За время войны Иосиф Сталин 41 раз объявлял личную благодарность Жукову. Маршал принимал парад Победы и подписывал бумаги о капитуляции Германии. Однако сразу после войны Жуков попал в опалу.

11 июля 1941 года Сталин пишет в Киев Хрущеву: "Получены достоверные сведения, что вы все, от командующего Юго-Западным фронтом до членов Военного Совета, настроены панически и намерены произвести отвод войск на левый берег Днепра. Предупреждаю вас, что, если вы сделаете хоть один шаг в сторону отвода войск на левый берег Днепра, не будете до последней возможности защищать районы УРов на правом берегу Днепра, вас всех постигнет жестокая кара как трусов и дезертиров".

Георгий Жуков не мог не знать об этой телеграмме Сталина (она была отправлена через узел связи Генштаба), однако уже 29 июля на совещании со Сталиным он ультимативно заявил, что Киев необходимо оставить.

В книге историка и бывшего офицера ГРУ  Владимира Карпова "Маршал Жуков, его соратники и противники в годы войны и мира" этот эпизод раскрыт подробно. Вспоминал его и Жуков в своих мемуарах.

Сталин был в гневе и переспросил: "Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?", на что Жуков вспылил: " Если вы считаете, что я как начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, тогда мне здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт, там я, видимо, принесу больше пользы Родине".  Сталин посоветовал Жукову не горячиться, и добавил: "Мы без Ленина обошлись, а без вас тем более обойдемся... Идите работайте, мы тут посоветуемся и тогда вызовем вас".

После перерыва к заседавшим Маленкову и Мехлису добавился Лаврентий Берия. Ничего хорошего это не предвещало. В итоге, начальником Генштаба стал Шапошников, а Жуков был назначен командующим Резервным фронтом. На этой должности он, однако, пробыл недолго.

30 августа - 8 сентября 1941 года Жуков провел первую успешную Ельнинскую наступательную операцию и 11 сентября был назначен командующим Ленинградским фронтом.

Осадок, однако, остался. Конфронтация Жуков-Сталин получила развитие, но была "заморожена" до конца войны.

Расценивать послевоенную опалу Жукова только в контексте затаенной обиды и подозрительности Сталина было бы неправильно. Были и другие "фигуранты", игравшие свои роли. В первую очередь, это генерал Абакумов, Георгий Маленков и Лаврентий Берия.

Первый с завидным рвением искал козыри против Жукова. В ноябре 1945 года Жуков провел большую военно-историческую конференцию; не успели её гости разъехаться, как в расположение группы войск прибыл Абакумов и принялся, не доложив об этом Жукову, проводить аресты офицеров и обыски. Жуков выгнал Абакумова восвояси.

По прибытии в Москву Абакумов, конечно, пошел с докладом к Сталину. В марте 1946 года маршал Жуков позвонил Сталину и получил указание вернуться в Москву и занять должность командующего сухопутными войсками.

31 мая 1946 года состоялся Высший военный совет, на котором против Жукова были выдвинуты обвинения, которые основывались на материалах допроса Главного маршала авиации А. А. Новикова, арестованного перед тем органами госбезопасности по "делу авиаторов". Показательно, что материалы допроса Новикова были названы на Военном совете "письмом".

Маршал Александр Новиков позже вспоминал, как были добыты эти показания. "Морально надломленный, доведенный до отчаяния несправедливостью обвинения, бессонные ночи... Не уснешь, постоянный свет в глаза... Не только по причине допросов и нервного напряжения, чрезмерная усталость, апатия, безразличие и равнодушие ко всему — лишь бы отвязались — потому и подписал — малодушие, надломленная воля. Довели до самоуничтожения. Были минуты, когда я ничего не понимал... я как в бреду наговорил бы, что такой-то хотел убить такого-то".

Жуков был обвинён в незаконном присвоении трофеев и раздувании своих заслуг в деле Победы над фашистской Германией с личной формулировкой И. В. Сталина "присваивал себе разработку операций, к которым не имел никакого отношения".

9 июня 1946 года маршала Жукова снимают с должности Главкому сухопутных войск и отправляют фактически в ссылку - командовать Одесским военным округом.

На одесский перрон прибыли два литерных вагона и платформа с автомобилями Жукова. Маршал приехал с дочерью. По прибытии Жуков сразу поехал доложиться в обком партии.

Одесский период жизни маршала запомнился, прежде всего, его борьбой с одесской преступностью. Ситуация с ней в послевоенной Одессе была критической, поэтому и меры (прежде всего административного характера) требовались неординарные. Жуковым была инициирована операция "Маскарад". Для поимки преступников сотрудники переодевались в гражданскую одежду, использовали прием "ловли на живца", на месте расправляясь с бандитами.

Жуков из Одессы писал в письме Сталину: "На заседании высшего военного совета я дал Вам слово в кратчайший срок устранить допущенные мною ошибки, и я свое слово выполняю. Работаю в округе много и с большим желанием. Прошу Вас, товарищ Сталин, оказать мне полное доверие, я Ваше доверие оправдаю".

Не привыкший ничего делать в полсилы, Жуков в Одессе вел себя даже слишком деятельно. Он принялся решать вопросы жилья для служащих, ввел строжайшую дисциплину на вверенном ему участке.

Конечно, начались жалобы, которые в конце концов дошли и до Москвы. Булганин лично приехал с проверкой в Одессу, но ничего серьезного на опального маршала снова не удалось найти. Стало очевидно, что маршала Жукова одним "делом авиаторов" не свалить.

В 1948 году на Жукова завели "трофейное дело". Ему вменялось незаконное присвоение ценностей и трофеев, вывоз из Германии мебели, картин  и другого имущества. Такое поведение было названо "непартийным". Жуков написал объяснительную записку на имя Жданова: "Я признаю себя очень виновным в том, что не сдал всё это ненужное мне барахло куда-либо на склад, надеясь на то, что оно никому не нужно".

К слову, ценностей у Жукова действительно было найдено немало. Во время конфискации были изъяты 194 предмета мебели, 44 ковра и гобелена, 7 ящиков с хрусталем, 55 музейных картин, 4000 метров ткани, 323 меховых шкурки.

Приказ о назначении Жукова на должность командующего Уральским военным округом был подписан министром вооруженных сил Булганиным 4 февраля 1948 года. По воспоминаниям Жукова, он знал, что под него "роют", поэтому вел себя в Свердловске исключительно по уставу, не позволяя себе никакой роскоши. Даже спал чуть ли не на солдатской раскладушке.

Контрастно в сравнении с таким бытом выглядело то, с каким восхищением к Жукову относились свердловчане. Во время первомайского парада 1948 году колонна людей надолго застопорилась на площади у трибуны, где стоял маршал Победы. Народ скандировал: "Жуков! Жуков!".

Областное начальство сдержанно относилось к таким проявлениям любви и не знало, как нужно правильно реагировать. Всё-таки опальный маршал...

Жуков до конца своей жизни не ставил в вину Сталину те перипетии, которые ему пришлось пережить. В октябре 1952 года он был избран кандидатом в члены ЦК, через год стал членом ЦК КПСС. В условиях начавшейся гонки вооружений и перспективы холодной войны он снова был нужен Сталину.

Редактор издательства "АПН" Миркина Анна Давидовна, работавшая с Жуковым над рукописью его будущей книги, спросила у маршала:
— Георгий Константинович, как могло получиться, что после всего, что вы сделали, Сталин отправил вас в Одессу, а затем в Свердловск?
Жуков спокойно ответил:
— Зависть к моей славе. А Берия всячески это чувство подогревал. Припомнили и мою способность возражать Сталину.
— А вы теперь простили Сталину то, что он так несправедливо с вами поступил?

Алексей Рудевич

Опубликовала Светлана