Человек устроен непросто. Он состоит из тела, ума и духа, и он имеет запросы на всех этих трех уровнях своего бытия. У него есть физические, психологические и духовные потребности и желания. Серьезные нарушения на любом из этих уровней могут привести к гибели всего организма.
Тем не менее, все большее и большее число специалистов соглашаются с тем, что есть потребность столь фундаментальная и столь существенная, что если она удовлетворена, все остальное почти наверняка придет в гармонию и в итоге даст ощущение того, что все в порядке, все хорошо. Когда эта потребность удовлетворена, весь человек будет здоровым, он будет счастлив как личность. Имя этой потребности – истинная и глубокая любовь к самому себе, подлинное и радостное принятие себя, истинное самоуважение, которое дает человеку ощущение праздника: «Как хорошо быть мною! Я счастлив быть собой!»
Не возникло ли у вас чувство смущения и протеста, едва вы прочли это утверждение? Вырастая в условиях нашей культуры, мы приобретаем своего рода эмоциональную аллергию к такому понятию, как любовь к себе. Сама мысль о возможности радостного и праздничного переживания присущих каждому из нас уникальных положительных качеств представляется нам весьма странной и чуждой. В нашем сознании, подобно тучам, немедленно сгущаются представления об эгоизме, тщеславии и самомнении. Я подозреваю, что большинству из нас так никогда и не удалось пробиться сквозь коросту предрассудков и подозрительности, которыми обросло это понятие, а следовательно, не удалось и открыть для себя эту наиболее важную реальность любой человеческой жизни, являющуюся началом всякой человеческой любви…
В своей книге «Бегство от свободы» Эрих Фромм утверждает, что эгоизм, тщеславие и самомнение, в которых мы постоянно подозреваем друг друга, на самом деле прямо противоположны истинной любви к себе, принятию себя, праздничному ощущению того, что «я есть»:
«Эгоизм отнюдь не равнозначен любви к себе, а скорее противоположен ей. Эгоизм – это своего рода алчность. Подобно алчности, он несет в себе некую ненасытность, и, как следствие этого, он никогда по-настоящему не испытывает удовлетворения. Алчность – это бездонная пропасть, втягивающая личность в водоворот бесконечных усилий удовлетворить нужду, которая никогда не удовлетворится, эгоист постоянно озабочен самим собой, он всегда неудовлетворен, всегда беспокоен, всегда одержим страхом, что он что-то недополучил, что его в чем-то обошли, чего-то лишили. Он полон жгучей зависти ко всякому, кто имеет больше него... это тип человека, вовсе не любящего себя, а напротив, глубоко недовольного собой... Эгоизм укоренен как раз в этом отсутствии любви к себе, отсутствии удовлетворенности собой... Нарциссизм, подобно эгоизму, является сверхкомпенсацией отсутствия фундаментальной любви к себе... Он не любит ни других, ни себя».
Таким образом, перед нами стоит вопрос, над которым следует основательно подумать: Каковы мои настоящие чувства? Когда я слышу, что кто-то говорит кому-то комплимент, почему я вдруг заявляю: «Перестаньте, а то он еще вобьет это себе в голову!» Почему я не хочу, чтобы другие были счастливы с самим собой? Почему я не хочу, чтобы они вбили себе в голову «это»? Что представляет собой это самое «это», в отношении которого я не хочу, чтобы оно занимало мысли моего ближнего? Почему, если кто-то радуется своему успеху, я немедленно готов обвинить его в хвастовстве? Почему я вдруг становлюсь таким ревностным стражем его скромности? Почему меня это так беспокоит?
Вероятно, честно отвечая на этот вопрос, равно как и на другие подобные вопросы, я вынужден буду признать, что не хочу, чтобы мой ближний любил самого себя, потому что я сам не способен себя любить. В психологии общепризнано, что наше отношение к другим проявляет наше действительное отношение к самому себе. Если я не в состоянии открыто и честно признать наличие у себя тех или иных способностей или положительных свойств, я не хочу также, чтобы кто-то другой открыто говорил о своих способностях. Каждому из нас следует глубоко и осторожно поразмыслить об этом, потому что ответ на этот вопрос может сильно ранить нас и даже оказать на нас разрушительное воздействие. Все зависит от нашей искренности перед самим собой. Когда мы перестаем ценить и уважать себя, когда мы перестаем радоваться тому, какие мы есть, то в нашу душу заползают всякого рода темные и болезненные переживания, стремящиеся заполнить образовавшуюся пустоту.
Когда идешь по жизни
Один или вдвоем,
Смотри всегда на бублик,
А не на дырку в нем.
Бертран Рассел писал: «Человек не сможет быть в мире с другими до тех пор, пока он не научится быть в мире с самим собой». Рабби Иошуа Либман, разъясняя сущность библейской заповеди любви, советовал прочитывать ее следующим образом: «Если будешь правильно любить себя и доверять себе, то будешь любить своего ближнего и доверять ему». Один из психиатров Нью-йоркской психиатрической клиники утверждал: «Если бы люди вместо ненависти к себе и уверенности в том, что они ни на что не годны, имели здравую любовь к себе, если бы только они вместо презрения к своей слабости, смогли долюбить в себе детей, наша нагрузка уменьшилась бы наполовину».
Большинство современных психотерапевтов разделяют энтузиазм в отношении «Транзакционного Анализа», главная задача которого состоит в том, чтобы научить человека чувствовать себя «о'кей». За этим стоит одно-единственное желание: помочь пациенту утвердиться в добром, положительном и приемлемом отношении к себе. Большинство людей весьма далеки от этого, как бы ни уверяла нас в обратном их обманчивая внешность. Принимая за чистую монету внешнее поведение людей, мы можем ошибочно заключить, что большинство людей по-настоящему любит себя. На первый взгляд, действительно, обычно кажется, что большинство из нас нападают на других и обвиняют во всем их, оправдывая при этом себя. Однако если заглянуть поглубже, в те области нас самих, с которыми мы обычно боимся встречаться, и проанализировать их, все окажется совершенно наоборот. Со стороны создается впечатление, что мы даем оценки и выносим приговоры другим, на самом же деле мы «заполняем протокол» против самих себя. Один из психиатров из Клиники Душевного Здоровья при Калифорнийском Университете говорил: «Наша работа в основном состоит в том, чтобы помочь пациентам найти то хорошее, что имеется в них самих. И это никогда нас не подводило – как только пациент начинает думать о себе хоть немного лучше, он сразу же начинает себя лучше чувствовать».
Д-р Роберт Феликс, директор Национального Института Душевного Здоровья, описывает эту целительную любовь к себе и принятие себя как «чувство собственного достоинства, своей причастности к чему-то, ощущение своей ценности, адекватности». Д-р Феликс продолжает: «Мы должны научиться относиться к себе с пониманием. Я должен научиться радоваться тому, каков я есть. Я не должен хотеть быть кем-то другим. Я должен хотеть быть только самим собой».
Я глубоко уверен, что глубокое понимание того, что эта истинная любовь к себе и стремление достичь ее служит отправной точкой развития человеческой личности, необходимым условием для достижения счастья. В качестве последнего подтверждения этого мнения и желая обосновать его в качестве факта, я, наконец, приведу небольшой отрывок из книги выдающегося психиатра Карла Юнга «Современный человек в поисках души»:
Возможно, это звучит очень просто, но простые вещи всегда оказываются наиболее трудными. В нашей жизни быть простым требует величайшей дисциплины, и принятие самого себя составляет существо проблемы нравственности, является как бы конспектом всего нашего взгляда на окружающий мир. Накормить голодного, простить обиду, любить врагов своих во имя Христа – все это, несомненно, величайшие добродетели. То, что я сделаю наименьшему из братьев моих, я сделаю Самому Христу. Но что, если я вдруг обнаружу, что наименьший среди них, беднейший из всех нищих и в то же время самый наглый из моих обидчиков и самый ярый мой враг находится внутри меня самого, и что это я сам стою, ожидая подачки от своей собственной доброты, что я сам и есть тот враг, которого надо любить, – что тогда? Невроз – это состояние внутреннего раскола, состояние войны внутри нас самих.
Все, что подчеркивает наличие этого раскола, ухудшает состояние пациента, а все, что смягчает ощущение раскола, улучшает и состояние.
Итак, получается, что то, чего я с таким упорством не желаю позволить ни себе, ни другим, в действительности является нашей величайшей потребностью – речь идет о настоящей любви к себе и о принятии самого себя. Сомнения относительно самого себя, ненависть к себе – это самая распространенная эпидемия, оказывающая свое губительное воздействие на все человечество, искажающая и разрушающая общественные связи и доверие людей друг к другу. Я уверен, что почти все неврозы, которыми страдают люди, и почти все виды нравственного зла в своей основе имеют одну причину: отсутствие истинной любви к самому себе.
У ИСТОКОВ НАШИХ ПРОБЛЕМ
Несомненно, все это берет начало в самом важном периоде в жизни каждого человека, каковыми являются первые два года. Ребенок рождается в этот мир как существо, постоянно вопрошающее о себе: «Кто я? Представляю ли я собой какую-либо ценность? Что такое жизнь? Кем я должен быть и что я должен делать?»
Ответы начинают поступать немедленно. Если ребенок окружен постоянной заботой и вниманием, если его обнимают, целуют, поют колыбельные песенки, улыбаются, если он постоянно чувствует вокруг себя тепло, то все это будет означать, что он получает оптимистические, жизнерадостные ответы на свои вопросы. Эти ответы проникают в саму душу ребенка и записываются там несмываемыми чернилами. Он постепенно начинает сознавать то, в чем он больше всего нуждается: «Меня любят! Я не должен делать ничего другого, как просто быть самим собой, я не должен быть никем другим, кроме себя! Я имею значение сам по себе, меня любят и ценят таким, какой я есть!»
Однако, если его родители, особенно мать, с которой младенец связан наиболее тесным образом, не могут или не хотят проявить к ребенку любовь и нежность, если они остаются холодными или раздраженными из-за необходимости вставать к малышу среди ночи, если они то и дело теряют терпение из-за неудобств, связанных с малышом, ребенок будет впитывать и это родительское поведение своим особенным, свойственным ему образом.
Невербальные, неречевые сигналы, свидетельствующие о родительском раздражении, неудовольствии и даже гневе, окажутся навсегда «записанными» в человеческой сущности ребенка. Каким-то образом ребенок чувствует, что это именно он вызывает отрицательные реакции. И в нем не только «записываются» все эти сигналы, но также и его собственный эмоциональный ответ на них: сомнения, беспокойство, тревога. Они будут воспроизводиться в нем снова и снова на протяжении всей его остальной жизни.
Позже, когда ребенок начнет говорить и слушать, его впечатления о себе и о своей ценности будут углубляться через речь. Если ребенок слышит теплые, нежные слова: «Мой дорогой... Мой любимый... Славный мальчик... Милая девочка...» и т.п., он будет узнавать из этого, что он хороший, что его любят. У него будет развиваться чувство собственной ценности, ощущение безопасности, уверенности, которые в его дальнейшей жизни будут проявляться в виде открытости, дружелюбия по отношению к другим. Он будет и от других людей ожидать теплоты и любви и будет склонен относиться к людям с доверием и открытостью.
Все мы получаем извне те или иные сигналы. Всем нам предлагались и предлагается та или иная любовь, та или иная симпатия, но это почти всегда «обусловленная» любовь. Ребенок, даже едва начавший говорить, сразу легко может различить определенные условия, выставляемые ему родительской любовью: «Если будешь сидеть тихо... Если съешь кашу... Если не будешь разбрасывать игрушки... Если будешь послушным, как твой брат (сестра)...» и т.д. Подрастая, ребенок слышит новые условия для получения любви со стороны родителей: «Если будешь помогать по дому... Если не будешь грязнулей... Если хорошо окончишь школу...» и т.д. Суть всегда остается неизменной, хотя выдвигаемые условия могут меняться. Все это – «цена признания», «плата за любовь», и вы должны ее внести. Ваша ценность не в вас самих, а в чем-то другом – в вашей наружности, в ваших действиях, в вашем успехе, в ваших поступках, которых от вас ожидают.
Родители используют в этих целях разнообразные рычаги: улыбку или нахмуренные брови, тепло или холодность, слова или молчание и т.п. Сегодня мы называем все эти приемы «модификацией поведения». Желательное поведение достигается предложением награды за успех или наказанием за неудачу. Цена, которую требует от ребенка такого рода отношение, может оказаться катастрофической для его «образа себя» и его любви к себе. Ребенок, который должен учить уроки под постоянной угрозой, что в противном случае его не будут любить, в конце концов может придти к выводу, что единственное его достоинство и единственная его добродетель состоит в его способности исполнять требования и желания других людей. Он живет ни в коем случае не для себя, но только для других.
Обычные требования, выставляемые родительской любовью, это собранность, способность к сотрудничеству, подчинение, быть как кто-то, делать всегда как можно лучше, иметь успех, упорно работать, не причинять беспокойства, прославить свою семью, чтобы родители могли тобою гордиться, и т.п. Конечно, когда все эти условия собраны вместе, становится ясным, что это уж слишком. При таких обстоятельствах любой потерпит неудачу, и из-за этой неудачи будет лишен любви. В конце концов, неудача означает, что вы не смогли внести необходимую плату, чтобы быть допущенными в качестве любимого. Это, конечно, ведет к сознательной или бессознательной ненависти в самому себе. Эта ненависть к самому себе служит началом тоски и саморазрушительного образа жизни. Эрих Фромм в своей книге «Искусство любви» пишет:
«Быть любимым за какое-то достоинство, потому что «заслуживаешь» любви, всегда оставляет место для сомнений. А что, если тому, от кого я ожидаю любви, не понравится во мне то или это, – здесь всегда остается страх, что любовь может вдруг испариться. Более того, «заслуженная» любовь всегда несет в себе привкус горечи, что во мне любят не меня самого, что я любим лишь потому, что доставляю удовольствие, что меня, в конце концов, вовсе не любят, а только используют».
ПРИСПОСОБЛЕНИЕ К ЖЕСТОКОЙ РЕАЛЬНОСТИ
Человеческий организм располагает значительными ресурсами, за счет которых он может приспосабливаться к самым разным ситуациям. У него имеются способы, позволяющие компенсировать утраты и стремиться к восстановлению. Пропорционально своей неуверенности в собственной ценности и способности вызывать любовь, ребенок начинает приспосабливаться и действовать так, чтобы оградить себя от слишком сильных ударов и (или) заполнить образовавшиеся болезненные пустоты. Некоторые из этих «приспособительных механизмов» предназначены для того, чтобы избежать дальнейших ударов, другие – для того, чтобы вызвать и завоевать любовь. Давайте кратко разберем некоторые из таких механизмов и поведенческих симптомов, наблюдаемых у людей, которые не научились любить и ценить себя. Степень выраженности того или иного симптома, интенсивность использования приспособительного механизма всегда пропорциональны отсутствию истинной любви к себе и недостаточному ощущению собственной ценности.
Преувеличение или хвастовство
Под хвастовством подразумевается самообольщение с целью достижения признания и ощущения собственного достоинства как в своих собственных глазах, так и в глазах других людей. Мы нередко замечаем, что бедный хвастунишка старается убедить в наличии у него тех или иных достоинств не столько нас, сколько самого себя. Как правило, такое поведение вызывает недоброжелательное отношение. Всегда находятся добровольцы, стремящиеся поставить хвастуна на место. В целом, хвастовство является весьма печальной подменой. Очевидно, что хвастун убежден в том, что любовь и признание должны быть всегда чем-то обусловлены, а он стремится к демонстрации своих достоинств в качестве платы за покупку признания.
Критическое отношение
Не любящий себя человек иногда приспосабливается к своим обстоятельствам, становясь отчаянным критиком других, находя в них недостатки и неизменно указывая на них. Разумеется, на самом деле его обвинения представляют собой самообвинения, хотя он этого и не понимает. Его критицизм основан на проекциях того, что он думает о самом себе. Поскольку ненавидеть себя за свою никчемность было бы слишком болезненным, он проецирует все это на других и как бы «проветривает» себя от злости.
Придумывание объяснений
Не любящий себя человек лишен ощущения собственной ценности, ценности своей личности как таковой, он считает, что его ценность заключается лишь в его способности чего-то достичь, что-то совершить. Впоследствии, когда достигнутое им не вполне совпадает с задуманным, он немедленно оправдывает себя, придумывая объяснения своей неудачи. Допустить, что он ошибся, открыто признать свою вину было бы для него слишком болезненным. Он считает, что не может где-то что-то не учесть, не может располагать неверной информацией и т.п. Ценность его как человека жестко обусловлена, и подобного рода просчеты только окончательно подорвали бы остатки его самоуважения.
Сверхисполнительность
Такого рода люди, что бы они ни делали, стремятся во что бы то ни стало к мелочному совершенству. Исполнение чего-либо представляется им необходимым условием для признания и любви, поэтому собственная исполнительность становится для них чем-то чрезвычайно важным. Такие люди всегда стараются соответствовать данному тесту, всегда вносят плату за признание в сумму ощущения собственной ценности. Постоянное стремление оправдать ожидания тех, кто может либо признать их, либо отвергнуть, становится для них каждодневной «работой».
Застенчивость
Если человек считает, что люди примут его лишь на определенных условиях, основной его реакцией на них будет страх. Он будет бояться их критики, высказываемых ими оценок, наконец, того, что они его просто отвергнут. Чтобы свести этот риск на нет, человек может оградить себя некой стеной, защититься с помощью застенчивости. Наконец, в некоторых ситуациях, в которых человек не может чувствовать себя уверенно, он также ощущает крайнюю робость и удаляется. Это своего рода психологическая изоляция против неудачи. Все это становится весьма серьезным, когда человек постоянно чувствует угрозу для своей личности и своего достоинства.
Самоуничижение
Одним из способов приспособления к такого рода болезненным обстоятельствам или опустошенности служит изображение настолько уничиженного образа себя, что другие не будут ожидать от него слишком многого и удержатся от критики, а возможно, даже проникнутся симпатией. Образ «жертвы» никому не угрожает, так что отношение других к этой жертве, быть может, будет даже включать попытку «спасти» ее.
Гнев
Человек, страдающий от ощущения собственной неполноценности, ненавидит прежде всего собственную непригодность и никчемность. Очень скоро он начинает ненавидеть и себя самого. Когда человек обращает это чувство гнева на себя, оно принимает форму депрессии и подавленности. Гораздо болезненнее изливать его на других, давая выход собственному тяжелому состоянию в виде вспышек раздражительности.
Защитная послушность
Другим возможным приспособлением к отсутствию правильной самооценки является покорное подчинение любому руководству, закону или правилу, сопровождающееся механической точностью исполнения. Человек, в сущности, очень рано познает, что поведение такого рода приносит в жизни награды, улыбки и объятия. Он старается быть вполне послушным и хорошим. Он чувствует, что на этом пути он вполне защищен от критики, поскольку он надежно запрятал свое настоящее «я» за всеми этими правилами. Он постоянно нацелен на одобрение.
Уход в одиночество
Очевидно, что израненная душа будет находить состояние одиночества более безопасным, и поэтому такой человек будет избегать общения с другими людьми. Эти другие будут только лишний раз обращать внимание на отсутствие у него любви к самому себе. Они будут снова и снова навязывать одну и ту же утомительную игру за признание и любовь. Поэтому гораздо легче просто уйти от этой войны на истощение, избрав одиночество. При этом внешне можно играть роль человека вполне общительного, но в глубине души оставаться в полной изоляции.
Сверхдостижения
В какой-то мере все мы уверены в том, что то, что мы делаем, восполняет нашу неспособность быть таким, какими нам хотелось бы. Мы поддаемся искушению жажды «великих дел» в надежде, что это принесет нам больше внимания и признания со стороны других людей. Для многих такой подход становится формой приспособления к жизни. Достижение чего-либо и обладание чем-либо понимаются как некое возрастание личности, ее широта. Такие люди постоянно испытывают потребность охватить все, что только возможно.
Маски, роли, фасады
Человек, который в своей жизни получал только обусловленную любовь, совершенно нетерпим к сколько-нибудь значительной критике его действий, мнений и вообще своей личности. Он получил в жизни уже достаточно травм и не желает подвергать себя риску новых испытаний. Критика его действий и его самого как личности подрывает самые основы его существования. Но он может избрать в качестве иммунитета против этой разрушающей его критики принятие некоей роли на жизненной сцене, заслоняющей его подлинную линию поведения. В этом случае, если люди будут критиковать и эту роль, он всегда сможет сменить ее на другую. Если же критике будут подвергаться он сам или его собственные действия, то это будет для него совершенно разрушительно.
Интроекция
Испытывая крайнюю неудовлетворенность собой, человек, чувствующий свою никчемность, иногда стремится к отождествлению себя с кем-то другим, главным образом, с каким-то общепризнанным или своим собственным героем. Он становится похож на мальчишку, подражающего манерам супермена из кинофильмов, или на девчонку, разыгрывающую из себя кинозвезду. Понятно, что они при этом не обладают ни качествами, ни возможностями любимого героя. Однако даже сама претензия на эти свойства действует успокаивающе.
Абсолютное соглашательство
Одним из самых печальных способов приспособления к жизни, избираемых людьми, которые никак не могут полюбить себя, служит принятие на себя роли всегда приятного человека. Такой человек будет согласен на что угодно и когда угодно, лишь бы выторговать себе хотя бы маленькое признание и одобрение. Они никогда не являются по-настоящему самими собой. Уныние и компромисс – их постоянный удел. Однако они все же предпочитают такое состояние постоянного соглашательства, поскольку альтернативой будет просто полное одиночество.
Цинизм и подозрительность
Поскольку такого рода люди не признают никакой ценности за собой, они, соответственно, не доверяют сами себе. Слепо веря в то, что все остальные точно такие же, они распространяют и проецируют свое собственное недоверие к себе на всех остальных. Они никому не доверяют и никому не верят.
Робость
В отличие от застенчивости, препятствующей установлению личных контактов, робость представляет собой стремление избежать любого риска, уклониться от любых новых решений и проектов. Боязнь любить и быть любимым порождается, в свою очередь, страхом перед возможной неудачей, отвержением. Человек, лишенный ощущения собственной ценности, будет бояться предпринять что-либо значительное. По существу, из-за этого страха он лишает себя очень многого в жизни. Он не будет стремиться к новому из-за боязни сделать что-либо не так. Он боится проявить себя, страшась допустить ошибку или вызвать осуждение. Он боится вступать в контакты с людьми из опасения не понравиться им.
ИТОГ
Каждый из нас имеет свою уникальную безусловную ценность. Каждый из нас является существом загадочным и неповторимым, единственным во всей истории человечества, будучи в то же время создан по образу и подобию Божию. Но мы узнаем о себе лишь по тому отражению, которое видим в глазах других людей. Следовательно, краеугольный камень нашего самопринятия, самопризнания – это дар, который мы получаем, главным образом, от наших родителей. Однако, иногда мы узнаем от них же, – а это в той или иной мере приходится узнавать всем нам, – что их любовь к нам обусловлена, что она обращена к нам лишь тогда, когда мы соответствуем предъявляемым к нам требованиям, и что как только мы эти требования не исполняем, то лишаемся их любви; следовательно, их любовь вызвана не тем, что я представляю сам по себе, а обусловлена каким-то моим поведением. В этом случае мы можем придти к выводу, что наше достоинство и наша ценность находятся где-то вне нас. Здесь не остается места для подлинной любви к себе, положительной самооценки, самопринятия, не остается места для праздника.
Когда достоинство, создаваемое любовью, становится предметом сменяющих друг друга проверок и выполнением без конца выдвигаемых условий, то мы, вероятнее всего, будем испытывать постоянное ощущение неудачи, а не успеха. С каждой новой неудачей будет усиливаться состояние конфликта, страха, опустошенности, боли, и, в конце концов, утвердится в той или иной форме настоящая ненависть к себе. Так что мы будем проводить остальную часть нашей жизни, стараясь уйти от этой боли с помощью одного из вышеперечисленных приспособлений. Мы можем постараться принять такой стиль поведения, который доставляет удовольствие другим, и тем самым позволяет нам добиться их любви. В этом случае мы перестаем быть собой и стараемся стать кем-то другим, который пользуется уважением, признанием и любовью.
ТАК ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ – ЛЮБИТЬ САМОГО СЕБЯ?
Когда-то, когда я был еще молодым и весьма ревностным христианином, я поведал одному пожилому и мудрому человеку, что собираюсь посвятить всю свою жизнь и всю свою энергию тому, чтобы любить других. Мой собеседник мягко спросил меня, не думал ли я о том, что неплохо бы иметь столь же горячую любовь к самому себе. Настоящая любовь к другим, – протестовал я, – просто не оставит времени на любовь к самому себе. Это звучало очень возвышенно. Однако мой друг, который был старше и мудрее, смотрел на меня долгим и печальным взглядом. Наконец он сказал: «Это самоубийственный путь». «Но разве не радостно идти таким путем?» – возразил я с присущей молодости легковесностью. Разумеется, мой друг был прав. Сейчас я знаю то, что он знал тогда: предпосылкой для подлинной любви к другим служит подлинная любовь к себе. Чтобы понять, что значит любить самого себя, давайте сначала спросим, а что значит любить другого? В следующей главе я постараюсь изложить свое понимание того, что обозначается словом любовь. Поэтому пока давайте остановимся лишь на следующих трех основных особенностях этой способности человека.
1. Любовь утверждает безусловную и уникальную значимость того, на кого она направлена.
2. Любовь признает нужды того, на кого она направлена, и старается их удовлетворить.
3. Любовь прощает и забывает ошибки любимого.
Когда мы слышим, что надо любить ближнего, как самого себя, здесь совершенно очевидно подразумевается, что то, что мы собираемся сделать нашему ближнему, мы должны прежде всего сделать для самого себя. Другими словами, наше отношение к ближнему и к самому себе «идут в одном флаконе». У вас есть сразу два человека, которых вы должны любить: ваш ближний и вы сами. Вы не сможете по-настоящему любить кого-то одного из них, если не будете любить другого.
Чтобы понять, как это выглядит на практике, давайте представим себя на месте некоего другого человека, которого мы должны любить по-настоящему. Отойдем от него на некоторое расстояние и спросим себя: насколько мы стремились увидеть и утвердить его (свою) безусловную и уникальную значимость? Действительно ли мы признавали и удовлетворяли его (свои) нужды? По-настоящему ли мы прощали его (свои) ошибки? Подумайте об этом! Относились ли вы к нему с такой же мягкостью и любовью, с какой вы относитесь к тем, кого любите больше всех? Встречает ли он с вашей стороны такую же теплоту и понимание, с каким вы относитесь к тем, кого любите?
Еще один последний пример. Допустим, что кто-то еще ищет вашего расположения. Любовь призывает вас к тому, чтобы пойти навстречу нуждам вашего друга, но вот есть кто-то еще, кому вы должны уделить такое же внимание, – вы сами! Давайте рассмотрим ваши нужды. Одна из ваших главных потребностей – потребность раскрыться в любви к другим. Единственный путь быть любимым – самому любить. По-настоящему счастливы лишь те люди, которые нашли кого-то или что-то, кого или что можно любить и кому или чему можно посвятить себя. Однако у вас могут быть и другие нужды, другие потребности. Вы можете, например, нуждаться в отдыхе, или у вас могут быть другие столь же важные обязанности. Может случиться так, что ввиду каких-то обстоятельств вы будете вынуждены отказать другу в его просьбе.
То, что я здесь описываю, вовсе не означает всецелую поглощенность самим собой или нарциссизм. Это просто сбалансированная любовь, проникнутая такой же теплотой и заботой к самому себе, какой она проникнута к ближнему. Это равновесие, конечно, может быть нарушено так, что все наше внимание будет направлено либо только на нас, либо только на ближнего. Но любая из этих крайностей оказывается нежизнеспособной, ни та, ни другая не являются истинной любовью.
БЛАГАЯ ВЕСТЬ ГЛАССЕРА
Назовем ли мы эту основную потребность человека любовью к себе, признанием себя или празднованием себя (каждое из определений будет отражать лишь разные стороны одного и того же), несомненно одно: эта потребность не может быть сколько-нибудь существенно ограничена без того, чтобы не понесла серьезного ущерба человеческая личность в целом. Доктор Уильям Глассер, автор книги «Терапия реальностью» и один из самых ярких психиатров, ищущих новых путей, выдвигает два фундаментальных положения, которые касаются ощущения человеком собственной ценности. Я уверен, что он в этом совершенно прав.
Согласно первому положению, все психологические отклонения, начиная от самых легких неврозов и кончая глубочайшими психозами, являются симптомами серьезного ущерба, нанесенного человеку в его ощущении собственной ценности. Глубокие и продолжительные симптомы (фобии, комплекс вины, паранойя и др.) указывают в действительности на глубокое и продолжительное снижения уровня самооценки.
Второе положение Глассера гласит, что образ себя, который имеется в сознании любого человека, служит радикальным фактором, определяющим его поведение. Правильная и реалистическая самооценка служит основой душевного здоровья любого человека. Человек действует и особенно вступает в отношения с другими людьми в соответствии с тем, что он думает о себе, как он себя ощущает.
Теоретически принять эти положения и признать насущную необходимость положительной самооценки, очевидно, несложно. Однако их практическое осуществление в суматохе человеческих будней можно считать героическим достижением. Я без особого труда могу выявить причины, невидимым образом обусловливающие ваше несносное поведение и вашу безупречную борьбу за правильную самооценку, но только до тех пор, пока вы не задеваете меня самого. Как только это произойдет, мои собственные психологические рубцы начинают испытывать боль, и я тут же перестаю думать о вас и о ваших нуждах. Я уже больше не стремлюсь понять вас и впадаю в искушение осудить вас и даже нанести ответный удар, причинить боль. И вот здесь я должен сказать вам об этих моих ответных реакциях, откровенно поделиться ими с вами. Очень важно, чтобы вы об этом знали. Я хочу предложить вам свою безусловную любовь. Я по-настоящему понимаю, как вы в ней нуждаетесь, и я хочу пойти навстречу вашим нуждам с тем, чтобы вы жили более полной жизнью. Но я не в силах этого сделать. Я не в силах дать вам ту ничем не обусловленную любовь, в которой вы так нуждаетесь. Мои собственные нужды также слишком реальны, мои собственные возможности также ограничены, я тоже в каком-то отношении калека. Я могу только сказать, что я буду стараться делать то, что в моих силах. Я могу вас только просить быть терпеливым со мною.
Но я хочу, чтобы вы знали о том, что я, тем не менее, понимаю вас, понимаю, в чем вы нуждаетесь, я понимаю это даже тогда, когда я не в силах вам этого дать. Мои ограниченные возможности и мои собственные слабости препятствуют выполнению того, что я должен был бы сделать, однако я понимаю, что самое лучшее, что я мог бы сделать для вас, – это помочь вам полюбить себя, помочь вам думать о себе лучше, чем вы думаете, быть мягче к себе, спокойнее относиться к тому, что ваши возможности в тех или иных отношениях ограничены, просто принять все это в перспективе всей полноты вашей личности, совершенно уникальной и неповторимой, как уникальна и неповторима личность каждого человека. Чтобы я мог дать вам все то, в чем вы нуждаетесь, я должен был бы сам обладать совершенной цельностью личности, полнотой жизни, которых у меня нет. Я не могу всегда приходить вам на помощь, вникая во все ваши нужды и проблемы в той мере, в какой вы в этом нуждаетесь. Мои собственные идеалы хороши и незыблемы, но я ухватился лишь за самый краешек этого корабля спасения и с огромным трудом удерживаюсь около него. Но я обещаю вам, что я буду стараться. Я буду стараться всегда быть для вас зеркалом, в котором вы могли бы увидеть вашу уникальность, вашу неповторимую ценность и значимость, все то доброе и прекрасное, что в вас есть. Я буду стараться слышать ваше сердце, а не ваши уста. Я буду стараться больше понимать вас, чем осуждать. Я никогда не буду требовать, чтобы в качестве платы за мое хорошее к вам отношение вы непременно шли навстречу моим ожиданиям.
Итак, не спрашивайте, почему я люблю вас. Ответ на такой вопрос может дать только обусловленная любовь. Я же люблю вас не потому, что вы имеете ту или иную внешность или совершаете те или иные поступки, или обладаете теми или иными добродетелями. Спрашивайте только: «Вы любите меня?» И я смогу ответить: «Да, да, конечно!»…
ВЫВОДЫ
Боль сама по себе не является злом, которого следует избегать любой ценой. Боль является скорее учителем, от которого мы можем многому научиться. Боль наставляет нас, говорит, что нам нужно что-то изменить – изменить наш образ жизни или какие-то действия, изменить те или иные наши взгляды или образ мышления. Если мы отказываемся прислушаться к тем урокам, которые наша боль хочет преподать нам, то нам не остается ничего иного, кроме бегства в рабство замещений и зависимостей. По существу это означает, что мы говорим: «Я не хочу слышать, я не хочу учиться, я не хочу что-либо менять в себе!»
Почти все категории, с помощью которых мы стремимся классифицировать многообразие человеческих индивидуальностей, в общем не имеет особого значения. И все же есть такой признак, различие по которому является, на мой взгляд, решающим. Я имею в виду различие между людьми «растущими» и людьми, «стремящимися уйти от действительности в собственный застывший мир». Это различие между теми, кто «открыт» росту, и теми, кто «закрыт» для него. Открытые и растущие люди не боятся педагогики со стороны боли, они готовы к тому, чтобы постараться измениться. Они будут стремиться как-то ответить на происходящее, изыскать какие-то способы, чтобы продолжать активно жить в меняющихся условиях действительности. Другие же, по неизвестным нам причинам, просто не будут слушать тех уроков, которые им преподает боль. Они будут искать наркотизированного и успокоенного существования, мира безо всякой для себя пользы. Они будут стремиться удержаться на уровне тех самых 10% своих возможностей, о которых мы говорили выше. Они предпочитают умереть, так по-настоящему и не пожив.
Человек, стремящийся к росту, всегда может найти, что же делать, найти путь к достижению своей личной, индивидуальной ценности, путь к признанию и принятию себя, путь к празднику жизни… Путем подлинной и устойчивой любви мы можем обрести радость принятия себя, радость осуществления наших способностей. Когда у нас будет это, то и все остальное так или иначе будет продвигаться по пути роста в мире и спокойствии. Когда же любовь и ощущение собственной ценности утрачены, у нас остается возможность лишь частичного существования. Мы можем достичь лишь малой доли того, чем могли бы быть. Мы умрем, так по-настоящему и не пожив. Слава Божия – проявляющаяся в человеке, живущем полной жизнью, навсегда окажется поблекшей... Джон Пауэлл
С сокращениями, из книги: Джон Пауэлл. «Как устоять в любви»
