Расположенный всего в часе езды от Осло, остров Бастой представляет собой живописное место, куда можно добраться лишь на водном транспорте. Там есть несколько пляжей, оборудованные теннисные площадки и даже сауна.

В тюрьме на этом острове собраны убийцы, насильники, наркодилеры и мошенники. Но среди норвежских заключённых существует очередь, чтобы попасть на Бастой. Здесь их «ресоциализируют» с помощью работы в лесу, на огороде и с домашними животными. Тюрьма в Бастое – ещё и первое в мире «органическое заведение».

Министерство юстиции Норвегии в 2009 году окончило 10-летний эксперимент по «вольному содержанию» заключённых в тюрьме на острове Бастой. Опыт был признан удачным, и теперь такие заведения могут появиться и в других частях страны.

Вместо того чтобы находится за решёткой, 115 заключённых этой удивительной тюрьмы живут в удобных деревянных домиках.

Автором этого эксперимента стал норвежский учёный, криминолог Нильс Кристи. Его теория состоит в том, что у каждого преступления есть две жертвы: кто его совершил, и кто от него пострадал. И преступник заслуживает не только наказания, но и перевоспитания – той самой «ресоциализации».

Остров Бастой находится во фьорде Осло. От столицы Норвегии до него – 76 км, до ближайшего же населённого пункта – курортного городка Хортен – чуть больше 2 км. Сам остров имеет площадь 2,6 кв. км. Ранее здесь была одна из самых строгих норвежских тюрем для малолетних преступников (см. ниже фото заключённых в 1930-е годы), и ей родители пугали своих непослушных детей.

А вот чего никогда не было на острове Бастой, так это колючей проволоки и сердитых надзирателей с автоматами и овчарками. И это не смотря на то, что обитают там самые отъявленные преступники всех мастей: от наркодельцов и мошенников до насильников и убийц.

Сегодня Бастой называют «Островом свободы для заключённых». Здесь сидят самые жесточайшие – по норвежским меркам – преступники: убийцы, насильники, педофилы, крупные мошенники и наркодилеры. Сидел тут и единственный серийный убийца за всю историю Норвегии – Арнфинн Несет. Он был главврачом дома престарелых и, считается, что отравил там ядом 20 стариков («чтобы прекратить их мучения»). После 15 лет отсидки на материке, его прислали досиживать последние 1,5 года на Бастой. После освобождения власти выправили ему паспорт на новое имя и изменили внешность с помощью пластической операции (чтобы избежать его дискриминации обществом).

На начало 2011 года на острове сидело 116 человек. Тюремный персонал – 70 человек, но на ночь остаются дежурить только 5-6 сотрудников. Все тюремщики работают тут без оружия. За 11 лет существования этой тюрьмы с острова бежало всего 5 человек, из которых 3 явились явкой с повинной, а двое были пойманы и отправлены в тюрьмы на материк.

Что касается режима содержания, то главной обязанностью каждого заключённого является труд. У всех есть работа, на которой они должны находиться с 8:30 до 15:30. Ежедневно арестанты получают жалованье в размере 10$ и могут потратить их на продукты в местном магазине, таким образом обеспечивая себя завтраком и ужином по желанию.

В тюрьму на острове стоит очередь из норвежских заключённых, и немногих счастливчиков сюда отправляют досиживать небольшие остатки их срока (обычно от 1 года до 3 лет). Чем же она так привлекательна для зэков?

На Бастое зэки содержатся «на воле» – они живут в коттеджах (1 коттедж на 8 заключённых, у каждого своя комната), и могут спокойно передвигаться по острову. В России такое место назвали бы «колония-поселение», и были бы правы. Но – за малым исключением – им всем ещё и положен отпуск продолжительностью 18 дней в году. Кроме того, есть ещё и декретный отпуск в 21 день – когда у жены или сожительницы рождается ребёнок от зэка (свидания с родственниками – еженедельные, в течение 12 часов).

Важно ещё и то, что с зэками обязательно занимаются психологи, а персонал тюрьмы работает наравне с ними. Работа, кстати, обязательный элемент для зэков, а также средство «ресоциализации» и перевоспитания. Причём вся работа – на природе. Норвежцы, и особенно криминолог Кристи, верят, что сельское и лесное хозяйство лучше всего выбивают из человека дурь. На острове живут 45 овец, 22 коровы, 10 лошадей, 230 кур и 20 крольчих. Есть ещё делянки с картофелем, овощами и малиной. Свои угодья – ещё и важный элемент самообеспечения продовольствием. Одним из факторов, по которому эксперимент с островной тюрьмой был признан Минюстом удачным, стало уменьшение стоимости содержания зэков в 2,5 раза по сравнению с другими норвежскими тюрьмами.

Обед для всех обязателен, его готовит лагерный повар – как для узников, так и для охранников. Также несколько раз в день заключённые обязаны отмечаться. Цель тюрьмы острова Бастой состоит не в том, чтобы оскорбить добропорядочных граждан Норвегии, балуя преступников вместо того, чтобы наказывать, а изменить их и позволить им вернуться в общество.

Так, каждому зэку государство выделяет здесь 50 крон в день (примерно 300 рублей). На эти деньги он должен покупать продукты для завтраки и ужина (обед – за счёт тюрьмы; причём охранники едят то же, что и охраняемые), хозяйственные принадлежности, одежду, и т.д. Особо не пошикуешь, тем более учитывая норвежскую дороговизну. Зато то, что выращивается и делается сами зэками, справедливо делится на их участие в создании продукции. В итоге, ежемесячно работящий зэк получает здесь ещё до 10 тысяч крон (примерно 60 тысяч рублей).

Кроме сельского хозяйства, важными отраслями на Бастое являются рыболовство – ежедневно вылавливается до 100 кг трески и пикши, а также налажено производство мебели из собственного сырья. Рубки ухода (когда вырубаются только старые или больные деревья) дают топливо для обогрева коттеджей.

Заключенные подсчитываются ежедневно утром и вечером.

В 2010 году Бастой вообще стал первой в мире «органической тюрьмой». Все отходы (кроме пластика, который здесь запрещён) перерабатывается в компост. Удобрения и средства защиты растений – только органические. Установлены солнечные батареи, из древесных отходов делаются паллеты для отопительных котлов, все машины и трактора переведены на биодизель (производимый из рапсового масла).

Подъём здесь – в 7.00. В 8.00 начинается работа. 2-часовой обеденный перерыв. Работа заканчивается в 16.30. Вечером зэк может заниматься чем угодно – читать в местной библиотеке (тут собраны около 10 000 книг), сидеть в интернете (правда, не более 2 часов), смотреть телевизор (разрешены 4 телеканала), заниматься спортом (без ограничений), играть в местной рок-группе или театральном кружке. В 22.00 – отбой. На острове запрещены наркотики и алкоголь (еженедельно сдаются анализы мочи на наличие наркотиков), за нарушение – отправка в тюрьму на материк.

Как бы удивительно это ни звучало, но метод этой сказочной тюрьмы работает. По статистике, 20% преступников, побывавших в норвежских тюрьмах, повторно оказываются там спустя несколько лет после освобождения. А из тех, кому выпала возможность провести срок на острове Бастой, повторно осуждёнными оказываются лишь 16%.

В чём же дело? Ведь в целом норвежская пеницитарная система очень гуманна (т.е. не менее гуманна, чем на острове). Так, тут существует «очередь на отсидку» – примерно 20-25% норвежцев, получивших срок (в основном небольшой – до 5 лет) находятся на воле, пока для них освободится место в тюрьме. И всё это время срок им учитывается (в итоге 5% вообще «мотают срок», находясь дома). Люди, отсидевшие более половины срока за тяжкие преступления, а за лёгкие – и с самого начала отсидки могут подать ходатайство на выход из-за стен тюрьмы на волю или учёбу в дневное время (в 2/3 случаев такие ходатайства удовлетворяются; ночуют же они в тюрьме). Мелкие преступления тут вообще рассматривает не суд, а т.н. «психолог-примиритель». В случае, если преступник осознал тяжесть своего деяния, то ему дают штраф, условный срок или вообще прощают. В России же, напомним, за мелкое хулиганство, кражу, более чем на 1 тысячу рублей, угрозу убийством, халатность и т.п. мелкие преступления люди получают реальные сроки в 2-5 лет. Раз в год в Лиллихаммере министр юстиции и его замы, депутаты парламенты и делегация зэков от каждой тюрьмы (это 50-70 человек) заседают в горном отеле 3 дня, где они совместно решают, как улучшить жизнь заключённых и перевоспитать их.

“Главное – создать ситуацию, в которой заключённые смогут открыть себя с новой стороны, начать вновь уважать самих себя”, – говорит начальник колонии Арне Квернвик Нильсен.

И всё же тюрьма Бастой оказалась эффективнее, чем прочие гуманистические ухищрения норвежских властей. Криминолог Крист уверен, что секрет «ресоциализации» – именно в коллективной работе на земле. Ещё в самом начале эксперимента он признавался, что на эту идею его натолкнули записи индейского вождя Сиэтла от 1850 года. Коренной американец тогда проповедовал белым людям, что те «оторвались от природы, хотят её подчинить, а не жить в гармонии с ней».

-«Мы даём заключённому чувство гармонии с природой. Это отвращает от насилия», – говорил Кристи.

Но может быть ещё и дело в самих норвежцах, скептически спросит российский читатель. Ведь в советско-российских лагерях люди исправно работали на природе – на лесоповалах, и в составе коллектива – с урками, опущенными, «мужиками» и прочими «иерархическими» представителями криминального социума. И никого это особенно не «ресоциализировало». Наверное, ещё и важно чувство свободы и свободного труда (как бы двояко это не звучало в применении к труду зэков) – когда его результаты делятся поровну. А зэки, не желающие жить в таком социуме, отправляются на более строгий режим.

Заключенным разрешается делать телефонные звонки два раза в день, утром и вечером.

Наверное, нужно и другое общество, «поставляющее» зэков в такие тюрьмы. В любом случае, эксперимент по типу норвежского Бастоя не мешало бы провести и в России. Благо и островов, и природы, и даже разумных людей у нас всё же хватает.

Узник, обвиненный за жестокое обращение с детьми, работает с лошадью .

Нигерийский гражданин осужден за злоупотребления наркотиками. Он один живет в собственном доме на острове. Все остальные заключенные живут в коммунальных домах.