По состоянию здоровья Василий Мартынович ушел в отставку и не без его помощи Иван Васильевич оказался в кресле губернатора.
Расцеловался со своей бабуней Кулей и Марфой Савельевной, поздоровался с каждым, познакомился с новыми родственниками, уселся рядом с Акулиной Ивановной и шепнул ей:
- Какая красивая пара была бы – Васькина Машка и сын Саши и Николая, жаль, родня.
- Они в третьих, им уже можно обзаводится семьей. Порода Ковалевых только укрепится.
Солнце клонилось к закату, гости начали расходиться, у каждого хозяйство, надо справлять вечернюю работу, на лугу отозвалось стадо коров, Николай и Маша вышли за ворота, взявшись за руки спустились вниз по хутору к речке.
- Похоже что сладят – шепнула жена Николаю Ивановичу.
Анна уже подоила корову и с полным ведром молока направилась в кухню. Ко двору подъехали два престижных легковых автомашины.
- Мать, ты где? Встречай дочь свою, Гашку с ее выводком – вошла во двор, ее встретила Марфа Савельевна, Николай, Борис и Анна с ведром молока.
Обнялись, расцеловались, Гашка взяла ведро молока, поставила на ступеньки кухни, стала на коленки и попила молока.
- Нет ничего вкуснее парного молока,
- Мама подоит корову, а мы стоим возле ступенек, она поставит ведро и через край пьем по очереди молоко!
- Гашка, ты вся размалеванная, на мою дочь не похожа.
- Сейчас смою с рожи всю эту замазку, оденусь по-крестьянски и стану похожа на хуторскую бабу.
Собрались на Яблочный Спас в конце огорода, около пруда под раскидистыми вербами, мужики закололи кабанчика, соорудили столы и лавочки, нажарили шашлыки, в 10 часов уселись за столы.
Шашлыки удались на славу, выпили по рюмочке, спели пару украинских песен.
- Давно это было. Еще при покойном царе Александре. Наши села Дубовое и Сосновое, давние поселения. Земли вокруг них плодородные, не даром же здесь, еще до коллективизации организовали наш совхоз «Путь Ленина» Первым директором был мой брат Гаврила. Благодаря ему мы сносно пережили трудные голодные годы 33 и з7. Перед самой войной он пригласил всех Ковалевых и рассказал нам о Лукьяне Андреевиче Ковалеве, основателе хутора Ковалевка. Дом Марфы построен по заказу Лукьяна и до сих пор стоит, мало кто остался в живых, слышавших этот рассказ, одних война забрала, другие ...
Жизнь, есть жизнь. Если я что запамятовала, 105 лет не мало, Марфа меня поправит.
- Давай, Акулина, начнем с богом.

По-моему, самое время прочитать письмо Саши, иди в дом, посчитаешь нужным - скажешь всем.
- Зачем? Здесь все свои, читай, у меня буквы прыгают – и подал записку Аннушке, та передала письмо Коле. – Твоя матушка, тебе за нее и читать.
Коля взял записку, руки у него дрожали, он пробежал письмо глазами и зачитал:
- Дорогой моему сердцу человек! Прости меня за все, я не пожелала портить тебе жизнь своей бедой. Я буду любить тебя до конца своих дней и любовь свою к тебе унесу в сырую землю. Я молю бога, чтобы у тебя все сложилось хорошо, обо мне и нашей жизни тебе поведают Боря и Коля. Прости, прости меня. Алексанлра».
Закончив читать, Коля передал записку отцу. Воцарилась тишина, только тополь шелестел листвой, дзинькнула и замолчала муха. Разрезал тишину петух, взлетел на забор, похлопал крыльями, прокричал своё вечное кукареку – жизнь продолжается!
- Завтра, на Яблочный Спас приглашаю всех к Марфе Савельевне. Свой день рождения хочу отметить на усадьбе Лукьяна Андреевича, вспомнить о наших предках, помянуть их добрым словом. Вспомнить имена ушедших от нас, все равно, что вернуть их к жизни.
Ко двору подъехала на своей личной «Ниве» губернатор со своей семьей.
Иван Васильевич Ковалев, внук Акулины Ивановны, работал секретарем парткома в родном селе Дубовое в совхозе «Путь Ленина». В те времена уже практиковалась показуха по альтернативным выборам руководителей хозяйств, дошла очередь и до первых секретарей райкома партии.
На пленуме райкома задача состояла в том, чтобы волки были сыты и овцы целы – альтернативной кандидатурой секретарю райкома партии предложили мало известного в районе Ковалева Ивана Васильевича. Директор совхоза «Путь Ленина» подозвал экономиста
- Голосовать будем за нашего парторга.
- Понял.
- Зачем ты так7 – спросил, сидевший с ним рядом прокурор района Николай Григорьевич Михайловский.
- Вчера пригласил меня Первый и приказал внести полторы тысячи рублей на проведение выборов, короче на пьянку. Я отказался. Это почти моя полугодовая зарплата, в совхозную кассу «лапу запускать» я не стал. Многие внесли. Проголосуют за Ковалева. Понаблюдаем за руководителями – они уже ориентируют своих делегатов.
- Иван Михайлович, - позвал Михайловский начальника милиции, шепнул ему на ухо, тот ушел из зала.
Подавляющее большинство членов пленума проголосовали за Ковалева. Председатель обкома и первый секретарь понуждали счетную комиссию изменить результаты.
- Я оглашу результаты выборов, как есть. Партийный билет мне вручили летом 1943 года, терять его из-за ваших пожеланий не намерен. – сказал, как отрезал, председатель счетной комиссии.
Начальник милиции, ссылаясь на анонимный звонок о заложенной мине, опечатал здание райкома партии и приставил охрану. Мину не обнаружили. В сейфе первого секретаря оказалось пятьдесят тысяч рублей.
- Вам придется дать письменное объяснение о происхождении этих денег – распорядился следователь прокуратуры.
Чуть больше года проруководил районом Иван Васильевич, только вошел в курс дела, его пригласили на должность инструктора орготдела обкома партии. Вскоре партия перестала быть руководящей, первый секретарь обкома Лихачев Василий Мартынович переквалифицировался в губернаторы. Своим замом назначил Ковалева. Пересудов было много, даже в близких кругах Лихачева. Молодой деревенский парень, пускай даже с высшим образованием, без должного опыта, в короткий срок сделал головокружительную карьеру. Иван Васильевич и сам удивлялся своему везению. Ларчик открывался просто – он был похож на сына Василия Мартыновича, погибшего в Афганистане. Иногда, как бы случайно приглашал он Ивана Васильевича на чашку чая. Мария Ивановна выставляла на стол всякие вкусности.
- Не стесняйся, Ванечка, выбирай, что тебе по вкусу, поминай нашего сыночка, погибшего на войне в чужом краю, ты так похож на нашего Ваню.
По состоянию здоровья Василий Мартынович ушел в отставку и не без его помощи Иван Васильевич оказался в кресле губернатора.
Расцеловался со своей бабуней Кулей и Марфой Савельевной, поздоровался с каждым, познакомился с новыми родственниками, уселся рядом

Спасибо, бабушка. Мы выполнили наказ вашей дочери.
- Не все. – Акулина Ивановна выпила стакан воды и продолжила – перед самой весной зашла к нам домой мать Алеши – Вера и поведала, что Алешка, сын не Ивана, а Федора Расторгуева. «Ах, ты дура набитая, что же ты молчала, такую любовь сгубила. Сказала бы – быть бы вместе Даше и Алеше. Убить тебя мало.» и тут же раскрыла причину вражды к Нехаю.
С Иваном Нехаем Егор в 1915 году был в одном взводе, командир приказал окопаться. Егор вырыл себе окоп, Иван набросал кучку земли «Не ленись, копай, убьют» - советовал Ковалев. Не послушал. Начался обстрел, снаряд разорвался сзади, осколком в спину тяжело ранило Егора. Иван выкинул Егора из окопа «Извини, Егор, ты не жилец» и занял его место.
- Это я помню, злости не было, помню возникшую вдруг острую боль в правой коленке, помню как сказал солдат «ребята, этот живой, помогите снять его с труповозки» и все. Очнулся уже в медсамбате. Спину залатали, ногу спасли и хромаю теперь по воле этого негодяя. О покойниках плохо не говорят, но ведь мертвые тоже бывают разные. Бог наказал, дал ему мучительную смерть, врагу не пожелаешь. Прости, Вера, ежели обидел тебя ненароком.
- Да, ладно Егор, вы с Акулиной в любви и согласии прожили. Маялась я в муках, одна и радость – Алешка, да, дети.
Егор сильный духом мужик, не выдержал, слезы заливали его глаза, он ушел в другую комнату. – закончила рассказ Акулина Ивановна.
-Боря, а что же тетушка Агаша? – спросила о дочери Марфа.
- А что ей сделается? Спекулянтка в прошлом, успешный бизнесмен сегодня. У ее двух сыновей по ресторану, третий – военный, дочка – учитель, пошла не в мать. К вечеру или утром «со своим выводком» будет на хуторе. Прошу прощения у Аннушки, за...
- Нет, нет, не беспокойся, Борис Алексеевич, между нами не было тайн. Я уважаю чувства Николая, по доброму завидую Саше. Мы прожили в согласии, родили четыре сыночка и лапочку дочку – помолчала, и обратилась к мужу – По-моему, самое время прочитать письмо Саши, иди в дом, посчитаешь нужным - скажешь всем.
- Зачем? Здесь все свои, читай, у меня буквы прыгают

У Саши продолжались обмороки, она билась об землю, надо было ее удерживать, чтобы она себя не травмировала. Показывали докторам, водили по знахаркам – бесполезно. Одна женщина посоветовала родить ребеночка и все пройдет.
Втихаря от матушки, мы уехали в Капустин Яр к родственникам. Если уж родить, так от солдата, ребята в армии здоровые телом, забеременеет и – уехать. Случилось непредвиденное: Николай и Саша полюбили друг друга. Это не входило в планы сестры, она переживала, не знала, как быть. Николай настаивал на заключении брака. Саша решила не портить жизнь любимому и мы уехали, попросив родственников не говорить нашего адреса. Саша обо всем рассказала маме.
- Любовь приходит постепенно или сразу, селится в сердце на всю жизнь. Зря ты обидела парня и себя тоже наказала. С глаз долой, из сердца вон, здесь не подходит. По себе знаю и не могу, не хочу, но не могу простить себе и отцу. Алешка, Алешенька, ранила я его на всю жизнь.- говорила матушка.
Саша родила сыночка, пока кормила грудью, припадков не было.
С каждым годом болезнь прогрессировала, пришлось уйти с работы, небольшая пенсия по инвалидности, моей зарплаты и жены не хватало и опять подоспела помощь тетушки Агаши. Коля учился в институте, жил у нее дома, короче, на полном ее содержании, закончил технический ВУЗ и работает в конструкторском бюро.
Умерла Саша не в состоянии припадка – сердце прихватило. Никогда не жаловалась – раз. Упала и все. Видимо, чувствовала свою кончину, сестра наказала найти вас, Николай Иванович.
- Бабушка Даша просила меня, своего внука, тоже побывать на ее родине, поклониться ее матушке и попросить прощения – Николай стал на колени и поклонился Акулине Ивановне, та погладила его по голове и поцеловала в лобик – Спасибо, бабушка. Мы выполнили наказ вашей дочери.
- Не все. – Акулина Ивановна выпила стакан воды и продолжила

Сложилась жизнь и у Агаши. Писала домой, но о Даше ни слова, такова была воля подруги.
- Отец настоял – рассказывал Борис Алексеевич – отчество должно быть родного отца, фамилия приемного. «Алексей зачал, а я воспитываю» до войны жили хорошо, дома достаток, отец приносил приличную зарплату, мама доила коров в совхозе, дедушка и бабушка с нами воевали и ухаживали за огородом. Отца мы видели в последний раз в день объявления войны – у него был выходной. Пал смертью храбрых и больше ничего.
- Война подходила к Сталинграду - продолжил Борис - и дедушка уговорил своего товарища переправить детей и женщин на левый берег Волги, где в Капустином Яре живет его родная сестра. Вместительный баркас легко шел по течению, женщины помогали веслами, а старый дед сидел у руля, правил к берегу. Налетел немецкий самолет. Женщины подняли детей – отвернул. Уже у самого берега другой самолет начал заходить на нас, женщины снова подняли плачущих детей – не помогло. Бомба упала не далеко от баркаса, помню столб воды. Лодку отбросило в сторону. Она удержалась на плаву. Кричали женщины и дети. Саша упала в обморок и изо рта пошла белая пена. С этого времени у нее начались приступы, каждый месяц в новолуние. Домой, по замерзшей Волге, мы пришли в начале февраля. Многие дома пострадали, наш уцелел – только крыша стала как решето, да сарай сгорел.
Трудно нам пришлось и в войну, после, во время голода в 1946 и 1947 годах. Если б не тетя Агаша нам пришлось бы туго. Она работала в столовой, занималась перепродажей вещей, приносила нам продукты, давала деньги, одежду.
- В году пятидесятом. –вмешалась в разговор Марфа – Гашка пришла в село с каким-то дедом, мало что сказала о Дашке –жива-здорова, муж погиб, на руках двое детей. На рынке купили с дедом по две коровы и ушли.
- По пути в город Сталинград – продолжил Борис Алексеевич – тетя Агаша переругалась с дедом и ушла от него одна. Через сутки деда нашли убитым в степи. Обвинили тетушку, но доказать ее вину не смогли.
У Саши продолжались обмороки, она билась об землю,

Потом он горько пожалел за сказанное. Даша домой не вернулась. Исчезла из дому и ее подруга, дочь Марфы Савельевны Гашка.
- Никуда я тебя одну не отпущу, родишь, что делать будешь. Иду с тобой – Агаша собрала вещи и ушли вместе. Видели их в Миллерово, на железнодорожном вокзале – Даша подметала, Агаша торговала пирожками. У нее проснулся талант спекулянтки – тут же купит любой товар, а за углом сумеет продать подороже. Они поняли, что их засекли земляки и девушки перекочевали на узловую станцию Лихая. Здесь и увидел Дашу, подметающую перрон машинист пассажирского поезда Харьков-Сталинград.
- Женщина, как может ваш муж допускать, в вашем положении...
- У меня нет мужа – ответила Даша.
За короткие минуты стоянок Петро, так звали машиниста, успевал обмолвиться с Дашей, угостить вкусненьким.
- Даша, будь моей женой. Я живу под Сталинградом, свой дом, чудесные родители – предложил Петр.
- А это?
- Скажу родителям. Что мой.
- А как же Агаша? Без нее не могу.
- У меня помощник холостой, правда, парень стеснительный.
Агаше напарник понравился и она тут же проявила инициативу.
Родители приняли Дашу как свою дочь.
- Даша, ребенок от Пети? – спросила мать.
- Нет.- Не могла соврать Даша.
- Петя сказал нам, его ребенок, и ему не обязательно знать, что ты призналась. – сказал отец Петра.
Работящая, покладистая Даша пришлась ко двору, родила Борю, через год – Сашу. Внуки – радость для деда с бабушкой.
Сложилась жизнь и у Агаши. Писала домой, но о Даше ни слова, такова была воля подруги.
- Отец настоял – рассказывал Борис Алексеевич – отчество должно быть родного отца

История давняя, ее уже никто не помнил, собственно и помнить было некому, разве что Акулине, да Марфе, куда ж им от этого деться, да деду Архипу – троюродному брату мужа Акулины Егору.
- А было это так – начала Акулина с Марфой на пару, дополняя одна другую, повели рассказ.
У купца Расторгуева – сын Федор, у бедняка Филева – дочь Вера. Пара на загляденье, полюбили друг дружку – не судьба быть вместе. Отец Федора подкупил лодыря, какого трудно сыскать не только в селе, но и в округе Павла Нехаева посвататься к Филевым, подсунув и тем немалую сумму. Поженили их насильно. В один день сыграли свадьбу Веры и Ивана Нехая, Акулины и Егора, в один день призвали на войну 1914 года, в один день Вера родила Алешу, Акулина – Дашу. С войны вернулся Иван и поведал, что сам видел, как Егора убитого увезли хоронить в братскую могилу. Через два года вернулся Егор, пролежал в госпитале города Ростова, думал не выживет, потому и не стал лишний раз делать больно своей Акулинушке. В первый же день вместе с братом Архипом избили Ивана Нехая до полусмерти прямо у него во дворе. Такого ни за Егором, ни за Архипом не водилось. Иван жаловаться не стал, в чем причина Акулина узнала через много лет.
Дети росли, дружили, хотя и жил Алеша в селе Дубовое, Даша – хуторянка.
Случилась у них любовь, да такая, что ни минуты не могли друг без друга. Заслали Нехаевы сватов, Егор не пустил их на порог.
- В твою голозадую семью не отдам свою дочь! Но есть еще кое что между нами с тобой, Иван, в другой раз, если посмеешь прийти в мой двор, раскрою тайну и тогда с тобой не только люди перестанут здороваться, плевать будут в твою рожу. – пригрозил Егор.
Алексей сам пришел к Ковалевым.
- Дядя Егор, я люблю вашу дочь, жизни без нее не будет.
- Я свое слово сказал.
- Тогда и я скажу. У нас с Дашей будет ребенок.
- Уходи, Леня, пока я тебя не поколотил. Акулина, мать твою за ногу. Где дочь? Дашка. Иди сюды! – орал на весь двор Егор – Выйди мать, дай поговорить с этой вертихвосткой с глазу на глаз.
У Егора не было тайн от жены, так она думала, и это насторожило Акулину. Она не могла понять, что такого серьезного могло произойти, муж так взвинчен, даже заматерился.
Из хаты выскочила Даша и убежала в огород.
- Ты мне больше не дочь – крикнул отец в след дочери.
Потом он горько пожалел за сказанное. Даша домой не вернулась. Исчезла из дому и ее подруга, дочь Марфы Савельевны Гашка.
- Никуда я тебя одну не отпущу, родишь, что делать будешь

- Вот, матушка велела передать вам, я не знаю. Что там, - сказал сын, подавая искустно сделанную шкатулку из мореного дуба. – Как ее открыть, секрет знали, по ее словам, только вы с ней.
Эту шкатулку случайно приобрел у копяровского пьяницы всего за полтора рубля и подарил Саше.
- Заходите во двор, гостями будете – пригласил Николай. – Это мой сын Николай...
... – Не спутаешь...- вставила Акулина Ивановна.
- ... его дядюшка Борис... Борис...
- Алексеевич – вставил Сашин брат – у нас разные отцы – Александра была Петровна.
Николай по очереди представил, сидящих за столом. Дочь Василия Маша, встретилась глазами с Колей, засмущалась, пламенем вспыхнуло лицо у парня. Это не ускользнуло от Марфы Савельевны, она толкнула локтем Акулину Ивановну.
- Вижу – шепнула она – может сладят.
Коля кого-то мне напоминает, не могу понять. Мою грудь, что-то распирает.
- Думаю, самое время вскрыть шкатулку.- сказал Николай
- Может ты...
- Нет, Аннушка, чо мне скрывать, я жил открыто, Саши больше нет в живых.
- Царство небесное – отозвались за столом.
Николай нажал левый дальний угол, потом правый ближний, затем оба разом. Шкатулка открылась. На внутренней стороне крышки приклеены фотографии Николая и Саши, сверху лежал листок из школьной тетрадки, свернутый вдвое. Он передал листок Анне. Большое, на всю шкатулку, цветное, крупным планом фото – Саши с братом, мамой Дашей и сыном Колей. Николай, машинально передал фотокарточку Акулине Ивановне.
- Марфа, смотри, это Дашка... – и выпустила фото из рук и чуть, если б не удержала Анна, не упала со стула. Маша брызнула в лицо холодной водой, бабушка пришла в себя.
- Малая моя дочурочка, ты ж моя первенькая, что же ты наделала, обрекла меня на муки!...
История давняя, ее уже никто не помнил

Отпраздновать возвращение Василия Ивановича в свою законную семью собрались, по настоянию Галины и Николая, в субботу. Завтра яблочный Спас и Акулина Ивановна приглашает всех отметить день рождения. Она главная на хуторе в роду Ковалевых и сегодня, как и положено, она садится во главе стола и выступает в роли тамады.
- Мой тост за моего внука Василия. Ковалевы всегда верны своим любимым. Я тебе говорила, Галина, что он вернется, вернется в свой хутор к своей семье. Отказаться от своей любви – большой грех.
Ко двору подъехали «Жигули», из машины вышел широкоплечий, высокий, в приличном костюме мужчина в больших светозащитных очках.
- Извините, люди добрые, среди вас есть Николай Бобров? – посмотрел на присутствующих, определил- это вы.
- Угадали, я Бобров.
- Почти не изменился. Я могу поговорить с вами с глазу на глаз.
- Вы кто? – забеспокоилась Анна.
- Не беспокойтесь, вести хоть и не радостные, но дела давно минувших лет.
- Я с вами – Анна схватила мужа за руку.
- Все будет хорошо – остановил ее Николай – Я, кажется, догадываюсь, кто это.
Вышли за калитку, уселись на лавочку.
- Я же говорил тебе, что отыщу тебя – сняв очки сказал мужчина.
- Ты – брат Саши. Что с ней, где она?
- Саши больше нет – помолчав, добавил_ уже больше двух месяцев.
- Коля, - позвал он. Из «Жигулей» вышел молодой человек лет двадцати пяти – Это твой сын.
- Боже мой, как две капли воды похож на мужа. Это сын Саши? – Анна попыталась выйти из-за стола.
- Сиди, не мешай, - остановила ее Марфа Савельевна.
Николай поднялся на встречу сыну «Глаза, как у Саши» - подумал он, обнимая сына.
- Вот, матушка велела передать вам, я не знаю

Анна с 14 лет доила коров. В те времена закрепляли за дояркой 12 голов коров, попробовали внедрить мехдойку, норму нагрузки увеличили почти вдвое, доильные аппараты оказались не совершенными, их просто выбросили, норму нагрузки уменьшить «забыли». Так тягают вручную за сиськи двадцать Манек», а за центнер молока платят, как при мехдойке. А что сделаешь? Повозмущались доярки, да и притихли. Куда денешься? Дома сидеть не будешь.
Анна, одного за другим родила четырех сыновей.
- Будешь рожать, пока не подаришь мне дочку . – Родила. Дали имя – Аннушка.
- У меня четыре сыночка и лапочка дочка – хвастался Николай.
Николай и Анна тяжело переживали из-за травмы головы Василия и радовались, когда он, наконец, решил расстаться с Галиной. Они не один раз бывали в гостях в хуторе Новоконотоповка, не меньше радовались, когда Василий вернулся на хутор. Галина стала совсем другой, выкинула дурь из головы, с головой ушла в работу. Николай приватизировал ЗИЛа и занимался частным извозом. Дети выросли, у них свои семьи, помогают им. Пенсионеры, небольшое подсобное хозяйство – пара кабанчиков, гуси купаются в пруду, да, корова Зорька, с которой жаль расставаться.
Отпраздновать возвращение Василия Ивановича в свою законную семью собрались, по настоянию Галины и Николая, в субботу. Завтра яблочный Спас и Акулина Ивановна

Савельевна пригласила сватов к столу, Николай выставил шампанское, шоколад, конфеты. Анна уже одетая в праздничное платье, подала на стол посуду.
- Прежде чем просить руки Анны у ее бабушки, выложи все что было у тебя в жизни не таясь. Сладите – меж вас не должно быть ничего не договоренного, - посоветовала Николаю Акулина Ивановна, и он выложил все, чего никто на хуторе не знал, кроме его друга Вася Ковалева.
- Почему она так поступила, ей одной ведомо. Мне трудно было пережить, время лечит. Врать не буду, нет, нет, да, вспыхнет в моем сердце горечь утраты. Обиды на Сашу не держу – значит была веская причина, сильней нашей любви. Аня прекрасная девушка, другой мне не надо, дадите добро, Савельевна, она согласится быть моей женой, я обещаю быть ей хорошим мужем.
- Моей любви хватит на двоих.
- Смотри, Анна, тебе с ним жить. Обидеть тебя он не обидит, свою же любовь он вряд ли сможет выкинуть из сердца, по себе сужу. Как бы тебе не пришлось тайком в подушку слезы лить.
- У нас будем больше, чем Любовь, у нас с Колей будет Жизнь!
- Вот и сладили - подвела итог сватовства Акулина Ивановна.
- Вы хоть целовались? – спросила Марфа Савельевна.
- Нет – разом ответили молодые.
- Тогда «Горько», целуйтесь. Будем считать это был сговор. Присылайте сватов, все должно быть по-людски, по-нашенски, по хуторскому, по установленными нашими предками традициями.
Было сватовство по всем хуторским правилам, сложившимся более чем за 100 лет существования Ковалевки. Шумная свадьба, первая брачная ночь и показ простыни с маленьким пятнышком крови. В последний день, к вечеру, забили полуметровый кол большим молотком. Его поливали водой, грязь летела во все стороны, кончилось тем, что уставшие, измазанные в грязи гости уселись за стол, выпили на посошок и начали расходиться по домам. Еще долго, до самой зари, звучали по хутору песни. Во дворе накрыли, с убранного пораньше, стол с закусками, водочкой и рассолом – голову лечить, забегут перед работой, кому можно.
Николай не рвался в передовики социалистического соревнования, не давал обещания работать по ударному, трудился по совести, с одной целью – больше заработать. Напарника, по совету директора совхоза ему не определили, хотя желающих было достаточно, были и завистники. Больше всех , на всех собраниях баламутится Иван Грачев.
- Под забором стоит раскуроченный газончик, восстанови – и работай сам – говорил ему завгар – может в бутылку меньше заглядывать будешь.
- Где я возьму запчасти?
- Это твоя проблема, Николай же нашел.
Дома Анна советовала:
-Попроси Володю, может поможет с запчастями. Жена его, Катька, только об этом и говорит со мной. Вклинится в работу – бросит пить. Мне жаль Катьку, совсем извелась!
Володя помог (ваши деньги), восстановили газончика – любо посмотреть. В первый же день, пьяный Ванька Грачев, не вписался в ворота гаража, разбил автомобиль, с тяжелой травмой головы оказался в больнице.
Анна с 14 лет доила коров

Она говорила с ним, Николай ее слышал, был где-то далеко или если докучала, отвечал невпопад.
«Боже мой! Он может чокнуться!» и поделилась со своей подругой, сестрой в четвертом колене, Сонечкой – фельдшерицей в сельском медпункте.
- Надо показаться ему невропатологу, но для этого нужно придумать повод, чтобы не обидеть Николая.
Повод нашелся сам собой. Водителей направили на медосмотр. Сонечка переговорила с невропатологом, рассказала все как есть, и Кошкина – пожилая опытная докторша помогла ему, да так, что он ничего и не заподозрил. (Через много лет Аня с Сонечкой раскрыли эту тайны, не поверил: «Я сам успокоился».)
Перед октябрьскими праздниками Николай попросил Анну выгладить ему костюм, белую рубашку, оделся, попросил повязать ему галстук.
-Куда это ты намылился? – поинтересовалась она.
- Свататься пойду. Одевайтесь с Савельевной по приличней. Я пригласил Акулину Ивановну, подойдет и вперед.
Анна ушла расстроенная, она уже давно считала себя женой Николая, любила его и все ее помыслы были о нем, а тут, как гром среди ясного неба, участвовать в сватовстве, отдать кому-то, что ей так дорого.
Акулина Ивановна довольная, что Николай пригласил именно ее быть его свахой. Марфа Савельевна и Анна встретили сватов не дружелюбно. Они сидели за столом, через нос ответили на приветствие, не поднялись на встречу, не пригласили присесть. Сваха почувствовала холодок.
- Мы, собственно, с вашим квартирантом вот по какому делу – начала Акулина Ивановна, Николай предупредил, чтобы она не разводила разные выдумки, а сразу брала быка за рога.- Живут под этой, деда вашего Данила, крышей, два любящих сердца, ночуют в разных комнатах, не пора их соединить и уложить в одно семейное ложе.
- О боже, что ж мы сидим – вскочила из-за стола Анна и шепнула Николаю – предупреждать надо. Я сейчас.
Савельевна пригласила сватов к столу

Грузовик самосвал, вернее, что от него осталось стоял под забором: с двигателя снято все, что можно отвинтить, отсутствует радиатор, облицовка в смятку, щитки приборов вырваны, нет резины.
- Тебе это надо?
- Надо, Андреевич, надо. Помоги затащить его в бокс с приличными дверями. Разреши мне отлучиться на пару деньков.
- Запчасти есть – доложил Николай Андреевичу после отлучки – сможет ли совхоз оплатить?
- Думаю, да.
Заручившись гарантийным письмом, доверенностью и чековой книжкой, Андреевич с Николаем отправились в военную часть, где служил Володя Семенов. Получили все, что просили, майор подарил своему брату Николаю кабину первой комплектации с отоплением.
Василий посватался к Галине, хутор недовольно гудел. Репутация невесты была изрядно подмочена.
- Со студентом-медиком в левадах кувыркалась, после тягалась с кем попадя – возмущалась Аннушка – хоть бы ты моего брата вразумил, не обидно за друга?
- Намекал я ему, похоже, он обиделся на меня. Замужем остепенится – сказал Николай.
- Горбатого могила исправит – Марфа Савельевна, как в воду глядела.
Николай работал по ударному, ЗИЛ работал, как часы. Приличная зарплата, купил тяжелый мотоцикл (по разнарядке, вне очереди, как ударнику коммунистического труда) по прежнему жил у Савельевны, как квартирант, столовались вместе, Анна стирала белье, гладила рубашки, он хлопотал по двору.
Ложился спать, утром шел на работу, рулил по пыльным дорогам, участвовал в игрищах по вечерам с молодежью – Саша, милая Саша, всегда была с ним. По прежнему докучал на почте, просил Марусю пересмотреть еще раз почту, может письмо спряталось где-то за какой-нибудь бумажкой, газетой, ведь большая черная тяжеленная сумка набита разной корреспонденцией в которой не мудрено и затеряться небольшому конверту. Прошел год. Боль и надежда не уходили, Николай пил дома чаи из мяты и липового цвета, возил напиток в термосе, успокаивало, но не надолго. В армии он надеялся, что в Дубовое Саша обязательно напишет, адреса воинской части – откуда ей было знать. Не написала. Не дала о себе знать. У Николая укрепилась мысль, что его думами, которые накрепко засели а его сердце, самому не справиться. Анна чувствовала – с Николаем беда.
Она говорила с ним, Николай ее слышал, был где-то далеко или если докучала, отвечал невпопад

Стали жить одной семьей. Николай в свободное время хлопотал во дворе, чинил заборы, поправил покосившиеся железные узорчатые ворота, приподнял двери в сараях. Вместе с хуторскими парнями и девчатами ходил в сельский клуб смотреть кинофильмы, на танцы, почти всегда домой возвращался с Анной, говорили о разных пустяках и однажды она спросила:
- Почему ты такой безразличный к девушкам? Многим ты нравишься, жених перспективный, отслужил в армии.
- А тебе я тоже нравлюсь?
- А я тебе? – вопросом на вопрос ответили Анна.
- Из всех хуторских, ты мне нравишься больше всех и если надумаю обзавестись семьей, я попрошу тебя разделись свою судьбу со мной.
- Я согласна.
- Не могу я, Аннушка, и на это есть причина.
- У тебя есть невеста?
- Не будем ворошить прошлое – и помолчав, добавил – придет время я раскрою тебе душу, если... Если... давай не будем говорить на эту тему.
На работу Николай устроился водителем в автогараж совхоза

Первое время Николай жил у Василия на хуторе Ковалевка, пока не определился с квартирой в большом четырехкомнатном доме под самым лесом. Говорят он построен еще при крепостном праве основателем хутора Лукьяном Андреевичем Ковалевым.
Жила в доме, вернее в одной половине, вдова Максима Ковалева с внучкой Аннушкой, девушкой красивой и характерной. Парни побаивались ее, одному из них, самому бедовому, откусила кончик носа. Хотел овладеть ее силой.
- Можно сдать комнату на одном условии – к Нюське не приставать, нос откусит.
- Не буду, а если через ЗАГС?
- Парень ты видный, ей под стать, сладите, пара будет на зависть. – Сделала заключение Марфа Савельевна.
- На хуторе традиция, здесь одни мужики Ковалевы, а девок просватуем на сторону в другие села. Ты, парень, чужак поженитесь с Нюськой, придется переходить жить в село, с кем я останусь, дом дедовский на каво оставим?
- В зятья к вам пойду, вашу фамилию возьму. – Отшутился было Николай.
Марфа Савельевна приняла всерьез.
- Ты – чужак, фамилией отца не кидайся, грех это. А вот и Нюська.
Внучка чужак на постой просится, давай выделим ему угловую комнату.
- А как со столом или будешь отдельно питаться? – спросила Анна.
- Лучше, конечно, семейно.
Стали жить одной семьей

Время шло, они встречались, говорили о чем попало, Николай строил планы, Саша воздерживалась от таких разговоров, но поддерживала Николая. В середине июля произвели удачный запуск изделия, начали готовиться к отъезду в часть. Дело было за вагонами. В назначенный день регистрации Саша с братом уехали, хозяйка даже не знала, или не хотела сказать..
- Оно мне надо? Расплатились и до свидания. Ой, боже, чуть не забыла – она вынесла из дома и подала Коле письмо. «Прости, Коля, не ищи меня. Я люблю тебя. Саша.» не прояснил положение и начальник ЖКХ, работали временно, фамилии он не спрашивал, платил наличными (врал, конечно).
- Как ее фамилия? – спросил майор у Николая.
- Не знаю.
- Странно. Вообщем так, тема закрыта, больше ни слова ни о ней, ни о брате, ни о вашей связи. Дай бог, чтобы завтра вы уехали. Узнают особисты, затаскают.
Вагоны подали ночью, а к вечеру следующего дня они были уже за Волгой. О его муках знал только друг Василий, но не успокаивал, чтобы лишний раз не сыпать соль на рану. И только один раз рискнул:
-Если родит тебе сына, Саша даст о себе знать.
-Может быть и так. Брат Саши знает мой адрес, вернее твой. Я принимаю твое предложение.
За два последних года службы Николай успокоился, свою Сашеньку он вспоминал ежедневно. Демобилизовались и в первый же день поинтересовались на почте о письмах Саши. Весточки не было.
Первое время Николай жил у Василия на хуторе Ковалевка

Договорились в воскресенье встретиться с утра. Чуть не сорвалась встреча – увольнительных не выдавали, и майор Семенов уговорил капитана отпустить с ним брата погулять по селу, попить пивка.
- Со двора никуда – предупредил Володя.- попадешься патрулю, загремишь на губу и меня подведешь.
Саша с братом жили в маленькой однокомнатной кухоньке. Хозяйка редко бывала дома, все больше - у дочери на другом конце села.
Николай пришел с гостинцами –тушенка, печенье и другие сладости из погребка майора.
Покушали, попили чай. Случилось то, что и должно было случиться между любящими друг друга, Николай опомнился, испугался, стал просить прощения, что лишил ее невинности, пусть не беспокоится, он никогда ее не оставит.
- Не казнись, я тоже этого хотела. Мужу все можно. Если б ты знал, как мне это было нужно! Если у нас родится сын, и судьба сложится так, как нам хочется, я буду любить тебя всю жизнь. Боже ж ты мой! Что же я буду делать со своей Любовью, ты видишь, боже. Я не хотела этого.
- Саша, ты что прощаешься со мной, я не могу понять, чего ты хотела, а чего нет – и только через много лет он понял смысл сказанного Сашей.
- Мой брат, майор Семенов, переговорит с кем надо и мы с тобой зарегистрируем брак в сельском совете Капустина Яра.
- Прости, Коля, я тебе верю и без штампа в паспорте. Была девушка, стала жена самого красивого солдата в Советской Армии.
Время шло, они встречались, говорили о чем попало

К 12 часам дня Николай не ехал. Летел на водокачку.
- Сбавь скорость, рессоры не выдержат – предупреждал Василий, но он его не слышал. Все его мысли были о Саше. Боялся, вдруг откажет, пошутила над солдатом, тогда он будет за ней ухаживать, впереди почти два месяца. Саши на работе не оказалось, ее подменил брат, здорово похожий на сестру.
- Приболела она, погода видишь пакостная, новолунье. Это ты ей в мужья набиваешься? Смотри, обидишь Сашу, под землей тебя найду.
- Я ее любить буду, а не обижать. Думаешь, что я какой-то ловелас? Один раз в жизни меня поцеловала девушка – это была твоя сестра. Николай Бобров я. Жить мы с ней будем в селе Дубовое, что под городом Миллерово.
- Вот это фокус! Слышал я от матушки об этой местности. Согласна Саша быть твоей женой, понравился ты ей.
Каждый раз, Николай старался подъехать чуть пораньше, чтобы погулять с Сашей по роще хоть с полчасика. Она мало и уклончиво говорила о себе, Николай понял, что живут в Сталинграде втроем, отец погиб в войну, больше расспрашивала Николая, где жил и где будет жить после демобилизации.
- Дубовое? Мама говорила о селе с таким названием.
Договорились в воскресенье встретиться с утра