Уникальное архивное видео В.В. Путина.

Зачем ведёшь ты так, Россия? Зачем ведёшь ты так, Россия ? Зачем ты сеешь в нас вражду ? Добро ведь это не насилье Приносишь лишь одну беду. Ведёшь себя ты словно варвар И на законы все плюёшь. Ведёшь себя как злобна баба, Друзей погибели всё ждёшь. И прикрываясь гуманизмом Дурманишь головы и врёшь. И побраталась с терроризмом Ростки ты злобы братьям шлёшь. Придумала Новороссию И Крым забрала у сестры. Назвала это аннексией Правители твои воры. Живёшь как в зоне по понятьям, Народ считаешь за козлов, Не любишь ты всех вольных братьев, Весь мир считаешь за врагов. Сама как волк. Народ в болоте. Сибирь китайцам отдала. Правитель занят, он в заботе. Народ кричит ему хвала. Народ в похмелье как в дурмане, Как раб. И в вечных он долгах Идёт за Путиным в тумане, А впереди лишь только мрак. Владимир Ольховой. 12 Июля 2014.

Георгий Мирский, историк, заслуженный деятель науки РФ. "Эхо Москвы": Мне было тринадцать лет, когда Сталин начал войну с Финляндией. Красная Армия перешла границу, и на следующий день советский народ услышал по радио: «В городе Териоки восставшими рабочими и солдатами образовано Временное народное правительство Финляндской Демократической республики». Отец сказал: «Вот видишь, ни одна страна не сможет с нами воевать, сразу же будет революция». Я не поленился, достал карту, посмотрел и сказал: «Папа, а ведь Териоки прямо рядом с границей. Похоже, что наши войска вошли в него в первый же день. Не пойму — какое восстание и народное правительство?» И вскоре оказалось, что я был абсолютно прав: у одного мальчика из моего класса старший брат был в войсках НКВД и уже через несколько месяцев по секрету рассказал ему, что он был среди тех, кто вслед за вошедшей в Териоки пехотой Красной Армии ввозил туда товарища Отто Куусинена, руководителя финской компартии. А впоследствии все стало широко известно. Вот тогда-то я, почти еще ребенок, но, видимо, с зачатками понимания политики, впервые подумал: «Как же может наше правительство так врать?» А через два с небольшим года, после нападения Гитлера, когда я, уже пятнадцатилетний подросток, работал санитаром в эвакогоспитале на улице Разгуляй, рядом с метро «Бауманская», я долго разговаривал с ранеными, которых привозили из-под Ржева (ни один не пробыл на передовой больше пяти дней, ни один), и то, что они рассказывали о том, как идет война, настолько отличалось — особенно если речь шла о потерях— от официальной пропаганды, что доверие к власти полностью исчезло. Уже много десятилетий спустя я узнал, что из ребят 1921, 1922 и 1923 г. рождения, мобилизованных и отправленных на фронт в первый год войны, живыми и здоровыми вернулись — т р о е из каждых с т а человек. (Между прочим, наши историки и генералы до сих пор врут, как сивые мерины, намного преуменьшая — для чего, спрашивается, зачем? — наши потери.) А еще спустя двадцать лет был Карибский кризис, и я в самые горячие дни работал фактически как помощник директора института, Анушевана Агафоновича Арзуманяна, а он был шурином Микояна, а Микояну Хрущев поручил заниматься Кубой. Поэтому я был в центре событий и по разным репликам директора догадывался, что наши ракеты действительно на Кубе. Но с каким невероятным возмущением почти кричал обычно спокойный министр Громыко, разоблачая «гнусную ложь» американцев по поводу якобы завезенных на Кубу советских ракет! Как выходил из себя от негодования наш посол в Вашингтоне Добрынин, когда его спрашивали про ракеты, а как буквально бились в истерике известные на всю страну телекомментаторы, оравшие: «Да разве может хоть один человек в мире, знающий миролюбивую политику советского правительства, поверить, что мы привезли на Кубу ракеты?» И только когда президент Кеннеди показал всему миру аэрофотосъемки, на которых явно, четко были видны наши ракетушки- матушки — пришлось дать задний ход, и я помню выражение лица Арзуманяна, когда он рассказал, что его высокопоставленный шурин улетает на Кубу, чтобы уломать Фиделя Кастро не возражать против унизительного вывоза наших ракет обратно. И потом— хоть кто-нибудь извинился, признался? Да ничего подобного. А еще через несколько лет наши танки вошли в Прагу, и я помню, как в райкомах партии по всей Москве собирали лекторов, пропагандистов и агитаторов, чтобы дать им официальную установку : наши войска на д в а ч а с а (!) опередили ввод в Чехословакию войск НАТО. Кстати, потом то же самое будут говорить об Афганистане : несколько месяцев тому назад один таксист, ветеран — «афганец», сказал мне: «А все же не зря мы туда вошли, ведь еще несколько дней — и в Афганистане были бы американцы». А еще я помню историю со сбитым южнокорейским пассажирским авиалайнером, когда погибли сотни людей. Официальная версия гласила, что самолет просто ушел в море, всем выезжавшим за границу строго-настрого было приказано только это и говорить. А Чернобыль, когда простые советские люди, поверившие в официальную линию («всего лишь авария») писали в «Правду» письма с протестом. Против чего? Против того, как довели атомную станцию до катастрофы? Да нет, что вы! Против бессовестной клеветы западных средств информации, которые брешут что-то о радиоактивности, об угрозе жизни людей. И помню фото в газете: собачка, виляющая хвостиком, и текст: «Вот один из чернобыльских домов. Хозяева на время уехали, а песик сторожит дом». Ровно 65 лет я жил в царстве лжи. Самому тоже приходилось врать — а как же... Но повезло — я был востоковедом, можно было по мере возможности избегать сюжетов, требовавших разоблачения Запада. А сейчас, когда студенты спрашивают: «Действительно ли советская система была самой бесчеловечной и кровавой?», — я отвечаю: «Нет, был и Чингисхан, и Тамерлан, и Гитлер. Но вот более лживой системы, чем наша, не было в истории человечества». f9672b2e2494 (449x341, 123Kb) ЗАБЫЛОСЬ БЫЛОЕ! Ушло безвозвратно счастье вернувшейся мирной жизни первых десятков послевоенных лет. Эта пронзающая сердце интонация – главный звук лучшей послевоенной поэзии: Гудзенко, Самойлова, Левитанского, Окуджавы. Поэзия лучших наследников — тех, кто встретил войну детьми: Высоцкого, Шпаликова… «Я вспоминаю Павла, Мишу, Илью, Бориса, Николая…» «Ах, война, что ж ты, подлая, сделала…» «И что с того, что я там был…» «На братских могилах не ставят крестов…» Вспомните эту интонацию. Вспомните (те, кто постарше) интонацию дней Победы в шестидесятых – семидесятых (ПРАЗДНОВАНИЕ ДНЯ ПОБЕДЫ В 1975 ГОДУ). Звук праздника был другим. ( Кстати, песню «ДЕНЬ ПОБЕДЫ» впервые исполнил Л. Сметанников, а спустя полгода, присвоивший эту песню, слащавый – Лев Лещенко).* …………………………………………………………………………………………………………………………… Государство в 1975 году ещё не добралось до него («не возглавило его») — это был человеческий праздник. Гладкие казенные дряни, любители погреть руки на Вечном огне, встречали молчаливый, но ясный отпор тех, кто на самом деле воевал — и знал цену словам и делам. Истинным ветеранам войны было в ту пору около пятидесяти. Спасителей СССР и мира, было еще очень много… Сегодня остались единицы. Давно нет ни Твардовского, ни Окуджавы. Девятое мая, этот трагический день, этот нравственный «момент истины» нескольких поколений, пошел на растопку политических рейтингов и по графе в смете «подъем патриотического духа». В этот день, бесстыже и уверенно правит свой бал государство, представленное – «комсой, братвой и гэбухой…» Какой там Высоцкий какой Самойлов?… Прёт из каждой дыры пафос. Громыхают по брусчатке: «Тополя» и прочие свидетели преступной расточительности народного потенциала ( Сколько «времени» понадобилось «просадить» потенциал народа и сколько украсть, для того, чтобы въелась в мозги, - «прославленная», военная доктрина реванша. Миллиарды часов украденного «человеческого времени» - вот цена: за эту расточительность, за выродков новейшей действительности…). …………………………………………………………………………………………. *Некоторые из бывших начальников Гостелерадио, сейчас рассказывают о том, что они были «крёстными отцами» песни «День Победы», а на самом деле они были теми цензорами, которые не пропускал песню в эфир… не давали возможности её услышать.. Леонид Сметанников исполнил песню на съёмках передачи «Голубой огонёк» в канун 9 мая 1975 года. «ДЕНЬ ПОБЕДЫ», в исполнении Леонида Сметанникова, звучал во время парада и демонстрации трудящихся на Красной Площади в Москве 9 мая 1975 года. Это исполнение вызвало массу восторженных писем, но долго оставалось единственным исполнением и в эфире. Лишь в ноябре 1975 года на концерте, посвящённом Дню милиции, Лев Лещенко (фактически обманув телевизионное руководство, — хотя известно, что песню в исполнении именно Лещенко с хором МВД заранее включили в про-грамму концерта по личной просьбе министра внутренних дел СССР и личного друга Брежнева Николая Щёлокова, которому понравилась песня. ……………………………………………………………………………………………………………………………. Шелестят «Мерсы» и «бээмвухи», разрисованные агрессивными пошлостями, ксенофобия, выпирающая из - под «борьбы с фашизмом», пьяноватая веселящаяся публика, девицы, обвешанные, как сбруей, георгиевскими ленточками… ……………………………………………………………………………………………………………….. Еще один прискорбный факт - гимн нацистской Германии и гимн Госдумы России в исполнении Кобзона. Этот факт никого не шокирует???? Ссылкаwww.youtube.com/watch?v=-Mf3y9YsUPQ … ПО ПОВОДУ ДНЯ ПОБЕДЫ В 1975 ГОДУ. СССР основательно готовился к тридцатилетию Победы. Тогда и было введено понятие: "ВЕТЕРАН ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ". Союз композиторов СССР объявил конкурс на лучшую песню к тридцатилетию Победы. В марте 1975 года Владимир Харитонов и Давид Тухманов решили участвовать в этом конкурсе. Перед самым окончанием конкурса В. Харитонов подготовил свои стихи. Тухманов, в короткий срок, написал музыку, и, на прослушивании - на конкурсе, песню «День Победы» исполнила жена Тухманова - Татьяна Сашко. Призового места «День Победы» не занял. Прослушивание песни вызывало критику коллег Тухманова. Многие определились против обнародования этой песни. Причина была в её авторе. Давид Тухманов был известен лишь по эстрадным шлягерам. Председатель правления Союза композиторов Родион Щедрин, заявивил, что нельзя петь о Великой Победе под такую музыку. По мнению руководителей Союза композиторов, Д. Тухманов не соответствовал статусу автора песни ГОСУДАРСТВЕННОГО МАСШТАБА. До этого Д. Тухманов написал: «Я люблю тебя, Россия», «Мой адрес — Советский Союз», «Как прекрасен этот мир» … Д. Тухманов окончил Гнесинское училище,и имел диплом профессионального композитора, при этом написал десятки песен, которые стали популярными. Однако, Д. Тухманов, лишь в 1973 году был принят в Союз композиторов. Пожилых Руководителей Союза композиторов не устраивала предложенная Д. Тухмановым оркестровка. «День Победы» был запрещен. Песню, вплоть до 9 мая 1975 года, не пускали в эфир — ни на радио, ни на телевидении. НО, ЧТО - ТО "В ЛЕСУ БОЛЬШОЕ СДОХЛО" и песня зазвучала на параде и на демонстрации 9 мая 1975 года. 8fb4071-s------------------,---------------,------------------------ (500x281, 134Kb)