Цитата сообщения Galyshenka Тиха украинская ночь...

Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо. Звезды блещут.
Своей дремоты превозмочь
Не хочет воздух. Чуть трепещут
Сребристых тополей листы.
Луна спокойно с высоты
Над Белой-Церковью сияет...
(А.С.Пушкин Полтава)

Картины художника Ивана Крамского окутаны ореолом тайн и загадок. Стоит вспомнить его "Незнакомку"Русская Джоконда. Сколько разночтений и противоположных толкований вызвало её появление. Остался непонятным сюжет, социальное положение изображенной красавицы, а роль модели отведена нескольким современницам - и приближенным к царскому двору, и выполняющим скромную роль служанки.
Но одна из картин Крамского вызвала немало слухов о своем мистическом влиянии на зрителя.


Иван Крамской, "Русалки" (1871 год)

"... в тонком серебряном тумане мелькали легкие, как будто тени, девушки, в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках; золотые ожерелья, монисты, дукаты блистали на их шеях; но они были бледны; тело их было как будто сваяно из прозрачных облак и будто светилось насквозь при серебряном месяце..."

Картина "Русалки" была написана по мотивам повести Николая Гоголя "Майская ночь или утопленница". Мистическая тема для Крамского, как художника реалиста, создавшего общество передвижников, была необычна и нова. Интерес к ней можно объяснить любовью к творчеству Гоголя, желанием передать саму атмосферу «Майской ночи», погрузить зрителя в таинственный мир украинского фольклора.

Все было тихо; в глубокой чаще леса слышались только раскаты соловья. Непреодолимый сон быстро стал смыкать ему зеницы; усталые члены готовы были забыться и онеметь; голова клонилась… «Нет, эдак я засну еще здесь!» — говорил он, подымаясь на ноги и протирая глаза. Оглянулся: ночь казалась перед ним еще блистательнее. Какое-то странное, упоительное сияние примешалось к блеску месяца. Никогда еще не случалось ему видеть подобного. Серебряный туман пал на окрестность. Запах от цветущих яблонь и ночных цветов лился по всей земле.



С изумлением глядел он в неподвижные воды пруда: старинный господский дом, опрокинувшись вниз, виден был в нем чист, и в каком-то ясном величии. Вместо мрачных ставней глядели веселые стеклянные окна и двери. Сквозь чистые стекла мелькала позолота. И вот почудилось, будто окно отворилось. Притаивши дух, не дрогнув и не спуская глаз с пруда, он, казалось, переселился в глубину его и видит: наперед белый локоть выставился в окно, потом выглянула приветливая головка с блестящими очами, тихо светившими сквозь темно-русые волны волос, и оперлась на локоть. И видит: она качает слегка головою, она машет, она усмехается… Сердце его разом забилось… Вода задрожала, и окно закрылось снова. Тихо отошел он от пруда и взглянул на дом: мрачные ставни были открыты; стекла сияли при месяце.



Крамской был одержим идеей передать завораживающую красоту лунного света, что никак ему не удавалось: «Все стараюсь в настоящее время поймать луну. Говорят, впрочем, что частица лунной ночи попала-таки в мою картину, но не вся. Трудная штука луна…». Задача осложнялась тем, что самой луны на картине нет – только ее блики на призрачных фигурах русалок.
Тема призраков и потустороннего мира, как говорили, была опасной. Многие современники Крамского всерьез считали, что гоголевские сюжеты могут сводить с ума.


Окно тихо отворилось, и та же самая головка, которой отражение видел он в пруде, выглянула, внимательно прислушиваясь к песни. Длинные ресницы ее были полуопущены на глаза. Вся она была бледна, как полотно, как блеск месяца; но как чудна, как прекрасна! Она засмеялась!.. Левко вздрогнул. «Спой мне, молодой козак, какую-нибудь песню!» — тихо молвила она, наклонив свою голову набок и опустив совсем густые ресницы.
— Какую же тебе песню спеть, моя ясная панночка?



Слезы тихо покатились по бледному лицу ее. «Парубок, — говорила она, и что-то неизъяснимо-трогательное слышалось в ее речи. — Парубок, найди мне мою мачеху! Я ничего не пожалею для тебя. Я награжу тебя. Я тебя богато и роскошно награжу! У меня есть зарукавья, шитые шелком, кораллы, ожерелья. Я подарю тебе пояс, унизанный жемчугом. У меня золото есть… Парубок, найди мне мою мачеху! Она страшная ведьма: мне не было от нее покою на белом свете. Она мучила меня; заставляла работать, как простую мужичку. Посмотри на лицо: она вывела румянец своими нечистыми чарами с щек моих. Погляди на белую шею мою: они не смываются! они не смываются! они ни за что не смоются, эти синие пятна от железных когтей ее. Погляди на белые ноги мои: они много ходили; не по коврам только, по песку горячему, по земле сырой, по колючему терновнику они ходили; а на очи мои, посмотри на очи: они не глядят от слез… Найди ее, парубок, найди мне мою мачеху!..»
Голос ее, который вдруг было возвысился, остановился. Ручьи слез покатились по бледному лицу. Какое-то тяжелое, полное жалости и грусти чувство сперлось в груди парубка.
— Я готов на все для тебя, моя панночка! — сказал он в сердечном волнении, — но как мне, где ее найти?
— Посмотри, посмотри! — быстро говорила она, — она здесь! она на берегу играет в хороводе между моими девушками и греется на месяце. Но она лукава и хитра. Она приняла на себя вид утопленницы; но я знаю, но я слышу, что она здесь. Мне тяжело, мне душно от ней. Я не могу чрез нее плавать легко и вольно, как рыба. Я тону и падаю на дно, как ключ. Отыщи ее, парубок!



Хоровод, играя, придвинулся к нему ближе. Послышались голоса. «Давайте в ворона, давайте играть в ворона!» — зашумели все, будто приречный тростник, тронутый в тихий час сумерек воздушными устами ветра. «Кому же быть вороном?» Кинули жребий — и одна девушка вышла из толпы. Левко принялся разглядывать ее. Лицо, платье, все на ней такое же, как и на других. Заметно только было, что она неохотно играла эту роль. Толпа вытянулась вереницею и быстро перебегала от нападений хищного врага. «Нет, я не хочу быть вороном! — сказала девушка, изнемогая от усталости. — Мне жалко отнимать цыпленков у бедной матери!» — «Ты не ведьма!» — подумал Левко. «Кто же будет вороном?» Девушки снова собирались кинуть жребий. «Я буду вороном!» — вызвалась одна из средины. Левко стал пристально вглядываться в лицо ей. Скоро и смело гналась она за вереницею и кидалась во все стороны, чтобы изловить свою жертву. Тут Левко стал замечать, что тело ее не так светилось, как у прочих: внутри его виделось что-то черное. Вдруг раздался крик: ворон бросился на одну из вереницы и схватил ее, и Левку почудилось, будто у ней выпустились когти и на лице ее сверкнула злобная радость. «Ведьма!» — сказал он, вдруг указав на нее пальцем и оборотившись к дому.



«Я рад, что с таким сюжетом окончательно не сломил себе шеи, и если не поймал луны, то все же нечто фантастическое вышло», – говорил Крамской.

«Крайнее правдоподобие фантастического сна» - восторженно писали критики.
Публика, уставшая от модного сатирического реализма, с интересом приняла работу Крамского.
«Так уж приелись нам все эти серые мужички, неуклюжие деревенские бабы, испитые чиновники... что появление произведения, подобного «Майской ночи» должно произвести на публику самое приятное, освежающее впечатление»
А дальше началась мистика.

Вскоре у загадочной лунной картины появились свои легенды.
На первой выставке Товарищества передвижников «Русалок» И. Крамского повесили рядом с картиной А. Саврасова «Грачи прилетели». Ночью пейзаж неожиданно упал со стены – тогда шутили, что русалкам не понравилось такое соседство. Однако вскоре стало не до шуток.


И.Н. Крамской. Автопортрет 1882 г.

П. Третьяков после выставки обе картины приобрел для своей галереи. Для «Грачей» место сразу нашлось – в кабинете, а «Русалкам» долго не могли найти подходящего места, перевешивали из комнаты в комнату. Дело в том, что из залы, куда повесили картину Крамского, по ночам доносилось еле слышное пение и веяло прохладой, как у воды. Уборщицы отказывались заходить в помещение.
Не склонный к мистицизму Третьяков не верил слухам, но однажды сам обратил внимание на то, что чувствует усталость, когда подолгу находится рядом с этим полотном. Посетители галереи тоже жаловались на то, что рассматривать длительное время эту картину просто невозможно. А вскоре появились слухи о том, что барышни, которые подолгу смотрели на «Русалок», сходили с ума, а одна из них утопилась в Яузе. Конечно, веских доказательств взаимосвязи происшествия с картинной галереей не было.

Старушка нянька, которая жила в семье Третьяковых, посоветовала перевесить картину в дальний угол, чтобы днем на нее свет не падал: «Трудно русалкам при солнечном свете, оттого они даже ночью не могут успокоиться. А как попадут в тень, разом перестанут колобродить!». Третьяков, далекий от суеверий, все же послушал совета. С тех пор посетители галереи на эту картину не жаловались.

Лунный свет продолжал привлекать художника. Он еще раз постарался "поймать луну" в картине "Лунная ночь".


"Лунная ночь" (1880 год)

Интересно, что для этой картины позировали две дамы. Первой моделью художника была Анна Попова (жена Менделеева), а потом для картины позировала Елена Матвеева (жена Третьякова).


https://www.livemaster.ru/topic/1243965-obraz-rusa...iskusstve-i-narodnyh-obychayah
http://www.kulturologia.ru/blogs/140416/29158/
http://lenarudenko.livejournal.com/305562.html
http://e-libra.ru/read/319244-majskaya-noch,-ili-utoplennitca.html

Серия сообщений "ГОГОЛЬ":

Серия сообщений "История известных живописных произведений":

Серия сообщений "Украинская Земля":