«Умирающий лебедь», или Розыгрыш в исполнении М. Ростроповича

Четверг, 25 Мая 2017 г. 21:00 + в цитатник

МСТИСЛАВ РОСТРОПОВИЧ
r1 (700x388, 257Kb)

Однажды Мстислав Ростропович рассматривал с друзьями юбилейный альбом с многочисленными фотографиями. И вдруг его внимание привлёк один редкий снимок, где он в костюме классической балерины играет на виолончели. «О! — воскликнул музыкант, невероятно возбудившись, — эту историю я должен рассказать во всех подробностях».

И рассказал с огромным вдохновением, сладострастно смакуя каждую деталь:

— В то время я был главным дирижером Вашингтонского оркестра. Мы очень дружили со скрипачом Айзеком Стерном и флейтистом Жан-Пьером Рампалем. Дружили втроём и всегда играли друг у друга на юбилеях... Оба они играли, кстати, и на моём 60-летии в 1987 году в Кеннеди-центре...

И вот однажды — дело было в 1990 году — мне позвонили в Вашингтон и сказали: «Мы будем праздновать 70-летие Айзека Стерна в Сан-Франциско, потому что он там родился. Это будет в парке, на открытой площадке. Мы просим вас приехать».

И тут мне сразу пришла в голову одна идея. Я им сказал: «Приеду только при условии, если никто не будет знать, что я там буду. Никто не должен об этом знать! Никому не сообщайте! И чтоб в программе концерта меня тоже не было. Скажите, что я занят. А вам я сообщу, каким самолетом прилечу. Мне нужна будет отдельная машина, чтобы я остановился в другом отеле. Чтобы никто не знал, где я остановился.

И последнее, что я прошу сделать: пришлите мне из оперного театра Сан-Франциско портниху и сапожника, который делает балетные туфли, чтобы снять мерку с моей ноги... Если вы на эти условия пойдете — я приеду, не пойдете — не приеду».
И они прислали! Сапожник, конечно, поражался размером моей ноги по сравнению с ножками балерин. Но вполне справился, сделав мне пуанты 43-го размера... Портниху я попросил сшить балетную пачку моего размера и блузку, а ещё заказал трико и диадему на голову.

Организаторам я сказал, что приеду в Сан-Франциско заранее, приду за пять часов до начала концерта и мне будет нужна отдельная комната и театральные гримеры. Я буду там одеваться и гримироваться, но никто об этом не должен знать.

Всё так и произошло. Никто не знал о моём приезде. Я пришёл за пять часов до концерта, закрылся в отдельной комнате, и меня стали одевать и гримировать.
Когда я понял, что они всё сделали идеально, я надел пуанты и — уже перед самым концертом — пошёл в общественную женскую уборную. Мне нужно было посмотреть на реакцию дам.

И вот я вошёл, а женщины продолжали заниматься тем, чем они всегда занимаются в уборных, — известно чем...

Единственное, что я позволил себе там сделать: подойти к зеркалу и поправить диадему. Долго я там не находился, чтобы не заметили мой 43-й размер тапочек, каких у балерин не бывает. Словом, я оттуда ушёл, и никто меня не узнал...

Дальше... Мне предстояло играть на виолончели «Умирающего лебедя» Сен-Санса. Почему? Потому что в программе был «Карнавал животных» с этим номером в сюите. А самый знаменитый американский актёр Грегори Пек должен был читать некий новый текст, не соответствующий тексту Сен-Санса. Потому что они сочинили «юбилейный» текст из жизни Айзека Стерна. Словом, Грегори должен был читать, а Сан-Францисский оркестр исполнять «Карнавал животных» Сен-Санса, номер за номером. А мне нужно было играть на виолончели «Лебедя» после такого примерно текста:

«Вот Айзек Стерн однажды встретил замечательную женщину, которая напоминала ему лебедя... Это была его будущая жена Вера Стерн»... (А жена Вера в это время сидела вместе с юбиляром — там, на лужайке, где огромное количество людей было вокруг)... Далее следовал текст: «И он увидел этого белого лебедя.... И он в него влюбился... И соединился с ним на всю жизнь»... Вот в это время я и должен был вступать с «Умирающим лебедем»...

Но как мне выйти на сцену? Я придумал — как... Во-первых, нужно, чтобы на сцене уже была виолончель и не было её владельца-концертмейстера. Поэтому я договорился с концертмейстером группы виолончелей, что уже в самом начале концерта он сделает вид, что ему плохо! Он должен схватиться за живот, оставить виолончель на кресле и буквально «уползти» за кулисы. И он это сделал блестяще! Потому что сразу три доктора из публики побежали ему помогать!

А оркестр, между прочим, ничего не знал о моем замысле...

Дальше мне нужно было договориться с пианистом. Ведь он играет на рояле вступление к «Умирающему лебедю», а оркестр будет молчать (как и положено). Я сказал пианисту: «Ты начнешь играть на рояле вступление — эти медленные арпеджио „та-ра-ри-ра“, „та-ра-ри-ра“, „та-ра-ри-ра“, всё одно и то же — и так будешь играть бесконечно долго, может быть, даже полчаса»...

Вот тут я и выплываю на пуантах, спиной к публике, плавно взмахивая руками, как Майя Плисецкая... А надо сказать, я ещё попросил поставить в углу сцены ящик с канифолью... И вот я доплываю до этого ящика и вступаю в него ногами, чтобы «поканифолиться»... Причем никто почему-то не смеется. Пока!.. Только оркестранты ошалели, потому что подумали: «Может, это его, Айзека Стерна, подруга, старая балерина какая-нибудь. Ему ведь 70, а ей, может быть, 65... И она пришла его таким образом поздравить»...

r2 (604x473, 220Kb)

* Мстислав Ростропович исполняет «Лебедь» Сен-Санса на юбилее Исаака Стерна. Сан-Франциско, 1990 год.
------------------------------------
Тем временем я дошёл-доплыл до виолончели... А пианист на рояле всё продолжает занудно играть вступление: «та-ра-ри-ра», «та-ра-ри-ра» — уже полчаса играет...

И вот я, наконец, сел за виолончель на место концертмейстера, расставил ноги, как положено, и начал играть «Лебедя». А пианиста предупредил: когда я сыграю два такта начальной мелодии до того, как изменится гармония, — ты продолжай себе играть на тонике. И вот я сыграл эти первые два такта на виолончели и... остановился. Взял смычок и опять пошёл к ящику с канифолью, и поканифолил смычок и подул на него... И вот тут раздался смех!.. Наконец-то дошло...

Разумеется, я всё-таки сыграл «Умирающего лебедя» до конца. И должен сказать, я редко имел такую овацию, какую получил в тот вечер. Но Айзек на меня обиделся. Почему? Вера Стерн мне сказала, что он так хохотал, что... обмочился. Это, во-первых. А во-вторых, на следующий день в «Нью-Йорк Таймс» и других газетах не было портретов Айзека, а были только мои фотографии.

r3 (472x604, 143Kb)

Словом, получилось так, что я у него нечаянно отнял популярность. Конечно, ему было обидно: 70 лет исполнилось ему, и не его портрет повсюду, а мой — в образе «Умирающего лебедя»...

Источник

Рубрики:

• МИР ВОКРУГ МЕНЯ/Пришлось по душе
• АКТЁРЫ, МУЗЫКАНТЫ, ПЕВЦЫ И ИХ ТВОРЕНИЯ
• ПРИТЧИ. СКАЗКИ. БАСНИ. БАЙКИ. ЮМОРЕСКИ. АНЕКДОТЫ

Метки: Мстислав Растропович Сен-санс Айзек Стерн

Процитировано 1 раз
Понравилось: 3 пользователям

<a href="https://www.liveinternet.ru/users/4444754/post415654643/">В«РЈРјРёСЂР°СЋС‰РёР№ Р»РµР±РµРґСЊВ», РёР»Рё Р РѕР·С‹РіСЂС‹С€ РІ РёСЃРїРѕР»РЅРµРЅРёРё Рњ. Р РѕСЃС‚СЂРѕРїРѕРІРёС‡Р°</a><br/>РњРЎРўРРЎР›РђР’ Р РћРЎРўР РћРџРћР’РР§
 
РћРґРЅР°Р¶РґС‹ РњСЃС‚РёСЃР»Р°РІ Р РѕСЃС‚СЂРѕРїРѕРІРёС‡ СЂР°СЃСЃРјР°С‚СЂРёРІР°Р» СЃ РґСЂСѓР·СЊСЏРјРё СЋР±РёР»РµР№РЅС‹Р№ Р°Р»СЊР±РѕРј СЃ РјРЅРѕРіРѕС‡РёСЃР»РµРЅРЅС‹РјРё С„РѕС‚РѕРіСЂР°С„РёСЏРјРё. Р РІРґСЂСѓРі РµРіРѕ РІРЅРёРјР°РЅРёРµ РїСЂРёРІР»С‘Рє РѕРґРёРЅ СЂРµРґРєРёР№ СЃРЅРёРјРѕРє, РіРґРµ РѕРЅ РІ РєРѕСЃС‚СЋРјРµ РєР»Р°СЃСЃРёС‡РµСЃРєРѕР№ Р±Р°Р»РµСЂРёРЅС‹ РёРіСЂР°РµС‚ РЅР° РІРёРѕР»РѕРЅС‡РµР»Рё. В«Рћ! вЂ” РІРѕСЃРєР»РёРєРЅСѓР» РјСѓР·С‹РєР°РЅС‚, РЅРµРІРµСЂРѕСЏС‚РЅРѕ РІРѕР·Р±СѓРґРёРІС€РёСЃСЊ, вЂ” СЌС‚Сѓ РёСЃС‚РѕСЂРёСЋ СЏ РґРѕР»Р¶РµРЅ СЂР°СЃСЃРєР°Р·Р°С‚СЊ РІРѕ РІСЃРµС… РїРѕРґСЂРѕР±РЅРѕСЃС‚СЏС…В».

Р СЂР°СЃСЃРєР°Р·Р°Р» СЃ РѕРіСЂРѕРјРЅС‹Рј РІРґРѕС…РЅРѕРІРµРЅРёРµРј, СЃР»Р°РґРѕСЃС‚СЂР°СЃС‚РЅРѕ СЃРјР°РєСѓСЏ РєР°Р¶РґСѓСЋ РґРµС‚Р°Р»СЊ:

вЂ” Р’ С‚Рѕ РІСЂРµРјСЏ СЏ Р±С‹Р» РіР»Р°РІРЅС‹Рј РґРёСЂРёР¶РµСЂРѕРј Р’Р°С€РёРЅРіС‚РѕРЅСЃРєРѕРіРѕ РѕСЂРєРµСЃС‚СЂР°. РњС‹ РѕС‡РµРЅСЊ РґСЂСѓР¶РёР»Рё СЃРѕ СЃРєСЂРёРїР°С‡РѕРј РђР№Р·РµРєРѕРј РЎС‚РµСЂРЅРѕРј Рё С„Р»РµР№С‚РёСЃС‚РѕРј Р–Р°РЅ-РџСЊРµСЂРѕРј Р Р°РјРїР°Р»РµРј. Р”СЂСѓР¶РёР»Рё РІС‚СЂРѕС‘Рј Рё РІСЃРµРіРґР° РёРіСЂР°Р»Рё РґСЂ... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/4444754/post415654643/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>