... Смогу переиграть, отмотать назад, закрыть дверь и заставить поверить : все можно вернуть, ничего не надо возвращать, они здесь - страхи, надежды, чувства, ты и я.
Нет, не верю. Он чужой. Я знаю тебя, вижу этот блеск в глубине. Твои "нет" - ложь и провокация. Ничего не погасло, все пылает еще жарче.
Ты моя, я все переиграю, ну дай мне время, немного-много времени.
Не отпущу - не проси, не умоляй, я - камень холодный и твердый. Меня не трогают слезы, только огонь. Меня не сломать, не переделать, не покалечить, как другие твои игрушки. Мой милый наивный ребенок не плачь.
Я только камень у дороги, бездушный и одинокий.
Камень - мокрый от твоих слез.
Камень - проникающий в твое тело.
Камень - на твоем сердце.

P.S. Она все равно плачет и наделяет меня мифическими способностями - любить, верить, жалеть. И на миг показалось, что мне действительно жаль. Нет, лишь показалось.

Сиена, балкон гостиницы на втором этаже, двое молодых людей сидят на полу, напротив друг друга, один прикуривает от зажигалки папиросу.
- Где траву достал?
- Официант в кафе продал.
- Вот так сразу?
- Нет, не сразу, сначала пиццу принес.
Тысячи километров до Москвы, чужая страна, другой язык, а он заходит в первый попавшийся бар, подходит к официанту и… «рыбак рыбака».
- Как ты меня нашел?
- Ты говорил, в какие города поедешь.
- А виза?
- Шенгенская зона, границы открыты, меня ребята отпустили, у нас выступление завтра вечером.
- И все таки.
- А, где еще быть в солнечный день - только на площади. – Он был прав площадь Кампо здесь, как Рим, к ней ведут все дороги.
Сиена словно морок завораживает, заколдовывает, притягивает. Я влюбился с первого взгляда и навсегда. Дома, улицы - везде камень, видевший, невообразимо страшно представить, семь веков историй людей, государств, войн, побед и поражений. «Не уходите далеко, здесь легко заблудиться». С каким наслаждением я два часа плутал по этим путаным-перепутанным улицам, где проносятся на своих конях накрытых цветными попонами всадники средневековья и юноши на скейтах с наушниками в ушах. Я открыл для себя мою не похожую ни на один путеводитель готическую красавицу - Сиену. Устал, приятной усталостью и неожиданно выйдя на площадь, зашел в кафе, заказал огромное блюдо пасты и бутылку Кьянти. А потом лег в двух метрах от еле слышно, шелестящего фонтана на теплые камни и проспал с ладошками под щекой до вечерней прохлады, открыл глаза и увидел его, сидевшего рядом. Умиротворение, которым допьяна напоила меня Сиена, не исчезло даже с его появлением…
- На хуя, ты приехал мне было так...
- Я видел, несколько часов за тобой наблюдал.
- Чё, не свалил?
Димка не ответил, глубоко затянулся и передал мне косяк.
- Я одно не пойму, ты от меня или от себя убегаешь?
- Да, пошел ты.
- Я не знаю как тебе помочь, ну, хочешь я…
- Что?
- …никогда не появлюсь в твоей жизни.
- Заебись, как пафосно, долго репетировал?
- Хоть что-то можешь сказать?
- Иди на хуй.
Он поднимается, подходит к двери балкона, я не вставая ловлю его руку, он смотрит на меня, долго, потом садится обратно.
- Поговорим?
- Говори, - Ну, что тут обсуждать, ну, хреново мне, ну, чем ты поможешь?
- Можно я спрошу? Какой я у тебя по счету?
- Я их что считаю? – медленно до меня доходит смысл вопроса. – То есть? Первый.
- До меня у тебя не было мужчин?
- Слово первый, это подразумевает.
- А как же, - он замолкает, кажется смущен, - ну, там тюбики со смазкой.
- Девушки с фантазией попадаются. – Стоп, а я у тебя?
- Вообще-то я не гей.
- Это я уже понял, даже несколько раз видел.
- С тобой в первый раз.
- Что? – Убейте меня, я лишил девственности мальчика, вместе с девочками это будет пятый! У меня, что карма такая – невинности лишать? А я все парился, в чем же мое предназначение? Да, вот в чем!
- Ты же знаешь у меня девушка.
- Ирка, что ли? Я думал она для камуфляжа, как и все остальные. Подожди, но ты же первый целоваться полез.
- Просто, так ситуация сложилась, ночь, твои губы…
- Хочешь сказать ты меня, как телку целовал?
- Нет! Ты мне еще в клубе понравился.
Оба нервно смеёмся, я передаю ему косяк, в окне дома напротив горит свет, поэтому видно, как днем.
- Но изнасилованием это тоже не назовешь, ты кое-что сделал, что я не просил.
- Это вы называете кое-что? – опять смеёмся. – Ну, скажем так, мне всегда было интересно, что в этом находят девчонки.
- И что?
- Попробуй узнаешь.
- Еще один косяк, и можешь меня даже трахнуть.
- Не буду.
- Брезгуешь?
- Придурок, где логика : в рот брать не брезгую, а трахать брезгую?
- А хуй вас разберет извращенцев, - опять ржем, похоже пробило. Отсмеявшись он продолжает :
- Теперь я понимаю, как ты себя чувствуешь, я же видел твоих друзей.
- И что?
- Оголтелые гомофобы.
- Нормальные чуваки.
- Вот-вот, ты стал считать себя не нормальным.
- Ну, почему? Всё, что шевелится – очень по-мужски!
Свет в окне погас, в окутавшей меня темноте красный огонь папиросы превратился в бардовый глаз моего дракона, который подмигнул и ухмыльнулся. Похоже, происходящее ему в кайф.
- Твоя беда в том, что ты слишком консервативен. Все расставляешь по полочкам, у каждого предмета или человека свое назначение, а со мной детей не заведешь, семью не создашь, друзьям не расскажешь.
- Не очень то и хотелось. А вывод будет, Фрейд?
- Ты ведь сам понимаешь, что выхода нет. – После его слов сердце, почему-то сжалось, как от предчувствия, словно в больнице выходит врач и говорит: «Мы сделали все, что могли…» и ты знаешь продолжение, и ощущение беды пронизывает тебя.
– Теперь мы вместе, - и сердце забилось снова. «Мы сделали все, что могли… и он выжил!» - Когда-нибудь заведем жен, детей, а сейчас можем встречаться с девчонками и быть вместе. Это наше. Не обязательно это с кем-то делить или кому-то объяснять, даже себе…
Мы говорили всю ночь, проваливаясь, словно в темную воду, в озвученные мысли: откровенные, жестокие, блядские, и… обнадеживающие. Путаясь, где сон, где реальность. Кажется, все точки над i были поставлены, но их оказалось так много, что они превратились в бесконечное, уходящее в неизвестность многоточие. Неизвестно рифмуется с интересно, да, мне стало интересно. Я проснулся, стряхнул с себя пепел стыда и понял, что ни мои друзья, ни девчонки, никогда не поверят, в то, что я гомик, даже если я у них на глазах его трахну, скажут – прикалывается…
…Утром мы спустились в холл, он поцеловал меня в щеку, уходя. Сопровождающая Катя (русская, замужем за итальянцем, переспал с ней в первую ночь в Риме) сидела в кресле около ресепшна пила кофе.
- Кто это был?
- Мой любовник.
- Да, ладно врать! – женщине виднее и я улыбаясь пошел в номер.

А вот вам еще один персонаж из галереи женских образов. Это не легкомысленная нимфа и не царевна-несмеяна с красной лампочкой поисковика на лбу. Она…ух, намного сложнее, интереснее и трагичней.
Познакомились в кабаке, есть у меня такой пунктик, на ком взгляд в самом начале остановился, ту и обрабатываю. Она была в кожаной мини-юбке, высоких сапогах, тонком свитере – все в черном колоре, волосы до плеч и глаза обведены черным – а-ля готика. На вид лет 25-30 (оказалось 37). Танцевали, пили коктейли, от нее приятно пахло дорогими духами… Я написал номер телефона на салфетке, проводил до такси, убрал волосы за ушко и поцеловал в шею. Через неделю она позвонила. Все по схеме – кафе-вино, квартира-секс. На мой вопрос – муж-дети? «Зачем тебе это?» Больше не спрашивал. Она стала приезжать, примерно раз в неделю. Понемногу оттаяла, рассказала, что у нее двое детей, муж – бизнесмен средней руки, квартира, машина, дача, работает в гос. структуре. Внешне совершенно счастливая состоявшаяся тетка. А месяца через два накурилась травы и выдала: «Тебе проще, у тебя есть официальная причина быть несчастным – ты одинок, а у меня есть все : любимый муж, дети, работа и черная дыра в груди, которая все превращает в черноту». Звучало жутко, при ее скупости на образы и вообще на слова. Я не знал, что сказать…
=Пытаюсь, уйти от одиночества, верю в свою единственную и счастливый брак, но где водораздел, между – это должно сделать меня счастливым и это сделает меня счастливым. Как найти себя , не изуродовав жизни других?=
У баб универсальный ответ: Во всем виноваты мужики. Был бы он прынцем, да еще умным, да еще чутким и чтобы заебывал до полусмерти. Но, нет! Всё ложь! Миражи, натянутые не по размеру маски, видимость. Я знаю им сложнее, на них груз ответственности за продолжение рода, строительство очага. Краткосрочную радость они легко меняют на долгосрочное счастье. Сражаются с ветряными мельницами, отчаянно защищая свой барби-дом, и все равно, оказываясь у разбитого корыта…
…Ночь, оглядываясь по сторонам, словно воровка она приходит ко мне в поисках брошенной на алтарь общественного мнения, затоптанной, распятой и, вдруг, такой необходимой радости быть собой.
…Москва-деревня. На день города, видел ее с мужем и детьми – улыбалась. Муж держал ее за руку, дети ели сладкую вату – идиллия, ходячая реклама счастливой семейной жизни, а может оно так и есть, а у меня просто разыгралось воображение? Спрошу у нее завтра.

Итак, он устрашающе легко и непринужденно, можно сказать, пританцовывая и улыбаясь, вошел в мою жизнь. Его приняли все – друзья, подруги, и даже родственники, периодически устраивающие хазарские набеги на мою квартиру. «У Шмеля появился новый друг – ничего странного, остается на ночь – совершенно естественно, музыкант – вообще зашибись.»
И только я не мог привыкнуть к параллельной реальности и своему члену, реагирующему в совершенно не предсказуемые моменты – когда он брал за руку девчонку или читал очередной стих, со мной в подтексте. Меня пронзало желание выгнать всех и в первую очередь, его – получившего такую власть надо мной, над ним, над ними, извращенными картинками в моей голове. Я стал… не пить – бухать, еще чаще просыпаться в постелях незнакомок, пугался от звуков и чужих разговоров, а вдруг, следующее, что я услышу, будет : «Да, он пидарас!» «Я видел их вместе». «Это очевидно».
Очевидность происходящего испепеляла изнутри и снаружи, словно я на пурпурной сцене, а обжигающие софиты выхватывают из тени каждый намек на эмоцию, мимолетный взгляд, не ощутимую дрожь, пробегающую по телу, когда мы смотрим друг на друга – он первым сдается и опускает глаза, я чувствую - ему почти так же невыносимо…
Почему я не посылал его? Не мог (не хотел). Это было острое как лезвие бритвы по венам, мазохистское наслаждение – его звонки (несколько раз в день), визиты (несколько раз в неделю), вопросы (можно ли остаться?). Вдруг, он исчезал, и меня охватывала эйфория, соскочившего с иглы наркомана: я исцелился, я свободен! Но, в конце, всегда наступало мучительное пробуждение, с усилившейся болью и стояком, желающим его плоти.
Я удалял его номер, заносил в «черный список» и по-идиотски улыбался обнаруживая в журнале звонков, выжженные на подкорке цифры…
В конце марта даже моя начальница – ВэВэ заметила :
- Тебе пора в отпуск.
- Не хочу, - «сидеть дома и ждать».
- Езжай за границу.
- Не хочу на море, - «без него».
- В Европу. Походишь по музеям, отдохнешь от столицы, - «от него».
Идея вдохновила. Пошел к знакомой девчонке в турагентство.
- Куда?
- Не знаю, все равно…
- А ты закрой глаза, какая первая страна в голову приходит? Я закрыл – из ниоткуда, пустоты, безумия дней-ночей, бессонницы, не проходящей усталости появилась она.
- Италия. - «Почему Италия?»
- Отличный выбор, у нас сумасшедшие скидки…


- С кем летишь?
- Один.
- А мы в Прагу, там фестиваль… И какие города?
- Рим – три дня, Сиена – три дня, потом Флоренция… Какая разница?
- И когда прилетишь?
- А тебя ебёт? Какого хуя? Ты мне что, жена? Я перед своей мамой не отчитываюсь, ты мне кто?
Ну, пожалуйста, дай мне повод – одно слово или жест. Но он молчит, тушит сигарету, допивает вино и уходит в спальню. Я наливаю, не помню какую по счету, стопку водки (вино-вода!), закрываю воспаленные глаза и чувствую пульсацию внизу живота… Он без одежды, перед телевизором, пульт в руке - переключает каналы, ждет. Подхожу, толкаю лицом к стене, беру из верхнего ящика гандон и смазку (всё еще не могу сделать ему больно). Резко вхожу, он ударяется головой о стену, чертыхается. Тысячная доля моей боли переходит к нему и становится легче, чуть-чуть легче…

Они повсюду, город наполнен ими. Здесь я впервые поцеловал ее, там я взял ее за руку, тут она смеялась до слез над моей шуткой. Предметы наполнены смыслом и воспоминаниями - плакат, где модель так похоже склонила голову, скамейка, где мы часами говорили, целовались...
Она живет в соседнем дворе и я постоянно жду, вот сейчас, сейчас, я увижу ее, увижу ее глаза, лицо, может радостное или печальное, но через долю секунды равнодушное. Она отведет взгляд, а если я окликну ее, то просто кивнет в ответ и постарается быстрее уйти не от меня, от себя...
И все прошло, так почему похожий силуэт или смех или… и я снова попался, сердце начинает ныть, а рука тянется к телефону.
- Как дела, отдыхала в Египте, работаешь там же? Нет, все в порядке, просто хотел узнать, как ты. Встретиться? Я очень занят, когда-нибудь, никогда…

Она всегда печальна, или грустна, или недовольна. Ее зелено-карие глаза, словно темные воды лесного озера. Я тону, злюсь и мне страшно, неизвестно, кто покажется над водой - нежная лилия или древнее чудище.
Рядом с ней осознаешь - не все книги прочитал, не все деньги заработал, не самую дорогую машину купил. Для нее я всегда буду недостаточно изящен в восприятии мира, потому что она невыносимо тонка. Она вздрагивает от похабной шутки или сквозняка неплотно закрытой двери, морщится от сигаретного дыма и несвежезавареного чая. И, вдруг, целуя меня в подъезде, просит "сделай это здесь" или "пожалуйста, сделай мне больно", а еще "налей мне водки". Я не могу отказать, эти просьбы, как яд, как откровение, как проникновение в ее душу.
Она в поиске, только с принцами ей скучно, а с иванами-дураками невыносимо, как и им с ней.
Она - моя. Пока...

Вот это я понимаю ситуация. Не то чтобы впервые, хотя...
Пятница, вечер, устал, вымотался никаких планов - только здоровый, крепкий сон. Все началось совершенно невинно - моя нимфа позвонила и сказала, что испекла шарлотку, и хочет мне ее принести: "Родители на даче, Богдан(ее парень) уехал на выходные, ты дома?" Конечно, кто же отказывается от пирога с яблоками. Пришла, стала потихоньку тереть, намывать, убирать, ну, такой у нее пунктик.
Через полчаса поедания пирога SMSка - "Хочу тебя. Буду через полчаса". Заебись, ну, для царевны-несмеяны это нормально, отошла от своих обид, соскучилась. Нимфа намывает пол и как-то совсем не по-джентельменски выставлять ее. Кто мне еще пол помоет. Додумать не успел - звонок в дверь.
Ну, нифига себе скорость! Открываю, а там он - повелитель Моря и другой стороны Луны - Димка. Улыбается. "У нас выступление перенесли, я прямо из Питера..." Выходит нимфа, Димка замолкает. Звонок в дверь.
Теперь уже царевна-несмеяна, улыбается : "Я тебе привезла кое-что из Венеции", отдает сверток, разворачиваю - маска. Проходит на кухню и улыбка улетучивается.
Знакомлю всех - не разъясняя статуса. Вижу недоумение в глазах девчонок, оценивающих друг друга, хорошо, хоть Димка вне подозрений. Садимся за стол, разливаю вино по бокалам, нимфа быстренько режет сыр, колбасу, остатки пирога ( я знаю, где-что лежит - это моя территория)- разговор не клеится - не хочу говорить - решил пусть сами разруливают, как хотят, кто останется, того и поимею. Эта мысль посмешила и успокоила, дальше молчу уже из принципа.
Первой сдалась царевна-несмеяна: "Уже поздно - мне пора". Компенсируя неудачный вечер - пошел ее провожать. Она открывает заднюю дверь машины и толкает меня на сидение. Отпустила, только, сделав минет, это было почти насилие - под фонарем в незатонированой машине - экстремалка! "Ты завтра один?" - "Конечно".
Еще через час я уложил Димку в кровать - он начал засыпать за столом. Только закрыл дверь в спальню, нимфа растягивает мне джинсы и встает на колени. Ох, этот язычок и остренькие зубки! "До завтра!" - "Ага." - закрыл входную дверь, на провожалки сил не осталось.
Проснулся рано утром от его губ на своем члене. "Да, вы что сговорились что ли?! Хорошо, что сегодня, суббота, уеду на дачу с ночевкой, может хоть там высплюсь..."

Р.S. Выспался. Чего и всем желаю.

Наши (Рубин) опять продули. Ну спрашивается, какого хуя, я опять покупаю пиво, воблу, выгоняю баб и смотрю девяносто с лишним минут в плазму? Ответ прост - мазохизм. При этом не мой личный, а в российских масштабах. Почему не возвести в национальную идею - лыжи, ну там, биатлон, нет, же давайте по всем центральным каналам - футбол. У меня друг тренирует мальчишек в Фитнес-центре, восьми летние пацаны, рассуждая об импортных игроках, заявляют : Российская лига - полное фуфло! Всё понимаю, и опять сегодня включу НТВ и как удолбанный наркоман брошу на алтарь безнадежной затеи свое время, нервы и возможный секс, а вдруг?

Неделя прошла... черт, не помню, ну, наверное, прошла как-то - работал, вечером домой приезжал, ел, пил...
И вот, вдруг, наступает вечер пятницы, и я совершенно ясно понимаю, что мне необходимо пойти в этот клуб, посмотреть в глаза, нет, не ему и не своим страхам (что уж боятся-то), ну, в общем чему-то я должен был посмотреть в глаза (демонам что-ли). На этот раз мне нужен был совершенно трезвый и не затуманенный мозг - я решил не пить (поэтому поехал на машине), а так же помощь в виде тяжелой артиллерии - двух потрясных девчонок, совершенно раскрепощенных студенток Меда (в последнюю нашу встречу мы занимались сексом втроем у них на съемной квартире).
Клуб был... не помню, пели... ну, пели наверное, что-то и кто-то. Мне было хреново, немного потрясывало, курил сигареты одну за другой и никак не мог расслабиться. Рука тянулась к бокалу вина, но я останавливал себя, в какой-то момент понял, что трясусь, как на первом свидании - разозлился. Пошел танцевать с девчонками и практически успокоился.
Примерно, через час, начала выступать их группа, я подошел к сцене, на ступеньку выше танцпола и поздоровался за руку с музыкантами, Димка не подошел просто кивнул из далека. Девчонки были в восторге (Ух, ты их знаешь?). Я танцевал медленные, то с одной, то с другой при этом целуясь в засосы. Понимал, что это выглядит как будто я хочу, что-то доказать или показать, опять разозлился на себя, сел за столик, заказал мясо и стал есть.
- Привет, - он протянул руку.
- Кха, ну, привет, - пожал в ответ, закашлявшись.
- У нас выступление закончилось.
- Угу, - я не знал, что сказать, но тут подбежали девчонки, усадили его за стол, стали ворковать, подошел официант, он сделал заказ, в общем, говорить было не надо.
Прошло еще время, надо было определяться куда и с кем. Девчонки предложили к ним. Мне было все равно, нет, мне не было все равно, но говорить, что я не хочу или хочу, или что я хочу - не мог, потому что сам не знал - просто согласился. Он тоже. Купили в магазине вина и гандонов и поехали к девчонкам. В машине, я тоже молчал, хотя и был немного сбит с толку, казалось он проявляет не поддельный интерес к одной из них (в зеркало заднего вида видел, как они целовались), может он би? Да, какая к черту разница.
Девчонки жили в однокомнатной квартире, но с большой кухней, в которой стоял диван.
Лилька, которая как бы моя, потащила меня в комнату, поэтому им пришлось занять кухню. Девчонки были опытными, быстренько уложили нас в кроватки и через несколько минут, я уже слышал из-за стены недвусмысленные звуки. Я тоже не отставал, хотя мысли бродившие в голове не давали полностью отдаться ощущениям. «Ничего! Лучше херовый трах, чем одинокий стояк!» - успокаивал я себя. И все же напряжение этой недели стало бить в висках, я одел джинсы и вышел на балкон. Небо было звездное, но на горизонте, где кончался город, были видны тучи, погода менялась и мороз практически не чувствовался.
- Пойдем, вина выпьем. - Лилька.
- Я за рулем.
- Но, ты же останешься?
- Нет, у меня завтра дела.
«Какие дела? Что я здесь делаю? Кому хотел посмотреть в глаза? К чему все это? Хочу заснуть, забыть, напиться - не знаю чего хочу» - и все же, торопясь оделся и пошел к входной двери.
- Захватишь меня до метро? – Димка вышел из кухни, заправляя футболку в джинсы.
- Ты тоже уезжаешь? – по лицу Лильки, я понял, что у нее были планы. Усмехнулся.
- Да, мне надо домой. - И он поспешил одеть ботинки и куртку. Из ванной вышла его девчонка, они вместе с Лилькой еще чуть-чуть нас по уговаривали, наконец, он поцеловал в губы свою, я - Лильку и мы вышли в ночь. Сели в машину, я включил печку и музыку. Играл Стинг - ну, конечно!
- Куда? - спросил я.
- Мне все равно.
И тут, на меня снизошла прозрачность и четкость, как в зимнем воздухе. Мне, вдруг, впервые за весь вечер стало спокойно и понятно. Я осознал свои и его желания и они больше не пугали меня. Не радовали, но и не пугали. На морду дракона накинули белую вуаль, он затряс головой пытаясь ее скинуть и разодрать когтями. И у него это получилось…
- Ко мне?
- Поехали, - согласился он. И впервые за вечер я улыбнулся.
Мы ржали всю дорогу, представляя какую сексуальную оргию устроили ему девчонки, если бы он остался. Грубо, откровенно и безобидно, как могут только настоящие мужики, а еще мое заледенелое тело стало наполняться теплом и светом. Легкость и невесомость была во всем, так просто было взять его за руку в лифте, целовать в душе, чувствовать его дрожь, входя в него; может впервые в жизни, сказать: «Не хочу делать тебе больно» и услышать «мне не больно» в ответ. И, наконец, заснуть, уставшим и удовлетворенным. Принять его оказалось просто - как глоток морозного воздуха или чашку кофе на завтрак.

Ее поступь легка и воздушна, она всегда мила и нетороплива. Ее губы откровенно-нежны, ее зубы белоснежно-жемчужны. Она умна и красноречива, она весела и улыбчива. Ты ангел, с развивающимися кудрявыми локонами, ты звезда, с глазами с поволокою. И словно воск расплавлена в белом одеянии (моей рубашке). И даже сигарета превратилась в сладкий леденец, а дым стал твоим нимбом.

- Мне пора. - чуть слышный ветерок тронул мои уши.

Ну, вот, что я говорил - ОНА ИДЕАЛЬНА.

Их много и у каждого своя история, свой сюжет, своя боль... Иногда резкая и неожиданная, иногда наркозно-опосредованная, а бывает ожидаемая и героическая. Я не боюсь ее, она мой друг, показатель моего существования и еще моя линия обороны. Большинство историй - драки, нет я не задира и не быдло, просто мне везет. Три операции, ну тут я как бы ни при чем, открытый перелом пальца - неудачно открыл консервную банку, остальные не помню, они прошли и превратились в воспоминания.
Но, сейчас, мне хочется рассказать о другом шраме, он не виден, его не рассмотришь даже на УЗИ, и все же он самый болезненный и самый глубокий... Мне было 18, я был влюблен. Летом, с родителями уехал на месяц к морю, а когда приехал мой друг Пашка рассказал, что встретил охуенную девчонку, которая дала ему прямо в подъезде, после того, как он сводил ее в кино, рассказ был настолько детализирован, что сомнений в подлинности не возникло, и вот когда он произнес ее имя и описал адрес по которому она живет - все стало понятно и больно, только слово больно не подходит, очень больно - тоже нет. Я умер на несколько секунд - сердце онемело, как будто клинок пронзил его насквозь, потом оно забилось так быстро, что я не мог сидеть на месте, я пошел - не помню куда, очнулся уже в темноте, а каком-то сквере от холода, накрапывал дождь...
Потом она пыталась объяснить, что меня долго не было, это был просто секс, я понимал и даже простил, только никогда больше ее не видел, забыл.
Вот только шрам, в дождливую погоду или от неосторожного движения - ноет, а если глубоко вздохнуть, то можно почувствовать сталь застрявшую в сердце.

Тело - это последнее о чем принято думать или обсуждать, но, что есть у меня еще - только мифические юридически закрепленные права владения - все ничтожно, хотя и более чем реально. Доля секунды - упал, потерял память - ничего, кроме изуродованной или холеной плоти, умеющей(действительно, а что я умею?) драться - относительно, копать-не копать, гвозди забивать, сексом заниматься... Одна знакомая (позже расскажу) говорит, что выбирает мужчину по принципу "острова". Представляет его с собой на необитаемом острове - нет ничего, кроме рук и сноровки - сможет он накормить, шалаш построить, от диких животных спасти? Мы с ней уже два года общаемся - говорит, что испытание островом я прошел. Странно, но мне приятно, хотя к черту его, этот остров.
И все же - что первично? Что заставляет принимать решения определяющие всю нашу жизнь - физическое истощение или эмоциональный голод. В каком случае проживешь дольше, и нужна ли ТАКАЯ жизнь? А, что! Скажете вы, можно после работы книжку почитать, в Инете с умным человеком потрепаться, в театр завалиться, да мало ли возможностей для образованного человека! Сижу я, сейчас, перед компом, в постели девчонка стонет(не то что вы подумали) "Давай быстрее, а то завтра на работу". - "Да иду я!" - опять сдаюсь перед материальной однозначностью, хотя душа требует просвещенной многозначности.
Ах...

Так, Цой охарактеризовал фильм "Игла". Так он думал о своих песнях и стихах, так считал каждый, кого трогало его творчество. Тогда, откуда появились толпы поклонников и полный стадион в голос подпевающий "это сладкое слово Камчатка"? Почему до сих пор на его могиле живут уже нынешние подростки, сменившие нас, ушедших на тот свет или в офисное рабство? Как происходит превращение из "не для всех" в "обо всех"?
Я не знаю. Но хорошо об этом сказал Петр Мамонов: "В какой-то момент времени появляется человек, который озвучивает мысли целого поколения".
Расскажу о том, что он значит для меня. В тот момент, когда нужен герой им становится не отец или брат, а Саша Белый или Брюс Ли. У меня был - Виктор Цой - "последний герой" и просто Мужик с большой буквы, научивший меня бить, а не рассуждать, ломать, а не подстраиваться, защищать и бороться до конца, за то, что люблю и тех кого люблю. И, наверное, самый сильный из его уроков - быть самим собой, держаться и надеяться несмотря на обстоятельства, окружение, всё!
Каждая песня, до сих пор, трогает, волнует, заводит. Слушаю и верю "если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо..." Слушаю и понимаю "наше будущее туман, в нашем прошлом то в ад, то в рай, наши деньги не лезут в карман..."
И еще - если я сильный - значит должен помогать слабым. Трудно, тяжко, никто не поблагодарит - но по-другому нельзя, иначе перестану жить, а существование для беспозвоночных.
И тем, кто ложится спать - спокойного сна...

P.S. Племянница(5 лет) одела наушники и стала слушать мой плеер, громко подпевая : "Я сажаю алюминиевые огурцы..." ЦОЙ ЖИВ!

Вот так всегда - она появляется, словно молния, освещая и ослепляя. Тебя начинает колбасить и дурь лезет из всех щелей сознания. Непонятно, откуда появляется время, чтобы позвонишь ей - на работе, дома, в машине, в кабаке - разговоры обо всем, ничего не значащие, ничего не проясняющие, а наоборот еще более затуманивающие. Это ощущение, когда хочу держать ее за руку, хочу разговаривать с ней и хочу ее - на одной ступени желания. Тебе интересно - кто она, откуда, о чем думает, всё превращается в нереальное волшебство, она занималась танцами - вау; работает адвокатом - ух, ты; у нее родинка на ключице - разрыв мозжечка!
Да, знаю я, что через неделю, максимум две - растает, исчезнет, станет резким и обыденным, знаю, поэтому и вою. И все же, ну дайте, дайте хоть чуть-чуть полетать.

Утро – это всегда испытание. Яркий свет уничтожает полутени и маски, все реально, нет магической неопределенности навеянной алкогольно-наркотическими добавками и просто приглушенным светом, поэтому не люблю, когда бабы остаются до утра, предпочитаю просыпаться один – меньше разочарований.
ТО утро было пыткой, медленной, утомительной, отвратительной пыткой. Ну, во-первых я проснулся раньше, повернул голову и сразу все вспомнил, он (я даже имя не знал) крепко спал, положив под щеку руку, по подушке разметались дреды, словно спящие змеи, там, где их касались лучи солнца, их цвет становился почти золотым… День обещал быть морозным и солнечным. Почему-то тогда я подумал именно об этом – о том, что сегодня суббота, а значит можно махнуть к родителям и покататься на лыжах – у них там обалденные трассы в лесу… Я осторожно встал и пошел в ванную. Все таки мужик достал меня – ссадина на щеке саднила и на челюсти начинал проявляться фиолетовый след. Я стоял под струями воды и осознание конца начинало проникать в каждую клетку моего тела. Это конец, моей жизни, моих взглядов на эту долбанную жизнь, конец меня. Я мечтал выйти и обнаружить пустую постель, возможно тогда я заткну эти воспоминания в самый дальний чулан и попробую жить по-прежнему. А если он будет там, может убить его - расчленить тело, положить куски в мешки для мусора, отвезти… куда-нибудь. Я стал представлять, как буду распиливать его по суставам, постарался вспомнить, где лежит лобзик, обрадовался, что купил электрический… Мысли бодрили и успокаивали одновременно. Совершенно не осознано я побрился и под мышками тоже (спрашивается какого хуя), взял дезодорант… Выключил фантазии о расчленёнке, только, когда вышел из ванной и практически столкнулся с ним в коридоре. Это было странно - вместо мертвого кровавого трупа увидеть улыбающегося его.
- Доброе утро, - он дотронулся до моей щеки, я рефлекторно поморщился, - ой, прости, у тебя там пена. Это после вчерашнего?
- Ага, - Он прошел в ванную, я услышал шум воды, наконец, я заставил себя пойти на кухню, в голове карусель, мысли словно, испуганные птички порхали вокруг, а я все не мог ухватить ни одну из них.
- …это мама, постоянно мне говорила – карате когда-нибудь спасет тебе жизнь, я не верил и терпеть не мог тренировки, там так дубасили, я еще к тому же был самым младшим, на мне все тренировались. Потом привык, только до сих пор не терплю боли…- Он поставил чайник, во втором шкафу нашел чашки, положил пакетики, заварил, открыл холодильник, достал масло, сыр, из хлебницы батон – сделал бутерброды. – А ты в ВДВ служил?
- С чего ты взял?
- Наколка, - показал на мое плечо.
- Да.
- Заметно, здорово, ты того большого отделал.
Мальчик, который сейчас разговаривал со мной совершенно не напоминал вчерашнего «юношу бледного со взором горящим», скорее скрипача или химика, только дреды убранные в хвост путали картину.
- А кроме музыки, ты чем занимаешься?
- В этом году оканчиваю институт.
- Гнесинка?
- Нет, родители, настояли на классическом образовании.
- И кем ты будешь?
- Юрист, да какая разница, все равно я музыку не брошу. Мне пора ехать, приводить в порядок квартиру, представляю, что там твориться, а ко мне сегодня хозяйка приедет за деньгами.
- А та квартира твоя?
- Да.
- И откуда ты сам?
- Из Подмосковья.
Он пошел к входной двери, а я все еще не мог поймать ни одну птичку, что-то надо сделать или спросить или…
- Шмель. – Я вышел в коридор, он уже оделся, - мы в следующую пятницу выступаем в «…» клубе приходи часов в десять, там будут еще группы, будет здорово.
- Не знаю…
Он открыл первую дверь, повернулся и сказал улыбаясь:
- Меня Дима зовут, а то мы вчера не познакомились.
И ушел.
По стенке я спустился на пол, закрыл лицо руками и просидел так не знаю сколько. В голове стоял такой звон, что казалось, соседи должны зажимать уши.
Наконец, я собрался с силами и вошел в спальню. Он аккуратно покрыл ее одеялом, покрывало, наверное, не нашел… Кровать была похожа на цветок лотоса – нежный, девственный, божественный – люблю чистое постельное белье, приятно пригласить девушку и не дергаться по поводу грязных простыней, ух, и не только девушку. Эта мысль поразила, словно порыв ветра перед грозой. «Один раз не пидарас, а кто? Кто я? Ну с ним все понятно, музыкант, богема, тараканы в голове, но я, как я? Кто я?» Меня замутило от белизны кровати, от мыслей, от эмоций… я быстро оделся, и уехал к родителям, решил, что подумаю об этом потом, в конце концов у меня была целая неделя, чтобы принять решение или не принять, пойти или не пойти, жить или не жить…

Постоянные блядские фантазии, чуть расслабишься, приляжешь на диван, прикроешь глаза и вот она, и твой член входит в ее тело, быстрее, быстрее, ее глаза напротив твоих, это будет... на кухне, на столе, на подоконнике, я хочу видеть твое лицо, когда буду в тебе, хочу видеть его, входящего в тебя, раздвигающего нежную, жаркую, трепыхающуюся плоть, видеть, чувствовать, черт опять...
Так проходит день, второй, а на третий приходит она. Я (проклятое воспитание) предлагаю ей чай, кофе, мы говорим о ее и моей работе, о книгах, сайтах и блогах, идем к Компу я показываю свои последние фотки в Контакте. Потом ложусь на кровать, она снимает с себя одежду, прыгает на мне я кончаю и она уходит...
И ведь буквально через сутки, те же самые порно слайды в голове. Всё! В следующий раз, не буду предлагать ей чай, сразу посажу на подоконник...

И почему, почему постоянное ощущение не важности, не серьезности, не вечности происходящего, почему? Я делаю деньги, обслуживаю, соединяю, ублажаю, да, черт, все, что должен делать настоящий мужик - накопление-траты, пьянки-гулянки... А в душе равнодушная-пустота? Но, вдруг, вчера на мою SMSку "приедешь?" ответила : "Да, пошел ты!" - хохотал в голос, как я люблю - все знаки препинания правильно поставлены. Она молодец, не дает расслабиться, каждая встреча - ураган эмоций. Позвонит недели через две, когда соскучится. Ну, не проводил я ее к машине в три ночи, ничего страшного : во-первых у меня болит нога, во-вторых машина около подъезда, в-третьих я никогда никого не провожаю, в-четвертых я свинья и она это знает, но сказала: меняйся или я... Что уйдешь? отомстишь? Ничего ты мне не сделаешь, я свободен, как и ты - лети птичка! Но, нет она вернется, будет хмурить бровки, писать SMSки от которых кровь бежит по жилам и хочется смеяться. Почему ты возвращаешься? Любовь, секс, мазохизм? А не все ли равно... Главное это для меня важнее работы, денег - всего, почти всего...

- Почему я? - спрашиваю у ВэВэ.
- Потому что ты справишься, у тебя больше опыта, - "И член в штанах", продолжаю про себя.
- Я на больничном.
- Еще долго?
- Ну, в принципе я мог бы приезжать на пол дня, перевязки...
- Отлично, бери себе помощников и вперед.
- Спасибо.
- Я просто выполняю свою работу, да и что же произошло?
- А...В фитнесс-клубе штанга на ногу упала.
- Ну-ну. А мне сказали, что ты за честь девушки вступился.
- Бессовестно лгут.
Выхожу из ее кабинета, в голове полный кавардак. Этого клиента ждали долго, уговоры-переговоры и наконец, он созрел, облажаться нельзя слишком много поставлено, практически - фирма, теоретически - имидж. "Почему я?" в который раз я задаю себе этот вопрос. Кандидатов куча - и главный - Лена, у нее больше опыта, она усердна и исполнительна, и все же я. Ответ остается прежним - потому что у меня член и еще - брошенных не любит никто. Значит есть в ней какой-то дефект, скрытый изъян, не состоятельность... Сама виновата, ну зачем было трепаться о нас, ну могла бы просто: "Да вы что? Посадил на такси и я поехала домой, мы же друзья", ну, или там :"Чтобы я с ним? Да он меня не возбуждает!" - Так нет же! - "Да, было, вот такой у него член, вот такая квартира, было все здорово! Ля-ля-ля!" - Дура!
Возможно, это самое отвратительное, что меня больше всего раздражает в бабах - неумение держать язык за зубами, ну поделись ты с подругой, ну зачем на работе? Зачем вываливать свою личную жизнь на головы ни в чем не повинных сотрудников. Кто-то скажет - мы проводим здесь большую часть времени - ну, и что? Мы все равно остаемся - соперниками, приз - отношение начальства, премии, повышение по службе, слишком много всего...
Мне импонирует отстраненность ВэВэ - даже секс не уничтожил эту грань, только сделал ее несколько другой - нам стало легче, проще, мы можем смотреть друг другу в глаза и даже улыбаться - никаких намеков и масленых шуток - просто взгляд - достаточно для умных людей. Женщины начинают ощущать власть - и в отношении него и его власть над собой, все упрощается и усложняется одновременно. Мне не нужны на работе сложности, поэтому никаких влюбленных взглядов, но в то же время дать понять - ты для меня слишком хороша, я это осознаю и ты тоже!
Трах со мной - словно метка своей территории, ну и конечно ублажение самолюбия - меня хотят - значит я существую! Ну, все достаточно, рассуждать о мотивах - она выбрала меня - это главное, пора работать!

- Что произошло?
- Так, уроды-гопники.
- Как тогда? - Ну, спасибо, что напомнил.
- Почти... - смотрю в окно, за ним не зелень и жар от асфальта, а белая снежная поземка.
"Тогда"... У моего друга Ильи был день рождение, все по стандарту - кабак, девчонки, вискарь, только на этот раз в клубе выступала рок-группа (Блять, какой на хуй рок - он умер в 90-х, вместе с Цоем и ему подобными, но антураж!) Вокалист оказался знакомым Илюхи - в перерыв подошли, выпили, когда выступление закончилось решили продолжить. К Илье было нельзя – родители.
- Поехали ко мне, - предложил один из музыкантов.
Тьма тараканья, окраина мегаполиса, неприметные многоэтажки – съемная квартира, как всегда смешение стилей - красно-черные репродукции Чегивары, уживались с древними постерами Аквариума, Скорпов и душистой геранью, весело зеленевшей на подоконнике. Еще была большая кровать и толстый ковер с подушками, на полу...
Типично-обычная пьянка превратилась в необычное действо со стихами Пастернака и Есенина из моих и не только уст, рассуждениями, что больше тыркало Г.Р.О.Б. или Красная плесень и сколько по времени занимал проезд на электричках из Москвы в Питер, на годовщину смерти Цоя. Кто-то периодически брал гитару и мы затягивали, что-то из Сектора Газа или Машины Времени. Дым весело булькал в медицинской склянке, трава обволакивала, унося все в новые и новые, изведано-неизведанные дали.
- Лучше через вино, - сказал Илья, но вина не оказалось, а так как в этот вечер все должно было быть идеально-совершенно, то отсутствие вина показалось мне чем-то противоестественным. Я решил сходить, не в тайге же! Оделся и спустившись на лифте, оказался на улице. Зима, декабрь, снег - мягкий и легкий, еще не грязный и надоевший. Небо - черно и звездно – благодать была во всем – в сердце и природе, закутанные снегом дома, деревья – сказочно искрились в тусклом свете фонарей. Неожиданно, я понял, что совершенно не представляю в какую сторону идти, в этот момент скрипнула дверь подъезда, я повернулся и увидел ударника из группы, парень лет двадцати пяти, запомнил его блестящие глаза, он читал неизвестные стихи, я подозревал, что свои, и еще подыграл мне на гитаре, когда я хрипел «Мне насрать на мое лицо».
- Давай, провожу, а то еще заблудишься, - и мы пошли к светлому пятну круглосуточного магазина. Рядом со входом стояли двое мужиков. Когда мы проходили мимо, тот что пониже хмыкнул и произнес :
- Что педики, ссыте, парами ходите? - по голосу было понятно – мужик изрядно навеселе, на душе было так хорошо, что я решил не реагировать, но у моего спутника на этот счет были другие планы.
- А тебе гопата, видно не въёбывали давно?
- Что ты сказал? – я понимал его удивление – сам удивился! Парнишка был щуплый, хоть и почти моего роста, не ожидал такой смелости (глупости) от музыканта. Гопник попытался ударить его, но в этот момент, он вскинул ногу под немыслимым углом и всё – тот на земле. В следующий миг, краем глаза улавливаю движение и кулак другого мужика чиркает по челюсти – успел уклониться и вот уже мой кулак у него в лице и я даже не слышу, чувствую костяшками пальцев, как ломаю ему нос. Первый гопник пытается встать, но музыкант со словами : «Ну и кто же теперь педик?» -наносит еще удар ногой по яйцам. Я делаю пару профилактических ударов по лицу, лучше бы в печень, но зима – пуховики-куртки, более действенно – в лицо. Гопники лежат закрывая спинами стеклянную дверь в магазин, и тут мы видим, что к дверям бегут человек пять, наверное эти двое остались на улице, пока их друзья отоваривались. За долю секунды оценив ситуацию мы поворачиваемся и бежим к дому. Слышим как взади кричат, орут, матерятся, не оглядываемся, подбегаем к подъезду, оборачиваюсь готовый вспомнить все, что я когда-то знал из боевых искусств. Толпа в пятидесяти метрах, я успеваю моргнуть и мой друг по несчастью, хватая за рукав втаскивает меня в подъезд. Слава Богу, домофон, молюсь, чтоб им никто не открыл. Бежим к лифтам, нажимаем все кнопки, он опять берет меня за руку повыше кисти и тащит к двери ведущий на лестницу, пробегаем пару пролетов потом задыхаясь останавливаемся и смотрим из окна вниз – внизу, мужики идут обратно к магазину, видно решили помочь избитым. И вот здесь происходит, что-то совсем странное, он все еще держит меня за руку и словно судорога сотрясает все мое тело, я смотрю в его блестящие глаза, полуоткрытый рот, а в следующий миг он целует меня в губы, мне должно быть противно - чужое, инородное, просто ИНОЕ дотрагивается до моих губ. МНЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРОТИВНО, словно я поцеловал – лягушку, да попросту – мужика, но мне охуенно хорошо, член реагирует, как на голую телку, эта реакция совершенно выводит меня из равновесия, я со всей силой ударяю его под дых, он складывается, отпуская мою руку. И где-то там на краю, где встречается день и ночь, в темноте появляются сначала зелено-желтые кошачьи глаза, потом гребни на голове и наконец, вываливая огромное грязно-серое брюхо - вылезает мой личный дракон, которому нравится, когда его держат за руку и ТАК целуют… И чернота заставляет меня поднять его за плечи прижать к стене и целовать, прижав свою ногу к его паху.
- Я сейчас кончу от твоей коленке, - это последнее, дракон протяжно взвыл, то ли от радости, то ли от нетерпения. – К тебе можно?
- Да…- все остальное превратилось в какой-то калейдоскоп: такси, моя квартира, опять поцелуи, и секс, секс, секс. Я могу сказать, что представлял, его девушкой или еще какую-нибудь хрень, но НЕТ, я знал кто это, я хотел его, я имел его, того с кем вместе дрался, с кем пел, читал стихи, с кем курил, пил, его…

Assisi - город в Италии, где лежат мощи св. Франциска, нет это не сообщение Гео Клуба, я опять про себя любимого. Итак, там лежат мощи того самого, св. Франциска, который жил - не тужил, воевал-убивал и захворал, да так, что чуть не умер и на смертном одре понял, что вся жизнь - фигня и пора, что-то делать для Господа. К чему это я, а, вспомнил - когда ты болен, ты словно опять возвращаешься в младенчество, ты беспомощен и слаб, нуждаешься в питье, еде, тепле, а главное в ком-то, кто хотя бы просто подоткнул одеяло. В походе, наверное, с этим было туго. Не нашлось такого человека, примерно, как в наших больницах, где два вида заболеваний - или пиздец, или фигня само пройдет...
Он ехал домой верхом на коне, голова его была опущена, перед ним лежали две дороги одна проторенная и понятная всем, другая полная лишений, непонимания и неизвестности. И что бы там не говорили надо иметь большую смелость, чтобы пойти по второй.
И опять две дороги уходящие вдаль, одна - широка и заасфальтирована, другая чуть видна, поросла подорожником. Я конечно, же выберу первую - так проще и понятнее(в первую очередь мне). Только, ночью, словно вор буду приходить и трогать руками мох на вековых деревьях, но утром опять сяду в машину и помчусь дальше...
Как важно, чтобы вам вовремя подоткнули одеяло, а еще лучше, если этого не случится, тогда у вас будет возможность совершить подвиг - пусть маленький и незаметный, но подвиг...