Глотнуть коньяку, закружить над собой вертолёты,
но, руку вперёд протянув, убедиться: стена.
Подумать: я снова не знаю, ни где ты, ни что ты.
И, словно ударили, сжаться от жалости к нам.

Дождаться звонка – через час. Или два, или девять.
Услышать тебя через шелест воды и помех.
Зачем Чернышевский писал свою книгу «Что делать?».
Достаточно было названия – это про всех….

Твой голос ловить вперемешку с дождём. Почему-то
над нашей с тобою Вселенной – так часто дожди!
За окнами зелено, мокро, расплывчато, мутно.
Но крутится лето, как мощный пропеллер, в груди.

А что же коньяк? Он давно испарился. С лимоном.
Тепло твоих слов собирать, как пчела, про запас.
Нажав на «отбой», посмотреть на ладонь с телефоном
и вдруг задохнуться от глупого счастья за нас.

 Я знаю твой адрес, и даже на карте Гугля
по крыше твоей я частенько гуляю «мышкой» –
а может быть, кошкой – хожу по горячим углям –
хожу раскалённой кошкой по гулкой крыше,
гуляю сама по себе – хороши прогулки…
Потом хлопочи и залечивай мне ожоги,
теряя, меня находи, как иголку в стоге,
пиши и звони, уговаривай и угукай.

Я знаю твой адрес – в нём есть дорогие буквы –
там мягкая «эл», что мной навсегда любима.
Твой дом заболочен, и красные клювы клюквы
хватают за пятки души идущих мимо,
а те и не видят… Я там никогда не езжу,
я только скольжу по экрану летучей мышью
и кошкой сажусь на краю раскалённой крыши,
когда уж совсем одолеют тоска и нежность.
 

Ника Невыразимова

Анна Разумовская

http://www.anna-art.com/browse.php?category=21

~Флорентийские ночи~

Автобиографическая проза

Девять писем,

с десятым невозвращенным и одиннадцатым полученным и Послесловием

ПИСЬМО ПЕРВОЕ

17 июня 19...

Мой дорогой. Книга, которая благодаря Вам вошла в мою жизнь, не случайность¹. Когда я прочла на обложке его имя, то почувствовала, будто в мою голову вцепились чьи-то когти.

Вы не знаете — Вы совершенно не знаете, — как все верно. Но Вы ничего не знаете. Вы просто слишком чувствительны (нет, Вы — чувствующий: не душой, а подобно волку, кончиком морды: не сердцем, а чутьем), — временами Вы безошибочны.

Я не преувеличиваю Вас, все это находится в пределах темного (у которого нет пределов: сама беспредельности — чащобы и шубы (все тот же волк, который — заметьте — возвращается).

Я знаю Вас, знаю Вашу породу, Вы больше в глубину, чем в высоту, это всегда будет погружение в Вас, а не подъем; я употребляю эти слова ни в каком ином смысле кроме как: чувство направления.

Погружение в ночь (которая мне видится лестницей — ступенька за ступенькой, — притом что последней не будет никогда).

Погружение в самое ночь. Вот почему мне так хорошо с Вами без света. (“Деревня сорока огней...” С Вами я — деревня без единого огня, возможно, большой город, возможно — ничто — “когда-то было...”. Ничто не обнаружит меня, ибо я потухаю целиком.)... Без света, в засаде наших голосов. Вот почему все такие часы Вашей Жизни Вы будете со мной: присутствующий в отсутствии.

Есть люди страстей, люди чувств, еще есть люди ощущений; Вы — человек эманации. Вы постигаете мир кожей: это не меньше, чем душой. Вашей кожей Вы постигаете и души, и это более надежно. Ибо Вы — мастер своего дела. Нет необходимости дотрагиваться до Вас рукой, достаточно лишь смутно этого захотеть. Чутье намерений. Гений намерения. Мгновенный слепок намерения. Инстинкт зверя. (Если бы я знала, что это так просто!)

Бедная я, которая возле Вас чувствует себя окоченевшей и словно бы наглухо замороженной (завороженной). (Не делайте из меня ни глухую, ни немую, я совсем не такая: что же до слепоты — вспомните Гомера.)

Я не преувеличиваю Вас в моей жизни, даже на моих пристрастных, милосердных, снисходительных весах Вы — легки. Я даже не знаю: есть ли Вы в моей жизни? В просторах моей души — нет. Но там, на подступах к душе, в некоем между: небом и землей, душой и телом, собакой и волком², в пред-сне, в после-грезье, там, где “я не я, и собака не моя”, там Вы не только есть, но только Вы один и есть.

Вы смутно напоминаете мне одного моего друга прежних лет, автора целой породы моих стихов, в которых никто меня не признает, за исключением всей его породы, которая там узнаётся целиком. Но я не хочу говорить Вам о нем, я уже давно его забыла, поставила на нем крест, я хочу радоваться Вам и тем темным силам, которые Вы извлекаете из меня, словно открыватель родников.

Открывателю родников не нужно осознавать: ни своей силы, ни ценности родника. Это — дар, как и всякий другой, и потому чаще всего дается не ведающим и неблагодарным. Как все дары, кроме дара души, которая не что иное, как совесть и память. (Чтобы немного посмеяться: если Вы источниколов, то я Крысолов из немецкой сказки, который уводит своей флейтой крыс и детей — а может, и родники тоже!)

Все последние годы я жила настолько иначе, настолько сурово, столь замороженно, что теперь лишь пожимаю плечами и удивленно подымаю брови: это — я??

Вы меня разнеживаете, как мех, делаете человечнее, женственнее, прирученное. Одни женщины будут говорить Вам о Ваших высоких моральных качествах, другие — о Ваших прекрасных манерах. Пусть. А я вижу только огонь (лисьего хвоста). Но мех, разве это меньше? Шерсть — это ночь — пещера — звезды, — голос, его рык (шерстяной зов) — и еще простор...

Мой неженка... (тот, кто делает меня нежной, кто учит меня этому чуду: быть нежной, нежить...)
 

Остальное здесь

Цветаева М - Флорентийские ночи (роман в письмах):

Слушаем...

http://www.staroeradio.ru/audio/11622

Gordon Beningfield (1936–1998, British)

Gordon Beningfield

 Английский художник, натуралист и телеведущий. Гордон начал свою карьеру в возрасте 15 лет, как церковный художник.  Родился он в Лондоне, но во время второй мировой войны, семья переехала в сельскую местность -  Редборн , Хартфордшир, Англия, где он прожил всю свою жизнь. Работы Гордон впервые появились в  книге в "Бабочки в Beningfield", затем "Сельская Beningfield". Его картины  в основном  написаны акварелью, но он иногда использовал и акриловые краски, чтобы выделить некоторые особенности в картине. В знак признания его работ, в 1995 году, он был избран почетным гражданином Лондонa.

На своей территории жизни

Я рисую картины простора!

Почерк линий - в желаниях робких

И любви неиспитых истоках.

Ускользающий шаг летней вьюги

Шелкопрядно парит в поднебесье.

Я рисую картины печали

И раскидистых троп наважденья!

На своей территории жизни

Каждый строит песчаные замки.

Важно сердце наполнить любовью

И отважно пройти сквозь затменья.

Алиция Гадовская

Сергей Рахманинов  Концерт № 2 для фортепиано с оркестром, 2 часть.

Шведский художник Per Ekstrom (1844-1935)

Художник, который вошел в историю искусства, как «Мастер-Солнце», родился у юго-восточного побережья Скандинавии – на острове Эланд. В Королевскую Академию Искусств он поступил в возрасте 20 лет. А закончив её, перебрался во Францию, где продолжил образование. Этот период увековечен им в прекрасных пейзажах Нормандии и окрестностей Парижа 70-80-х годов позапрошлого столетия. Домой  на Эланд  вернулся лишь в 1910-м  уже сложившимся живописцем. Но именно во второй половине жизни стал уделять в своём творчестве повышенное внимание главному небесному светилу, одновременно экспериментируя с разными «продвинутыми» идеями того времени. Впрочем, прославился не только новаторскими работами, но и человеческим достоинством, благородством поступков.

Делая это упражнение регулярно, Вы начнете развивать свое денежное сознание.
Всего 2-3 раза в неделю по 15 минут, и Ваше бессознательное начнет искать для Вас деньги.
Выполняя упражнение, Вы параллельно формируете позитивное мышление успешного и богатого человека.

Кому интересно вся тематика "Любовные письма "

ЗДЕСЬ

Юлиана Колесова

Что за звук в полумраке вечернем? Бог весть, -
То кулик простонал или сыч.
Расставанье в нем есть, и страданье в нем есть,
И далекий неведомый клич.

Точно грезы больные бессонных ночей
В этом плачущем звуке слиты, -
И не нужно речей, ни огней, ни очей -
Мне дыхание скажет, где ты. 
А.Фет, 1887

Alfred Stevens

Moonlight Sonata - Adagio

Любовь… Влюбленность… Что может быть приятнее голоса любимого человека? Что может быть долгожданнее его слов? Сейчас, что бы услышать предмет своего обожания нам достаточно набрать заветные цифры… как просто… А как же раньше? Как же эти влюбленные, которые были разбросаны судьбой на расстояния? Да. Раньше вместо смс были письма, депеши, послания и записки, в которых таились самые нежные слова, самые искренние признания.

Karl Zewy (1855-1929)

Gabriel Ferrier (1847-1914)

Только представьте: плотная бумага с гербом, старинная печать, скрепленная фамильными знаками, скрип пера, старательно выведенные буквы, которые сливались в симфонию ласковых признаний и в просьбы о встрече. В письме раскрывалась вся страсть человека, вся его душа выливалась на этот лист, все надежды и сомнения. Любовное письмо, как крик души, в котором слышны отзвуки раскаяния, сожаления, мольба о помощи и ликование от успеха… все… в таких письмах можно найти все… До наших дней сохранились преимущественно любовные письма великих людей, которые выносят на всеобщее обозрение самые сокровенные моменты их жизни.

И, прочитав их, только убеждаешься, что любовь правит миром, что она придает силы, воздымает к небесам, но и она же иногда так жестоко крушит наши надежды и мечты...

Ранее посты о миниралах:

ЖЕМЧУГ               ГРАНАТ     
  АМЕТИСТ             ЯНТАРЬ

*   ~   *   ~   *   ~   *

Берилл и изумруд были известны уже Плинию и Теофрасту; они ценились древними очень высоко, и, по Геродоту, кольцо Поликрата было украшено изумрудом. Древние греки очень дорожили изумрудами, а египтяне украшали ими мумии. Древние египтяне называли изумруд «камнем богини Исиды» и приписывали ему способность превращать сны в явь, читать мысли, видеть прошлое и предвидеть будущее.

Существует легенда, что у императора Нерона был изумруд, которым он пользовался как моноклем, когда наблюдал за битвами гладиаторов...

Старинное название изумруда - смарагд (от лат. smаragdus, греч. smaragdos - «зеленый камень») происходит от санскритского названия камня (упоминание о нем встречается еще в древнеиндийском эпосе «Махабхарата») - замортод (маркат, таркиш), которое со временем превратилось в греческое «смарагдос», а потом в латинское «смapaгдyc».

Читать далее

Кто целен душою и верен себе, своему слову и своей чести, изумруд раскроет свои тайны и одарит всеми возможными благами – в его зеленых глубинах мы можем, как в знаменитых изумрудных скрижалях бога мудрости Гермеса, где была записана вся мудрость мира, прочесть ответы на свои сокровенные вопросы, и, возможно, обрести наконец свой собственный рай на земле.

Родилась 29.04.1958, Санта-Ана, штат Калифорния, США.

Что остается, когда заканчиваются отношения? казалось бы ничего - ну, поменяй статус в социальной сети, сообщи подружкам, выпей с ними водки, ну ладно проревись что ли, и двигайся дальше. но на самом деле все самое главное остается в нас. и даже не у нас в шкафу, откуда они забыли выгрести сорокпятую рубашку или джинсы, а у нас в голове. вот это подлинная настоящая беда, от которой нет спасения.

Нет сомнения, что единственным, постоянным объектом души является несуществующее;

то, что было и чего больше нет, то, что будет и чего еще нет, то, что возможно или невозможно, — вот чем занята
наша душа, и никогда, никогда не живет она тем, что есть!

Человек — явление слишком частное;
душа — слишком общее.

Поль Валери

Узоры, сотканные временем

Судьбы идей не менее удивительны, чем судьбы людей. Иногда они переплетаются в чудный узор, которому не подвластно даже время.И этот узор, меняя свои очертания, с течением времени становится все более информативным. Каждое поколение читает его по-иному, находит в нем новые мотивы и черпает вдохновение, преклоняясь перед мудростью древних.Интересно и поучительно следить за развитием познания истины. Это и блуждание, будто в потемках, когда многие годы не видно выхода из тупика. Это и раннее озарение, далеко опередившее свое время и еще не понятное равнодушным современникам. Наконец, это и упорное, настойчивое, кропотливое собирание истины по крупицам, тяжелый труд, приносящий не сравнимую ни с чем награду — созерцание истины.Говорят, истина капризна и непостоянна. На протяжении веков в человеческой культуре, как в калейдоскопе, менялись религиозные, этические и эстетические истины. Но наш разговор не о них.Научная истина, если это действительно истина, отличается редким постоянством. Законы Ньютона не устарели, хотя им уже почти 300 лет. Геометрическую оптику никто не отменял, хотя сегодня уже эра квантовой оптики. А как же тогда воспринимать специальную теорию относительности и нелинейную оптику?Действительно, и теория относительности, и нелинейная оптика внесли много нового в наше понимание природы. Оказалось, что масса тела зависит от скорости, а световые лучи могут сами собой собираться в фокус. Этого ни классическая механика, ни геометрическая оптика предвидеть не могли. Но новые явления проявляются только в новых условиях: масса зависит от скорости только при скоростях, близких к скорости света, а самофокусировка происходит только в световых пучках очень большой энергии. При нормальных условиях эти эффекты пренебрежимо малы, а классическая механика и геометрическая оптика как действительно научные истины справедливы всегда, когда условия соответствуют условиям применения этих законов.