Цыгане Израиля

Друзы Израиля

Черкесы Израиля

Захар Гельман

В конце семидесятых годов Еврейское агентство "Сохнут" приняло новоприбывших вьетнамцев на свой баланс, создав им условия для изучения иврита и назначив соответствующее пособие

Большинство из них, как выяснилось, оказалось на Святой земле в качестве беженцев во второй половине 1970-х годов. Именно тогда американцы, потерпев поражение в Южном Вьетнаме в борьбе с коммунистическим Вьетконгом, вывели оттуда свои войска. Немало вьетнамцев, так или иначе сотрудничавших со свергнутым режимом и опасавшихся репрессий новых властей, стали беженцами.

История вьетнамцев в Израиле началась ранним утром 10 июня 1977 года, когда израильское торговое судно "Юваль" подобрало недалеко от Тайваня 66 обессиленных вьетнамских беженцев, семь дней дрейфовавших на рыбацких лодках без еды, воды и топлива. Капитан "Юваля" Меир Тадмор принял решение доставить спасённых в Израиль, ведь ни одно государство не соглашалось их принять. 20 июня исполнявший тогда обязанности премьер-министра Израиля Менахем Бегин заявил, что государство Израиль предоставляет вьетнамским беженцам политическое убежище. Это заявление прозвучало на весь мир. После этого в Израиль стали прибывать другие группы беженцев из Южного Вьетнама.

Большинство вьетнамцев, как известно, исповедуют буддизм, хотя многие придерживаются католической веры. Вскоре все прибывшие беженцы получили израильское гражданство. На самом деле далеко не всех их следует считать вьетнамцами. Немало среди них было и этнических китайцев.

Первым вьетнамцем израильского "разлива", которого я встретил на Святой земле, оказался преподаватель… иврита. Плотный, невысокий и очень улыбчивый парень работал в городском ульпане — специальном учебном заведении для новоприбывших, изучающих иврит. Своим подопечным он представлялся как Матан. Так представился и мне. Но позже я узнал, что при рождении он получил имя Нгуен

Его родители бежали из одного из "лагерей по перевоспитанию", которые, как грибы после дождя, выросли в Южном Вьетнаме после объединения с Севером. С трудом вместе с тремя дочерьми они добрались до Израиля. Здесь и родились Нгуен-Матан и его младший брат, у которого только одно, еврейское имя Шломо.

Матан окончил в Израиле школу, отслужил срочную службу в армии и поступил в университет. Его преподавательская работа в ульпане — всего лишь студенческая подработка. А Шломо мечтает стать военным. Однажды он показал мне старую фотографию, на которой был изображён пожилой человек в форме генерала южновьетнамской армии. "Мой дядя", — с гордостью сообщил мне Шломо.

Первое поколение израильских вьетнамцев вспоминает, что поначалу их всех израильтяне называли "китайцами". Точно так же, как в России многие годы всех выходцев с Кавказа называли "грузинами".

Еврейское агентство "Сохнут", созданное для приёма еврейских репатриантов, в данном случае взяло на свой баланс вьетнамских эмигрантов. На каждого члена семьи по 740 израильских лир — огромные по тем временам деньги. Но не привыкшие к городскому образу жизни бывшие крестьяне быстро "проели" их, скупив в ближайших супермаркетах любимые рыбные консервы, которые в Израиле никогда не были дёшевы.

Немного пообтесавшись в новых условиях, вьетнамцы стали работать на заводах. И здесь произошёл первый конфликт с израильтянами. Азиаты работали слишком… быстро. Хозяева многих заводов, видя проворность вьетнамских рабочих, стали просто увеличивать нормы выработок. В других случаях при приёме на работу предпочтение стали отдавать вьетнамцам.

В начале 1980-х годов выходцы из Вьетнама резко увеличили производительность труда на автомобильном заводе в Нацерете. Однако до серьёзных конфликтов с местным населением дело, к счастью, не дошло. Вьетнамцы поголовно вступили в профсоюз и строго подчинились коллективной дисциплине. Стали, короче, настоящими израильтянами.

Сегодня большинство ресторанов с азиатской кухней в Израиле принадлежит или вьетнамцам, или китайцам вьетнамского происхождения. Адас Хуань, например, содержит китайский ресторан "Синг Лонг", название которого переводится как "Семья и удача". Её жизнь среди евреев сложилась вполне удачно. Отслужив в израильской армии, она много путешествовала по миру. Добралась даже до Таиланда. Но заехать во Вьетнам так и не решилась. Говорит, что не желает бередить старые раны. Ведь Адас Хуань была ещё ребёнком, когда её семье едва удалось унести ноги из охваченной войной родины.

А вот её брат Минг, которого на израильский манер называют Меиром, уже несколько раз посещал свою родную деревню, что возле портового города Дананг. Он даже отыскал некоторых из своих родственников, с которыми ему, правда, трудно было общаться, поскольку Минг не знает вьетнамского, а они — ни английского, ни тем более иврита.

Другому израильтянину Нго Ену, которому сейчас 40 лет, тоже есть что вспомнить. Он прибыл в Израиль в семилетнем возрасте круглым сиротой. Его родители и дедушка утонули, когда утлое судёнышко, на котором они бежали из Вьетнама, перевернулось во время шторма. В Израиле маленького вьетнамца взяла на воспитание семья Даубер, жившая в Тель-Авиве. Способный мальчик окончил школу с отличием, поэтому в армии ему доверили служить в элитных частях. После окончания колледжа молодой человек успешно занялся бизнесом и сейчас владеет несколькими прибрежными кафе в северной части Тель-Авива. Он женат на коренной израильтянке, но не забывает приёмных родителей. Субботу и еврейские праздники чаще всего проводит в их доме.

Нго Ен — искренний патриот Израиля, хотя говорит, что слово "Вьетнам" поднимает в нём бурю чувств. По его словам, он не страшится арабского террора, потому что, во-первых, родился во Вьетнаме в разгар войны, а во-вторых, уверен, что исламисты уже начали осознавать бессмысленность действий своих так называемых шахидов.

"Когда в Южном Вьетнаме монахи-буддисты протестовали против действий властей, — вспомнил Нго Ен, — они сжигали себя, но никогда не убивали ни в чём не повинных граждан".

Интересно, что вьетнамские девушки в качестве ухажёров и потенциальных женихов предпочитают израильтян. Таль Тань Тау, её имя переводится как "хорошая девочка", было только 22 года, когда она начала руководить семейным рестораном "Бамбуковый сад", расположенном на главной улице города Ришон ле-Цион . У неё сильный и независимый характер. Она говорит: "Мужчины-вьетнамцы слишком мягкотелые. Мы же их живьём съедим". Неудивительно, что Тань Тау вышла замуж за израильтянина. А вот Самуй Лам собирается замуж за еврея, выходца из России. Она считает, что "русские" начитанны, много знают и с ними никогда не скучно.

Большинство осевших в Израиле вьетнамцев мечтают о карьере военного. Здесь,  скорее всего,  виновата память о вьетнамской войне. Хотя многих сегодня здесь по-настоящему беспокоит сложная обстановка в регионе.