Куда исчезла Леда (версия)

Леонардо да Винчи «Леда и Лебедь»

Сегодня Флоренция обезумела... С утра, словно гонимые медной плетью колоколов, по городу рыскают отряды молодых инквизиторов. Эти юные слуги Христа, наряженные в белые балахоны, стриженные под скобку, вламываются в дома, срывают картины, калечат скульптуры, старинную утварь, рвут книги, крушат все красивое. 

С гнусавым пением это ополчение одичавших юнцов тащит через весь город творения художников, поэтов, мастеров. Они идут, размахивая алыми крестами. Вот они шагают по набережным, и вдруг один из молодых фанатиков под улюлюканье друзей выбегает из шеренги и кидает в мутные волны Арно жалобно звенящую виолу. Это словно послужило сигналом другим, и в реку вмиг полетели античные статуэтки, древние фолианты. Вой, смех, визг злым эхом разносились по притихшим улицам. 

Зловещая пирамида на площади Синьории, у палаццо Веккио, все росла и росла. Она была сложена не из огромных каменных глыб, способных противостоять векам, — она была хрупка, эта небывалая гора из музыкальных инструментов, ветхих папирусов, женских нарядов, творений живописи, скульптуры и книг. 

Словно гонимые бесами, кружились в адской карусели тощие мальчишки и грузные монахи, топча творения Платoна и Овидия, Боккаччо и Петрарки, Боттичелли и Леонардо да Винчи, бесценные шедевры Древней Греции и Рима. Доминиканцы в черно-белых одеждах укладывали поленья. Готовили костер для «сожжения сует». Так назвали эту акцию безумствующие аскеты. 

Площадь Синьории, тесная, сжатая обступившими ее зданиями, была до предела набита людьми. 

Кто не хочет поглядеть, как сожгут бесценные ценности, кто не хочет послушать самого Савонаролу? 

Весь день хлопотливо и угрюмо воздвигался костер, этот монумент невежеству, фанатизму и мраку. И когда ожидание стало невмоготу, когда эта страшная гора, сверкающая всеми цветами радуги, казалось, достигла небес, над притихшей площадью, над тысячной толпой вознесся истошный, резкий крик проповедника:
«О Флоренция, о Рим, о Италия! Прошло время песен и праздников, вы больны, даже до смерти... Мне остается только плакать... Милосердия, господи!».

Истощенный постом, истерзанный печными бдениями, этот человек с бледным, словно выгоревшим лицом, воздев к небу тонкие, худые руки, вопил:
«Смотрите, смотрите, вот уже небеса почернели!.. Солнце багрово, как запекшаяся кровь. Бегите! Будет дождь из огня и серы, будет град из раскаленных камней... У вас не хватит живых, чтобы хоронить мертвых... Бегите!».

Голос монаха звенел, раскалывая тишину притихшей площади. Сегодня он повелевал умами и сердцами этих людей. Думал ли он, что не пройдет и трех лет, как сам он, нынешний вершитель судеб Флоренции, измученный пытками, под, гробовое молчание толп народа взойдет на эшафот, и через мгновение языки пламени поглотят его и двух его соратников. Поглотят навеки.

Но сегодня он на гребне славы и силы, сегодня он сокрушает кажущееся ему зло, заключенное в «суете сует» — книгах, картинах, музыке... Сегодня он предает анафеме песни и танцы, любовь и красоту. «Я посею между вами чуму, такую страшную, что от нее никто не убежит... Травою зарастут улицы, лесами покроются дороги...».

Голос проповедника все крепнет, его слова терзают сердца, туманят разум. «Я проклинаю вашу гордость, и мне противны даже жилища ваши, все будет сожжено, все будет уничтожено, а вы все пойдете в царство дьявола».

Страшные слова словно сжигали в людях веру в надобность счастья, любви, знания. Над толпою, как порыв ветра, пронеслись вздохи, стенания, плач. 

И вот загудел колокол. Его молотоподобный звон перекрыл все звуки и заполнил площадь. Костер запылал. Сперва огонь неохотно лизал хворост, потом перекинулся на бревна и поленья, а затем набросился на эту «проклятую роскошь, эти окаянные краски, эти мерзостные страницы стихов. Эту суету!». Пламя взлетело до самого шпиля башни и словно обагрило кровью шершавые камни палаццо Ееккио. В арках лоджий залегли черные тени. Жар костра накалил воздух, в его дрожащих струях плясали искаженные лики юродствующих инквизиторов. Рев пламени сливался с криками, воем, пением.

Бартоломео Фра. Портрет Джироламо Савонаролы (1472-1517), Италия

Портрет написан при жизни Савонаролы 

Джироламо Савонарола (1452-1498), родился в Феррарии. Дед — Михаил Савонарола, потомок старинной падуанской фамилии, был знаменитым врачом. Готовил внука с детства к медицинской карьере, умер, когда Джироламо шел десятый год. Джироламо увлёкся религией.

Уже в 20 лет написал поэму «О гибели мира», где показал несправедливость тогдашнего общества, в котором безнадежно попраны добрые нравы, а счастлив только тот, кто живет грабежом, кто обирает вдов и сирот и толкает в пропасть бедняков. Все свои надежды на избавление от этих зол Савонарола возлагает на веру и вскоре и бежит из родительского дома в Болонью, в монашеский орден доминиканцев, на прощанье оставив письмо-объяснение:

«...побудило меня вступить в монастырь страшное ничтожество света и испорченность людей: разврат, нарушения святости брака, обман, высокомерие, нечестие, проклятия и кощунства всех-всех родов дошли в свете уже до того, что более не находишь в нем честных людей...». 

Но решение уйти из родной Феррары в монастырь — вопреки воле предков — продиктовано еще и незадавшейся любовью. Дочь флорентийского изгнанника Строцци — не пара. Да и сами Строцци считали за стыд породниться с какими-то Савонаролами. 

В ордене он получил серьезное теологическое образование и принял сан священника. Через 7 лет Савонаролу перевели во флорентийский Сан-Марко, назначив почетным чтецом и наставником послушников. Проповеди его еще не пользуются успехом: тихий сиповатый голос не привлекал слушателей. Удалившись в маленький городок Сан-Джениамино, он два года овладевал ораторским искусством. Зато в 1486 году в Брешии появился проповедник. Гневно бичевал грешников, призывал к покаянию, предсказывая Италии скорое и страшное наказание. 

Прошедший горнило провинциальной церкви, он уверовал, что призван Богом и что именно ему вручен дар пророчества. Действительно: предсказал смерть папы Иннокентия VIII и вступление французских войск на Аппенины. 

Взволнованный правитель Флоренции Лоренцо Медичи Великолепный в 1490-м призвал провидца во Флоренцию, где тот вновь занял кафедру учителя в том же Сан-Марко. Успех его проповедей теперь был необычайным. В 1491-м он был избран настоятелем Сан-Марко. 

Новый хозяин обители традиционно шел на поклон к правителю, но Савонарола отказался прийти к Лоренцо Великолепному. Добрые отношения между гением меценатства и доминиканским пророком так и не сложились. На смертном одре Медичи призовет к себе Савонаролу, но тот потребует в качестве епитимьи вернуть неправедно нажитое добро, а главное — дать свободу Флоренции. Лоренцо отвернулся от исповедника, и Савонарола ушел, не отпустив грехи великолепного правителя и не причастив его. 

Обладая прекрасными качествами оратора, Савонарола притягивал к себе многочисленных слушателей. Главными темами его пламенных проповедей были беспощадное обличение роскоши и разврата высшего духовенства, обвинение его в неверии в Бога, требование возврата церкви к первоначальной простоте и бедности. Вместе с тем он осуждал и светских правителей за роскошь и непомерное угнетение бедняков.

В 1492 г. Савонарола приступил к осуществлению своей программы реформы церкви, начав ее с монастыря Сан–Марко. Суть преобразований сводилась к тому, что монахи должны жить за счет собственного труда.

Пользуясь поддержкой французского короля, Савонарола изгнал из Флоренции наследников Медичи и снова возродил республиканское правление. Он отменил налоги с бедняков, приказал ростовщикам покинуть город, а королем Флоренции объявил Иисуса Христа. После падения Медичи, яростным обличителем которой выступал Савонарола, он стал фактическим лидером республики. 

По настоянию Савонаролы были проведены и преобразования в сфере нравов и быта: запрещались азартные игры, танцы, ношение модной одежды, книги и произведения искусства с малейшим намеком на эротику. Народ долгие годы с завистью смотревший на роскошь богачей, поддержал Савонаролу. Флорентийцы последовали его призывам.

Все строго соблюдали посты и посещали церковь, женщины сняли с себя богатые уборы и драгоценности и ходили только в простых одеждах, вместо веселых песен люди распевали заунывные псалмы, вместо маскарадов шли на проповеди, на улицах жгли книги и картины, горожане толпами уходили в монастыри. 

Повсюду появились шпионы, следившие за теми, кто нарушал предписания Савонаролы. По его приказанию людям, оскорбившим словом христианскую веру, вырезали языки, развратников отправляли на костер, богатых изгоняли из города. Проповеди Савонаролы переписывали и переводили на все европейские языки. Савонарола держал Флоренцию в руках четыре года. Четыре года в некогда шумно-карнавальном городе царили почти монастырские законы 

У Савонаролы были не только поклонники, молодые люди из богатых семейств организовали несколько покушений на него. Папа Римский запрещал читать проповеди. В ответ Савонарола обвинил Папу Римского в грехах и призывал христиан на Всемирный Собор для суда над ним. Папа пригрозил отлучить от церкви всякого, кто будет вступать в разговор с непокорным.

Враги Савонаролы потребовали, чтобы он доказал свою святость и непорочность, пройдя через огонь. На главной площади Флоренции разожгли огромные костры, но Савонарола не явился на это испытание. Народ, веривший в чудо, возмутился. 8 апреля 1498 года горожане штурмом взяли монастырь, в котором укрывался Савонарола, и выдали его Папе Римскому. 

Целый месяц Савонаролу продержали в тюрьме, пытая по четырнадцать раз в день. У проповедника хотели добыть признание, что его пророчества — ложь и обман. Он не сдался. Вместе с монахами, его товарищами, Доменико да Пескиа и Сильвестро Маруффи он был повешен, а потом сожжён на площади Синьории 23 мая 1498 г.

Неизвестный художник. Казнь Савонаролы на площади Синьории -1498 г.

Джиованни смотрел на озаренную, но еще нетронутую пламенем картину, то было создание Леонардо да Винчи. 
Над вечерними водами горных озер стояла голая белая Леда, исполинский лебедь крылом охватил её стан, выгибая длинную шею, наполняя пустынное небо и землю криком торжествующей любви; в ногах её, среди водяных растений, животных и насекомых, среди прозябающих семян, личинок и зародышей, в теплом сумраке, в душной сырости, копошились новорожденные близнецы — полубоги, полузвери — Кастор и Поллукс, только что вылупившись из разбитой скорлупы огромного яйца.
И Леда вся, до последних сокровенных складок тела, обнаженная, любовалась на детей своих, обнимая шею лебедя с целомудренной и сладострастной улыбкой. 

Джиованни следил, как пламя подходит к ней все ближе и ближе, и сердце его замирало от ужаса. 

В это время монахи водрузили черный крест посередине площади, потом, взявшись за руки, образовали три круга во славу Троицы и, знаменуя духовное веселье верных о сожжении сует и анафем, начали пляску, сперва медленно, потом все быстрее, быстрее и, наконец, помчались вихрем 

У тех, кто смотрел, голова кружилась, ноги и руки сами собою подергивались, и вдруг, сорвавшись с места, дети, старики, женщины пускались в пляску. Плешивый, угреватый и толстый монах, похожий на старого фавна, сделав неловкий прыжок, поскользнулся, упал и разбил себе голову до крови, едва успели его вытащить из толпы, а то растоптали бы до смерти. 
Багровый мерцающий отблеск огня озарял искаженные лица. Громадную тень кидало распятие — неподвижное средоточие вертящихся кругов.... 

Пламя, охватывая Леду, лизало красным языком её белое тело, которое сделалось розовым, точно живым, ещё болеe таинственным и прекрасным.
Джиованни смотрел на нее, дрожа и бледнея. 
Леда улыбнулась ему последней улыбкой, вспыхнула, постояла в oгнe, как облако в лучах зари, и скрылась навеки. 

Последний сноп искр высоко взметнулся к небу и медленно угас. Мрак окутал площадь. Казалось, сама старуха средневековье, повернув стрелку часов истории, вернулась справить тризну. 
Люди, ошалевшие от огня, от воя фанатиков, оцепенели от внезапно наступившей тишины и мглы. Внезапно молчание прорезал одинокий детский плач. Народ вздохнул и, словно по незримой команде, вдруг рванулся с площади.
Тишина и тьма на пьяцца Синьории. Холодный, порывистый ветер гонит по мостовой тучи седого пепла. Все, что осталось от «сожжения сует». 
Это было в самом конце пятнадцатого века — Кватроченто, как называют его итальянцы. 
Страницы истории...

***Джиованни - ученик Леонардо да Винчи

По материалам романа Д. Мережковского - "Воскресшие боги" и рассказа И. Долгополова "Леонардо да Винчи" 

Леонардо да Винчи. Леда и Лебедь (копия?)

Письменные источники сообщают, что оригинал картины утерян.
Однако, сохранились эскизы Леонардо да Винчи и множество копий.

Эта известная картина в течение трехсот лет (до 1893) считалась копией, работой неизвестного художника XIV вв. сиенской школы (Сиенская школа - одна из школ живописи в Италии, сложившаяся в 13 в.)

Недавние исследователи завещания думают, что это может быть незаконченный вариант, который был в доме Леонардо во время его смерти (1519), и завещанный его ученику, Салаи. Рентген показал, что под фигурами двух детей, имеются изображения четырех детей Леды. 

Леда, в изящной позе изгиба, ее волосы, выбившиеся из кос, просторный речной пейзаж, скорее всего, была задумана Леонардо, но выполнялась его учениками или позже, другими художниками 

Греческий миф повествует о Леде, жене спартанского царя Тиндарея, (дочь Фестия, царя Этолии, сестру Алтеи) от которого она имела дочерей Клитемнестру, Тимандру, Филоною и сына Кастора. Плененный красотой Леды в неё влюбился Юпитер (Зевс). Он приплыл к ней по реке в образе лебедя, когда она купалась в реке Эврот. В результате этого союза она отложила одно или два яйца (рассказы различаются), из которых вылупились небесные близнецы Кастор и Поллукс (названные диоскурами, что значит "сыновья Зевса"), Елена Троянская и Клитемнестра. 

Леда стоит в полный рост (как ее изобразил Леонардо да Винчи), ее руки обнимают шею лебедя, но в то же время она целомудренно отводит взгляд. Птица обнимает ее тело одним крылом и вытягивает шею к ее лицу. На земле только что вылупившиеся из яиц младенцы. 

Вид женского нагого тела, ее поза и поразительная пластичность ее округленных форм, напоминают о классических статуях Венеры и, поэтому, любви. И на эскизах Леонардо, и в копиях эротичность подчёркнута многочисленными камышами (typha latifolia). При созревании семена далеко рассеиваются и на землю, и в воду, и камыши активно разрастаются. Это символ размножения в природе.

Другие копии:

Леонардо да Винчи. Леда и Лебедь. Копия Цезаря да Сато (Сесар da Seato?) современник Леонардо, работал в его мастерской

Леонардо да Винчи. Леда и Лебедь (копия)

Одна из 3 копий, созданных в мастерской Леонардо да Винчи. 
В отличие от других копий, в которых Леда является гордой матерью, представляющей своих детей Лебедю, тут — процесс рождения только что произошел. Взломанные яйца, две пары близнецов, только что увидевших свет, пристально глядят на мать. Леда c нежностью смотрит на близнецов, и любовно охватывает Зевса (Лебедя), отца ее детей. 

Леонардо да Винчи. Леда и Лебедь (копия)

Долгое время считалось, что эта копия написана в мастерской Леонардо, но установили, что она создана значительно позже художником Giampietrino (активный 1520-40). 

Леонардо да Винчи. Эскиз головы Леды

Умело заплетенные волосы - вероятно прическа, изобретенная Леонардо. 
Эскиз головы Леды и прически показывает голову и шею, посредством штриховок по линиям формы. Леонардо использует эту технику после 1500 г. Прежде, он, в основном, использовал параллельные штриховки.

A. С. Пушкин "ЛЕДА"
(Кантата) -1814 г.

Средь темной рощицы, под тенью лип душистых,
В высоком тростнике, где частым жемчугом
Вздувалась пена вод сребристых,
Колеблясь тихим ветерком,
Покров красавицы стыдливой, 
Небрежно кинутый, у берега лежал,
И прелести ее поток волной игривой
С весельем орошал.

Житель рощи торопливый, 
Будь же скромен, о ручей!
Тише, струйки говорливы! 
Изменить страшитесь ей!

Леда робостью трепещет,
Тихо дышет снежна грудь,
Ни волна вокруг не плещет,
Ни зефир не смеет дуть.

В роще шорох утихает,
Всё в прелестной тишине:
Нимфа далее ступает,
Робкой вверившись волне.

Но что-то меж кустов прибрежных восшумело, 
И чувство робости прекрасной овладело;
Невольно вздрогнула, не в силах воздохнуть. 
И вот пернатых царь из-под склоненной ивы, 
Расправя крылья горделивы,
К красавице плывет - веселья полна грудь;
С шумящей пеною отважно волны гонит,

Крылами воздух бьет,
То в кольцы шею вьет,
То гордую главу смирясь пред Ледой клонит.
Леда смеется.

Вдруг раздается
Радости клик.
Вид сладострастный!
К Леде прекрасной
Лебедь приник.
Слышно стенанье,
Снова молчанье.
Нимфа лесов
С негою сладкой
Видит украдкой
Тайну богов.

Опомнясь наконец, красавица младая
Открыла тихий взор, в томленьях воздыхая,
И что ж увидела? - На ложе из цветов.
Она покоится в объятиях Зевеса;
Меж ними юная любовь, - 
И пала таинства прелестного завеса.

Сим примером научитесь,
Розы, девы красоты;
Летним вечером страшитесь
В темной рощице воды:

В темной рощице таится
Часто пламенный Эрот;
С хладной струйкою катится,
Стрелы прячет в пене вод.

Сим примером научитесь,
Розы, девы красоты;
Летним вечером страшитесь
В темной рощице воды.

nearyou.ru

Леона́рдо ди сер Пье́ро да Ви́нчи (15 апреля 1452, селение Анкиано, около городка Винчи, близ Флоренции — 2 мая 1519, замок Кло-Люсе, близ Амбуаза, Турень, Франция) —итальянский  художник  (живописец, скульптор, архитектор) и учёный (анатом, естествоиспытатель), изобретатель, писатель, музыкант, один из крупнейших представителей искусства Высокого Возрождения, яркий пример «универсального человека» (лат. homo universalis).