Мне  нравятся книги американского писателя Майкла Коннелли. Один из главных героев этих романов детектив Гарри Босх-большой любитель джаза.Читая сегодня очередную книгу "Черное эхо", открыла для себя новое имя-Сонни Роллинз. Оказалось, мало того,что мужчина интересный,но и послушать его саксофон-удовольствие.

Сонни Роллинз  (1930 г. Нью Йорк) - большая фигура в истории джаза. Тенор-саксофонист и композитор, экспериментатор, который всегда находится в поиске.

Здесь можно еще послушать

P.S. Между прочим,саксофон-духовой музыкальный инструмент,который,входит в семейство деревянных духовых инструментов, несмотря на то, что никогда не изготавливался из дерева.Саксофон был изобретен в 40-х годах девятнадцатого века известным бельгийским музыкальным мастером Адольфом Саксом.

Группа волонтеров отправилась спасать бездомную собаку. Пес долго не хотел выходить из кустов.Только через несколько минут стало ясно,что собака там не одна...

В мире людей много экстренных дел,
Живность бродячая многим мешает.
И обрекают собак на отстрел
Те, чья душа милосердья не знает.
Разве собаки виновны в себе?
Разве не мы научили их злобе?
И если предал собак человек –
Что-то неправильно в нашей природе.
Злобясь на жизнь, что не так хороша,
Вы не срывайте на меньших обиды.
Верьте, что есть у собаки душа,
А не одни только зовы инстинкта.
Тем преподать надо жесткий урок,
Кто беззащитных животных обидит.
Самый последний безродный щенок
Лучше, чем тот, кто собак ненавидит.

Из инета

Тыгыдымский конь по праву считается одним из самых таинственных объектов, изучаемых криптозоологами, занимающимися поиском животных, существование которых еще не доказано. Предполагается, что Equus tygydymensis обитает в российской местности Тыгыдым, что находится между Тюменью и Надымом. Хотя справедливости ради стоит заметить, что многие ученые высказывают серьезные сомнения по этому поводу.
Информацию о тыгыдымском коне можно обнаружить в первом томе воспоминаний Семена Буденного, где он рассказывает о нем как о выносливом, благородном и сильном животном. Однако ни один экземпляр книги до наших дней, к сожалению, не сохранился. Между тем еще в прошлом веке криптозоологи смогли найти не один десяток людей, читавших о тыгыдымском коне. Они охотно поделились с учеными своими познаниями об этом удивительном животном. Удивительно, но их повествования совпадают практически дословно. Это позволило специалистам восстановить научный труд.
На протяжении многих десятилетий криптозоологи разных стран пытались найти тыгыдымского коня (или хотя бы кобылу). Но удача не улыбнулась ученым. Более того, все члены экспедиции, отправившейся на поиски животного в 1957 году, погибли при невыясненных обстоятельствах. Одни исследователи утверждают, что их загрызли волки, другие считают причиной смерти ученых гнус и мошкару. Также имеется версия о странной болезни, внезапно обрушившейся на криптозоологов. Казалось бы, такая трагедия должна заставить ученых отбросить все мысли о подобных экспедициях, но они не сложили рук и приготовились к дальнейшей борьбе. Российские специалисты по невиданным животным настроены весьма решительно. В ближайшее время они планируют собрать группу энтузиастов и найти тыгыдымского коня.
- Несмотря на то, что многие люди крайне скептически относятся к возможности существования этого животного, мы верим, что оно есть, - говорит казахстанский криптозоолог-любитель Алексей Павлов. - Вместе со своими коллегами из братской России мы поедем в Тыгыдым, непременно обнаружим коня и даже привезем его в Алматинский зоопарк.

Источник

Продолжаю читать Григория Горина. Пьеса "Забыть Герострата"

....В то далекое время ...  мир будет занимать много проблем.Но и тогда время от времени на земле будет появляться он,человек по имени Герострат. Он снова провозгласит:"Делай что хочешь,Богов не боясь и с людьми не считаясь!" И вспыхнут пожары,прольется кровь,погибнут невинные. И многие станут разводить руками:"Откуда эта напасть,откуда?..." А ей с лишним две тысячи лет! ...Вот почему я говорю:"Не старайся облегчить свою память забвением!"

Он шел по улице и тихо плакал.

Облезлый, одноухий, и с больною лапой.

Повисший хвост, несчастные глаза,

А в них жемчужинкой дрожит слеза.

Его никто вокруг не замечал,

А если и заметил, то ворчал,

А мог еще и палкой замахнуться.

Он убегал, когда мог увернуться.

Он с грустью думал: Я такой урод.

Ну кто такого жить к себе возьмет».

Так шел он, шел по краешку дороги.

И вдруг перед собой увидел ноги.

Огромные такие две ноги,

Обутые в большие сапоги.

В смертельном страхе он закрыл глаза,

А человек нагнулся и сказал:

«Красавец-то, какой! А ухо! Взгляд!

Пойдешь со мной? Я буду очень рад.

Принцессу и дворец не обещаю,

А молочком с сосиской угощаю».

Нагнулся, протянул к нему ладошку.

Он первый раз держал в ладошках кошку.

Взглянул на небо, думал, дождь закапал.

А это кот в руках от счастья плакал…

Ольга Николаева.

Что делать, мой ангел, мы стали спокойней,
мы стали смиренней.
За дымкой метели так мирно клубится наш милый Парнас.
И вот наступает то странное время иных измерений,
где прежние мерки уже не годятся - они не про нас.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить
и вновь перевесить
и можешь отрезать семь раз, отмеряя при этом едва.
Но ты уже знаешь как мало успеешь
за год или десять,
и ты понимаешь, как много ты можешь за день или два.

Ты душу насытишь не хлебом единым и хлебом единым,
на миг удивившись почти незаметному их рубежу.
Но ты уже знаешь,
о, как это горестно - быть несудимым,
и ты понимаешь при этом, как сладостно - о, не сужу.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить,
и вновь перемерить
И вывести формулу, коей доступны дела и слова.
Но можешь проверить гармонию алгеброй
и не поверить
свидетельству формул -
ах, милая, алгебра, ты не права.
Ты можешь беседовать с тенью Шекспира
и собственной тенью.
Ты спутаешь карты, смешав ненароком вчера и теперь.
Но ты уже знаешь,
какие потери ведут к обретенью,
и ты понимаешь,
какая удача в иной из потерь.
А день наступает такой и такой-то и с крыш уже каплет,
и пахнут окрестности чем-то ушедшим, чего не избыть.
И нету Офелии рядом, и пишет комедию Гамлет,
о некоем возрасте, как бы связующем быть и не быть.

Он полон смиренья, хотя понимает, что суть не в смиренье.
Он пишет и пишет, себя же на слове поймать норовя.
И трепетно светится тонкая веточка майской сирени,
как вечный огонь над бессмертной и юной
душой соловья.