, городами, весями и людьми.

Скажите: возможна ли система тотального контроля с помощью пусть и обученных, хорошо вооруженных, 400000 наемников-татар, такой обширнейшей территории, почти всей Евразии в течение столетий как рисут нам сегодня «академики от истории», показывая на картах Великую Империю Русь-Тартарию. На этой территории проживает тысячи народов и народностей, каждый со своим «уставом», традициями, системой управления, народного хозяйства. И вот в одночасье Евразия превращается в систему боенных баз, контингент которых нужно кормить, одевать, обучать, подавлять постоянно: спустя только один-два год этот контингент уже вынужден будет гоняться за местными «партизанами» с поисках еды, одежды и вооружений, через 5 лет эта армия будет представлять из себя толпу грязных, оборванных, голодных, плохо вооруженных уголовников, которая еще спустя некоторое время просто вымрет.

Теперь уже читателю, надеюсь, понятно, что «монголо-татары» появились на уже сформированной системе, хоть и пораженной «болезнью», торгово-хозяйственных отношений Волжской Булгарии, Киевской Руси и Новгорода. Чем больше «болезнь» была развита тем легче были «колонизированы» княжества и тем более жесткий контроль «лечения»-восстановления нормальной монетарной системы регулирования торговли и производства был установлен  на «захваченных» территориях. Не пытайтесь найти «сокровища Чингизхана и Золотой Орды», их нет в вашем понимании «сокровищ». В понимании монголо-татар основное сокровище: развитая система путей сообщения (почта, дороги, ямские станции, волоки), развитая ситема промышленности, сельского хозяйства и торговли («бесмонетная?» система чеканных и перечеканенных монет-бректеатов «монгольского периода» способствует не накоплению «капитала», а быстрому обмену и производству высококлассных, а главное, необходимых товаров: спрос на изделия, а не на деньги), развитию оборонных и сервисных систем государственности (оплачивают выполненные услуги, а не невыполненные).

Как большинство себе представляет сбор «дани» и получения «ярлыка на княжение»?: разбойный князек, «крышуемый» Ордой, собрал банду и проскакал по своим владениям, собирая меха, злато-серебришко, произведения народных ремесел, ну заодно груды мяса, мешки зерна и специй, снарядил обоз и всё это «барахло» свез в Орду. В обмен получил «кожаный ярлык»-грамотку на право дальнейшего разбоя на ограниченных ханом Орды под князька территориях. В Орде начинается пиршество и проедание привезенной дани до следующего «урожая». Ну не смешно ли? А ведь большинство городских жителей Земли так себе и представляет, видя подобное из городских трущеб и каждодневно общаясь с чинушами. То, что подобная схема не работает в масштабах даже ограниченной территории, видно по государствам Африки, хотя бы Эфиопии, Сомали и Нигерии (другое дело, что, вероятно, их сознательно обрекли на вымирание правители «цивилизованного мира», потакая такой схеме «развития» этих государств), тем более, что для южных территорий Земли опять наступает неблагоприятная для их развития эпоха потепления-«сушняка».

И вообще: что есть такое это «монголо-татарское иго»? Если почитать церковно-славянские и булгарские летописи, то увидим слом системы управления булгарско-славянских князьков, сложившейся в Киевской Руси и Волжской Булгарии к XIII веку и передачу контроля над торговыми путями «из варяг в греки» под правителей из «монголо-татар», тех же тюрков. Что изменилось на Севере Евразии от этого? Ничего! Взглянем на Великую Булгарскую Империю, реконструированную евро-татарскими «академиками» (рис.78)

Рис.78 Реконструкция Волжской Булгарии IX-начале XIII века согласно булгарским летописям «Джагфар Тарихы»

 Меня тоже поначалу шокировали и поразили масштабы княжества Волжской Булгарии. Но тут вспомнил карты Тартарии, составленные европейскими картографами XVI-XVIII века, немного успокоился и стал рассуждать здраво. Посмотрим, на каком основании булгарских летописей такие грандиозные размеры.

Во времена Рурика и Джилки (IX-X века):

«Пока враги Булгарии не опомнились, Джилки стал расширять пределы своего государства. Первым делом он двинулся к устью Тамтазая (р.Зай) и этим добился подчинения Бершуда (Прикамье), которым правил моджарский или “чирмышский” по-бурджански бий Куш из рода Аскала. Куш, желая показать кану, что он приобрел в его лице верного бия, со всем своим ополчением - урмой - совершил поход на запад и север. На западе он дошел до реки, которую объявил границей Булгарии под названием Куш-Урма (Кострома). А на севере бий Куш подчинил Булгару арские (финоязычные), сэбэрские (ханты-манси: угры) и урские (ненецкие) племена, проживавшие между реками Нукрат-су (Вятка) и Чулман (Кама) и Кар дингезе (Карское море). Северные арские владения стали называться провинцией Бийсу (Печора), а сэбэрские (ханты-мансийские) - провинциями Ура (Самоядь) и Байгул (Обь)...»

В XII веке уже:

«В конце концов Насыр предоставил беку и право назначать своих послов-наместников в северных булгарских провинциях Бийсу, Ура и Байгул для надзора за благонадежностью тамошних улугбеков-тарханов и сбором дани. Брат Нуретдина Джилки, названный так потому, что родился в год Лошади, сам объезжал эти провинции для проверки работы кашанских туджунов. А северных тарханов, по их просьбам и в отличие от южных или внутренних, называли югур-тарханами. Сами югур-тарханы объясняли это тем, что так их называли еще с времен старого Булярского царства хонов. По приказу Нуретдина были построены главные крепости провинции.:. Канкура и Каргадан (Чердынь –Перьмь?), бывший центром Ура, куда съезжались северные бии для получения назначений, отчета и передачи “подарочной дани”. А бии с Мосхи (Москвы) и Унджи съезжались в Гусман-Катау на реке Джук-су (Юг)...»

Все стало на свои места, данью назывался сбор налога, на границе: Гусман на северо-западе, южнее Устюга и Канкара с Каргадан (впоследствии станут Чердынью и Пермью); таможенные крепости для сбора налогов как булгар, торгующих на севере, так и северных «купцов», приезжающих на торги с Булгаром. Тем более это заметно из дальнейшего повествования:

«Что же касается садумцев (скандинавов), прибывавших в Булгар через Чулман дингезе (Северный Ледовитый) за разрешением на торговлю, то Нуретдин принимал их в Кашане (Наб.Челны). А они называли Булгар по-арски и по-моджарски “Бермэ” (Биармия), что на их языках означает “Булгарская земля”… Среди них были хорошие люди, но попадались и нечестные, поэтому до возвращения наших и садумских купцов из поездок и садумцы, и “наши оставляли друг у друга заложников. Впрочем, до наказания заложников ни разу не дошло. Но нападения на наших садумцев-галиджийцев и балынских садумцев бывали.»

Коротко: скандинавы (садумцы) по Северному Ледовитому добирались сразу до Перми, если лень, то только до Устюга (вернее до Гусмана на р.Юг – притоке Сухоны-С.Двины). Скандинавы бывают приладожские (галиджийские) и примосковские (балынские). Поэтому делаем вывод: по булгарски садумцы – просто северяне, жители побережья Северного Ледовитого, собираются только таможенные сборы, ведут самостоятельную деятельность, активно освоили Северный Ледовитый. Булгарских садумцев нет, их булгары называют ары и байгулы (будущие коми, ненцы, ханты и манси) – свои, платят дань-налоги, получают назначения и отчитываются по «финансам». Их саг скандинавских викингов знаем, что до Биармии добирались только единичные экспедиции, да то после посещения ими арских «краеведческих музеев» повторный путь в Биармию им был закрыт.  Про новгородцев знаем, что активное освоение Беломорья началось только как раз в XII веке, с аров: югра и печора; народов и то бы дань-налоги собрать (про их неудачные разбои XII века уже ранее сказано).

В общем, для всех «исторических» народов: викингов, новгородцев (галиджийцев), московитов (балынцев) и булгар (см.рис.78) Беломорье до Печоры на востоке – большое белое пятно с булгарским названием Садум (или Артания, т.к. там живут артанцы, на севере от Галиджа). Викинги Ледовитым плывут, сразу в Биармию попадают, новгородцы даже не пытаются туда проникнуть до XI-XII века, булгары Нукратским путем идут и тоже по Вычегде-Печоре зачем-то круг делают.

Должно быть этому объяснение!

Белка песенки поёт,
Да орешки все грызет.
А орешки не простые,
Все скорлупки золотые,
Ядра - чистый изумруд.
Слуги белку стерегут


Основной аргумент оппонентов существования Поморской цивилизации на Севере Евразии и в частности Поморской горнометаллургической промышленности на рубеже I-II тысячелетий н.э.: должны же остаться  следы и потомки от нее, если уж не концу XX века, то хотя бы к середине II тысячелетия.

А они и остались, только опять наши академики от истории надели на себя «розовые очки»: ничего не видим, ничего не знаем.

Поморское медное литье.
 

Возьмём, к примеру, знаменитое Поморское медное литьё. Предвосхищаю ухмылку читателей: какое же оно знаменитое, если большинство о нем ничего не слышало.

 Начинаю рассказывать о поморском медном литье с рассказа о Выгодском литье (по реке Выг в Карелии и старообрядческой обители). Соблюдение традиций старообрядческого Соловецкого "Устава" в иконографии, а также первейший признак: поморское КАЧЕСТВО литья. Московское поморское литье наследовало традиции Выговского только в 19 веке (после разгрома Даниловской обители), но 19 век отличается по металлу (более бронзовый оттенок) и даже более низкому качеству (что, за сто лет уже потеряли навыки литья?).



Складень и икона 18 века.  Выговское Поморское медное литье.





Преподобные Зосима и Савватий Соловецкие и святые мученики Кирик и Улитта. 19 в. Московское медное литье.

Ну и место находки: поморы не закупали в центре России "листки"; и качество ниже, и производство далече.

Поморская пластика – это яркое вещественное воплощение программных положений Выговского общежительства, имевшее определяющее значение для истории старообрядческого медного литья. С начала XVIII в. поморское литье сформировалось как самостоятельное художественное направление, отличающееся технологическими, иконографическими и стилистическими признаками. Кресты и складни поморского производства стали образцами для старообрядческих мастерских России.

Опыт поморской литейной школы, разработанные формы и композиции крестов, икон и складней были приняты всеми московскими старообрядческими беспоповскими общинами поморцев, федосеевцев, филипповцев 19 века. Следовательно, становление видового, типологического и иконографического ряда медного художественного литья в данном регионе происходило под непосредственным влиянием поморских образцов Выговского общежительства Беломорья.  

Существование постоянной связи между поморским Выговским общежительством и московской федосеевской общиной Преображенского кладбища позволяет сделать вывод о повторении крестов и складней поморского производства в литейных заведениях, располагавшихся в частных домовладениях на территории города. Кроме того известно, что приверженцы федосеевского согласия “иконы ни от кого, кроме своего согласия мастеров не принимают и не покланяются, как только меднолитным одного Поморского монастыря; а из того же Поморья скитским образам той чести ни за что не делают”.

Из этого можно заключить, что существовало и медное литьё помимо Данилова монастыря Беломорья и в скитах поморского согласия, а это уже где-то на восток от Двины, в скитах Зимнего берега, Мезени и Печоры.

Известно, что одним из первых крупных центров старообрядчества стал Выговский, или Данилов, монастырь, основанный в Поморье (Олонецкая губерния) на р. Выге в 1695 году Через несколько лет, в 1703 году, выговцам был послан указ Петра I, который предоставил им свободу богослужения по старопечатным книгам, но с условием, чтобы монахи обители приписались к государственным металлургическим заводам на Повенце и отправляли там работы.  Поморцы подчинились, первыми среди староверов, решившись на необходимую уступку (хотя их учение содержало пункт о немолении за государя) Такое «политичное» по словам самих выговцев  отношение к официальным властям принесло скорые плоды. Указом от 7 сентября 1705 года поморцы получили право самоуправления и свободу от двойного подушного оклада обязательного для старообрядцев.

Итак, согласие с Петром придало Выговскому монастырю оффициальный статус центра староверческого медного литья, но это не отменяет и существование подпольных меднолитейных производств. Кроме того это только говорит о высоком металлургическом мастерстве поморов, сложившемся в Поморье задолго до конца 17 века (уступки Петра Даниловому монастырю говорит о жизненной необходимости для Российской Империи применения их металлургического мастерства).

Определяющей вехой в истории медного литья стал указ Петра I от 31 января 1723 г. «О запрещении иметь в приходских церквах иконы частных лиц; также выливать и продавать в рядах священные изображения из меди и олова» . Этот указ поставил под контроль производство, продажу и бытование меднолитых предметов, которые следовало «употребить на церковные нужды». Таким образом, уже в начале XVIII в. была определена политика государственных властей по отношению к медной пластике. Именно в этих условиях, поставивших литейное дело в нелегальное положение, мастера-старообрядцы разных направлений (беспоповцы и поповцы) сумели не только сохранить древнерусские традиции, но и создать новые образцы крестов, икон и складней.

В этих условиях подпольные меднолитейные производства  Поморья могли поставлять в Россию свои изделия только под "тоговым брэндом" Выговского поморского литья.

Характерным признаком поморского литья может служить написание на медных крестах: "Царь Славы Исус Христос Сын Божий". Поморцы отрицали изображение на крестах Бога-отца - Саваофа и Святого духа в виде голубя. Над распятием они признавали лишь изображение Спаса нерукотворного, что соответствовало древнерусской традиции в медном литье.

Совершенно особое отношение к меднолитым иконам и складням было у старообрядцев, почитавших их как прошедших «очищение» огнем, то есть «не руками творенных». Отсюда и иконы Спаса Нерукотворного (например, знаменитая чудотворная икона Кузнецкой слободы Мезенского уезда: до сих пор никому не ведомо, где сейчас она).

Интересна история легализации меднолитейного производства в далёкой Мезени, после «роспуска» старообрядческого Данилова монастыря Беломорья в конце XVIIIвека.  Внезапное, удивляющее местных краеведов, появление «деревенского» меднолитейного производства черносошными крестьянами Дерягиными в конце XVIIIвека в, известной своими старообрядческими традициями, д.Кимжа Мезенского уезда (изготовливали медную местную утварь, колокольчики и упряжь для скота, ну и попутно лили колокола для церквей, по мере необходимости: см.рис.70) связано с необходимостью иметь "крышу" для подпольного литья складней и икон поморского (не филипповского) "устава". Ранее эту "крышу", вероятно, предоставлял Данилов монастырь (Выговское литьё) до его разгрома.

Медная икона 19-ого века из "частных собраний" жителей Мезенского района Архангельской области.

Рис.70 Изделия меднолитейного «деревенского» производсва из д.Кимжа Мезенского уезда Архангельской губернии XIX века.
 

До XX века весь Мезенский уезд снабжался изделиями из меди из одной только деревеньки Кимжа? Мне, как потомку мезенских Дерягиных это, конечно, льстит, но даже я не верю в это. Приведем рассказ Д. А. Буторина, потомственного помора из Долгощелья, воспроизводящим события, случившиеся где-тов конце XIX в. У четы ненцев в течение семи летрождались одни девочки, и отец, крещенный ненец попрозвищу Северко, дал обет церкви св. Петра и Павла вдер. Сояна, в которой он венчался, что если родится мальчик, то он пожертвует церкви колокол. Через 10 месяцев после обета родился мальчик. Северко продал стадо оленей и поручил мастерам Дерягину и Мелехову из дер. Кимжа отлить колокол. В 1907 г. колокол был отлит и повешен на колокольню церкви св. Петра и Павла.

Приведенный отрывок рождает ряд вопросов:

1.Куда делся колокол из церкви св.Петра и Павла дер.Сояны? Это вопрос к истории Мезени в начале 20-ого века. Но вот второй уже имеет отношение к истории Поморского медного литья уже на Мезени:

2. Наличие второй четы потомственных медных мастеров Мезени: Мелеховых говорит о не случайности появления металопластики на Мезени. К концу 19 века на Мезени уже насчитывается как минимум 2-е династии мастеров: не только уже известным нам Дерягиных, но и Мелеховых.

Если и с Дерягиными не всё ясно: имеется в виду загадочность их появления в Кимже (то ли с Выга, то ли с Пинеги, то ли с Урала: каждый предлагает свою версию - только не местного происхождения). А ведь о процессе литья краеведам рассказывала внучка Федора Петровича Дерягина - Евстолья Андреевна Поднебесникова из д. Дорогорское. Да и в переписи 1710 года четко видно уже существование Дерягиных в Дорогорское (скажу, что с обрыва из Дорогорского видна д.Кимжа на противоположном берегу Мезени).

Теперь обратимся и к Мелеховым: если исходить из логики историков, то их появление как Мастеров на Мезени следует ожидать также из Карелии или Урала. Но и тут, если просмотреть перепись 1710 г (л.5), то в Окладниковой слободе:

Федул Анисимов Мелеховъ сорока лет у него жена Матрона Петрова дочь тритцати шти лет у него ж два сына Емелянъ дватцати трехлет Петръ дву лет у него ж две дочери (Ларыся) десяти лет Мавра пяти лет У Емеляна жена Ксенъя Козмина дочь дватцати четырех лет у него ж сын Петръ двулет.

Две династии мастеров медного литья: Дерягиных и Мелеховых; имеющих корни на Мезени уже с рубежа 17-18 веков - это уже перебор и говорит о существовании традиций медного литья на Мезени задолго до конца XVIIIвека.

Интересно, как эту историю с Соянским колоколом передергивают.

Вот, например, как об этом пишет местный журналист и краевед В.Дранников:

"По легенде, записанной Д. А. Буториным, Дерягиным при участии Андрея Михайловича Мелехова был отлит колокол для Соянской церкви."

В чем заключалось это участие А.М.Мелехова не уточняется: только спонсором он быть не мог - спонсировал ненец Северко. Остается участие только в виде мастера Мелехова: тем более в оригинале Буторина ясно сказано: поручил МАСТЕРАМ Дерягину и Мелехову отлить колокол.

Вопросы, на которые необходимо ответить:

1. Источник серебра для ювелиров!!!!, одним из которых был Михаил А. Дерягин?

2. Какие еще фамилии ювелиров Кимжы известны?

3. В каких музеях есть экспонаты образцов мастерства Кимженских ювелиров?

4. Что известно хотя бы местным краеведам о мастере Мелехове Андрее Михайловиче?

5. И, наконец, откуда взялось мастерство медного литья у Выговского общежития?: потому что известно, что Выговское общежитие возникло потому, что там уже существовали мастера литья и им Петр разрешил действовать только потому, что они этим мастерством обладали.

6. Как долго действовал меде- и сереброплавильный завод в Верховьях Цыльмы, притоке Печоры (рядом верховья Пёзы, приток Мезени), открытый в 1492 году (это уже доподлино известно, тем более имеются его остатки)?

А действительно, как долго он (серебро-золото-медеплавильный завод на р.Цыльма) существовал еще до 1492 года?

В 1332 году великий князь Московский Иван Данилович, прозванный еще при жизни Калитой (год рождения неизвестен - умер в 1340 г.) объявил войну Великому Новгороду, в ультимативной форме потребовав от независимой республики выплату дани "закамским серебром". В Новгородской первой летописи младшего извода читаем: "В лето 6840 [1332 г.] <...> великыи князь Иванъ прииде из Орды и възверже гневъ на Новъград, прося у них серебра закамьское..."

Конфликт был с трудом улажен. После внушительной демонстрации силы, в ходе которой воеводы Калиты захватили Торжок и Бежецк, новгородцы предполи уступить. Точно так же в свое время откупились они с помощью "бесчисленного множества даров" (в Никоновской летописи данная формулировка приведена дважды) от карательной орды Дюдени, того самого, что в свое время спалил до тла и ограбил четырнадцать городов Северо-Восточной Руси, включая Москву. Не приходится сомневаться, что львиную долю сих бесчисленных даров, опять-таки составляло неисчерпаемое и загадочное "серебро закамское" Что же в таком случае есть оно на самом деле? В Воскресенской летописи таинственные сокровища названы несколько по-иному - "сребро Закаменьское". Но это мало что меняет, ибо тем самым местонахождение "серебра" оказывается в Югре, то есть в Северном Приобье, за Уралом: Уральские горы в старину именовались Камнем, поэтому "Закаменьское" означает "Зауральское".

Вот тут-то и вылезать ошибочность локализации Югры за Уралом: за Камой-рекой, за Камнем-Уралом, Югру ныне тоже помещают за Уралом.

Но за Камой-рекой также располагаются и Северные Увалы (водорастел северных и южных рек Восточной Руси), которые на древних картах рисовались как гиперборейские горы (реки берут своё начало в горах).

Неважно, что послужило основанием для того, чтобы называть Урал и Северные Увалы Камнем (за Камой - Закамье - Закаменье - за Камнем), но вот то, что Золотая Орда потребовала от Москвы взять "закамское серебро" уже наводит на размышления. Если речь идет о сборе серебра за Уралом, то требование Орды выглядит довольно странным: это как всё-равно, что Узбекистан потребует от Европы собрать дань шелком в Китае. Во-первых: у Золотой Орды налаженные связи с Зауральем (там Белая Орда). Во-вторых: требует от Москвы, чтобы это сделал Новгород (где Ладога, а где Сибирь). В третьих: такое требование означает о регулярности сбора дани Новгородом с Югры, а значит - это не может быть за тысячи километров от Новгорода (пусть даже если он и располагается в Ярославле, по Фоменко).

Вот если принять расположение Югры в междуречье Мезени и Печоры, за Камой-рекой, за Северными Увалами - Камнем (как это показано на картах Ремезова (он даже и не подозревает, что оказывается жил в 17 веке в Югре - показывал ее в междуречье Мезени-Печоры, но никак не в Сибири: см.рис.71), тогда всё становится на свои места, и требование Золотой Орды от Москвы выглядит вполне логично.

Рис.71 Югорское царство в междуречье Печоры и Мезени на Тиманском серебро-золото-медьсодержащем кряже из Чертежной Книги Сибири С.У.Ремезова 1697-1701гг.

Интересный факт отмечают и вятско-камские краеведы (Ухов Сергей):

Например, первое упоминание о реке Каме в русских летописях датируется, видимо, 1324 годом, о Вятке (местности) — безусловно, только 1374 годом, хотя уже в самых древних летописях есть сведения о более удаленных северных землях и народах вплоть, якобы, до Северного Урала (Югра и Самоядь), наряду с Печерой. А ведь Кама — крупнейшая река в Европе, река Вятка — тоже не ручей, а реки в то время были главными транспортными путями. Если вглянуть на карту Ремезова (рис.71), то всё становится на свои места.

Другой пример. В одной из летописей говорится: «Сказа ми Гюрята Роговичь Новгородец: послах отрок свой в Печору, люде, яже суть дань дающие Новугороду; и пришедшю отроку моему к ним, оттуда иде во Югру; Югра же людье есть язык нем и соседят с Самоядью на полуночных странах» (Лаврентьевская летопись. Л. 85а середина. 27. С. 234-235).
Печора, Югра и Самоядь здесь этнонимы. У первых двух народов в тексте имеются краткие характеристики, чем они примечательны для летописца:

Печора — люди, дань дающие Новгороду;

Югра — люди, язык которых нем (непонятен).

Но ведь логически вытекают из этого противопоставления и противоположные характеристики:

Печора — язык их понятный;

Югра — дань не дают.

Не означает ли это, что язык печоры не финноугорский, как принято считать априори, а близкий летописцу — славянский или балтийский (про балтов — голядь или литву — никогда не писалось «язык нем», в то время различия балтийских и славянских языков были меньше, да и постоянные контакты позволяли, видимо, понимать друг друга)?

Почти очевидно (да и нет других мнений), что летописная печора обитала на берегах реки Печоры и Югра где-то рядом (почти очевидно, что до Камня-Урала).

В только что процитированной Новгородской первой летописи приведен и известный рассказ о походе новгородцев в Югру, то есть в то самое Закамье, откуда поступало к ним "закаменьское серебро":" [1193 г.] ... В то же лето пошла из Новгрода к Югру рать с воеводой Ядреем. И пришли в Югру, и взяли город, и пришли к другому городу. И заперлись [югричи] в городе, и тояли [новгородцы] под городом 5 недель. И выслала к ним югра [парламен-теров], обманом говоря так: мы-де собираем [для вас] серебро и соболей, и иные богатства, поэтому не губите своих смердов и своей дани. Так обманывали их, а сами воинов собирали. И как собрали воинов, то выслали из города к воеводе [приглашение]: "Приходи в город, взяв с собою 12 мужей лучших". И пошел в город воевода. взяв с собою попа Иванка Легена и иных лучших. Изрубили их [югричи в городе] накануне [праздника] святой Варвары. И выслали [приглашение] вновь, и захватили еще 30 мужей лучших, и тех изрубили, а потом еще 50. После этого сказал Савка князю югорскому: "Если, князь, не убьешь Якова Прокшинича и отпустишь его в Новгород живого, то ему, князь, удастся опять воинов привести сюда и землю твою опустошить". И повелел [князь] убить его. И сказал Яков [перед смертью] Савке: "Брат, судит тебя Бог и святая София, так как предал ты своих братьев, и встанешь с нами перед Богом, и ответ дашь за кровь нашу". И после этих слов он был убит. А тот Савка связи поддерживал тайно с князем югорским. Тем временем изнемогли [новгородцы] от голода, поскольку стояли уже 6 недель, поддавшись на обман. А на праздник святого Николы [югричи] сделали вылазку из города и изрубили их всех. И была печаль и беда оставшимся в живых, ибо уцелело их 80 мужей. И не было вестей о них всю зиму в Новгороде..."

Исключительно важное сообщение - по всем параметрам. Одно известие о существовании в Югре неприступной крепости, которую не могла взять новгородская рать, чего стоит. Помянуто в летописи и таинственное серебро. Любопытно однако: у кого же это югорцы его собирали? И почему именно собирали? Известно, что ханты-манси и подвластные им другие северные народы выплавкой какого бы то ни было металла не занимались и никакими металлургическими навыками не владели. Так какое же серебро собирали в таком случае данники ? Где? откуда? почему? Неушто плавили знаменитое Сасанидское серебро из Ирана, которым до сих пор буквально усеян Север Евразии?
Известно очень простенькое объяснение происхождения закамского серебра (оно просматривается уже в "Истории" Карамзина и, естественно, никаких древнеиранских параллелей не проводит): югорцы, дескать, сами его не добывали, а получали от производителей. Но кто же тогда эти производители? Северные народы металл не выплавляли и металлургических навыков не имели.

История с Выговским медным литьем началась в 18 веке, тогда же и началось освоение медных месторождений Ю.Урала (дальнее "Печорское" месторождение просто стало не выгодно (не выгодно и сегодня) из-за удаленности и отсутствия ныне используемых сухопутных путей. Даже невыгодно для добычи серебра, из-за его нынешней низкой стоимости (как попутный металл, оно извлекается в больших масштабах при медеплавильном производстве и даже в более мизерных количествах его в медных рудах Алтая, по сравнению с рудами "Печоры").
Последняя "вспышка" медного производства на Мезени произошла в 19 веке (мастера Дерягины и Мелеховы) в Кимже и на основе добычи меди (в "деревенских" масштабах правда) в верховьях Пёзы. Мало кто знает, что Михаил Дерягин, сын знаменитого Василия, занимался ювелирным делом и, скорей всего, на основе серебра из того же месторождения  (правда тоже в деревенских масштабах).

Теперь уж точно можно определенно утверждать: куда ходила Русь (Новгород) за серебром в 11-14 веках? В Югру, располагющуюся в междуречье Мезени и Печоры, где взяв один город, они не смогли справиться с другим (должно быть достаточно крупное укрепление). Ну а масштабах и качестве цветной металлургии наших югорцев в 1-ом тысячелетии н.э. можно составить впечатление в экспозиции Эрмитажа, лицезрея коллекцию серебрянных изделий Крайнего Севера эпохи Сасанидов (3-7 века н.э.)
 

Нильдинское блюдо Малой Оби. Коллекция Серебра эпохи Сасанидов Государственного Эрмитажа.

Но остались следы - вещественные и неуничтожимые: то самое сасанидское серебро, коим каждый теперь может полюбоваться - стоит лишь посетить Эрмитаж в Санкт-Петербурге. Вопрос, однако, остается все тот же: как же все-таки это серебро оказалось на Севере? А что если последние приверженцы зороастризма во главе с магами-предводителями, груженые сокровищами и реликвиями пытались спастись от беспощадных мусульманских сабель и отыскать убежище на своей древней Прародине, но застряли где-нибудь в Приобье и Приуралье и Европейском Севере? Так или иначе, в одно прекрасное время Русский Север превратился в арктическое подобие сокровищницы легендарного царя Креза. А Господин Великий Новгород на каком-то этапе прознал про те неисчерпаемые и вполне доступные при желании богатства. И не только прознал, но и на долгие годы (по существу - века) присосался к практически даровому источнику пополнения своей и без того не скудной казны.

Шуму особого по данному поводу новгородцы никогда не устраивали, получали по договоренности с Югры и Печоры изрядную толику серебряной дани, а если те забывали о долге, - направляли в Югру карательные отряды, вроде того, про который повествуют в приведенном выше отрывке летописец. Тайну свою, как могли, оберегали от чужих завистливых очей, дабы не обявились другие охотники до "закамского серебра". Но, как видно из летописей, нашелся все-таки на новгородских хитрецов один московский простец - по имени Иван, по прозванию Калита. Он пригрозил богатеньким новгородцам войною и вскорости получил от них все, что требовал: и собственную казну пополнил, и с золотоордынским владыкой - ханом Узбеком - расплатился.

Итак, персидские сокровища каким-то совершенно необъяснимым образом оказались не где-нибудь, а именно в той культурной зоне, где издревлесуществовали традиции высокохудожественного литья. Имеются в виду  "чудские древности" - литые бронзовые фигурки культового,мифологического и магического назначения. Именно территория современного Росийского Севера, и прежде всего области, с запада и востока примыкающие к Уральскому хребту, испокон веков славились искусными литейщикакми, кузнецами и мастерами-ювелирами, владевшими виртуозной техникой обработки металла.

Итак, Югория интересовала Новгород, а затем и Московию как источник серебра. Имеются сомнения в нахождении этого источника в междуречье Мезени и Печоры? Если имеются, то необходимо признать их существование на С.Таймыре.

Ладно бы по Северу были бы разбросаны только мировые шедевры эпохи Сасанидов III-VIII веков. Так нет, назло нашим историкам, Он еще и усеян Византийскими сокровищами XIII века.

Н.В.Федорова. Византийское сокровище угорских князей
Опубликовано в: Родина. Москва, 2002. № . С. 7-9.:

«Итак, на севере Западной Сибири в разное время найдено пять серебряных византийских чаш, изготовленных приблизительно в одно и то же время: в XII или в начале XIII века на территории Византийской империи в широком смысле, включая сюда ее ближневосточные провинции, а также захваченные к тому времени крестоносцами Сирию и Палестину. Это невероятно много. Так, на выставке «Искусство Византии в собраниях СССР», прошедшей в Эрмитаже в 1977 г. серебряная посуда IX-XII вв. была представлена чашами из Нижнего Приобья (рис.72) за всего одним исключением, речь о котором пойдет ниже.

 

Рис.72 Византийская чаша XII-XIIIвеков н.э. из Березова.

Ценность сосудов в наше время очевидна и не требует специальных доказательств. Для того, чтобы понять, насколько ценны они были для людей средневековья, (достаточно почитать воспоминания средневековых рыцарей-крестоносцев, которые были описаны ранее).

В этой связи интересна еще одна находка: серебряная византийская чаша, наиболее близкая из всех по форме, размерам, декору чаше из Барсова Городка, была найдена в 1915 году в составе клада серебряных вещей на окраине г. Тарту в Эстонии. Не может ли этот факт быть следом пути византийской посуды через Западную Европу в Европу Восточную и даже в Западную Сибирь?»

Как видим, не только c Ирана, но и с Византии, обходным путем доставляли Византийские сокровища в качестве посольских даров сибирским «князьям». Мы знаем, что изделия из серебра и золота всегда входили в состав посольских даров главе государства или иным важным персонам. Согласно дипломатическому ритуалу, серебряная посуда обязательно включалась в состав подношений царствующим особам. Так, иностранные художественные изделия из серебра составляли самую существенную часть казны московских государей (Маркова, 1998, с. 14). Более того, «почти на всех иностранных серебряных предметах по правилам хранения государевых сокровищ сделаны русские гравированные пометы об их весе, принадлежности, о пути и времени поступления в казну» (там же). Здесь уместно будет вспомнить чашу из Березова с ее фиксированным весом или ценой и Черниговскую чашу с надписью «Наум»: не есть ли это следствие их содержания в какое-то время в некоем хранилище в Москве, а затем передаче хантам и манси в качестве подарка «с царского плеча»?

Невероятно, но почти все советские, да и россиянские кандидатские и докторские диссертации по Искусству Малой Азии эпохи Сасанидов и отчасти Византии составлены на шедеврах, найденных на далеком Севере Западной Сибири и Прикамья.

«Предубеждение сильнее истины!». Не знаю, кому принадлежат эти слова, но, разбирая «фэнтези» наших «академиков» по истории Руси, постоянно в этом убеждался. «Достаточно большое количество серебряных блюдец и пластин, обнаруженных в последние годы в составе домашних святилищ хантов и манси, позволяет вернуться к вопросу о месте и времени их изготовления. В описаниях, выполненных предшественниками (в XIX веке), допущен ряд неточностей» (.А.В. Бауло. Атрибуция русских изделий из серебра, найденных на севере Сибири: сайт Ямальской археологической экспедиции):

Наиболее радикальная точка зрения на возраст двух серебряных блюдец, найденных в 1876 г. на святилище у сел. Веспугол на Нижней Оби, принадлежит О. Финшу. Он полагал отнести их к АНТИЧНОСТИ, но его смутили выбитые на лицевой стороне изделий даты - 1832 и 1833 гг. Позже в Казани, Радлов, «знаток этого дела», объяснил путешественнику, что на таких тарелках старинного происхождения часто выставляют позднейший год. Исходя из этой информации, О. Финш отнес их к изделиям «несомненно старинного происхождения». Поскольку ранее тарелки были найдены в «чудских могилах», то они, скорее, служили не тарелками, а зеркалами [Финш, Брэм, 1882, с. 436 - 437].

Данная информация крайне интересна по двум параметрам:

во-первых, если находились шедевры металопластики без указания даты и места (мастера) изготовления, то их относили к произведениям Сасанидов III-VIII века, Византии XII-XIII веков или Античности чудских могил в зависимости от сюжета на изделии;

во-вторых, сюжеты «жертвенных» тарелок хантов и манси XIX века встречены на «зеркалах» чудских могил Античности и таких «зеркал», вероятно, в них было не мало, как и раскопанных чудских могил. Поэтому интересен сюжет этих бронзовых зеркал (рис.73), находки которых известны на Печоре, в низовьях Оби и на о.Фадея у Таймыра.

Рис. 73 Зеркало (бляха) из Шуги под Пустозерском (Ненецкий АО, низовья Печоры).

Но это уже другая история.......
Продолжение в следующей части.......

Если даже сохраненные для нас исторические документы (документы, которые противоречат официальной научной доктрине попросту где-то пыляться глубоко-глубоко в Архивах в лучшем случае) свидетельствуют о существование Северо-Евразийского пути и ожесточенных попытках контроля над ним, то теперь поря бы и предъявить материальные свидетельства этого.

 

Древняя страна городов Северо-Евразийского Торгового пути.

 

Мы привыкли считать, что все находки и остатки древних сооружений обнаруживаются где-то далеко, в местах обитания «великих» цивилизаций прошлого. Нас приучили думать, что всякое место, где могут быть обнаружены древние следы деятельности человека, немедленно привлекает внимание учёных и археологов, там ведутся раскопки, описываются находки, печатаются научные статьи, об этом пишут журналисты. Ведь даже фрагменты древней тропинки через болото в одну доску шириной, найденные в Англии, раскапывались археологами 10 лет и позволили сделать далеко идущие выводы.

Оказывается, это не так. На фоне английской болотной тропинки, поражает безразличие отечественной истории и СМИ к сохранившимся остаткам древних городов, в огромном количестве обнаруженным археологами практически везде на территории вдоль и вширь Северо-Евразийского пути. Судя по археологическим публикациям, например в верховьях Вятки и Камы, их не меньше 300 (рис.68).

Рис.68 Археологическая изученность Средней Вятки.

 

 Здесь древности настолько плотно расположены, что на них можно натолкнуться практически возле каждого города и посёлка! Некоторые деревни расположены прямо на самих городищах и окружены остатками древних валов. На месте многих древних городов сейчас располагаются садовые участки, причём сами дачники часто ничего не знают об этом. Большая часть из обнаруженных древностей описана в научных статьях, но общественности про это совершенно ничего не известно. Эти данные не попадают в прессу, их можно найти случайно на сайтах, посвящённых археологии, например, «Археология России», «Ямальская археологическая экспедиция», «Археологический музей КГУ».

Гораздо меньше таких исторических памятников раскопано. Обычно территория городища или могильника раскапывается только в самых многообещающих местах. И это не потому, что археологам не интересно или копать лень. Территории наших древних городов часто достигают десятков тысяч квадратных метров. Чтобы провести полномасштабные раскопки требуются немалые средства и время. Раскопки таких памятников ведутся по 10…20 лет, силами студентов и энтузиастов археологов - преподавателей ВУЗов и музейных сотрудников. В результате собираются десятки тысяч предметов, составляются полевые отчёты. Потом, как правило, эти гигантские количества археологических находок ложатся в хранилища музеев. Полевые отчёты публикуются в специальных изданиях, и мы опять ничего этого не видим.

12-14 мая 2008 г. в Ленинградском Государственном университете им. А.С. Пушкина (г. Пушкин) состоялся I Международный Конгресс «Дохристианская славянская письменность и дохристианская славянская культура», на котором академик РАЕН, доктор философских наук, профессор Валерий Алексеевич Чудинов, сказал:

«Археология сначала понималась, как «наука о древности», но со временем она всё более превращалась в «науку о древних природных объектах», или, по-русски, в «вещеведение». Иными словами — в науку о музейных «единицах хранения»: где и от кого таковая получена, на каком раскопе, в каком квадрате и кем найдена, под каким инвентарным номером зарегистрирована, какие имеет размеры и форму, желательно — какой вес, из какого природного или антропогенного материала создана, каким способом обработки подвергалась. Для материальной культуры, возможно, такой способ подхода оправдан. Но к духовной культуре данный метод совершенно неприменим».

Судя по числу открытых исторических общностей, не говоря уже о «палеолитах», «неолитах», «мезолитах» и «железном веке», археология Севера и Востока России как бы и была создана для умножения кандидатских и докторских диссертаций, от которых веет казёнщиной и бездушием.

Я как-то задумался: а что, если бы археологи задумали покапать на земле моих предков XIXвека, то уж наверняка бы накопали от каждой деревни по какой-либо различной культуре и исторической эпохе и появились бы: Тимощельская – гончарная, Дорогорская – плотницкая и судостроительная, Кимженская – меднолитейная и ювелирная, Кузминская – металлургическая, Семже-Лампожинская – морскопромысловая и т.п.  

Елена Заварзина. Археологическая изученность Пинежского района Архангельской области.

Трактовка полученных при этом данных не отличается оригинальностью. Считается, что народ здесь жил дикий, поэтому не допускается мысли о некоей специализации по отраслям хозяйства и развитых связях. Вражда соседних кланов, взаимные набеги - это, пожалуйста, а развитая меновая торговля между городом и сельскими поселениями - это нельзя предполагать.

По мнению современной науки, город того времени - это та же самая деревня, только жители зачем-то насыпали вал (иногда до 8 м высотой) и стены строили. Вот наступает утро, открывают городские ворота и выгоняют стадо на пастбище, а вечером загоняют обратно, ворота брусом закладывают и расходятся по своим неказистым домикам барачного типа с земляным полом и дыркой в крыше для дыма. Стены у них, конечно, закопчённые, и сами они, следовательно, грязные. В качестве аналога планировки жилища археологи вполне серьёзно предлагают типовое расположение очага и нар в чуме.

Суждение о примитивности культуры и быта наших предков не имеют под собой никаких оснований! Ни исторических, ни археологических, ни логических. Историки ссылаются на то, что не обнаружено следов развитой культуры того времени на севере России. Так их и не искали. Это правда. Археологи, в свою очередь, любую находку стремятся описать в контексте «исторических реалий» того времени. Так и кивают друг на друга.

Давайте разберёмся, наконец, с курными избами. Отопление по чёрному - это признак нищеты или кочевого образа жизни. Понятно, что кочевник с собой глиняную печь не повезёт. Это касается и чума, и юрты. Но так ли трудно сделать печь с трубой в капитальном деревянном доме? Разве с этим не могли бы справиться наши предки в 13 веке? Известно, что керамику они знали за многие тысячелетия до этого. Можно ли сделать составную трубу из нескольких коротких обожжённых втулок? Можно. Но зачем это делать, если глинобитную печь можно вывести в виде трубы выше кровли. А ведь ещё совсем недавно в отдалённых деревнях так и поступали. И не удивительно, что археологи не нашли таких печных труб.

Не простоит она 800 лет под дождями, морозами и ветрами, развалится на мелкие черепки. Да и находят археологи в основном место очага по прокалённой почве. Остальное - то, что было сверху, просто додумывают. Так и есть, они сами об этом пишут. Однако не сомневаюсь, что были и безтрубные очаги. В банях, кузницах, летних кухнях и других нежилых помещениях.

Последняя зацепка историков состоит в том, что наши предки якобы просто не знали принципа печной тяги. Но, не зная принципа печной тяги, нельзя выплавить ни железа, ни меди. В бассейне кажой северной реки найдены города,которые расположены в нескольких километрах друг от друга. И если археологи исследуют хотя бы один из этих городов, то находят остатки печей для сыродутной выплавки железа, множество предметов быта, украшений, остатки домов и многое другое. Сыродутная печь раздувается с помощью мехов и естественной тяги, для чего её жерло удлиняли и сужали. Значит, знали принцип. И применяли этот принцип обязательно, ведь при наших морозах это вопрос выживания.

Теперь, когда мы отмыли сажу, которой «измазали» наших предков историки, займёмся земляными полами. С ними та же история. Не находят археологи деревянных полов. А если посреди предполагаемого жилища откопали остатки деревянных плах то это, конечно, потолочное перекрытие туда упало, потому что полов исторически не было. Но даже кочевники выстилали в юрте пол шкурами и тканью. Земляной пол в нашей полосе это грязь сырость и холод, затем болезни, смерть, вымирание. У нас не Египет, где можно на циновках весь год просидеть. А в современных северных домах полы и оказываются на уровне потолка.

Дом Митькина в Кимже Мезенского района Архангельской области.

Но так ли трудно было нашим предкам в 13 веке обзавестись деревянными полами? Совсем не трудно. Ещё в начале20 века в некоторых деревнях полы делали из плах. Такая плаха представляла собой массивное бревно, расколотое клиньями вдоль на 2 половины. Технология эта древнее шумерской цивилизации. Несомненно, наши предки, жившие в лесах и умевшие делать отличные стальные топоры, владели ей в совершенстве. Эти полы, к тому же, были очень долговечными и тёплыми. То, что мы сейчас делаем по своей нищете и поспешности, из досок толщиной 4 см, очень слабое подобие. Поэтому нам приходится всячески утеплять такие полы. Замёрзшие и грязные люди в условиях нашего климата, просто не могли бы освоить огромные территории и построить многочисленные города с огромными валами, просуществовавшие столетия. Что же сейчас такие полы не устраивают?  Устраивают да еще как! Знаменитые «теплые» финские дома без подпола с выносным погребом (он же и холодильник летом). «Спасибо партии родной», что не ставим дома там, где можно, а там свободно еще, на болоте, при пустующих русских просторах, где и жить-то не только не комфортно, а даже опасно.

Значит, всё было иначе. Наши предки ходили чистыми (существование бань никто не отрицает), жили в тёплых домах, ели натуральную, сытную пищу и пили чистую воду. Красиво и тепло одевались (меха, кожа и льняные ткани - это только местного производства, не считая привозных товаров). И вообще, жили очень неплохо (рис.69). 

Рис.69 Фото Энгельгардта 1897 года.

Теперь, когда наши предки уже не выглядят грязными и замёрзшими, очень хочется разобраться с промышленностью, которая якобы только начала появляться на Севере чуть ли не с Петра I, вернее с первых монополистов-промышленников типа Строгановых. Известно, что наши предки издавна выплавляли железо сыродутным способом. Часто приходится читать, что это примитивная и малопроизводительная технология. Это не совсем так. Вернее, совсем не так.

Современный способ получения стали из передельного чугуна существует не более 150 лет. До этого вся сталь, которая изготавливалась промышленностью, получалась при помощи практически той же сыродутной технологии. Разница только в увеличении размеров печи, высоты трубы, механических мехов. Это делалось затем, чтобы повысить температуру в зоне восстановления железа из руды. При традиционной сыродутной технологии восстанавливается только 20% железа, содержащегося в руде. И действительно выход железа из руды увеличился. Однако эти нововведения давали весьма небольшой экономический эффект, поскольку с повышением температуры большая часть железа превращалась в чугун довольно низкого качества, который практически не использовался.

И всё равно, промышленники продолжали двигаться в этом направлении, так как во главу угла ставилось наращивание объёмов производства и получение прибыли. Так они сначала довели температуру в зоне восстановления до получения полностью чугуна, проскакивая температурную зону получения, собственно, стали (так появились доменные печи), а затем научились отдельно выжигать из чугуна лишний углерод, серу и фосфор (так появились конвертерные печи). Всё это делалось в огромных количествах.

Казалось бы, это прогресс. Но давайте разберёмся. Ответьте себе на вопрос: «Является ли отсталой технологией мотокультиватор на вашем садовом участке?». Конечно, нет. Но ведь он страшно неэффективен по сравнению с современным трактором! Правильный ответ на этот вопрос - всему своё место и время. Должен работать принцип необходимости и достаточности.

Доступен ли даже одному небольшому городку в 500 жителей нынешний способ получения стали? Нет. Сыродутный же способ прост и доступен. Он позволяет одному человеку из 20 кг руды, которая есть практически везде, с минимальными усилиями получить железную крицу весом порядка 500 грамм, и из неё методом ковки сделать что угодно - нож, наконечники стрел, с/х орудия, топор и, наконец, меч такого качества, которое до сих пор невозможно для современного производства.

Многие ли знают, что кричное железо вообще никогда не красили. Оно просто не ржавеет. Когда вы услышите восхищённые высказывания про булат или японские многослойные клинки, знайте - всё это получается только из кричного железа, выплавленного по сыродутной технологии. Таким образом, технология получения железа нашими предками не была примитивной. Она обеспечивала недостижимую на настоящий момент стратегическую безопасность, автономность, гибкость, качество и доступность. А ведь ранее не тошто в городе, в каждой деревне существовала не только кузня, но металлоплавильная печь. Не верите? Тогда скажите это Мао Дзе Дуну, когда он во время «Культурной революции в Китае» обязал ежегодную обязательную сдачу 10 кг железа с носа: и ведь сдавали, а где металл брали? Уж точно не на свалках металлолома: их тогда в Китае и отродясь не было, как и у нас сейчас.

Как же так получается, что Архивы и склады археологов наполнены-завалены многочисленными свидетельствами существования на Севере Евразии Поморской цивилизации, а мы до сих пор о них ничего не знаем?

Посмотрим, как это получается у наших мастистых академиков от истории. Привожу цитату из книги сибирского академика А.П. Деревянко:

«Ленинградский археолог Л. Хлобыстин несколько лет назад нашёл на севере Таймыра остатки плавилен и следы поселений людей, живших там несколько тысяч лет назад. Именно в это время человек впервые вышел к северной оконечности Азии. Время, казалось, навечно вычеркнуло из памяти человеческой и этих людей, вооружённых луками и копьями с каменными наконечниками, и русских промышленников, в начале XVII века обогнувших мыс Челюскина...» (Деревянко А.П. «Ожившие древности». М., «МГ», 1986, стр. 218.)

Судя по дате выхода в свет книги, речь идёт о раскопках начала 1980-х. От  Старой Мангазеи до северной оконечности Таймыра по прямой примерно 1600 км, а от самой Мангазеи на Енисее спускайся просто по реке и морю.  А.П. Деревянко, член-корреспондент АН СССР, намеренно делая текст непонятным, намекает нам о существовании солидной Полярной цивилизации, отстоящей от нас  на «несколько тысяч лет назад», а не на одну тысячу лет, т.е. в IX-X веках н.э.
Получается, что «академики» не отрицают существование Полярной цивилизации на Севере Евразии: «признаем, была, но очень и очень давно – во времена легендарной Гипербореи, когда наступили холода некто арии двинулись в Индостан, принесли туда свои «достижения», ну а затем, опять спустя тысячелетия, вернулись черех Аравийский полуостров, опять же доставив «цивилизацию» уже одичавшим народам Севера – этакий цивилизатор-вечный мигрант из индо-ариев»

В самом деле, зачем людям, имеющим плавильни, маяться с «луками и копьями с каменными наконечниками»? Членкор АН СССР, видимо, знает что-то, не укладывающееся в рамки официальной истории, однако помалкивает. Но «остатки плавилен» на берегах Ледовитого океана — это очень интересно: вряд ли они были бы там возможны при сильных холодах, да ещё в полярной тундре.

Вот тут бы и вспомнить А.С.Пушкина: «У Лукоморья ДУБ зеленый, ЗЛАТАЯ ЦЕПЬ на дубе том…..Там Русью пахнет». Зная про максимум потепления климата в IX-XIвеках, уже не кажется нам таким уж неверотным существование на Таймыре металлургического региона в это время. Люди с луками копьями, появились здесь значительно позже, вместе с наступающим «малым ледниковым периодом середины II-ого тысячелетия н.э., культура которых позволяет им выживать в условиях тундры. Полагаю, раскопки в самой Мангазее на Енисее (может и в Старой Мангазеи на Оби) тоже дали бы нам «плавильни» и тоже подтвердили бы рассказ Генриха Костина, водолаза-профессионала из Приморья, кстати, ведущий свою родословную от Рюриковичей-Угаров, только вот не царских кровей.

Через двенадцать лет вышла книга самого Л.П. Хлобыстина под названием «Древняя история таймырского Заполярья и вопросы формирования культур Севера Евразии».

Оказывается, Л.П. Хлобыстин обнаружил на Таймыре не «плавильни», а целую горнометаллургическую область. К услугам металлургов тамошняя природа предоставила такое крупное месторождение меди, какого нигде больше в древнем мире не встречалось. Терейское месторождение реальгар-аурипигментных руд на Таймыре имеет ураганное содержание серебра и золота (до 5 кг на тонну). Оно же даёт необходимые для успешного получения бронзы минеральные присадки: ртуть, сурьму и мышьяк. Меднорудное месторождение на плато Хараелах разбросило медесодержащие горизонты на десятки километров, где самородные куски меди весом до пяти килограммов просто валяются под ногами или выпадают из береговых обрывов и «собираются, как грибы».

Древние мастера забракованные бронзовые изделия попросту выбрасывали в шлаковые отвалы, чего нигде в мире не наблюдалось. Л.П. Хлобыстин обнаружил в одном лишь жилище на Усть-Половинке 12 разовых форм-«льнячек», в которых могло быть выплавлено 14 кг бронзы. А таких жилищ-цехов на Таймыре были десятки! Из 14 кг бронзы можно было изготовить 1400 наконечников для стрел или 700 рукояток ножей. Понятно, что готовые слитки бронзы предназначались для массовой продажи (или обмена). 

 

О происхождении рода Рюриковичей (рода Угар (Угры)) и водно-торговой деятельности его потомков на Севере.

У Печоры, у реки, где дивут оленеводы

и рыбачат рыбаки.      У Лукоморья....
Там Русский Дух, там Русью пахнет.

 

А Сып (сын Светослава) нередко плавал в Башту, перевозя свои корабли из Идели (Волги) в Шир (Дон) по Бехташу (волго-донской канал-переволока), и поэтому получил прозвище Шамбат (Цитадель Самбатос в Киеве известна по Византийским источникам, названа так, очевидно, по субботним торгам возле нее). Он был дружен с Салманом, плававшим с его отцом к Алаберде (Имеется в виду налет Хума (Светослава сына Олега) на Алаберде в 943г., где он был смертельно ранен.). И владения их находились рядом, в округе Улем (Галич?)... А еще владения потомков Хума, которых называли домом Угар  - по имени предка Худ-Эрека (Рюрика), располагались на Чуыле и Агидели (Верхней и Нижней Каме). Из этого дома вышло немало славных салчибашей (салчи – моряк-речник), хозяев перевозов и купцов, плававших на родину Угара (предка Рюриковичей) - самый север Садума (Скандинавии) – Урман (Мурман)...

…. Однажды корабль Сып-Шамбата попал в страшную бурю, и он в страхе воззвал к милосердию Всевышнего, обещая в случае спасения принять ислам. Творец пощадил морехода, и Сып-Шамбат по прибытии в Булгар взял имя Гусман... На свои деньги он возвел крепость Гусман (Кичменский городок) на реке Джук (Юг – южный приток Сухоны-С.Двины), ставшей главной на Нукратском пути на север. А этот юл (путь) начинался в Болгape…. (Этот путь уже подробно описан при анализе волоков Северо-Евразийского (Югорского) Торгового пути из Балтики через Сибирь до Тихого океана).

Сыном Гусмана был Кер, прозванный Кер-Хумом за то, что женился на пленной рабыне, румке. Он вместе с отцом, по приказу Талиба, участвовал в походе баштуйского бека (киевского князя) Барыса (Светослава Хороброго по «русским» летописям) на Рум (Царьград)... Сыном Кер-Хума был Туки, его сыном - Кадыл, его сыном – Ширдан (В ДТ в другом месте упомянуто, что Ширдан был командующим флотом булгар в конце 12-начале 13в., который располагался в крепости Колын на Вятке. Его сменил на этом посту сын Нукрат. Ширдан звали город в устье Дона (Азов). В то время где-то там обитали бродники. Из дальнейшей записи можно видеть, что традиции речных дел сохранялись в поколениях), его сыном - Мишар, его сыном - Кукчи, его сыном - Калга Ширдан, его сыном - Халмыш, отбивший у русских эмира Азана, его сыном - Хаир, его сыном - Гали, переправивший бека Газана через Агидель и укрывшийся после этого на Ашите...

[Отрывочная выписка из рукописи свода: “Сыном Гали был Кутлуг, ходивший на Джукетун (Устюг), его сыном - Асыл, бившийся в 1278 году на переправах с татарами и потом скрывавшийся в своем поместье до 1293 года, его сыном - Урус-Куюк, его сыном - Амат, оказавший в 1323 году сопротивление Булюм-Орду (Булюм-Орды) и потом скрывавшийся в своем владении до..., его сыном - Буй...”]

Прим.:  Любопытно, что описывая Нукратский путь автор ДТ обходит стороной верховья Вятки и смежные с ним верховья Сысолы. А ведь это более короткий путь от устья Вятки к Печоре. Пока булгары контролировали Устюг путь через него был оправдан, но это было не всегда. Путь через Каму выглядит как запасной в виду протяженного волока и быстрого течения этой реки в верховьях. Остается признать, что район средней Вятки кем-то контролировался. Предположим, здесь было удельное княжество с центром на Чурше, но если следовать за логикой и сообщениями ДТ, это были другие князья, - не из рода Угар-Эрека-Рюрика, а враждебные булгарам. Кандидатами могли бы быть потомки Худа и Хаддада: после утраты земель вятичей на Оке они перебрались на Вятку. Схожесть имен не случайна.

  С. Серкин в своей книге приводит иллюстрацию из книги Н. Загоскина, на которой указан тройной переволок Вятка - Кама - Сысола. Камский Кайгород немного в стороне от него (южнее). На этой же схеме прорисованы два основных маршрута - Нукратский и Чулманский (как в ДТ). На схеме самого Серкина указан отсутствующий у других авторов путь на север через верховья Вятки (мимо Чурши) и два варианта волока между Вяткой и Камой: северный - через Кобру, Сысолу и Порыш (как у Загоскина), и южный - через канал в районе Дымного болота и далее мимо Кайгорода на Каме. Учитывая существование городища Марьин Кокошник возле Кайгорода, могли использоваться оба в зависимости от обстоятельств. В таком случае, рукотворный канал отражает прямые связи верховий Вятки и Камы в 13-15в.

  

  Салахби-Олег умер по ДТ примерно в 922г., когда его отец Эрик еще был жив, что не соответствует указанной дате смерти шведского Эрика 4, но она не вполне надежна. В любом случае, этот Эрик из ДТ схож с Рюриком из ПВЛ. Но Киевские князья были булгарского рода, а не варяжского. Несомненно, что поход внука Рюрика Хума и разгром им Хазарии и Итиля в 943 году и поход сына Игоря и Ольги Барыса (Светослава Хороброго) с сыном и внуком Хума Рюриковича (Светослава Хороброго) на Византию был объединен в «русских» летописях в единый поход Светослава Хороброго на Хазарию, а затем сразу же и на Византию. Потомки Эрика-Рюрика по ДТ обосновались в северной части Булгарии, - получается - в отдельном государстве Биармия. У булгар с ними были в основном хорошие отношения, поэтому северную Булгарию воспринимали как свою провинцию. Но это скорее союзник, дань которому если и выплачивали, то лишь за возможность прохода на юг для торговли и совместных походов для «разчистки возникающих завалов» на торговом пути: в низовьях Волги и в Прибалтике

 

И наконец, вообще недоступные для булгар побережье Белого моря и долины рек Онега, С.Двина, Пинега и Мезень. Название этой страны можно понять из названия пограничного арского города Биармии в устье Печоры на востоке от Беломорья (пока так условно назовем эту территорию) – Ак-Артан. Название города можно перевести как Восточная (Белая) Артания. Соответственно, на западе от этой границы от р.Печора и разполагалась страна Артания, недоступная ни для булгар, ни для Хорезма и арабов.

 Только что появилась Булгарская летопись "Нариман Тарихы" о событиях 13в., - вторжение монголов в Булгарию и Русь.   Вероятно, при переписывании изначальных текстов и переводе на русский язык были сделаны некоторые идеологические правки, исказившие смысл. Кроме того, комментарии публикаторов (в скобках) иногда запутывают читателя. В целом, можно доверять лишь тем местам, которые согласуются с текстом Джагфар Тарихы и дополняют его. В частности, при описании отрядов артанцев на службе Булгара, надо понимать выходцев-поморов с территории от Балтики до востока Беломорья, поселившихся в Приказанье. В НТ делается упор на их возвращение домой в Поморье после войны 1238г., хотя до того говорится, что часть артанцев-наемников всегда оставалась на постоянное жительство в Булгарии. Под Арджаном (Артаном) иногда следует понимать территорию Вычегды и Печоры. Поэтому Ак Булгар (Белая Булгария) – это территория южнее и восточнее Арджана (от верховьев Камы через Урал на западные притоки Оби Полярного Урала)  Эчке Булгар - собственно Волжская Булгария с городами Булгар и Биляр.

  Шуд-Чудь - это не Эстония, а чудская земля к северу от средней Вятки (на с. 54 читаем: "булгарский Шуд-север") до устья Мезени ( шудский бий (князь) там погнался за булгарскими торговцами Мизаном (Мезень) и Бозайем (Пёза – приток Мезени); а Бисти-Арджан - это Бийсу-Артан (Печорская Артания).

 Страна Артания Сибирская располагалась на Оби, выше устья Иртыша и на Енисее и похоже, что между обоими Артаниями функционировал Северный Торговый Путь через дружественную и северным, и сибирским артанцам и булгарам одновременно Биармию (Пермь) по дороге под названием «русский тес» через Урал.

 

Теперь необходимо остановится и на происхождении названий «татары» и «варяги» (по европейскому «war» ясно, что варяги – это обязательные участники боевых сражений). В сознании русских людей эти понятия прочно ассоциируются с разбоем, обманом, грабежом и насилием. Можно бы и объяснить, что под Варяжским морем (Балтикой) и «монголо-татарским игом» срывается «Великая Империя Русь-Орда», держащая в страхе всю остальную Евразию, но… Посмотрим, что о «татарах» говорят сами участники этого «ига», потомки булгар, жители Казанского ханства в булгарском летописном своде 1679 года «Джагфар Тарихы»:

«Помню, что у Тахама был сын Торай, с которым он приплывал ко мне в Сарай с лесом и невольниками для строительства столицы Кыпчакской Орды. Однажды я рассказал ему по его просьбе о прошлом мангулов (монголов), и он очень удивился тому, что мангулы называют кыпчаков и тюркмен “татарами”. “Как же так? - спросил он. - Ведь в свое время татары убили отца великого хана, за что и были поголовно истреблены, потом татарами называли всякий нанятый мангулами сброд из немангулов, а теперь Бату велит называть верных ему тюрков этим ругательным для мангулов словом?”

Я ответил ему, что слово “татарин” после уничтожения татар стало означать у мангулов “смертник”, “погибший” и что Чингиз-хан при завоевании Чина (Ю.Китая) вполне естественно повелел называть этим словом обреченных на гибель в бою наемников из немангулов. Но при дележе империи великого хана между его потомками возникли недоразумения, и Бату, обиженный за передачу ему наибеднейших земель, велел назло другим ханам называть своих подданных ненавистным мангулам словом “татары”. Что же касается тюрков, то для них слово “татар” означает лишь “мангул” или “наемник йангулов” и поэтому...

На это мне Тахам с величайшим раздражением сказал, что у тех и этих ишаков все шиворот-навыворот, а его маленький сын засмеялся и стал повторять: “Шиворот-навыворот” (“ат баш сыер аяк”). И этот его смех, и эти слова постоянно звучали у меня в ушах, когда я писал свою историю. И когда я вспоминал о том величии, которое когда-то имела Булгарская Держава, то обливался слезами и утешал себя лишь тем, что все свершившееся произошло по воле Всевышнего и что Творец обошелся еще довольно милостиво со своим булгарским народом».

Так что «варягами» и «татарами» на территории Евразии обозначался всякий «наемный сброд», понимание которых резко различается, всё «шиворот-навыворот»: величие для одержимых великоимперскими амбициями и пренебрежение теми, кто вынужден отбивать эти атаки и захватнические войны этих одержимых. Сегодня татары (слава богу, что нет народа под названием варяги) – оседлый народ, с уже сложившейся многовековой культурой международных (не путать с межгосударственными) дружественных отношений, впитавшей в себя лучшие черты волжских булгар, например, непроливание крови родственных народов (ДТ буквально нашпигован этим предупреждением своим потомкам). «Шиворот-навыворот»-понимание этих слов: варяги и татары; возникает только по отношению к тем, кто поддасться на «великоимперские колониальные амбиции» правителей, толкающих подвластные им народы, в душе считающих их своими «смертниками» - «пушечным мясом», хоть и называющий их наемниками (сегодняшний аналог – наемная армия Великих Держав).

 

Удивительно, но то значение, которое придавали правители Киевской Руси, Новгорода, Волжской Булгарии, Московии и затем Российской Империи роду Рюриковичей (Угара: может от этого и образовалась Югра) из Биармии, подчеркивая их важную роль в становлении их государственности, говорит и о важной роли независимости развития Севера Русской равнины в укреплении могущества этих государств.

 

Интересный каламбурчик получился, если статью Дёмина «Зачем Новгород на Югру ходила?», превести, с учетом последних выводов, как «Зачем Новгород к Рюрику ходил?» и добавить «Оттуда есть и пошла Земля Русская»: «У Лукоморья (Поморья)….Там русский Дух, там Русью пахнет».

 

Кстати, Лукоморье! Для большинства – это не более, чем выдумка А.С.Пушкина: так для рифмы. Меж тем для европейских картографов XVI-XVIIIвека эта область Земли реально существовала и помещали они ее на правобережье р.Обь на земле ханты и манси (рис. 67)

Рис.67 Фрагмент карты Тартарии Гийома Делиля 1706 года. Показано положение Югры (Jugorie) в Европе, берендеев (Boranday) у берегов Ледовитого океана на Печоре и Лукоморья (Lucomorie) в З.Сибири.

 

Да уж, озадачили нас в начале XXI века сын Президента Парижской Академии наук Делиль вкупе с А.Пушкиным и его «Лукоморьем» и Римским-Корсаковым с его сказочным народом берендеи из «Снегурочки». И надо ж было поместить их как раз на просторах Северного Евразийского Торгового пути, там куда до XVI века не ступала нога европейского «цивилизованного» человека.

Надо думать, А.Пушкин имел все основания к тому, чтобы архаическую Русь расположить у того места (а не там), где европейцы поместили Лукоморье, на правобережье Оби, где не то что дубы, а и таежная раститетельность с трудом приживается, тундра однако. Родина Снегурочки и ее народ берендеи тоже на месте, у берегов Ледовитого, а не там, где историки, назвавшие берендеев кровожадным и вероломным степным народом из Туркмении. Надо думать и Делиль знал, что народ, из которого родом Рюриковичи-Угары, новгородцы называли югра, а то по нынешней трактовке получалось бы, что Рюрик из хантов или манси. 

Как ныне сбирается вещий Олег
      Отмстить неразумным хозарам,
Их селы и нивы за буйный набег
      Обрек он мечам и пожарам;
С дружиной своей, в цареградской броне,
Князь по полю едет на верном коне.

Из темного леса навстречу ему
      Идет вдохновенный кудесник,
Покорный Перуну старик одному,
      Заветов грядущего вестник,
В мольбах и гаданьях проведший весь век.
И к мудрому старцу подъехал Олег. 

Разгром Рюриковичами Хазарии, взятие Итиля

 

….Тогда же в Болгар из Джира (Ростова) приплыл Салахби (Олег) для участия в задуманном каном походе на Итиль….

…. Перед самым походом Салахби (Олег) решил купить себе лошадь и отправился из болгарского балика Ака-Басар в балик Халджа, который называли также и Хорезмийским баликом. Там он присмотрел тюркменского коня по кличке Джилан. Однако при покупке он выронил под ноги коня одну монету и неосторожно нагнулся за ней. Джилан же, обученный топтать в бою пеших, тут же ударил его копытом и убил наповал. Алмыш был потрясен потерей своего верного джуры и лично присутствовал на похоронах Салахби. Часть садумцев (скандинавов), нанятая Салахби (Олегом), отправилась вскоре после похорон по Айха~юлы в свою землю, и готовившийся поход не состоялся... Другая часть садумцев (скандинавов) отправилась в Джир (Ростов) вместе с сыном Салахби (Олегом) Хумом (Светослав Хоробрый), назначенным Алмышем новым булгарским наместником Джира. Когда отплывшие в Садум (Скандинавию) вернулись в Джир (Ростов), то рассказали Хуму (Светославу Хороброму), что дед его Эрек (Рюрик) еще жив и что после разгрома Худа он взял себе в память об этом имя Худ. В 925 году Хум был выбит из Джира Угыром (Игорем), но в тот же год был водворен обратно Алмышем...

В 943 году Хум (Светослав) был послан каном Ялкау в поход на Гурджу (Грузия), в которой вновь стали притеснять тамошних хонов или севарцев (печенегов). Отряд Хума прошел на кораблях до Итиля, где Моджар самонадеянно попытался остановить его. Раздосадованные выстрелами с берега наши высадились возле дворца хакана и взяли его штурмом. Бек был убит, а его ставленник Юсуф бежал к куманам (половцам). На хазарский трон без особых церемоний воссел Алан, освобожденный итильскими бурджанамй (карачаево-черкесы) из темницы. Новый хакан тут же пропустил наш отряд в море. Проплыв его, Хум поднялся по Карачаю до города Алаберде. Хотя это был город мусульман, но они были крепко связаны с неверными гурджийцами (грузинами) и Моджаром, почему крайне враждебно встретили наших и отказались пропустить их в Гурджу (Грузию). Несколько дней Хум пытался усовестить этих людей, продавших ради выгоды своих соплеменников, после чего на рассвете овладел цитаделью Алаберде и предложил беку города заключить с ним договор о пропуске булгар в Гурджу (Грузию) и обратно. Но вали города был еще более самонадеянным, чем Моджар. Он решил прославиться победой над булгарами и велел жителям готовиться кштурму крепости. Когда даже гурджийцы, испуганные появлением булгар у их границ, отпустили к ним в Алаберде вождей севарцев, вали схватил этих биев и напал на цитадель. Не добившись никакого успеха, бек коварно предложил Хуму покинуть город в обмен на освобождение севарцев и выкуп. Улугбек Джира (Ростова) согласился, но когда он вышел из цитадели, то вали напал на него. Наши прорвались и вернулись, но Хум (Светослав) был смертельно ранен.

 

( Дополнение: А вот как этот поход описывают арабские источники:

Перс Ибн-Мискавейх и албанский историк Мовсес Каланкатваци в своих сочинениях 10-го века, дополняемые и уточняемые другими авторами, рассказали об этом событии, широко известном в тогдашнем восточном мире и поразившем воображение современников.
Каланкатваци пишет, что русы “подобно вихрю распространились по всему Каспийскому морю до столицы агванской ( Аррана) Партава (Бердаа) на р.Куре”[ Сахаров А.Н. Дипломатия древней Руси. М.: “Педагогика”,-1987, 128 с.]. Бердаа издавна был известен как большой и богатый город, торговый центр целого края. Восточные авторы называли его Багдадом Кавказа.. Жили в Бердаа агванцы, называемые по названию гор Дейлем дейлемитами. Царствовал в Арране союзник Византии Мазурбан, на которого со всех сторон наседали мусульманские вассалы арабского халифата, что свидетельствует о том, что арриане исповедовали христианство. Возможно, русы пришли в Арран на помощь единоверцам, потому что заявили агванцам по прибытии: “Нет между нами и вами разногласия в вере. Единственное, чего мы желаем - это власти, На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас - хорошо повиноваться нам”.
Но мира не получилось. Горожане восстали, но были побиты. Жители подверглись ограблению: каждый должен был выкупить свою жизнь, а взамен он получал “кусок глины с печатью”, который гарантировал человеку дальнейшую безопасность.
Затем среди русов начались болезни, по-видимому, местные жители пытались их отравить. Агванцы вновь восстали. По свидетельству тогдашнего правителя Бердаа: “ И вступили мы в битву с руссами. И сражались мы с ними хорошо и перебили из них много народа, в том числе их предводителя” [Мелик-Пашаева Н. Два Олега - две разные судьбы.// “Чудеса и приключения”, №9,-1998.С.32.].Пробыв в Бердаа несколько месяцев, русы погрузились на свои корабли и убрались восвояси, увозя огромную добычу.
Л.Н.Гумилев называл этот русский поход очень странным, поскольку не усматривал, кто бы мог его совершить [Гумилев Л.Н. Древние тюрки. М.: “Наука”,-1967.]. И в самом деле, князь Игорь, согласно церковно-славянским летописям, в это время донимал налогами древлян, покуда они не убили его в 945 или 946 году. До крещения Киева было еще полвека, киевляне и новгородцы не могли быть единоверцами агванцев.

Русского князя, погибшего в Бердаа в 945-946 гг. звали Олегом. Это ясно следует из так называемого “Хазарского письма” Х века, хранящегося в Кембридже, и впервые опубликованном в 1912 году. В Кембриджском документе речь идет о хазарском хакане Иосифе, победившем “царя Руси Олгу”, после взятия последним Самкерца (Тамани). Русские, согласно этому документу, не только потеряли всю добычу, но вынуждены были против своей воли идти на Константинополь. В письме упоминается византийский император Роман Первый Лапанин. ( правил в 919-944 гг.), давший отпор нападавшим, которые, хоть и потерпели жестокий урон, по указке Хазарского каганата повернули на восток и напали на Арран.

 

Как видно, совпадения с булгарскими летописями имеется, но есть и разночтения: на Берда (Алаберде) напал флот русов (хотя булгары и не отрицают, что флот был сына Салахби (сына Олега Рюриковича)), предводителем русов был Олег (у булгар уже его сын) и он погиб в этом походе. Еще дополнение, которое нам понадобиться в последующем: вера у русов была близка к арианству к 945-ому году, хотя и были уже отличия. Ислам у булгар приняли только-только его правители. Убитый Хум Олегович, согласно предыдущему и дальнейшему повествованию о роде Рюриковичей-Угаров булгарских летописей, мусульманином никогда не был.

Но вот что поразительно: боевые действия русов в 945 году и под Константинополем (безуспешно), Тамани и на Каспии, заслугу себе в которых приписали и булгары, и хазары (Киев в этих действиях не участвовал:»древнерусские летописи это подтверждают)).  

Войско в горы царь приводит
И промеж высоких гор
Видит шелковый шатёр.
Всё в безмолвии чудесном
Вкруг шатра; в ущелье тесном
Рать побитая лежит.
Царь Дадон к шатру спешит...
Что за страшная картина!
Перед ним его два сына
Без шеломов и без лат
Оба мертвые лежат,
Меч вонзивши друг во друга.
Бродят кони их средь луга,
По притоптанной траве,
По кровавой мураве...
Царь завыл: «Ох дети, дети!
Горе мне! попались в сети
Оба наши сокола!
Горе! смерть моя пришла».
Все завыли за Дадоном,
Застонала тяжким стоном
Глубь долин, и сердце гор
Потряслося. Вдруг шатёр
Распахнулся... и девица,
Шамаханская царица,
Вся сияя как заря,
Тихо встретила царя.
Как пред солнцем птица ночи,
Царь умолк, ей глядя в очи,
И забыл он перед ней
Смерть обоих сыновей.
 

 

? Летописи Джагфар Тарахи использовались в российской историографии вплоть до 1930 г. включительно.

НЕСКОЛЬКО СЛОВО СВОДЕ

“Джагфар тарихы” (“История Джагфара”) - единственный известный свод древнебулгарских летописей, дошедший до нас. Как и у многих других булгарских источников, у “Джагфар тарихы” - непростая и трагическая история.

Свод был написан в 1680 году по приказу вождя булгарского освободительного движения - сеидаДжагфара - секретарем его канцелярии Иманом в восточной части Булгарии - Башкортостане. Видимо, сеид рассчитывал использовать этот труд для патриотической пропаганды.

Бахши Иман (судя по имени, он- башкортский булгар) блестяще справился со своей задачей, включив в свод наиболее ценные булгарские летописи: “Гази-Барадж тарихы” (1229- 1246 гг.) Гази-Бараджа “Праведный путь, или Благочестивые деяния булгарских Шейхов” (1483 г.) Мохаммед-Амина, “Казан тарихы” (1551 г.) Мохаммёдьяра Bу-Юргана “Шейх-Гали китабы” (1605 г.) Иш-Мохаммеда и некоторые другие.

Очевидно, свод сыграл свою роль - в 1681 году сеиду Джагфару удалось поднять в Булгарии освободительное восстание с целью восстановленйя независимого Булгарского государства. Но после поражний от царских войск под Мензелинском в 1683 году он отступил в глубь Башкортостана, где был схвачен изменившими ему феодалами и выдан русским властям. Дальнейшая судьба этого выдающегося булгарскрго деятеля нам неизвестна...

Неизвестна нам и судьба бахши Имана и подлинника его великолепного свода. Но зато мы знаем, как исчезают даже очень популярные книги. Так, от 16-го века до нас дошел единственный список сочинения Мохаммед Гали “Кысса-и Юсуф”, но и он загадочно погиб в 20-х годах нашего 20-го века.

Что касается “Джагфар тарихы”, то единственный известный нам список этого свода, написанный в 19 в. на “булгарском тюрки”, оказался в начале XX века в казахстанском городе Петропавловске (Кызыл Яре no-булгарски).

 

Известно, что «дыма без огня не бывает». Перед нами два документа, написанные приблизительно в одно время: «Сказание о Словене и руссе и городе Словенске» из Хронографа 1679 года и Свод булгарских летописей «Джагфар Тарихы» 1680 года. Оба опирались на более древние рукописи, делались выписки только интересующих их руководителей, царствующую династию Романовых и руководителя национально-освобождения булгар сеида Джагфара, оригиналы, вероятно, уничтожались, т.к. не устраивали обе стороны одновременно.

Вот тут и есть интересный момент: совпадение описаний «и там, и там», и вскроет нам зерна истины на происхождение Рюрика и событий, способствующих его приходу на Русь.

 

Ниже привожу хронологические выписки из Джагфар Тарихы, имеющие совпадения выписками Романовых из старых церковно-славянских летописей. 

Рис.66 Родословная булгарской династии согласно «Джагфар Тарихы»

 

Угыр Айдар (дед Угыра Лачына (Игоря), женившегося на анатышке (датчанке) Ульджай (Ольге), отца Светослава Хороброго, деда  Булымера (Владимира, который и крестил Русь в 989 году) см.рис.66), 15-летний сын Кан-Караджара и его жены - тетки бурджанского (карачаевского и балкарского) бека Йомырчака..., находился в это время в Башту (Киеве). Получив весть о гибели отца, он хотел немедленно скакать в Канн (Муром) для отмщения неприятелям. К счастью, анчийский (первоначально - гуннские части из иранцев, славян и булгар Украины, охранявшие границы Украины и ходившие в походы вместе с гуннами; впоследствии украинцы). приближенный балтавара Будим (Вадим Храбрый - руководитель восстания в Новгороде Великом против Рюрика. Убит в 866 г. Рюриком).удержал его словами: “Царь, не верь хакану. Он нарочно устраивает нападения на Мурдас (Приокье), чтобы ударить тебе в спину!” Однако балтавар не поверил бояру до конца и сказал ему: “А не хочешь ли ты сам навредить мне и поссорить меня с хаканом? Вот я пошлю в Канн (Муром) отряд и проверю истинность твоего заявления!” Но когда посланный отряд подвергся вероломному нападению хазар, принявших его за балтаварский, Айдар вынужден был признать правоту Будима (Вадима Храброго) и стал действовать мудро и осмотрительно. В знак недовольства поступком хакана Угыр заключил мир с моджарами (уграми) и женился на дочери угырского (угрского) бека Юлай-Бата... Расположение Угыра к бояру еще больше возросло после того, как тот построил для него новую крепость, которая была названа в честь погибшего кана “Караджаром”(Чернигов)...

В 816 году отряд Будима (Вадима Храброго), действуя по приказу балтавара, овладел галиджийской (южная Ладога) областью. Балтавар был так доволен этим, что назначил бояра тарханом покоренного Балына (Восточной Руси: ныне Центральная Россия). Будим (Вадим Храбрый) восстановил Галидж (Ладога) и Урус (Старая Русса) и с разрешения Айдара, целиком доверявшего ему, построил Шамлын (Смоленск), Джир Ростов) и Мен. Мен был назван так потому, что здесь собиралась тысяча балынских ульчийцев (славян)-воинов для обеспечения “джиенных поездок Будима по его наместничеству, а свое тарханство он именовал “Ак Урус” (Восточная Русь) - для отличия от урусской области в Кара-Булгаре (ныне Украина). Такие же тысячи собирались в Галидже, Шамлыне и Джире. И этих воинов называли “ак уруслар” или “уруслар”, ибо они служили урусскому бояру... При этом Будим, не доверяя балынцам (русичам), нанял тысячу анатышских (датских) альманцев (германцев) и.пять тысяч байлакских (польских) ульчийцев (славян) из племени кулбак. Кулбаков он держал подле себя, а для анатышцев построил крепость Калган (вероятно Полоцк) на реке Кара-Тун (Западная Двина). А Айдар всячески поощрял деятельность своего бояра, ибо Будим стал присылать ему вдесятеро большую дань...

 

( после разгрома нашествия хазар на Башту (Киев) у Харьку (Харькова) Угыр Айдар принял ислам)….. Услышав это, бояры тюрков-язычников (хазар) стали говорить своему народу: “Это - наказание Тангры за измену его вере! Если мы не свергнем хакана-иудея, то вся наша держава погибнет!” Кара-хазары взволновались и подняли на место Карака сына Асанкула язычника Уруса (Мать Айдара - уруска Арья-Аслан, родная сестра матери Уруса. (т.е. Айдар и Урус – двоюродные братья)….

…. Владения кара-сакланской части Кара-Булгара, таким образом, еще надежнее соединились с пределами Болгарского бейлика, и его правитель Барыс из рода Мардуана не замедлил с признанием себя слугой Айдара. Сам же Угыр, чтобы еще сильнее досадить хазарам, объявил себя эмиром Болгара и хаканом всего Саклана. Но Урус все же удержал свою державу от распада. Он даровал большие права хазарским мусульманам и христианам, чем привлек к себе многих хорасанцев  и румцев и симпатии правителей этих держав. Хорасанцы вооружили новое войско Уруса, а румцы дали ему денег, на которые он нанял на службу часть баджанаков (печенегов) и построил сильную крепость Хин (Саркел Белая Вежа). А названа она была так потому, что в ней разместили гарнизоны из наемных баджанаков, называемых иногда хинцами.

Миролюбивый Айдар сильно недооценил Уруса, заявив своим джурам-газиям в ответ на их требование уничтожить хазарское правление: “Большая часть Саклана вновь стала булгарской, и это заставит его небольшой хазарский кусок без всякой войны признать нашу власть”. Уже в 832 году Урус стал настолько силен, что смог подкупом склонить галиджийских садумцев (приладожских скандинавов) и ульчийцев (славян) на свою службу. Неверные восстали и провозгласили прибывшего к ним с деньгами сына Уруса Чинавыза хазарским наместником Галиджа (Ладоги). При этом мятежники беспощадно вырезали значительную часть кулбаков (наемников из Европы) и урусов (руссов-степняков), а уцелевшие бежали вместе с Будимом (Вадимом Храбрым) в Башту (Киев).

В том же году отряд галиджийцев (приладожан) во главе с Халибом (Ас-Халиб= Аскольд русских летописей) прошел по Идели (Волге) и погромил Болгарское бекство, а затем, по приказу Уруса, произвел опустошительное нападение на Тимер-Кабак и Азербайджан. После этого хазарские баджанаки ворвались в Джалдайскую (Крымскую) степь и наполнили ее бесчинствами.

Только в 840 году старшему сыну Айдара Джилки удалось нанести баджанакам (печенегам) решающее поражение и заставить их остатки вернуться на Джаик (Урал-река?).

Тогда же сын Будима (Вадима Храброго) Ас совершил поход на Галидж (Ладогу) и вновь подчинил его Айдару. При этом не было никакого кровопролития, ибо Чинавыз бежал, а оставшийся за него Халиб (Аскольд) предпочел покориться без боя. Добрый Ас никого не наказал, и обрадованный Халиб объявил себя его братом и взял себе его имя (Так он стал Ас-Халибом, Аскольдом). Только Джир (Ростов) отказался подчиниться Кара-Булгару, и Асу пришлось взять его приступом. У этого города находится холм, насыпанный Асом на могиле своих воинов, и называется он Урустау. В память об этой победе Ас стал называть себя и Джиром (Дир или Дмир русских летописей.)

Бек Болгара Барыс, услышав о победе Джир-Аса (Дира), явился к нему с изъявлением покорности Айдару и был щедро награжден за это и отпущен в свое владение...

Эти поражения Уруса приободрили хазарских иудеев, и они, при помощи бека Буртаса, посадили хаканом Манаса (Уруса убили при сопровождении его в Дима-Тархан (Тьмутаракань)…

…. В 855 году кан Айдар умер и по его завещанию был погребен в городе имени его отца – Караджаре (Чернигов), ибо всю жизнь он горевал о нем….

… После смерти Айдара гази (мусульмане) подняли на хаканский трон его старшего сына - мусульманина Габдуллу Джилки. Младший брат Джилки Лачын (прадед Владимира-крестителя Руси), не расставшийся с суевериями, и некоторые неверныс Кара-Булгара были этим недовольны и стали помышлять о мятеже.

Тогда в 858 году иудейские хазары, возглавляемые им, зарезали хазарского хакана Манаса ночью в шатре во время кочевки, а обвиненные в этом кара-булгарские купцы, шедшие через хазарские владения в Дима-Тархан (Тьмутаракань), были тут же казнены.

Вслед за этим Ильяс (хазарский бек) поставил хазарским хаканом послушного ему сына Манаса Исхака по прозвищу Аксак Тимер и вторгся с ним в Кара-Булгар. Лачын тут же присоединился к хазарам с язычниками. Союзникам удалось у ставки Балтавар (Полтава) обойти выступившего им навстречу Джилки и заставить его отступить в Караджар (Чернигов). Воодушевленные успехом враги двинулись к Башту (Киев).

Между тем помощник Ильяса Чинавыз добрался до Балына (Руси) и объявил себя послом нового хакана в Галидже (Ладоге). Халиб, также связавшийся с Ильясом, тут же выдал бывшего при нем Будима (Вадима Храброго), а тот незамедлительно бросил его на растерзание, толпе недовольных балтаваром галиджийцев. После этого злодейского убийства оба, не мешкая, двинулись с отрядом галиджийцев на Башту и прибыли к столице Кара-Булгара почти одновременно с хазарами.

Джир (Дир), бывший сардаром анчийского ополчения, запер трое ворот Башту (Киева) и приготовился дорого продать свою жизнь. Но тут явился посланник Ильяса и объявил о желании хакана - в случае изъявления баштуйцами своей покорности ему - даровать Баштуйской и Урусской областям положения отдельного от Кара-Булгара княжества Русь с центром в Башту. Значительная часть жителей столицы была этим смущена и явилась к Джир-Асу (Дир) с требованием немедленно сдать город хазарам. Сардар держался две недели, ожидая помощи от балтавара, и, не получив ее, принужден был вступить в переговоры с неприятелем. Обе стороны уговорились на том, что Джир получает титул русского бека и правит под наблюдением хазарского наместника Ас-Халиба (Аскольд), а Башту выплачивает Хазарии дань и помогает войсками. Ас-Халиб со своим отрядом въехал в Башту и занял свое место. (Вот так Аскольд и Дир оказались в Киеве до прихода Олега Рюриковича) Тут же у одних ворот, получивших название Яхудских, учредили хазарскую таможню, а часть города была отдана под хазарский квартал. За три дня жители собрали дань, и Ильяс увел хазарское войско от города. В Батавыле (Путивль) он для вида поднял на кара-булгарский трон нового балтавара - покорного хазарам Лачына (младщего брата Джилки и прадеда Владимира – крестителя Руси) - вместо свергнутого Джилки.

 

Так из-за мятежа Лачына перестало существовать единство державы Кара-Булгар. (образовались два государства: Киевская Русь (Киев и Ладога) под Лачиным и Волжская Булгария под Джилки – управляемые родными братьями).

 

(Следующий отрывок для краткости в пересказе: Ильяс затеял войну с Византией безуспешно, что привело к восстанию и погрому иудейских сборщиков дани и мусульманских мечетей в Киеве и взятию его Волжской Булгарией, Лачын бежал в Хазарию, Аскольд на Ладогу, Дир присягнул булгарскому Джилке, но как только Ильяс провел успешные боевые действия против Волжской Булгарии Джилки под Полтавой и Путивлем переметнулся и опять призвал к себе Аскольда в Киев).

 

Усиление мощи Хазарии  привело к тому, что «Анчийский (Украинский) голова Нанкай, эсегельский (Закамский) бий из сабанского (печенежского) рода джулут - Тарнак, эсегельский бий из сабанского рода барын - Алабуга и бурджанский (карачаево-балкарский) бий из рода юмарт - Бел подняли его на царский трон. Въехав в город (Болгар), Габдулла (Джилка) объявил свои владения Булгарским исламским государством (Волжская Булгария), а себя - его каном».

Пока враги Булгарии не опомнились, Джилки стал расширять пределы своего государства. Первым делом он двинулся к устью Тамтазая (р.Зай) и этим добился подчинения Бершуда (Прикамье), которым правил моджарский или “чирмышский” по-бурджански бий Куш из рода Аскала. Куш, желая показать кану, что он приобрел в его лице верного бия, со всем своим ополчением - урмой - совершил поход на запад и север. На западе он дошел до реки, которую объявил границей Булгарии под названием Куш-Урма (Кострома). А на севере бий Куш подчинил Булгару арские (финоязычные), сэбэрские (ханты-манси: угры) и урские (ненецкие) племена, проживавшие между реками Нукрат-су (Вятка) и Чулман (Кама) и Кар дингезе (Карское море). Северные арские владения стали называться провинцией Бийсу (Печора), а сэбэрские (ханты-мансийские) - провинциями Ура (Самоядь) и Байгул (Обь)...

(Далее краткий пересказ: Ильяс был внезапно убит во время своего похода на Булгар, В Киеве Аскольд убил Дира (понятно, что ненадежный товарищ: бегает туда-сюда; но зачем-то он был нужен Ильясу?, видимо, разделяй и властвуй.

Вот тут-то впервые и появляется некто садумец (скандинав) Эрек, который, судя по дальнейшему повествованию, может претендовать на звание «Рюрик».)

 

Ас-Халиб задумал захватить для своих детей Булгар и Кара-Булгар... В том же 870 году он послал своего сына Булата (Вадима Храброго вероятно, того кто в русских летописях представлен бунтовщиком против призвания Рюрика на Русь), сидевшего в Галидже (Ладоге), в набег на Булгар, и тому удалось захватить Джир (Ростов). Однако наместник Булата – садумский (скандинавский) бий Эрек (Рюрик) - сразу же после отъезда галиджийского (ладожского) наместника прислал послов к Джилки и предложил ему оставить за ним Джир (Ростов) в обмен на его службу кану и дань в невоенные годы. Габдулла весьма обрадовался послам и охотно принял предложение бия.

По решению кана Эрек (Рюрик) и чирмыши Алабуги должны были одновременно подойти к Башту (Киев) и взять город. Но джирский (ростовский) бий застрял на пути к Башту (Киев) через Галидж (Ладогу) у одного балынского балика (вероятно Рюриково городище, основанный в 864 г. Рюриком) и, хотя в конце концов взял и сжег его, потерял время и вернулся в Джир (Ростов). Алабуга же через балик Сувар, основанный на месте стычки с буртасами Белом, прошел к Караджару (Чернигов). По пути, увидев своих, к нему примкнули мухшийские моджары. В Караджаре бий встретился с Алмышем и сыном Джир-Аса (Дира) Джуном или Джуннэ, бежавшим из Башту (Киева)….

….. После взятия Батавыла (Путивля) Алабуга, не мешкая, подошел к Башту и осадил город, но штурмовать его без Эрека не решился... Когда Ас-Халиб (Аскольд) предложил бию выкуп и Микаиля (автора этих летописей) в обмен на уход булгар, тот, поняв, что садумец (Рюрик) так и не появится, вынужден был согласиться с этими условиями….

….. Габдулла (Джилка) призвал Эрека (Рюрика) к новому совместному походу на Башту, который стал цитаделью хазар в Кара-Булгаре. Эрек (Рюрик) сказал, что ему надо будет для этого сначала взять Галидж(Ладогу) и в 881 году взял эту балынскую область. При этом к нему в плен попал сын Ас-Халиба (Аскольда) Булат (Вадим Храбрый, вероятно)... Теперь препятствий для похода не было.

В 882 году на Башту (Киев) двинулся из Галиджа (Ладоги) сын Эрека (Рюрика) Салахби (по церковно-славянским летописям родич Рюрика Олег), а из Болгара - Алабуга с отрядами сабанов и баджанаков, стремившихся отомстить за набег на них кара-булгарских моджар во главе с Лачыном. Накануне выступления кан Габдулла (Джилка, старший брат Лачына) скончался, и на булгарский трон был поднят его сын Бат-Угыр Мумин…

Едва Алабуга приблизился к Хорысдану (Путивлю), как Алмыш пришел к нему из Караджара (Чернигов) с барынами и анчийским ополчением Джуна. Старший сын Алмыша Арбат, служивший балтавару Лачыну, устремился навстречу Алабуге со своими башкортами, но был наголову разбит и укрылся в Батавыле (Полтаве). Хазары бывшие в Батавыле, приготовились к защите крепости, но расчетливый Арбат предпочел открыть одни из двух ворот Хорысдана (Путивля) и выйти из них с повинной к отцу. Вслед за этим анчийцы Джуна со страшной резней ворвались через эти ворота в город и взяли его. Алмыш самолично подъехал к балтаварской юрте и выбросил из нее дрожащего от страха дядю, как щенка. К счастью, у него хватило благородства и великодушия для того, чтобы не казнить брата отца и отпустить его в Хазарию. Лачын, плача от унижения, уехал с двумя своими женами в Итиль и вскоре умер там от позора, а сына его от башкортки – Угыра (Игоря, отца Светослава Хороброго) - Алмыш оставил при себе...

При Лачыне Урусское бекство подчинялось ему, поэтому Алмыш двинулся к Башту с намерением принудить Ас-Халиба подчиниться ему. У города он соединился с подошедшим чуть раньше Салахби (Олегом Рюриковичем) и вначале договорился с ним, что он будет княжить в городе в качестве данника балтавара. Но потом Джун посоветовал им, чтобы Салахби (Олег) сел в Башту (Киеве) в качестве соправителя сына Лачына Угыра, и по размышлении бии согласились с анчийским головой. Салахби (Олег), показав баштуйским боярам бека Угыра Лачыни, объявил им о своем желании сесть на урусское княжение в качестве везира бека и предупредил, что в случае их противодействия, будет убит Булат (Вадим Храбрый вероятно) и предпринят жестокий булгарский приступ. Бояры согласились заключить договор с Салахби, опасаясь мести за погром мусульман... . Однако Ас-Халиб (Аскольд) отказался подчиниться решению бояров, и тогда они привели его к Салахби (Олег) силой. Когда тот приблизился к нему, то внезапно и с криком: “Проклятый раб - ты изменил своему господину и должен умереть!” - обнажил свой меч и хотел зарубить им Салахби (Олега). Но Джун (сын Дира) был начеку и убил Ас-Халиба (Аскольда) копьем, которое выхватил у стоявшего рядом анчийца, а Алабуга зарубил Булата (Вадима Храброго), поспешившего на помощь отцу. Последний сын Ас-Халиба (Аскольда) Хот, узнав о кончине отца и брата, тайно бежал из Башту (Киева) к хакану (хазар)...

 

(Справедливости ради, требуется все же приложить к этому повествованию и версию церковно-славянских летописей, составленных (оставленных) нам под редакцией царской династии Романовых, которым очень нужно было «притянуть за уши» свое родословие от царственного рода князей Киевской Руси (так как документальные источники очень противоречат друг другу, то воспользуемся выводами ученых исторических мужей):

1) Аскольд – по одной версии прямой потомок Кия, русский каган, сидевший в Киеве вместе с Диром (Дмиром). В 864 г. Аскольд водил русов на Константинополь. По другой версии Аскольд – воевода Киевского князя Дира. По 3-й версии – Аскольд и Дир - дружинники и товарищи Рюрика. В 882 г. под Киев пришел Олег Вещий и убил Аскольда и Дира.

В «русских» источниках нет единого мнения ни о происхождении Аскольда и Дира, ни об их взаимоотношениях, ни об их роли в государстве. Булгарские летописи же предлагают нам историю сложных взаимоотношений не только Джир-Аса (Дира) и Ас-Халиба (Аскольда) но и их предков и потомков.

2) УГЫР АЙДАР = ИГОРЬ СТАРЫЙ. РЮРИК.1-я версия: варяг, призванный из-за моря, или сын Умилы, дочери новгородского старейшины Гостомысла. 2-я: отец Игоря Старого. Олег – Родственник Рюрика, которому тот поручил, умирая, своего сына. Умер Рюрик в 879г. 3-я: упоминается, также, Игорь, севший на княжение в Киеве в 882 году – племянник (сын сестры) Игоря Рюриковича.

Булгарские летописи нам предлагают историю прихода Рюрика (Эрека) и дальнейшую судьбу его потомков сына Олега (Салахби), внука

 

Другое дело, что Рюрик булгарских летописей не имеет никакого отношения к продолжению рода царственных князей: ни булгарских, ни русских. А вот то, что потомки-Рюриковичи из коренного древнего северного рода могли явиться ядром собирания земель русских в XV-XVIвеках – это очень даже вероятно.

В «учебнике истории» наблюдается некоторая путаница с Игорями, Рюриком и Олегом, которые, с учетом противоречивости «официальных» версий – «неизвестно кто». Булгарский вариант Истории дает более стройную картину: Айдар Угыр – отец Лачына. Лачын – отец Угыра.

Игорь Старый (или Рюрик «русских» летописей) – отец Олега и дед Игоря (т.е. Игоря молодого).

Булгарский вариант родословной первых русских правителей во многом объясняет их взаимоотношения с правителями соседних государств, поскольку во главе этих территорий стоят родственники-степняки, принадлежащие к одному царскому дому - Дуло, и их взаимные претензии на соседние территории вполне объяснимы.

 

3) ЛАЧЫН = ОЛЕГ и его старший брат Габдулла Джилки

«Олег (Вещий, т.е. знающий будущее…) – первый киевский князь из родственников Рюрика. По версии А.И.Лященко – Олег – это норвежец Одд Орвар. Одд был дважды женат: на неизвестной, от которой оставил сына Хелги-Олега и на Силкисиф, от которой оставил двоих сыновей - Асмунда и Геррауда. У Одда была сестра Ефанда, которую выдали за новгородского князя Рюрика. Летопись рассказывает, что Рюрик, умирая в 879 г. передал власть своему шурину Олегу, как старшему в роде. Хазарский царь пригласил дружину Олега к себе на службу, посулив варягам раздел Восточной Европы и поддержку за уничтожение «Русского каганата». В 882г. Олег двинулся на юг из Новгорода. Подойдя к Киеву, обманом избавился от полянского князя Дира и его воеводы Аскольда и сделал Киев столицей своего княжения. В 912 г. (по другими данным, в 922 г.) умер, по преданию от укуса змеи. Место погребения неизвестно.». Жены и дети неизвестны.

«Несмотря на кажущееся обилие сведений об Олеге, рассыпанных по страницам ПВЛ,… все они, за исключением договора 6420/912 г., оказываются малодостоверны и прямо легендарны. Между тем, Олег, безусловно, был князем, причем наследственным князем…». И так, «Олег, безусловно, был князем, причем наследственным князем…», булгарские летописи говорят о том же. «Пришлые» варяги в Киевской Руси не правили.

О брате Олега первом правителе Волжской Булгарии Джилке: упоминаний о булгарских правителях – ближайших родственниках киевских «Рюриковичей» в «официальной» версии русской истории обнаружить не удалось. Что это – вымысел булгарских летописцев или нежелание русских правителей вспоминать о родственниках - конкурентах на престол? Может и так оказаться, что никакого отношения Романовы не имели к царственным родам Руси до XVI (крайний срок: до XV) века.

 

Итак, садумец (скандинав) Салахби (Олег Рюрикович), сын Эрека (Рюрика) никакого отношения к царственным родам Булгарии и Киевской Руси не имеет, но в булгарских летописях этот северный род Рюриковичей очень тщательно прослежен и играл немаловажную роль в становлении и падении этих царственных великокняжеских государств, а также связях Волжской Булгарии с Европейским Севером на брегах Северного Ледовитого.

Поэтому пусть генеалоги дальше прослеживают судьбу царственных особ, а нам интересно: чем же так примечательны выходцы с Севера - Рюриковичи?)

 

В 882 году Салахби (Олег Рюрикович) вошел вместе с Джуном (сыном Дира) и Угыром (Игорем Лачыным, дедом Владимира крестителя Руси) в Башту (Киев)….

…… Баштуйские булгары и анчийцы (ныне украинцы) по-прежнему считали его балтаваром (в 885 году сын Алмыша при поддержке хазар сбросил отца и тот вернулся в Киев) и судились у него, а балынцы (белорусы) и садумцы (скандинавы) - у Салахби (Олега)….

…. Так, в 911 году сын Ас-Халиба (Аскольда) - верный хазарам Худ - захватил Башту (Киев) и освободил содержавшегося там под стражей сына Лачына Угыра (Игоря). Салахби (Олег), верный Булгару, едва ушел в Джир (Ростов). (Алмыш ранее, благодаря восстанию тюркских племен против хазар, смог вернуться на правление Волжской Булгарией)….

….. После варварского набега на исламские области Худ вернулся в Итиль, но здесь подвергся внезапному нападению огузов и бежал вверх по Идели (Волге). Тюркмены были вначале союзниками хаканата (Хазарии) и в 912 году - по просьбе Арслана (кагана Хазарии) и вместе с хазарами - напали на Булгар….

(Следующий отрывок настолько интересен, что я привожу его максимально полно)

…. Худ Анатыш (Датчанин) был очень самоуверен, ибо имел 5 тысяч отлично вооруженных воинов, но у Болгара его уже поджидал Салахби (Олег) со своими кораблями. Только одному кораблю Худа удалось прорваться в Джир (Ростов: был уже захвачен союзниками хазар галиджийцами (приладожье) из анатышцев (датчан), альманцев (германцев)) - остальные были либо потоплены, либо причалили к берегу...

Всего на, берег сошло с 3 тысячи садумцев (скандинавов) и галиджийских балынцев (ладожские великороссы), и нашим пришлось немало повозиться, прежде чем все враги были растоптаны, а шею раненого Худа захлестнул аркан Бырака. Алмыш выдал Худа бершудскому (прикамскому) беку, и Бырак повесил его на дереве возле своей ставки на реке Дяу-Шир (Дон) со словами: “Послужи, о храбрейший, нашему Богу Тангре и пусть он возродит тебя вновь уже на нашей земле! Это считалось большой честью, ибо недостойных противников булгары по хонскому обычаю сжигали...  ”

( Причина столь масштабного действа на Волге указана ранее: «Именно Шамси Башту указал кану (правителю Волжской Булгарии), что царство его будет настолько сильным, насколько будет сильна его торговля. И Джафар приложил все силы для того, чтобы прибрать к рукам... племена Чулмана (Чулманский путь Булгар на Северный Ледовитый по Каме и Печоре), богатые дорогостоящими северными товарами, уничтожить Хазарию, захватить торговые пути во все страны…Этому пытались воспрепятствовать хазары (прорываясь наемной силой из анатышцев (наемник Аскольд и его сын Худ оказывется из датчан) по Волге к Каме и финансируя наем галиджийцами варягов из германцев и анатышцев для захвата северо-евразийского пути с запада)». Интересно и подмечание значения  речного флота Олега Рюриковича – то, в чем изначально были слабы булгары-кочевники. Интересна и особенность веры булгар: наличие с Индостана ведического учения о перерождении души, что немаловажно и дает понять и особенность веры садумца Рюрика, как элемента его религиозного союза с основной частью булгар ( хоть его правители и приняли ислам и всячески старались силой внедрить у подданных ислам, что вызывало их неудовольство, естественно: язычниками булгары называли яхудов (иудеев)).

 

Покончив у Болгара с врагом, Салахби (Олег) тут же при помощи анчийцев (ныне украинцев) овладел Башту (Киев) и взял в жены анатышку (датчанку) - вдову Худа….... Здесь же, в кара-булгарском батавыле Хорысдан, Салахби сыграл свадьбу с анатышкой Ульджай (Ольгой, будущей женой Игоря и матерью Светослава Хороброго), ибо решил, что название здешней реки Сююм-Идель (Сейм) подходяще для этого и что этим уважит канна (В.Булгарии) Алмыша. Так закончилась эта война, которую прозвали “Железно-знаменной”, ибо она началась с разграбления хазарами булгарских караванов на Хорыс-юлы (Путь из Болгара через Путивль в Киев).

Силы Хазарии были в этой войне окончательно подорваны, и солнце ее могущества стало быстро клониться к закату...(Угыр Лачыни (Игорь) бежал в Хазарию, где в плену был так же и его двоюродный племянник Мал (будущий наставник Владимира – крестителя Руси), сын Алмыша)….

…. Выбрав момент, когда Арслан (Хазария) послал верного ему Угыра (Игоря) Лачыни с карачаевцами, кашэками (адыги) и сакланами (скифы Ирана) против Салахби (Олега), Моджар поднял мятеж и овладел Итилем. Угыр (Игорь) отобрал Башту (Киев) у Салахби (Олега), и тот бежал в Джир (Ростов), но Арслан потерял власть и бежал в Самандар (там его всё же убили хазарские куманы)….. Угыр (Игорь), став господином Башту (Киева), первым делом женился на попавшейся в плен Ульджай (Ольге). Узнав о свержении своего господина и благодетеля Арслана, он сильно осерчал и объявил себя независимым урусским беком (князем Киевской Руси). Когда Моджар прислал к нему чиновников, он заявил им: “Отныне я, подобно ак~булгарам, буду выплачивать хазарским бекам дань только за охрану нашей границы, и не более того”. А в Болгар Угыр прислал своих послов с такими речами к Алмыщу: “Я слышал, брат, что ты мучаешь приверженцев нашей старой булгарской веры, к которым отношусь и я. Поберегись же, ибо я уже стал самостоятельным урусским беком ив состоянии помочь своим единоверцам!”

 

(Так что хазарская красавица Ольга (Ульджай) стала бабушкой Владимира – крестителя Руси, наставником которого стал Мал, воспитанный в Хазарии, сын правителя Волжской Булгарии. А изначально иудейская вера Ольги (национальность по маме) позволяла иудеям заявлять об их корнях среди правителей Дании (с Худом Аскольдовичем брак), Киевской Руси (жена Игоря Лачыни) и даже Европейского Севера (жена Олега Рюриковича) – так «вот откуда ноги выросли» (кочевые народы, известно, очень ревностно следят за своей кровной родословной – очень велика доля истины в летописи Джагфар Тарихы)). 

Зачем Новгород к Рюрику ходил?

У Печоры, у реки, где живут оленеврды

и рыбачат рыбаки....У Лукоморья.....

Там Русский Дух, там Русью пахнет.

 

Святой РЮРИК в Успенском соборе XII века в Старой Ладоге.

Зная не понаслышке об обычаях беломорских поморов, предполагая, что сходные были и у вятских «ушкуйников», которые «по наследству» и передались впоследствии после 1489 года донским казакам, у меня сформировалось только одна причина для объяснения столь безоговороного «подчинения» и поддержки ими московских правителей с конца XV века и до Смутного времени начала XVII века. Например, в Мезенском районе Архангельской губернии жители хорошо помнили, кто были первосельниками их родных деревень, и к древним фамилиям относились с уважением. Об этом свидетельствует такой обычай: в каждой деревне Мезенского района в престольный праздник, раз в году, водили своеобразные хороводы — «круги». Две девушки — хозяйки праздника — ставили остальных в ряд друг за другом, связывая их платками. Вперед выдвигались запевалы, которых иногда нанимали из других деревень. Девушки делали круг по всей деревне, обязательно по движению солнца. Запевалы пели три строго определенные круговые песни, исполнявшиеся раз в году — на этом празднике. Остальные девушки шли молча: «только красовались». После «круга» начинали петь игровые хороводные и плясовые песни. Внимания заслуживает порядок, по которому ставили девушек в круги. Первыми шли девушки «высоких», «коренных» фамилий, в конце — девушки «низких», «некоренных» фамилий. Очередность хорошо помнили пожилые женщины, следившие во время праздника за выполнением ритуала.

«Высота» фамилии или рода зависела не от богатства, а от древности. К «высоким» родам относились потомки самых первых поселенцев деревни. Соответственно к «низким» фамилиям — потомки более поздних переселенцев, хоть и последние могли приехать достаточно давно, на памяти прадедов современных жителей. «Приехали-то они давно, на веках. Уже наши мужики не помнят”». Споры во время праздника велись только вокруг «некоренных» фамилий. «Богатых надо, — говорят, — повыше поставить». «Эта богата, — говорят, — и ниже бедной ходит». Девушек «высокого» рода без споров помещали впереди. «Высота» рода играла роль и при выборе невесты. Девушка «хорошей породы» часто ценилась выше и богатой, и красивой.

 

Вероятно, с этим и связано почитание русского царя северянами из древнейшего рода русов Рюриковичей, династия которых угасла после  Ивана Грозного. В отличие от «степняков» для северян важнее даже не древность фамилии (основателя рода), главное, что бы его род был первонасельником этих мест. Так и повелось: почитаем Адама как первого человека (в писании сказано), Афета сына Ноя от которого пошли северные народы после потопа, Руса и Словена как первонасельников на Севере Евразии после потопа. Это многое объясняет и призвание «богатого» коренным происхождением на северо-западе Евразии руса Рюрика на княжение в Новгород, хоть и словеном, но «низкого» пришлого со многими народами с юга Гостомыслом. Зная древнейшее обычное право северян по выбору управленцев из первонасельников этих мест, уже легко приходит понимание следующих, заключительных строк из Сказания о Словене и Русе и городе Словенске. Дошло до нас в Хронографе 1679 года.Публикуется из Полного собрания русских летописей. Т. 31. Л., 1977.)

«1-й век от Р.Х. до Рюрика

По сих же многим летом прешедшим, восташа от рода сих во языце словенстем два князя, Лалох и Лахерн, и сии паки воевати начаша земли скипетра греческаго. Приходиша же и под самый той царствующий град и много зла и кровопролития сотвориша скипетру греческаго царствия. И храбрый князь Лахерн под царствующим градом убиен бысть близ моря, место же то и доныне зовется Лахерново, на нем же монастырь честен возгражден во имя Пречистыя Богородицы, и множество тогда безчисленно руских вой под стенами града падоша. Князь же Лалох язвен велми со оставшими возвратися во своя со многим богатством. Живяху же отнюд погании, яко скот, не имуще закона. О них же свидетельствует в хожении своем блаженный апостол Андрей Первозванный, яко отнюдь невегласи тогда поганы беша. В Синдерех же тогда княжаху два брата, единому имя Диюлел, а другому Дидиядакх, невегласи боги их тогда нарицаху за то, иже пчелы им налезоша и борти верх древия устроиша. По мале ж времени прииде на землю Словенскую посланный праведный гнев божий, измроша людей без числа во всех градех и в весех, яко некому ужепогребати мертвых. Оставшии же люди пустоты ради избегоша из градов в дальныя страны, овии на Белыя воды, иже ныне зовется Белоезеро, овии на езере Тинном, и нарекошася весь, инии же по иным странам и прозвашася различными проимяновании. Овии же паки на Дунав ко прежним родом своим, на старожитныя страны возвратишась.

Первое запустение Словенску. А великий Словенеск и Руса опустеша до конца на многия лета, яко и дивиим зверем обитати и плодитися в них. По некоих же временех паки приидоша з Дунава словяне и подъяша скифи болгар с собою немало, и начаша паки грады оны Словенеск и Русу населяти. И приидоша же на них угры белыя, и повоеваша их до конца, и грады их раскопаша, и положиша Словенскую землю в конечное запустение.

Второе запустение Словенску. По мнозе же времени оного запустения слышаху скифские жителие про беглецы словенстии о земли праотец своих, яко лежит пуста и никим не брегома, и о сем зжалишаси вельми и начаша мыслити в себе, како б им наследити землю отец своих. И паки приидоша из Дуная множество их без числа, с ними же и скифы и болгары и иностранницы поидоша на землю Словенскую и Рускую, и седоша паки близ озера Илмеря и обновиша град на новом месте, от старого Словенска вниз по Волхову яко поприща и боле, и нарекоша Новград Великий. И поставиша старейшину и князя от роду же своего именем Гостомысла. Тако же и Русу поставиша на старом месте, и ины грады многи обновиша. И разыдошася кииждо с родом своим по широте земли, и овии же седоша в полях и нарекошася поляне, сиречь поляки, овии полочане речки ради Полоты, овии мазовшане, овии жмутяня, инии же бужане по реце Бугу, овии дреговичи, овии кривичи, овии чюдь, инии меря, инии же древляне, и инии морава, серби, болгари сих же от роды, и инии же северы, и инии лопи, и инии жн мордва, и инии же мурама, инии же в различная именования прозвахуся.

И тако начаша разширятися страна она вельми, а общим же имянем прозывахуся. Сын старейшаго князя новгородцкаго Гостомысла, именуемый младый Словен, сей отъи-де от отца своего в Чюдь и тамо постави град во имя свое над рекою на месте, нарицаемом Ходницы, и нарече граду имя Словенеск, и княжив в нем три лета, и умре. Сын же его Избор, сей преименова имя граду своему и нарече Изборск. Сей же князь Избор змием изъяден умре. Земля же Руская тогда сверже с себя ризы сетованныя и паки облечеся в порфиру и виссон и к тому уже не вдовствуя, ниже сетуя, но паки по сем же и дети разилоди и на многа лета опочивая пребывши с премудрым Гостомыслом. Егда ж сии во глубокую старость прииде и не могий уже разсуждати, ниже владети таковыми многочисленными народы, ниже утишити многомятежных междоусобных кровопролитий в роде своем, тогда убо он премудрый, седый умом и власы, призывает к себе вся властели ру-ския, иж под ним, и рече к ним осклабленым лицем: "О мужие и братие, сынове единокровницы, се аз уже состарехся вельми, крепость моя изчезает и ум отступает, но токмо смерть. А се вижду, яко земля наша добра и всеми благими изобильна, но не имать себе властодержца государя от роду царскаго. Сего ради в вас мятеж велик и неутишим и межъусобица зла. Молю убо вы, послушайте совета моего, иже реку вам. По смерти моей идите за море в Прускую землю и молите тамо живущих самодержцев, иже роди кесаря Августа, кровницы суще, да идут к вам княжити и владети вами, несть бо вам срама таковым покоритися и в подданстве у сих быти". И возлюбиша вси речь старейшинскую, и егда сей умре, тогда всем градом проводиша честно до гроба, до места, нарицаемаго Волотово, иде ж и погребоша его. По смерти же сего Гостомысла послашавсею Рускою землею послы своя в Прускую землю. Они же шедше и обретоша тамо курфистра или князя великого, именем Рюрика, рода суща Августова, и молиша сего, да будет к ним княжити. И умолен быв князь Рюрик, и поиде на Русь з двема братома своима, с Трувором и з Синеусом.

И седе Рюрик в Новеграде, а Синеус на Белеозере, а Струвор в Зборце. И по двою лету Синеус умре, потом же и Струвор, и бысть Рюрик единодержавен, над всею Рускою землею державствова лет 17. Новгородцы же видевше Рюриково доброродство и мужественное его остроумие, пророчествоваху к себе, глаголюще: "Разумейте, братие, яко непременно имамы быти под едином игом державнаго обладателя. От сего Рюрика и от рода его и не токмо упразднится им самовластие наше, но и раби им будем". Тогда Рюрик уби некоего храбра новгородца именем Вадима и иных многих новгородцев и советников его. Аще тогда и нечестиви бяху новгородцы, но обаче по пророчеству их, паче же благоволением божиим и доныне царствуют ими от Рюрикова семене благородное изращение. Яко же прежде в нечестии повиновася им и до блаженнаго Владимира, им же сподобишася познати сущаго Бога и просвещени быша святым крещением и сияют благочестием неподвижно и неотступно, веру христову держаще и непременно обладаеми Владимировыми благородными чады и внучаты в роды и роды.» 

Понятно, что в данное повествование были наложены искажения, связанные с последующими событиями  до конца XVIIвека, но суть «послания» из древности люди, не знакомые с северным обычным правом не исказили и донесли в целости и сохранности: ««Высота», царственность фамилии или рода зависела не от богатства, а от древности проживания его на этом месте. К «высоким», царским родам относились потомки самых первых поселенцев, оставшиеся на этой земле. Соответственно к «низким» фамилиям — потомки более поздних переселенцев – народы, пришедшие с Гостомыслом, хоть и последние могли приехать достаточно давно, на памяти прадедов современных жителей. «Приехали-то они давно, на веках. Уже наши мужики не помнят”». Споры и междусобицы  велись только вокруг «некоренных» фамилий. «Богатых, коренных, Рюрика с земли Прусов надо, — говорят, — повыше поставить». «Этот богат, — говорят, — и ныне ниже бедных ходит». Князя «высокого» рода из пРусской земли Рюрика решили без споров поместить впереди». Ясно и где искать эту ПаРУСию «богатого», коренного Рюрика, там где белеют паруса на Белых водах, Белозере и озере Тином, «нарекошася весь» и иными именами, потому, что те, что ушли на Дунай и затем возвратились с Гостомыслом со многими народами скифами, булгарами и иностранцами и прозвавшиеся  поляки, полочани, мазовшане, жмутяне, бужане, дреговичи, кривичи, чудь, меря, древляне, морава, серби, болгары, северяне-булгары, лопари, мордва, мурома могли устроить междуусобицу между менее коренными, позже пришедшими народами. То, чего так боялся Гостомысл и произошло значительно позже на земле Московии, получив наименование Смутного Времени, после угасания «богатого», коренного рода Рюриковичей.

Рюрик. «С именем этого князя связаны сложнейшие вопросы русской истории: вокруг них вот уже несколько столетий не затихают споры, выдвигаются взаимоисключающие гипотезы, идут поиски новых фактов». [ПУТ, с.218]

То, что сегодня после свержения Царя в феврале 1917 года, уничтожения царской семьи и Николая II под Екатеринбургом в последующем, начали вскрываться факты подлинной истории царских и великокняжеских семей прошлого, несомненно.

Вот один из них:

Според д-р I ст. на науките, директор на музея Г. И. Шаповалов. Справка за Възнесенското (Кичкаско) съкровище. сп. “Авитохол”:

ВОЗНЕСЕНСКА...?

МЕЖДУ РУСИЯ, БЪЛГАРИЯ И УКРАЙНА ВЪЗНИКНА ПРОБЛЕМ!

През 1930 г., близо до селището Вознесенска /виж приложената карта/ е открит древен погребален комплекс. Изследването на този археологически обект е проведено от експедиция с ръководител В. А. Гринченко. Обектът е 50 могили с различни размери и форми.

Намерени са много фрагменти от древни съдове и конски кости. В източната част на обекта археолозите открили разрушена кръгова площадка, покрита с камъни на площ 29 кв. м. В центъра й на дълбочина 2 м. се намирало обгорено погребение, за което свидетелстват намерените тук обгорени човешки кости, железни стрели, копия, мечове, саби и други оръжия, конски юзди и стремена и др.

До този погребален комплекс, в отделен изкоп е открит втори важен обект – съкровище.
     Оригиналът на служебния доклад на археолога-ръководител на тази експедиция В. А. Гринченко не е публикуван.

     Публикуван е компилативен и редуциран вариант от името на В. А. Гринченко с “признание”, че съкровището има “около” 1500 златни “вещи”. Времето на тази публикация е след неговото заточение в Сибир./ Дориян Александров. Българската позиция за гроба на кан Аспарух. сп. “Авитохол”./.

   Археологът В.А. Гринченко, който извършил разкопките на паметника, го датира от 8 век и прави такъв извод: “Предметите от съкровището на Възнесенското погребение, показват, че те са принадлежали не на един, а на няколко, а може би и на повече от 30 лица:

«….За погребалния комплекс,открит до Вознесенска има основно две тези, че това е гробът на кан Аспарух, а другата е, че това е гробът на княз Светослав.

Основавайки се на сведения от Българските летописи Джагфар Тарахи, ще се опитаме да докажем, че това е гробът на сина на Аспарух и брат на Тервел, кан Айар, който е заличен от съвременната историография…..»

К справке прилагались два Приложения:

1.ФАМИЛНИ ВРЪЗКИ В УПРАВЛЕНИЕТО НА ДУНАВСКА БЪЛГАРИЯ В ПЕРИОДА VІІ-ІХв. (рис.64) 

Рис.64 ФАМИЛНИ ВРЪЗКИ В УПРАВЛЕНИЕТО НА ДУНАВСКА БЪЛГАРИЯ В ПЕРИОДА VІІ-ІХ в.

2. ДИНАСТИЧЕСКИ ВРЪЗКИ МЕЖДУ АСПАРУХОВА БЪЛГАРИЯ, БАТ-БОЯНОВА БЪЛГАРИЯ И ХАЗАРИЯ В ПЕРИОДА VІІ-ІХ в. (рис.65) 

Рис.65 ДИНАСТИЧЕСКИ ВРЪЗКИ МЕЖДУ АСПАРУХОВА БЪЛГАРИЯ, БАТ-БОЯНОВА БЪЛГАРИЯ И ХАЗАРИЯ В ПЕРИОДА VІІ-ІХ в

3. На основании анализа в записке булгарских летописей Джагфар Тарихы составлено Приложение следующего содержания:

Приложение №3:РАЗДЕЛЕНИЕТО

НА ДЪРЖАВАТА НА БАТ БАЯН

И НАСЛЕДНИЦИТЕ МУ ОТ РОД ДУЛО СЛЕД КАН УРУС АЙДАР

ПЕРИОД НА МЕЖДУОСОБИЦИ:

   УКЛОН КЪМ МЮСЮЛМАНСКВО                                                                                  ТЕНГРИЗЪМ

                                                                                                                                                  ЗАЩИТА НА ВЯРАТА НА СТАРИТЕ

                                                                                                                                                                              БЪЛГАРИ

               КАН ДЖИЛКИ                                                                                                                          КАН ЛАЧИН= РЮРИК

            СИН НА УРУС АЙДАР                                                                                                                            СИН НА УРУС АЙДАР

•           855-882                                                                                                                                             862-879

            КАН БАТ УГОР                                                                                                                                    

                СИН НА ДЖИЛКИ

                          882-895

           КАН АЛМИШ=ДЖАФАР                                                                                                            УГОР ЛАЧИН=ИГОР

                  СИН НА ДЖИЛКИ                                                                                                                      СИН НА ЛАЧИН

            ВНУК НА КАН УРУС АЙДАР                                                                                                           ВНУК НА КАН УРУС АЙДАР

• 895-925                                                                                                                                               912-945

     УСТАНОВИЛ МЮСЮЛМАНСТВОТО КАТО

             ДЪРЖАВНА РЕЛИГИЯ В 922г.

РАЗДЕЛЕНИЕТО:

              КАН АЗАН=АСЕН      

                СИН НА АЛМИШ

 Опит за реставрация на Религията    на Старите Българи

                        925-930

                   МИХАИЛ

              СИН НА АЛМИШ

                        930-945

                  МОХАМЕД                                                                                                          УГОР БОРИС=СВЯТОСЛАВ

              СИН НА МИХАИЛ                                                                                                                 СИН НА ИГОР И ОЛГА

• 945-972

             ТАЛИБ                                                                                                                                      ЯРОПОЛК

               СИН НА АЗАН                                                                                                                       СИН НА СВЕТОСЛАВ

• 943-976                                                                                                                                       972-980

                   ТИМУР                                                                                                                             ВЛАДИМИР=ВАСИЛИЙ

          СИН НА МОХАМЕД                                                                                                                    СИН НА СВЕТОСЛАВ

• 981-1004                                                                                                                                       980-1014

                                                                                                                                       УСТАНОВИЛ ХРИСТИЯНСТВОТО КАТО

                                                                                                                                                         ДЪРЖАВНА РЕЛИГИЯ В 989г.

               МАСГУТ                                                                                                                                        СВЯТОПОЛК

           СИН НА МОХАМЕД                                                                                                                 ОСИНОВЕН ОТ ВЛАДИМИР

• 1004-1006                                                                                                                                           1015-1019

              ИБРАХИМ                                                                                                                                    ЯРОСЛАВ=ГЕОРГИ

           СИН НА МОХАМЕД                                                                                                                                СИН НА ВЛАДИМИР

• 1019-1054

                 АЗГАР                                                                                                                                                ИЗЯСЛАВ=ДИМИТЪР

             СИН НА МАСГУТ                                                                                                                                           СИН НА ЯРОСЛАВ

                1025-1028 , 1061                                                                                                                                      1054-1077

               АШРАФ                                                                                                                                           ВСЕВОЛОД

           СИН НА ТИМУР                                                                                                                                    СИН НА ЯРОСЛАВ

                 1025, 1028-1061                                                                                                                           1078-1093

            АХАД МОСХА                                                                                                                              СВЯТОПОЛК-МИХАИЛ

              СИН НА АЗГАР                                                                                                                            

• 1061-1076                                                                                                                                           1093-1112

                АДАМ                                                                                                                                     ВЛАДИМИР МОНОМАХ=ВАСИЛИЙ

               СИН НА АШРАФ                                                                                                                              СИН НА ВСЕВОЛОД

• 1076-1118                                                                                                                                            1113-1125

             ШАМГУН                                                                                                                                            МСТИСЛАВ

               СИН НА АДАМ                                                                                                                               СИН НА ВЛАДИМИР МОНОМАХ

• 1118-1135                                                                                                                                           1125-1132

               АНБАЛ                                                                                                                                               ЯРОПОЛК

            СИН НА КОЛИН                                                                                                                             СИН НА ВЛАДИМИР МОНОМАХ

                   1135-1164                                                                                                                                       1132-1139

       УЛУГ МОХАМЕД                                                                                                                                  ВСЕВОЛОД

          СИН НА ШАМГУН                                                                                                                                    СИН НА ОЛЕГ

• 1164-1178                                                                                                                                        1139-1146

        ГАБДУЛА ЧЕЛБИР                                                                                                             ИЗЯСЛАВ

          СИН НА УЛУГ МОХАМЕД                                                                                                     СИН НА МСТИСЛАВ

• 1178-1225                                                                                                                      1146-1154
•  
• ну и так далее до Ивана Грозного.

О чем свидетельствуе нам сей документ? Летописи Джагфар Тарахи использовались в российской историографии вплоть до 1930 г. включительно.

 

Мистическое учение остяков (по работам Дмитрия Логинова «Упование язычников»): 

Если уж говорить об происхождении искусства серебра Сасанидов у берегов Северного Ледовитого, то должны быть прослежены и основания верований народов, лежащих в основании сюжетов изделий и сходные с зороастризмом Сасанидов. В этом пране бесценны выводы этнографов, проведших сравнительный анализ мифологии народов Севера Евразии и народов Малой Азии.

«Еще два века назад род остяков представлял обширную языковую семью. В нее входили аринцы, ассаны, котты, сымцы, пумпокольцы... До нашего времени сохранились ханты и кеты. Их эпос перекликается с мифологией кельтов. Он отличается от преданий народов, пришлых на Севере, но совпадает во многом с мифами коренных: айнов и финно-угоров.

Богомировоззрение остяков – одна из величайших тайн Севера. Ее разгадка высвечивает иной, чем принято, взгляд на мировую историю.

Бог, Небесный Отец, Всевышний – именовался у остяков Есь. Кеты и до сего времени хранят это Имя. Его хранят и языки мира. «Есть» (рус.), «est» (лат.), «ez» (этруск.) «is» (англ.)... Все эти слова служат обозначению определенного бытия, «чтойности» (по выражению философа Алексея Лосева) – «что есть это», реальности, действующей в конкретном качестве. (Древнейшее – исконное северное – именование Всевышнего совпадает с определением Гегеля, более других философов изощрившего мысль в поисках Абсолюта: «Бог есть Реальное Бытие во всяком реальном бытии... Бог есть То, Чем реально всяческое реальное.»)

Имя ЕСЬ выражает следующее понимание Бога. Он – Тот, Кто Есть. Единственный, Кто может сказать Я ЕСМЬ, не солгав. Ибо остальное сущее пребывает и стало таковым не само собой, но – только Всевышним, Есем. (Теперь мы и не задумываемся, когда характеризуем себя или кого-либо, используя выражение «... есть такой-то». Но представитель рода остяков, если говорил, например, «я есть охотник», тем самым разумел: «я – Богом [волей Всевышнего] – охотник». Невольно вспоминается евангельское: «Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.» – От Иоанна, 1:3.)

Знающему кетское именование Всевышнего понятен и Есус кельтов. Он – Есю Сын, грядущий спасти мир Сын Божий. Кельтские жрецы, друиды, наследники гиперборейской мудрости, предсказывали о Нем: претерпит распятие, но «победит это древо» (крест), победит смерть, воскреснет. Это предсказание о Превозможении Древа символизировало гиперборейское чаяние «преобразования Неправильного Древа Миров», спасения Мира.

Есуса изображали и распятым (повешенным на древе), и побеждающим древо. В этом последнем случае у Него в руках был топор – знак Тора-Одина (Три-Единого). Как правило, Есус изображался осеняемый крылами триглавой птицы. (Позднее и южней – окруженным тремя журавлями, почему эти Его изображения именуют Esus Trigaranus.)

Римляне, ведя войну с «варварами», обнаруживали такие изображения и пытались их толковать. Им не было ничего известно о предсказаниях Северной Традиции. Рассматривая пророчествующие гравюры, они воспринимали их будто бы свидетельством культа, требующего повешенья жертв на древе. И даже Лукиан, античный писатель, именует Есуса «гневный». Но это только пример верхоглядства иноверца. Ведь сами кельты, поклонявшиеся Есусу, называли Его Добрый Бог, Белый Бог. А также – Господь Богов.

Это последнее не случайно созвучно нашему привычному «Господь Бог». Такое именование, вероятно, представляет сокращение более древнего, по сокращении уподобившегося тавтологии: Бог – Он уж конечно есть Господь верующего в Него. А величание Господь Богов говорит о высшей божественности. Показывает Сына Божия стоящим над сонмом двенадцати низших божеств (тварных энергий). Именно таким кельты представляли Есуса. Примечательно, что русские старообрядцы и до сего времени почитают ересью «добавление еще И» к ведомому отвека имени Сына Божия. Они употребляют исконное начертание Исус (Есус). Некоторые северные старообрядческие толки сохранили древнейшие молитвы, обращенные к Сыну Божию, где, подчиненно, перечисляются и двенадцать низших богов, коим Он есть Господь.

Ханты величают Есуса Мир Суспе Ха, что означает: Спаситель Мира, Благословенный. Еще они называют Его Царь Золотого Света (или Царь Славы).

(Мое отступление от текста Логинова: посмотрите на рис.62 – русские старообрядцы Севера – поморцы на своих складнях подписывали Исуса-Царь Славы).

Рис.62 Исус- Царь Славы (из Десуса «девятки» XIX века)

 Им ведомо и такое имя Его, как Сын Девы. Хантские Посвященные хранят миф о противостоянии Хоседем (мирового Зла) и Спасителя Мира. Демоница Хоседем, повествует миф, поедает человеческие души. Она заточает их в нижний мир. Спаситель, Сын Вышнего, рожденный от земной Девы, проникает в дом Хоседем, сражается со Злом, спускается в Нижний Мир и освобождает пленные души...

Практически о таких же событиях повествует малоазийский миф хатов о Естусе, Сыне Бога, освобождающем от владычества Змия глаза и сердце Отца (см. главу ПРЕДКИ ИОАФОРА). Причем, разделяемые тысячелетиями и расстоянием от крайнего севера до крайнего юга, Посвященные двух этих народов означают Бога-Отца одинаковым символом. Хантские жрецы, совершая служение Спасителю Мира, располагают на алтаре крестообразно тарелочки с изображением Солнца Вышнего.

Не менее, чем Сын Еся, остяками почитался Дух Еся. Он именовался Дох (Дых) Всевышнего. По убеждениям кетских Посвященных, Дох есть постоянно нисходящий от Еся и постоянно к Нему же и восходящий. Дох понимался как единосущный Отцу. Жрец обретал способность говорить с Есем лишь пребывая в Дохе, что требовало совершенно особенного состояния сознания.

Дох Еся кеты уподобляют птице. Как птица вольна перелетать любые препятствия – всеприсущий Дох дышит, где хочет. Его величательное имя было Преисполненный Мыслей. И мысли Доха – знани – изображались как стая птиц. Причем изображение каждой напоминало трезубец.

Птичьи перелеты на юг остяки объясняли тем, что там суждено родиться Матери Бога. В западных землях Севера Ее именовали То-Мем, в восточных же – Тиу-Мама. Жрецы остяков и сами совершали каждый год ритуал «странствия на юг», чтобы поклониться Матери Бога. Кеты величали Ее Царицей Небесной, сияющей, как огонь. От остяков древности это поклонение переняли иные племена. Славянам было известно предсказание об Огненной Марие задолго до того, как св. Иоанн Богослов на Патмосе начертал бессмертное: «И явилось на небе великое знамение: Жена, облаченная в Солнце.» – Откровение, 12:1.)

Итак, перед нами унаследованный от гипербореев исконный Триглав Севера: Отец, Сын и Дух. Эта Святая Троица почиталась остяками как Солнце Вышнее или Солнце Истины (Естины). Существовало древнее аллегорическое изображение этого Все-Солнца: сияющая птица, у которой три головы, причем срединная наиболее крупная.

Триединого Бога исконно знали и кельты. Изображения Тора-Одина, имеющего три главы или три лица – Единого в Трех Лицах – датируются иногда веками до Рождества Христова. Историки не могут объяснить эти находки, просто констатируют их.

Увидеть в Есе – Есусе – Дохе то самое, что есть Пресвятая Троица православного христианства, может помешать лишь ожесточенное предубеждение. Недавние наши предки таковым не страдали. Богомировоззрение остяков рассматривалось в Российской Империи как христианское. Кеты официально считались православным народом. Несмотря на то, что не было никаких сведений относительно их обращения в христианство.

Маловероятно, чтобы отсутствие таких сведений объяснялось небрежностью. Подвижников, обращавших народы или хотя бы отдельные племена, Церковь рассматривает как равных самим Апостолам. Ежегодно совершается память этих равноапостольных, происходит их праздничное поминовение. Если бы возможно было расследовать, кто обратил кетов, то уж наверное это дело было бы доведено Церковью до конца.

Но такой возможности не было, потому что православие остяков – исконное. Оно существовало до Владимира Святого. И даже до святого апостола Андрея Первозванного, благовестника русской земли. Оно было православием Северной Традиции – учением о Триедином Боге, которое еще в праантичные времена борейцы, племена севера, наследовали непосредственно от гипербореев, народа затонувшей Арктиды.

Ведение борейцев – древних остяков, предков современных кетов и хантов – было принесено хатами, переселенцами, в земли будущей Палестины. Его хранили жрецы великой хеттской империи. Мадианитяне наследовали его от хеттов. Часть этого древнейшего Знания перенял у мадианитского волхва Моисей.

Реальна ли такая последовательность преемственности? Сложившийся стереотип видения мировой истории отвергает подобные возможности просто по принципу «не может быть, потому что не может быть никогда!»

Но вспомним тексты Писания. Первая же книга Моисеева – Бытие – говорит о сотворении мира в шесть дней. А кетская Традиция учит о шести уровнях Бытия. Причем детальное описание этих уровней и дней поразительно совпадает.

У кетов: уровень первый – Свет Еся. Книга Бытия: день первый – сотворение света.

У кетов: уровень второй – Хоседем, обитающая на скале посреди воды. Книга Бытия: день второй – сотворение воды и тверди. («И сказал Бог: да будет твердь посреди воды и да отделяет она воду от воды.» Быт. 1:6.)

У кетов: уровень третий – Бальне (Черемуховый Жезл), Белеген, Торет – покровители растительного царства, обитателей лесов и вод. Книга Бытия: день третий – сотворение растительного мира, моря и суши.

У кетов: уровень четвертый – планеты и звезды  . Книга Бытия: день четвертый – сотворение солнца, луны и звезд.

У кетов: уровень пятый – духи родов различных зверей и птиц, с такими духами различных родов живого и по сей день общаются кетские шаманы. Книга Бытия: день пятый – сотворение животного мира («Да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею.» Быт. 1:20.)

У кетов: уровень шестой – связи и отношения человека: с другими людьми, с миром, с животными и растениями. Книга Бытия: день шестой – сотворение человека и поставление его владыкой над остальным творением. («Да владычествуют они [люди] над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею.» Быт. 1:26.)

И далее книга Бытия говорит о Покое Господа в седьмой день, в который Он «почил от всех дел Своих» (Быт. 2:3). А кетская Традиция учит, что у человека семь «душ», причем если шесть из них соотносятся с шестью уровнями Бытия, то седьмая – независима, самоосновна, проста, вечна и пребывает в совершенном Покое. Фактически, то, что на шестом уровне Бытия видится как наиболее тонкая, самая сокровенная «душа» человека – то, на первом уровне, предстает как Дох Еся.

В седьмой главе книги Бытия описывается Потоп, гибель всего живого, спасение немногих в ковчеге. Кетская же Традиция сохранила память про ряд Потопов. «Землю споласкивало», но каждый раз некоторые люди и звери спасались на своеобразном ковчеге – плавучих торфяных островах.

Далее. Главные атрибуты Бога в Моисеевом пятикнижии – гора и огонь. Точно также, центральные метафоры мистического Предания остяков – гора Еся и огонь Еся. Под первой разумеется туча. Под второй – северное сияние. То есть метафоры эти у кетов небесные по происхождению. Они естественно вдохновляются образом Всевышнего, Которого символическое имя есть – Небо, потому что именно небо находится «всего выше».

Но наиболее поразительное совпадение связано с понятийным именем Бога. С Именованием, которое передает суть воззрения веры. С тем Именем, которое Моисей не знал до своего ученичества у мадиамского волхва. Как передает книга Исхода: «И сказал Моисей Богу: вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им? Бог сказал Моисею: Я есмь Тот, Кто Есть (Сущий).» (Исход, 3:13—14)

Есь. Сущий... Это первокоренное Имя Всевышнего произнесет Его Сын, единосущный Отцу. Вот как об этом повествует Новый Завет. «Иуда, взяв отряд воинов и служителей от первосвященников и фарисеев, приходит туда с фонарями и светильниками и с оружием. Иисус же, зная все, что с Ним будет, вышел и сказал им: кого ищите? Ему отвечали: Иисуса Назорея. Иисус говорит им: Я Есмь... И когда сказал им „Я Есмь“ – они отступили назад и пали на землю.» (Евангелие от Иоанна, 18:3-6.) Пришедшие схватить Его пали перед Ним ниц, потому что Он употребил в качестве ответа им Священную Формулу.

...Если бы мы именовали Отца не переводным иноземным именем Иегова (Сущий), а исконным православным понятным именем Есь – так ли бы легко было внушать нам на протяжение целых семи десятилетий, будто бы Бога – нет?

В книгах Моисея упомянут и Дух, но лишь раз. Двенадцать низших божеств не упоминаются вовсе, они замещены двенадцатью патриархами-прародителями. Однако долгое время даже и патриархи все-таки воспринимались простыми евреями как астральные Силы: каждое из «колен» изображало на своем знамени символ одного из двенадцати зодиакальных созвездий.

Но есть одно важнейшее положение в Традиции остяков, которому не найти вообще никакого соответствия в пятикнижии Моисеевом. Это – ведение о Триединстве Бога. Огромное большинство эзотерических учений мира содержит знание Троицы, хотя бы в той или иной степени проникая в эту первоосновную Тайну Бога. (Это отражают уже самые Имена: Трискаль, Триглав, Троян, Стрибог, Тримурти... И даже Инти – бог инков – был «Три-в-Одном».) Но не таково было учение Моисеево. Почему?

Причина может и не лежать в плоскости богословия. Моисей учил, вдохновляя евреев на восстание и исход из Египта. Чтобы вдохновить на такое – требовалось исповедание, которое бы контрастировало с богомировоззрением египтян.

А ведь Посвященные пирамид хранили в узком кругу ведение о Триединстве Бога. Их посвящение восходило к атлантам. То есть они имели, пусть и в своеобразном истолковании, гиперборейскую мудрость. Египетские жрецы не только передавали ее посвящаемым, но и приоткрывали народу. Осторожно, однако образно и наглядно. Это выражалось в том, что египтянами почитались, по преимуществу, именно триады богов. Всюду на земле фараона скульптурные изображения триад украшали храмы.

Для этого наиболее наглядно подаваемого момента египетского исповедания Моисею была желательна некая противоположность. Чтобы увлечь народ в пустыню, где многие потом жалели о днях в Египте (Исход, 16:2-3), необходимо было этому народу внушить, будто египтяне не правы в чем-то главном. Знанию о Три-Единой природе Божества было противопоставлено просто утверждение «единичности» Бога. Так народ Моисея оказался среди немногих, которые утратили ведение о Триединстве. И это стало отправной точкой все большего обособления зарождающегося иудаизма от многотысячелетний – уже и в те времена – ведической Традиции Древних….

Вероучение остяков существовало в завершенном виде задолго до того, как волна Владимирова крещения достигла до их земель. Не только Традиция, но и «строгая» историческая наука располагает сведениями об этом.

Карелия, например, исконно была землей православного христианства. Так именно восприняли ее веру шведы, католики. Шведские хроники XIII—XIV вв. описывают попытки огнем и мечом перекрещивать финно-угорские племена из православия в католичество. Но если король Магнус и его предшественники перекрещивали, кто и когда – крестил?

По крайней мере не Владимир Святой и его последователи. Владимирово просвещение распространилось от Киева на Великий Новгород и... остановилась минимум на четыре века, не захватив даже ближайших его окрестностей. Даже до XIV—XV вв. земли, прилежащие к новгородским, официально считались еще не утвержденными в вере. В середине XIV в. Стефан Блаженный отправился крестить северных соседей Вольного Города – зырян, жителей «страны языческой, великой Перми». И обнаружил их уже знающими Триединого Всевышнего Бога. И только «не ведающими, как Ему поклоняться». Об этом сообщает житие Блаженного Стефана, составленное Епифанием Преподобным.

Знали Триединого Бога и западные соседи зырян. Финно-угорские мифы описывали Начало Мира как великие воды, над которыми носится Дух Божий – в образе Птицы, стремящейся найти место, где свить гнездо. 

(Моё отступление: отрывок о начале сотворения мира у нынешних поморов-старообрядцев в Русском Устье, в устье Индигирки, у самого Ледовитого:

«-- Перво ниохто не был, ни людей, никого, бул только дух на небесах, и от этого духа основался человек, и он там жил, на небесах. Он думает, этот человек: должна ведь быть жемля. Он посмотрел вниз—а там моро—и увидел: чего-то чернеет одном мести. Вот он к нему жближился, этому месту, и увидел: гагара на море плавает. Стал он ш ней баять (он тоже, этот гагара, как швятой): «А ты знаешь, агде жемля лежит?»—«Я думаю, внутри есть, очень далеко», -- отвечат гагара.—«Как-нибудь не могом ли достат жемли?» – человек шпрашиват...
Старик Шахов обмакнул юколу в соль, глотнул чаю, прикурил потухший «Беломор» и просто посмотрел на меня:
-- Понимаешь хоть о чем я говорю?
-- Со слуха как-то не очень. Может, на русский перейдете?
Старик рассмеялся.
-- А я и говорю на русском. Если я баять начну по досельному, вообще иностранцем стану.
Потихоньку Иннокентий Иванович все-таки подстроился под мою речь и заговорил почти без акцента.
-- Гагара нырнул и долго его не было, наконец выплыл—пустой. «Есть, говорит, земля, но достать сил не хватило». Тогда дух прибавил ему силы—и вынес гагара землю на себе. А дух взял ту землю и дунул по всему свету. Где упало больше, там стали горы, курганы, где меньше—суша, а море морем осталось.
Это Священное писание по-русскоустьински. Четыреста лет его передавали из уст в уста от поколения к поколению, что-то забыли, что-то добавили. Шахов рассказывал его не меньше часа. Про то, как гагара стал строить престол выше, чем у духа и пришли к гагаре апостолы с предупреждением. Про то, как гагара их не послушал и тогда сдунул дух гагарин престол в море и сказал: «Будь ты Сатанаил!» Такая вот «Книга Бытия».)

 Саамы, родичи финнов, исповедовали Всевышнего как единосущных Духа, Бога-Отца (Радьен-Атче) и Бога-Сына (Радьен-Кьедде). Сын Бога назывался также Тиермес, Божественный Мессия, Царь Славы. Сохранились изображения Тиермеса: нимб около головы, трезубец в правой руке, крест в левой. Длинное одеяние перепоясано по персям так, что образуется косой крест.» (окончание выдержек из статьи Д.Логинова)

Если уж мифология кетов Енисея прослеживает общность происхождения их с народами Малой Азии, разделяемых тысячелетиями, но сохранивших общие черты, то совпадения культуры металлоплатики между Сасанидами и народами Севера объясняются общностью ее происхождения и сохранения на Севере вплоть до наших дней (параллельно и независимо, на разных территориях) в неизменном виде (в отличие от бурлящей Малой Азии).

Но вернемся к концу XV века. В Эрмитаже хранится одна из наиболее замечательных русских монет - золотой угорский Ивана III. Это единственная дошедшая до нас русская золотая монета XV в., что свидетельствует об ограниченности этой чеканки. Сохранился документ 1484 г., в котором говорится о посылке великим князем двум вызванным им к себе на службу иноземным ремесленникам московского золотого "на проторь", т. е. на дорожные расходы. Следовательно, речь идет именно о монете в ее платежном назначении.
Всем известно происхожение названия «копейка». Откуда на гербе Москвы появился образ Георгия Победоносца? Кстати, этот образ, как я заметил, обязателен в церквах поморов-старообрядцев безпоповцев. Вот этот рисунок 63 может пролить свет на источник его появления.

Рис.63 «Георгий Победоносец»: а) Сасанидское серебряное блюдо №568.

Из коллекции Эрмитажа «Серебро Сибири»,Ханты, вторая половина 1 тысячелетия; б) копейка Ивана IV.

 

В качестве основной и наиболее крупной единицы над полушкой и московкой была поставлена упомянутая только что "копейка" - вдвое более тяжелая, чем московка, новгородская денга, или, попросту, новгородка. Это название сохранялось за ней вплоть до петровского времени, указывая лишь на происхождение номинала. "Новгородки" после 1534 г. чеканились на всех денежных дворах Русского государства - в Москве, Новгороде и Пскове. Только первая псковская "новгородка" в отличие от всех других имела изображение всадника с саблей, а не с копьем. Можно продемонстрировать и многочисленные изображения всадника с саблей, например Нильдинское блюдо с Оби из той же коллекции Сасанидского серебра Эрмитажа. Похоже, наши Князья Великие увлеклись к XVI веку «зороастризмом» Сасанидов.

 

Можно смело сделать вывод: «собирание» Руси в конце XVвека имело в основании не только имперские амбиции правителей Московии и матеральные интересы простого народа, а очень глубокие корни верований русов, фино-угорских и даже тюркских народов Севера Евразии, явившихся стержнем образования  единого евразийского государства – Россия. Москва чутко угадала их «духовные» интересы, которые всегда для человека значили нечто большее, нежели даже «кровные», чего не скажешь о Новгороде, Киеве и Казани. Похоже, что народы севера Евразии стали православными и «христианами» задолго до Рождества Христова и уж, конечно, задолго до появления римского и византийского христианства, ислама и даже иудаизма, а может и индуисткого ведизма, учение которых что-то утратило, что-то важное не приняло (это полбеды, всё-равно,  это братья по Духу), а чаще основополагающе, вероятно, исказило.

Но это уже другая история… 

Зачем Новгород на Югру ходил?

 

В этом плане, территория Прикамья, Печоры и Приобъя вообще представляет уникальное развитие. Вот выписка из работы Дёмина «Зачем Новгород на Югру ходил?»:

«В прошлом восточные серебрянные сокровища находили на Русском Севере не просто в больших, а в огромных количествах. И есть все основания полагать, что в русских летописях о «закамском серебре» речь идет о великолепной коллекции иранских (главным образом) ювелирных изделий эпохи Сасанидов (III-VII века н.э.) (так называемое сасанидское серебро), хранящейся и экспонируемой ныне в Государственном Эрмитаже.  

Серебрянное блюдо из Верхне-Нильдино (низовья Оби). Коллекция Сасанидского серебра Эрмитажа.

Однако как и почему старинные блюда и кувшины, бокалы и геммы с их неповторимыми узорами и высокохудожественными изображениями попали из дворцов персидских царей и вельмож сначала на Русский Север, а оттуда в коллекцию Эрмитажа, где теперь их здесь может лицезреть каждый желающий? Догадываются ли посетители музея, что прежде чем оказаться на берегах Невы бесценные сокровища долгое время находились совсем на других берегах - Оби, Вишеры, Колвы, Камы и даже Ледовитого океана (а также прилегающих к ним территорий)? И владельцами уникальных сокровищ, прежде чем те попадали в руки собирателей и коллекционеров, как правило, были "безграмотные" охотники, рыболовы и оленеводы - ханты, манси, ненцы! Кто же объяснит сей парадокс?

Понимаю всеобщее недоумение:"Позвольте, но каким же именно образом появилось на Крайнем Севере и, вчастности, на территории исконного расселение хантов и манси, такое огромное количество сасанидского серебра, относящегося к династии персидских шахов, прекратившей свое существование еще в VII веке, почти за 300 лет до принятия христианства на Руси?" Хороший вопрос - ничего не скажешь! Обычно на негоотвечают не задумываясь и стереотипно: "Серебряные изделия привозили для обмена на меха, высоко ценившиеся на Востоке, - вот и скопилось его здесь, в Северном Приуралье и Приобье, такое невероятное количество". Быть может,отчасти так и было. Но вот ведь в чем незадача: не сохранилось никаких данных о персидских караванах, груженых серебром, - ни речных, ни сухопутных, - которые бы устремлялись регулярно и на протяжении многих десятилетий (а то и веков) с Юга на Крайний Север. Не сохранилось на сей счет также никаких карт, маршрутных или географических описаний. (Ранее было показано, что Артания (а это и есть территория Русского Севера вообще была «терра инкогнита» для персидских купцов).

Более того, когда арабы низложили династию Сасанидов и включили Иран в Багдадский халифат, они стали активно использовать и давно освоенные персидскими купцами торговые пути. Собственно, и персам, принявшим ислам и ставшим подданными халифа, дорога на Серер отнюдь не стала закрыта. Торговые караваны мусульман по-прежнему следовали по проторенным путям, доходили до столицы Великой Булгарии на Волге, но территории на Севере оставались для них - из-за царящей в тех краях полярной ночи - сплошной Страной Мрака, населенной к тому же свирепыми племенами Йаджудж и Маджудж. Так что ни о каких проторенных путях на Север арабским путешественникам ничего не было известно, равно как и географам, бережно использовавшим опыт своих персидских предшественников.
Ничего не помнят о восточных гостях и коренные жители Югры - ханты, манси, ненцы, селькупы. В их героическом эпосе, мифологических сказаниях, древних, как сам мир, песнях нет и намека на визиты арабских и, тем более, персидских синбадов-мореходов, благодаря которым весь Обский и Приуральский Север оказался засеянным, как зубами дракона, серебряными блюдами да кувшинами. Нет, о самих предметах они знали, посколько постоянно на них натыкались, не знали только ничего об их происхождении и баснословной ценности (иначе давно бы уже обратили сокровища, валяющееся у них под ногами в собственную же пользу). Да, использовали вогулы и остяки сасанидское серебро, но отнюдь не по назначению. В лучшем случае превращали его в амулеты, завертывали в холст и прятали от посторонних глаз, в худшем же - превращали в кормушку для скотины (я не утрирую - это документально зафиксированные факты). А случалось еще и так: процарапывали поверх древних рисунков изображения собственных божков и духов.

Известно  очень простенькое объяснение происхождения закамского серебра (оно просматривается уже в "Истории" Карамзина и, естественно, никаких древнеиранских параллелей не проводит): югорцы, дескать, сами его не добывали, а получали от производителей. Но кто же тогда эти производители? Северные народы металл не выплавляли и металлургических навыков не имели. Находимые повсюду на Урале следы древней добычи и переплавки руды, а также изделия из металла, относятся к предшествующей древней цивилизации. Но самое главное - даже не в этом. Дело в том, что на Урале серебряных руд нет (в изобилии только медные и железные, не говоря уж о золоте, драгоценных камнях и самоцветах). Ближайшие серебрянорудные месторождения находятся на Таймыре, Алтае и в Восточной Сибири (знаменитые каторжные Нерчинские рудники). ….Известно, правда, еще месторождение на Печоре, но его освоение началось лишь при Иване III. Поэтому вопрос: "Откуда взяться серебру в Югре" - остается без ответа; напротив порождает множество новых вопросов.»

Вот тут я скажу: СТОП! "ИЗВЕСТНО, ПРАВДА, ЕЩЕ ОДНО МЕСТОРОЖДЕНИЕ НА ПЕЧОРЕ".

Что мы знаем о нём? Ведь говоря о нём, подразумевают верховья Пёзы, притока Мезени, и Цыльмы, притока Печоры - это нам интересно!

Геологи, исследованшие рудники и отвалы этого месторождения, пришли к однозначному выводу: масштабы разработок таковы, что добыча меди там, проводившаяся в 16-17 веках, составляет мизерную долю тех объемов выработок и отвалов и объемы добытой меди там как раз покрывают всё древнегреческое и древне римское медное производство (об источнике меди для этого нет даже предположений - их не было в ближайшей округе в то время).
Кроме того, раскрыв "Русский Исторический Атлас" Кудряшова под ред. акад. Покровского 1928 года, в разделе "Промышленность Московского государства в 16-17 веке", мы с удивлением узнаем там, что верховья Пёзы и Цыльмы были единственным и очень крупным центром медно-цветной металлургии Московии (что и зафиксировано в Атласе).

"В 1496 году при устье Заводского ручья, впадающего в р. Цильму в 8 километрах выше устья реки Рудянки, был открыт по тем временам большой медеплавильный завод. Это был первый в истории государства Российский завод промышленного производства. На Цильме началась история горного дела в России. " Как долго действовал медеплавильный завод в Верховьях Цыльмы (рядом верховья Пёзы), открытый в 1492 году (это уже доподлино известно, тем более имеются его остатки)? Но в статье про завод не говорится, что геологи (имеются отчеты экспедиций 40-х годов XX века в Геологическом комитете ВСЕГЕИ) нашли там месторождения и коренного золота и серебра, а не как примесь в медных рудах, тем более, что интерес к этому месту в 15-17 веках был именно золото-серебрянный. Я думаю, что и первая "копейка" была отчеканена именно на этом заводе да и всё так называемое "сасанидское серебро".
Там и на медном месторождении Цыльмы с серебром всё нормально, известно и попутное извлечение серебра при добыче меди с этого месторождения. Кроме того, история с Уральской платиной говорит о многом: само название платина переводится как "серебришко", т.к. с Урала оно поставлялось под видом серебра (ну нет на Урале его).

Теперь уж точно можно определенно утверждать: куда ходила Русь (Новгород) за серебром в 11-14 веках? В Югру, располагющуюся в междуречье Мезени и Печоры, где взяв один город, они не смогли справиться с другим (должно быть достаточно крупное укрепление). Ну, о масштабах и качестве цветной металлургии наших югорцев в 1-ом тысячелетии н.э. можно составить впечатление в экспозиции Эрмитажа, лицезрея коллекцию серебрянных изделий Крайнего Севера эпохи Сасанидов (3-7 века н.э.)

Далее опять Дёмин: «Но остались следы - вещественные и неуничтожимые: то самое сасанидское серебро, коим каждый теперь может полюбоваться - стоит лишь посетить Эрмитаж в Санкт-Петербурге. Вопрос, однако, остается все тот же: как же все-таки это серебро оказалось на Севере? А что если последние приверженцы зороастризма во главе с магами-предводителями, груженые сокровищами и реликвиями пытались спастись от беспощадных мусульманских сабель и отыскать убежище на своей древней Прародине, но застряли где-нибудь в Приобье и Приуралье? Так или иначе в одно прекрасное время Русский Север превратился в арктическое подобие сокровищницы легендарного царя Креза. А Господин Великий Новгород на каком-то этапе прознал про те неисчерпаемые и вполне доступные при желании богатства. И не только прознал, но и на долгие годы (по существу - века) присосался к практически даровому источнику пополнения своей и без того не скудной казны.
Шуму особого по данному поводу новгородцы никогда не устраивали, получали по договоренности с приуральскими и приобскими аборигенами изрядную толику серебряной дани, а если те забывали о долге, - направляли в Югру карательные отряды, вроде того, про который повествуют в приведенном выше отрывке летописец. Тайну свою как могли оберегали от чужих завистливых очей, дабы не обявились другие охотники до "закамского серебра". Но, как видно из летописей, нашелся все-таки на новгородских хитрецов один московский простец - по имени Иван, по прозванию Калита. Он пригрозил богатеньким новгородцам войною и вскорости получил от них все, что требовал: и собственную казну пополнил, и с золотоордынским владыкой - ханом Узбеком - расплатился.

Так вот оно откуда (с междуречья Мезени и Печоры - моё прим.) - баснословное богатство Калиты, положившее начало могуществу Московского государства!

Итак, персидские сокровища каким-то совершенно необъяснимым образомоказались не где-нибудь, а именно в той культурной зоне, где издревле существовали традиции высокохудожественного литья. Имеются в виду  "чудские древности" - литые бронзовые фигурки культового,мифологического и магического назначения. Именно территория современного Росийского Севера, и прежде всего области, с запада и востока примыкающие к Уральскому хребту, испокон веков славились искусными литейщикакми, кузнецами и мастерами-ювелирами, владевшими виртуозной техникой обработки металла. Неисключено, что все эти навыки также зародились в Гиперборее и по наследству перешли к хранителям ее древней культуры.»

Итак, Югория интересовала Новгород, а затем и Московию как источник серебра. Но, вероятно, еще имеются сомнения в нахождении этого источника в междуречье Мезени и Печоры. Пока мы еще допускаем, хотя уже с большим трудом, накопление гигантского его количества (имеется в виду Среднеазиатские источники серебра в Чуйской долине Узбекистана) в обмен на шкурки пушных зверей Сибири, так высоко ценившиеся персидскими царями в 1 тысячелетии нашей эры.
Маленькое отступление:
"дикие" ханты-манси и вятичи до 1 тысячелетия проявились большей большим уважение к культуре Древнего Востока, чем "культуроносные" христиане-славяне уже 2-го тысячелетия: уже установлено, что большая часть серебрянных изделий эпохи Сасанидов, скупаемых некоронованными королями Перми Строгановыми на протяжении 2 веков (18-начало 20 века) была переплавлена в слитки и продавалась на Нижегородской ярмарке.То, что сегодня экспонируется в Эрмитаже - маленькая толика того, что было ими собрано (сохранились изделия с сюжетами, которые безспорно можно приписать к Древней Персии). Да и то, что сохранилось, довольно интересно и рождает много вопросов.

О существовании "закамского" серебра знали не только новгородские сборщики дани, арабские купцы, но и скандинавы:

«Плыли они летом, чаще всего так, как позволяли их корабли, – повествует Снорри Стурлусон. – И когда они приплыли в Бьярмаланд, то остановились они в торговом месте. Началась там торговля. Все те люди, у кого было для этого имущество, приобрели там огромное богатство. Торир приобрел там много беличьего меха, и бобрового, и собольего. И у Карли было огромное богатство, так что он купил много мехов. А когда там закончилась торговля, тогда поплыли они прочь по реке Вине (Двине). Было тогда объявлено, что мир с местными жителями закончился. Викинги решают напасть на бьярмов, но Торир предлагает воспользоваться обычаем бьярмов выносить в лес и засыпать землей часть наследства богатого человека. Торир приводит отряд к капищу бьярмов. Они вышли на большую поляну, и на той поляне был высокий деревянный забор, с воротами в нем, которые были заперты. Шесть человек местных жителей должны были охранять каждую ночь этот забор. На дворе капища был насыпан курган, в нем перемешаны золото, серебро и земля. А еще внутри ограды стоит бог бьярмов, который зовется Йомали… В руках статуи Йомали была серебряная чаша, полная серебряных монет, а на шее драгоценное ожерелье». Торир и его спутники заметили, что стража ушла, а новая смена еще не заняла своих постов. Тогда Торир и викинги бросились к кургану из золота, серебра и земли и собрали «сколько можно больше денег, сложив их в свое платье». Трогать бога бьярмов Торир воинам запретил и отправил их на корабли, но, когда они ушли, он вернулся к Йомалю, похитил серебряную чашу, наполненную монетами, срубил драгоценное ожерелье и бросился к своим кораблям, преследуемый разбуженными стражниками-бьярмами…»

Этот отрывок из скандинавских саг также интересен во многих аспектах:
1. Расположение и пути хода викингов в Бьярмию (или Пермь Великую): " А когда там закончилась торговля, тогда поплыли они прочь по реке Вине (Двине)." Откуда можно было плыть по Двине из торжища Перми в Скандинавию? Именно с р.Вычегды, где даже в "Книге Большому Чертежу" XVIвека указано, что на ней располагался город Пермь Великая (в "книге"назван как Старая Пермь).
2.Как туда попали викинги не важно: с Балтики, или через Карелию у Кеми, или огибали Кольский? Важно, что спускались по Двине с Вычегды. Тут интересно, что на торжище в Перми ни о каком "серебре" не говориться.  А вот уже на Двине (все исследователи склоняются, что это было в районе Холмогор) его навалом (на капище). Если это среднеазиатское серебро, то его довольно далеко уж занесло (где Иран, а где Холмогоры).

Долгое время этот рассказ скандинавских саг считался вымыслом. Но в XVII и XVIII столетиях одно за другим стали появляться сообщения русских путешественников о святилищах угро-финских племен в бассейнах Верхней Камы, Северной Двины и Печоры. Подобно тому, которое ограбил Торир, они были обнесены высокими заборами с воротами, охраняемыми стражей, а внутри стояли деревянные идолы, державшие чаши и блюда, наполненные серебряными монетами. А несколько десятилетий спустя, в середине 19 века, несметные сокровища Биармии, казавшиеся легендарными, неожиданно стали обретать плоть и кровь в виде серебрянных изделий эпохи Сасанидов на пахотных полях Камы и кормушках для скотины у ханты и манси.

На многих "сасанидских блюдах" имеются штампы на кирилице: поэтому их к сасанидскому и не относят; а местожительятво мастеров не установлено.

Но прежде необходимо ответить на ряд вопросов.
Кроме Севера Западной Сибири множество кладов серебряной утвари обнаруженотолько в Верхнем Прикамье - и обе территории представлялись исследователямэтакими кладовыми, где на древних святилищах веками сохранялись блюда с изображениями сасанидских царей, согдийские кружки и кувшины с растительными орнаментами и фигурами персонажей зороастрийского пантеона, исламские серебряные бутыли и подносы с благопожелательными надписями, византийские и западноевропейские чаши со сложными литературными сюжетами и готическим орнаментом. На материалах находок серебра из Прикамья и Зауралья вышли прекрасные книги, посвященные сасанидскому художественному металлу, искусству Византии, согдийскому серебру.Из них же создавались соответствующие экспозиции музеев, в том числе таких, как Эрмитаж, и временных выставок, как в России, так и за рубежом.
Но при этом обилии литературы, посвященной атрибуциям отдельных сосудов или целых групп серебряной утвари, вторая сторона двустороннего процесса оставалась в глубокой тени. Какими путями везли драгоценную посуду на Север? Кому и для чего она предназначалась? Насколькоценны были эти предметы в представлении современников? Кто и как использовал драгоценные чаши на севере Западной Сибири?

Итак, ответим на вопрос: Насколько ценны были эти изделия в представлении современников?

Вильгортская чаша XII-XIII век. Коллекция Государственного Эрмитажа.

На севере Западной Сибири в разное время найдено пять серебряных византийских чаш, изготовленных приблизительно в одно и то же время: в XII илив начале XIII века на территории Византийской империи в широком смысле, включая сюда ее ближневосточные провинции, а также захваченные к тому времени крестоносцами Сирию и Палестину. Это невероятно много. Так, на выставке «Искусство Византии в собраниях СССР», прошедшей в Эрмитаже в 1977 г.серебряная посуда IX-XII вв. была представлена чашами из Нижнего Приобья. Ценность сосудов в нашевремя очевидна и не требует специальных доказательств. Для того, чтобы понять,насколько ценны они были для людей средневековья, достаточно привести двасвидетельства.

Первое - один из рассказов из «Жизнеописания трубадуров», в которомповествуется о бедном рыцаре, попавшем на пир к королю Генриху, брату известного Ричарда Львиное Сердце. Этот бедный рыцарь, увидев крышку от серебряной чаши, подумал: «Если мне удастся ее похитить, мои домашние будут обеспечены на многие дни». Второй - сюжет, связанный с визитом княгини Ольги в Константинополь, вернее, с дарами, которые она получила– летопись упоминает «злато и серебро», «паволокы и сосуды различные», а на миниатюре Радзивилловской летописи дары, полученные ей при дворе императора, представлены в виде чаши с крышкой, продолговатых предметов (по-видимому, ларцов с «узорочьем») и большой чаши, наполненной монетами.

Уже из этих двух примеров совершенно ясно, что чаши представляли собой по средневековым меркам немалое сокровище. Далее, яснотакже, что их на Север Западной Сибири завезли в количестве, во всяком случае, превышающем пять (фрагменты от пяти сосудов – собственно чаши или крышки были найдены). Зададим себе вопрос: что это значит?

Осталась еще одна немаловажная проблема: понять, что заставляло везти подобные сокровища на север Западной Сибири и как происходил сам процессобмена? Выше уже упоминалось, что в работах, посвященных торговле с севером,обычно приводится пассаж о так называемой «немой торговле», при которой покупатели и продавцы не видят друг друга..

Для того, чтобы понять всю несуразность подобного понимания событий,достаточно вспомнить, что обычно везут торговцы из «развитых» стран в «неразвитые», например, к африканским племенам, к индейцам Северной Америки или на острова Тихого океана? Бусы, бисер, железные ножи, котлы, шерстяные одеяла ипрочие фабричные изделия, получая от своих «отсталых» партнеров абсолютно не эквивалентные товары, в том числе и дорогие меха – в случае с индейцами. Ниразу нигде не промелькнули сведения о вывозе чего-то действительно ценного на взгляд европейца. После присоединения Сибири к России на ярмарки Обдорска и другихмест везли все тот же ремесленно-фабричный набор: железные ножи, бронзовыеукрашения и посуду, охотничий припас, одеяла, ткани, муку и т.д. Вывозить «царские» сокровища никогда и никому не приходило в голову.

Итак, абсурдность завоза европейских сокровищ на Север очевидна всем. Есть правда один вариант необходимости такого завоза: наличие на Севере крупного феодала, способного обменять достаточное количество "мягкой рухляди" на европейские сокровища. Но история не знает таких феодалов, хотя нельзя и исключать, что он был.
Чтобы определить направления перемещения и источник возникновения "закамского серебра", надо определить ценность серебра для ближайших соседей Югории: Ср.Азии, Руси и Прибалтики.
Государства Средней Азии с XI века практически серебро не вывозили, т.к. там разразился "серебрянный кризис": сами с большим удовольствием его закупали и ввозили. 

 

В рассматриваемый период серебро вывозила в большом количестве Волжская Булгария. Вот это становится интересно: В это время серебром Ср.Азию снабжала В.Булгария, а не наоборот, как пытаются представить сегодня. Но откуда у Булгарии это серебро?
Как известно, в XII веке новгородцы предприняли отчаянные попытки по захвату Югорского "закамского серебра", и ставшие известны общественности только потому, что были неудачны. Но это говорит о движении серебра в Ногород из Югории, а не наоборот.
Наконец, в XII-XIII веках, и это общераспространенное мнение, никто в заметных количествах ни откуда, включая и В.Булгарию, не вывозил серебро из своих территорий. Ну а как нам уже известно, Московия по договоренности с Новгородом уже в 14 веке "налаживает" поставки "закамского серебра" с Югории уже на юг, в Ср.Азию (Золотую Орду).
Кроме того, нам уже известно, что Византия до падения Константинополя, почему-то  "арендует" Печорское месторождение, а следовательно, и поставки серебра идут до 15 века только на юг, но никак не наоборот.
Всё это позволяет сделать вывод, что значительный для Ср.Азии и Европы в XI-XV веках источник серебра и злата находился на Печорском месторождении, но что еще интереснее: Византийские сокровища (в виде изделий) производились не только в самой Византии, но и на Печоре (т.к., как уже было показано выше, абсурдно считать завоз этих изделий на Север, в виду их очень значительной ценности в самой Византии).
Придти к такому мнению мешает исследователям только одно: их взгляд на историю обских угров, самодийцев да и любого другого коренного народа Севера через призму "первобытности", через опрокинутую в прошлое этнографию. Но с таким же успехом можно, например, и прийти к выводу об "отсталости" современного Китая, опрокидывая в прошлое этнографию его современных  деревень (если бы его история не была сохранена в виде записей). Благодаря советским историкам, мы до сих пор "веруем" в "отсталось" Китая, не смотря на то, что знаем о его много тысячелетней истории.

Интересный факт:

Уже исстари на севере носились толки о богатых серебряных россыпях, которые по народной молве находились то наматерике, то на каком-то острове (остров этот оказался в последствии Межвежьим).

С одной из подобных легенд нас знакомят публикуемые документы; они повествуют о каком-то новгородце, жившем в эпоху Грозного «посадцком человеке, Ваське, прозвищем Живляк».

Этот сородич былинного Васьки Буслаева «покупал серебряные слитки... и оттого был богат вельми». Нечто подобное мы находим в недавно изданных любопытных записках Генриха Штадена, одного из опричников Грозного. Описывая северный путь в далекую, неведомую Московию, он говорит: «Двина — река. На этой реке у Поморья лежит посад по названию Холмогоры... Далее лежит Una Nunniy; на море — семь островов, по ним бродят олени. Далее течет река Мезень. За ней лежит Лампожня, далее река Цильма. Здесь пластами выходит наружу серебряная руда".

И еще интересно:

Во второй половине XVIII в., когда были обнаружены месторождения золота одновременно в двух различных пунктах в Сибири (Нерчинские рудники) и в Архангельской губернии, впервые появляется технически организованная эксплуатация золотоносных руд в России. Однако, и в XVIII в. при рудоисканиях инициатива местных жителей была очень значительна.

Среди населения Северного края, особенно богатого болотистой и озерной железной рудой, был широко распространен мелкий кустарный промысел по обработке железных и серебряных руд. В царствование Екатерины II северяне добывали серебряную руду в тундре около Даниловского скита и делали из нее серебряные рубли, по образцу екатерининских. Эти рубли,распространявшиеся по всему Северу, ценились дороже казенных, так как производились из более высокопробного металла и лучшего качества (чем и отличались подделки).

Так что, часть знамениетого сасанидского, согдийского и византийского серебра на померку может оказаться высококлассной подделкой Печорских и Выгодских умельцев 16-18 веков.

В отличие от Европы и Малой Азии, где драгоценные металлы накапливались в виде слитков и монет (составляя ростовщическое могущество их обладателей), на Русской равнине они составляли необходимую часть «бректеатных» денег как меры для обмена товарами, являясь двигателем развития ремесел и торговли, источником пополнения княжеской и царской казны за ежегодную «переплавку» и накопления металлов в произведениях искусства и бытовых изделий. Жаль только, что в XVIII-XIX веках в Прикамье и в XVIIвеке в центральной России их значительная часть пошла в «новые ценности», в слитки и «клады» монет, составляя могущество уже новых собственников Российской Империи (пример со Строгановыми, Романовыми и «сибирскими грабителями могил» очень показателен).

Спросите себя: куда делись монеты «монголо-татарского ига» на Руси, где волжско-булгарские монеты, много ли монет собственно русских XII-XVIвеков? Так на чем же держалось великолепное военное и техническое могущество монголо-татарской Орды, В.Булгарим и Московии? Так стоит ли  тогда искать золото Чингизхана? Может стоит задуматься: что составляет могущество государства? Наконец, а правильно ли мы определяем ценности, по которым можно судить о развитии цивилизации?
 

Уникальный безмонетный период на Русской равнине начался в XII веке. Справедливости ради, стоит сказать о крупнейшем мелаллургическом районе Земли в Средней Азии, просуществовавший до XII века, начало горнорудного развития которого прослежено со II тысячелетия до н.э.

В степях Евразии (Восточная Европа и Средняя Азия) в V-VIII в. н.э. небывало широкое распространение получили золотые украшения с камнями. Считается, что это связано с обогащением кочевников в первой половине V в. н.э. при грабежах богатств Ирана и Рима гуннами. Возникает особый стиль — Сарматская полихромия: золото + бирюза + зооморфные мотивы и гуннская полихромия — золото + красные камни (гранаты, сердолики) со свободным их размещением на плоскости. В последующие столетия (VII-VIII в. н.э.) эта полихромия нашла особое отражение в геральдических пряжках и поясах. Европейские гунны в период войн за счет громадных контрибуций сосредоточили баснословные богатства. Об этом свидетельствуют богатые клады и захоронения, отражающие гуннский стиль покрытия всех вещей позолотой с камнями. При этом цельнозолотые вещи были редки, а позолоченные вещи принадлежали не только знати, но и рядовым гуннам. 

Крупнейшими экономическими районами Древнего Востока являлись оазисы — Ташкентский, Маргианский, Мервский, Согдийский, Хорезмский.
Со II тыс. до н.э. в Ташкентском оазисе на руднике Акташкан начато извлечение и обработка металлов. Со второй половины I тыс. до н.э. Чаткало-Кураминский горнорудный центр Северо-Восточного Мавераннахра — Ахангаран (Кара-Мазар) приобретает особо важное значение в Илаке (рудники Кочбулак и Канимансур). Основного расцвета горный промысел и металлургия достигли в средние века (городища Имлак-Тункет, Кульата-Тункет, Аблык-Абрлыч, Намудлыг, Кухисим и поселения Кендырсай, Куймоксай, Акташкан, Ташбулак) [Буряков, 1974]. Древние рудники этого периода и сегодня сохранили часть названий: Актепе, Кенкол, Ирису, Наугарзан, Лашкерек, Тузкуль, Кочбулак, Тогберды, Гуштсай, Кендырсай, Шаугаз, Унгурмикан, Коктепе, Караташ, Каратюбе, Актурпак, Сартабуткан, Кальмакыр, Накпай, Балыкты, Кульемес, Куйлюксай, Акташкан, Канимансур, Караташкутан, Адрасман, Кокрель, Самарчук, Кызылалма, Кактуруск [Археология     1985].
Все эти городища, поселения и рудники входили в состав Илака — крупного горно-металлургического центра Древнего Востока, датирование деятельности человека в котором по керамике надежно проведено с середины I тыс. до н.э. до XII в. н.э. Здесь выделяется три крупных района: Канимансурский, древний арабский синоним Канимансура — Кухисим (серебряный), с десятками месторождений серебра, золота, меди и тысячами древних отвалов; Канджол-Кансайский с полугора тысячами древних выработок и древних отвалов и Табошарский (наименее значительный), В Канджол-Кансайском районе выделены группы: Талды, Алгалы, Огутчар и Терекли. Последняя заключает пять полей древних рудников и идентифицируется как серебряный рудник Илана X в. н.э. Здесь добыто не менее 150 т серебра.
В целом, на горных промыслах Илака объем добычи руд превысил 1 млн. м3, в т. ч. Ag и Ag-Pb руды — 78%, Аи — 3%, Си и бирюза — 19%. Ю.Ф. Буряков [1974] дает более точные оценки: объем добытых руд — 2,5 млн. м3, в т. ч, Аи — 0,605 млн.

Исследованиями горного промысла Илака установлено следующее развитие событий.
V-VI в. н.э. — мелкая добыча золота на месторождениях Кокрель, Капакия, Алмалыксай, Кызыл алма и серебра — на Лашкереке, Канджоле и Канимансуре.
VT-начало VIII в. н.э. — развитие района, сближение Илака с Чачем, активные связи с Согдом, Ферганой. Крупная добыча серебра на Лашкереке, Тузкуле, золота — на Кызылалме, Тогберды, Кочбулаке. Широкая известность серебряного промысла по всему Древнему Востоку.
VIII в. н.э. Арабское нашествие: 712 г — осада Самарканда Кутейбой, 713 г — поход на Чач, 715 г — поход на Фергану, 751 г — битва арабов и китайцев на Таласе, 777 г — восстание Юсуфа ал-Берма в Бухаре. Упадок промыслов и резкое падение добычи металлов.
IX-X в. н.э. Подъем горного промысла Илака, Ферганы, Шельджи. Крупное монетное производство на серебряном руднике Шаша (нынешний Лашкерек). На монетном дворе Гарун-ал-Рашида (789-790 гг.) и Тахирида Абдуллах бин-Тахира (804-834 гг.) выпускались дирхемы, которые, благодаря высокой пробе, получили хождение от Армении до Финляндии и Дании, естественно и на Руси. Монетный двор — Мааден аш Шаш связан с горнометаллургическим промыслом Карамазара. Из-за высокого уровня добычи серебра Ибн-Хордадбек называет Илак Новым Панджширом. Серебро добывалось в Кансае, Такели, Алтьштопкане, Карата шкутане, Канимансуре, Канджоле, Акташкане, Чока-дамбулаке, Каратюбе-Мискане, Алмалыке, Саукбулаке, Пенгазе, Лашкереке-Тузкуле, а золото из кварцевых руд — в Кочбулаке, Тогберды, Кызылалме, Балыкты, Актжене, Сартабуткане, а также из галечников Туккета и Ахангарана.
XI-начало XII в. н.э. Период социально-политической неустойчивости. В 996 г. династию Саманидов сменяют Караханиды. В XII в. Илак переходит к Каракитаям, а после падения их правления — к Хорезмшаху, который отдал область хану найманов. В 1220 г. район был занят татаро-монголами. С начала XI в. начался серебряный кризис, следствием чего явилась замена серебряных монет золотыми и медными. Добыча благородных металлов сократилась.
XIII-XVI в. в. После завоевания Средней Азии Чингизханом в Ахангаране поселился монгольский род джелаиров. В 1266 г. главой Чагатаидских владений провозглашен Мубарекшах. В этот период проводилась мелкая добыча на единичных объектах: золота — на Балыкты, серебра — на Канджоле, бирюзы — на Актурпаке.
XVII в.-начало XVIII в. — полная утрата знаний о рудных богатствах края.
В Средние века высокое ювелирное искусство было характерно не только для Средней, но и Центральной Азии.
Древнее государство в бассейне среднего течения р. Енисей имело развитое ювелирное дело и металлургию. При этом переделу подвергались железные, медные, оловянные и свинцовые руды (культура Чаатас, VI-IX в. н.э.) Аскизская культура древних «хакасов» (IX-X вв. н.э.) также демонстрирует развитие черной металлургии и серебряного дела (чеканка, насечка, аппликация). В последующем происходит отмирание этих ремесел под ударами кочевых народов: X в. н.э. — печенеги, XI в. н.э. — половцы, XIII в. н.э. — монголо-татары. Род Темучина (Чингис-хан, XIII в.) и потомки содействовали развитию ремесел в городах. Так, в Золотой Орде — первая столица — Сарай Бату (Сарай-ал-Махруса) на Ахтубе (Волге) и вторая столица — Новый Сарай Берке (Сарай-ал-Джедгу) славились своими ювелирами.

Для чего так детально описано существование Сарматской металлургической культуры и даже Хакаской и горнодобывающей в Кара-Мазаре в V-X веках (период расцвета)? Надеюсь, что еще не забыто, что практически всё Сасанидское (а это Иран) серебро III-VIIIвеков почему-то, как «зубами дракона» усеяло поля и реки Приполярного Урала. Массовый выброс на «рынки» Ханты-Мансийского АО, ну и к Коми иранского серебра историки объясняют появлением ислама в Малой Азии (а тот известен своей нетерпимостью ко всяким изображениям и изваяниям). Но это мало убедительно (проще сказать: вообще не убеждает – за «дурачков» что-ли людей держат?.