Леонардо да Винчи
Портрет Дамы с горностаем
( Сесилия Галлерани)


~ 1490,масло на дереве, 54.8x40.3cм
Музей Чарторыжских, Краков, Польша

Московское октябрьское утро начиналось весьма ординарно. Моросил мокрый снег. Неторопливо двигались машины. Поблескивал гололед. Зябко поеживались, спешили по своим делам москвичи.

На одном из вокзалов группа взволнованных людей встречала поезд. Точно в положенное по расписанию время к перрону плавно подошел экспресс. Из международного вагона строго по протоколу в почетном сопровождении официальных лиц на нашу землю ступила молодая дама.

Она прибыла в Москву впервые... Но ее ждали, задолго и тщательно готовились к встрече. С превеликими осторожностями она была препровождена в специальный лимузин, и весь путь ее до резиденции машину сопровождал почетный эскорт. Столица встречала знатную незнакомку зеленой волной светофоров.

Точно в установленный час дама вошла в величественный дом с колоннадой. Она неспешно поднялась по большой мраморной парадной лестнице. Мягкие складки накидки-симары облегали стройную фигуру молодой красавицы. Она вошла в огромный светлый зал, где должно было состояться торжество встречи. Остановилась. Приветливо поклонилась и поправила строгую прическу.

Благородное изящество отличало ее осанку. Тонкие, почти девичьи черты лица ее были необычайно живы. Природная грация и воспитание сообщали ее движениям какую-то чарующую мягкость и плавность. Взор ее глаз, миндалевидных и прикрытых тяжелыми ресницами, был ласков и доброжелателен. Она была красива. Но не той яркой, броской красотой, которая забывается так же мгновенно, как и привлекает внимание.

Судьба юной незнакомки сказочна.

Пять веков тому назад в юную красавицу,кстати, обладавшую незаурядным даром поэтессы и даже носившую звание «современной Сафo», был влюблен герцог Моро. И этот роман был довольно продолжителен, если принять во внимание обычную быстротечность подобных увлечений.

Далее на ее пути встретился художник-волшебник, она посещала его студию, в результате этих встреч она как бы родилась вновь, чтобы жить вечно. И вот тут-то началась ее вторая, более значительная и весьма долгая по времени судьба.

Десятки самых могущественных, богатых и знатных людей Европы мечтали владеть ею. Нет числа всем тем ухищрениям, хитросплетениям и интригам, которые сопровождали ее жизнь.

Правда, она вскоре привыкла не замечать восхищенных, алчных взоров своих поклонников. Она знала цену каждому зрителю и превосходно отличала восторженность истинного ценителя прекрасного от корыстолюбивых вздохов меценатов. Ей было душно в роскошных интерьерах вельможных покоев. Ей хотелось быть ближе к людям, видеть мир.

Наконец, судьба привела ее в страну, где она познакомилась с добрым и великодушным народом.

Но злой рок снова изменил течение ее жизни. Фашисты силой увели ее и бросили в темницу. Казалось, гибель ее неотвратима. Однако варвары были разгромлены, и ее спасли. Ей посчастливилось увидеть конец главарей, мечтавших поработить мир и уничтожить прекрасное.

И, наконец, волшебная судьба вернула ее людям и народу. Она вернулась в полюбившийся ей город, на свою вторую родину, и стала вполне счастлива. Ведь каждый день к ней приходили сотни, тысячи людей, простых, симпатичных, открытых, и она с радостью отдавала им свою красоту.

И вот сегодня еще новая, прекрасная страница внесена в летопись ее легендарной жизни. Она посетила столицу друзей, помогших своими ратными подвигами ее спасению и освобождению.

Она в Москве!

Мерно, неспешно подошла юная женщина к темно-малиновой бархатной драпировке, обрамлявшей парадные врата. Еще мгновение — и, обведя взором собравшихся, она с легкой улыбкой приветливо поклонилась людям. Затем грациозно поправила складки платья и, приласкав прикорнувшего маленького белого зверька, она вошла в покрытую изысканным орнаментом золотую раму и стала вмиг... картиной!

Да, картиной, известным всему миру шедевром «Дама с горностаем» из собрания Национального музея в Кракове (собрание Чарторыйских). Эту картину на выставку «Портрет в европейской живописи» нам любезно предоставили наши польские друзья.

«Дама с горностаем».

Жемчужина выставки в московском Музее изобразительных искусств.
Кто же эта юная дама?

Это бессмертная семнадцатилетняя Чечилия Галлерани, рожденная великим Леонардо да Винчи почти пять веков тому назад в славном городе Милане.

Это ее портрет покупали и перепродавали вельможные коллекционеры. Это его похитили из Краковского собрания гитлеровские варвары в ставшей печально известной «Операции Линц», украли для создания «музея фюрера». Но в стане бандитов нравы были соответствующие, и гаулейтер Польши Г. Франк стащил шедевр и спрятал его в тайниках своего имения в Баварии.

Это Чечилия Галлерани выступила «немым» свидетелем в процессе фашистских преступников в Нюрнберге.

Это она, наконец, свободная и счастливая, вернулась в Краков, в филиал Польского национального музея.

Юная Галлерани. Дочь XV века. Лукавая чаровница. Фаворитка миланского двора. Нежная и мудрая, стыдливая и фривольная, предстает она перед нами. Простая и сложная. Таинственно-привлекательная, с лицом почти статичным, она все же обладает магнетизмом необычайного, скрытого движения Но что сообщает облику молодой дамы эту колдовскую живость?

Улыбка.

Она еле тронула уголки целомудренных губ. Притаилась в чуть-чуть припухлых девичьих ямочках у рта и, подобно зарнице, ответно блеснула в темных, расширенных зрачках, прикрытых округлыми лукообразными веками.

...Как утренняя заря сообщает природе особый трепет жизни, зажигая теплые, трепещущие краски в небе, в каплях росы, в застывших водах реки, так и улыбка юной Чечилии придает волшебную подвижность всему ее облику.

Пико делла Мирандола в своей рукописи «О достоинстве человека» писал:
«Я создал тебя существом не небесным, но и не только земным, не смертным, но и не бессмертным, чтобы ты, чуждый стеснений, сам себе сделался творцом и сам выковал окончательно свой образ. Тебе дана возможность пасть до степени животного, но также и возможность подняться до степени существа богоподобного — исключительно благодаря твоей внутренней воле... О, дивное и возвышенное назначение человека, которому дано достигнуть того, к чему он стремится, и быть тем, чем он хочет...»

В этих словах великолепно отражен сам дух Ренессанса.

Чечилия Галлерани.

По мановению кудесника Леонардо она, как маленькая планета, отразила сияние жестокого и веселого, уродливого и прекрасного, неповторимого XV века..... Движение, совершенно противоположное духу средних веков, стало заявлять свое бытие во всех областях деятельности человеческой. Стремление отречься от прошедшего во что бы то ни стало обнаружилось: захотели подышать на воле, пожить».

Вглядитесь пристальней в тонкие, одухотворенные черты «Дамы с горностаем», в ее осанку, полную достоинства, в ее строгую, но изящную одежду, и перед вами мгновенно предстанет Ренессанс с его великолепными творениями гениальных мастеров искусств и чудовищными и кровавыми деяниями властелинов, которые с легкостью непостижимой сочетали роли меценатов и убийц.

Словом, в какой-то миг перед вами предстанет во всем своем порою гротесковом величии Милан, двор Лодовико Моро, весь этот калейдоскоп страстей... Этот «неповторимый», по словам Стендаля, XV век

Тонкая холеная рука Чечилии нежно поглаживает шелковистую шерстку горностая — одного из геральдических символов власти герцогов Сфорца. Маленький зверек отвечает на ласку. Вы слышите шорох и потрескивание драгоценной ткани под коготками «гале» — горностая. Кстати, обратите внимание, что «гале» образует корень имени Галлерани.

Метафора... Вот одна из основных примет портретов Леонардо. Геральдический символ рода Моро, имя его прелестной возлюбленной и живой зверек — горностай. Это сочетание самых, казалось, несовместимых слагаемых выливается в одному Леонардо да Винчи известную формулу. Он ставит перед зрителем загадку, заставляет его думать, исследовать, домысливать многозначный образ.

Метафора... Она и в пластических параллелях портрета. Посмотрите на изящный поворот головки зверька, его миловидную остроглазую мордочку и взгляните на очаровательную хозяйку «гале».

Обратите внимание на коготки растопыренной лапки горностая и на движение кисти руки Чечилии. Есть что-то схожее с осторожной, кошачьей, может быть, не очень доброй ласковостью этих касаний. Не является ли внезапно мысль, может быть, кощунственная, о невольном, а может быть, не о невольном сходстве молодой женщины и маленького хищника.

Сложный, сложный, неповторимый XV век..
Леонардо любил людей и стремился видеть мир прекрасным. Прочтите эти слова, обращенные к художникам:

«Обрати внимание на улицах, под вечер, на лица мужчин и женщин. Какая прелесть и нежность видна в них».

Пять веков прошло с той поры, как тридцатилетний Леонардо написал портрет Чечилии, но сегодня, как никогда, миллионы зрителей видят в этом шедевре неумирающую поэтическую силу вечной юности искусства.

(И.Долгополов, "Мастера и шедевры", 2000г)

.