Жизнь и судьба

Жизнь и судьба семьи «короля»

ВЛАДИМИР ХАНЕЛИС | НОМЕР: 05/233 МАЙ 2012

Недавно исполнилось 120 лет со дня рождения легендарного одесского налетчика и авантюриста, прототипа бабелевского Бени Крика — Мишки Япончика. К этой дате российское телевидение выпустило телесериал о Япончике — Михаиле Винницком, а я дал большую статью на одном из популярных порталов.

…И вот зазвонил телефон. Молодой женский голос сказал: «С вами говорит правнучка Мишки Япончика — Рада. Мы — мой брат Игорь и сестра Лиля — живем в Израиле». Я записал номер телефона и вскоре встретился с Радой и Игорем. Но прежде, чем рассказать о нашей беседе, хотел бы напомнить читателям несколько фактов.

30 октября 1891 года в Одессе, на Молдаванке, на улице Госпитальной, 23, у еврейского мещанина, фургонщика Меера-Вольфа Мордковича Винницкого и его жены Добы (Доры) Зельмановны родился сын Мойше-Яков (в последующих документах Моисей Вольфович). Всего в семье было пять сыновей и дочь.
Впервые Моисей (Мишка), прозванный Япончиком за узкий разрез глаз, берет в руки «шпалер» в 1905 году в еврейском отряде самообороны и больше уже никогда с ним не расстается. В 1906-м он вступает в молодежную организацию анархистов-террористов «Молодая воля». 2 апреля 1908 года Одесский окружной суд приговаривает его к 12 годам каторжных работ. В одесской тюрьме Моисей Винницкий некоторое время сидел в одной камере с Григорием Котовским. В 1917 году Моисей Винницкий возвращается в Одессу и становится легендарным до сих пор Мишкой Япончиком — «королем» одесского преступного мира.
Он женился на красивой большеглазой девушке Циле Аверман. А еще через год у них родилась дочь Ада.
Япончик руководил примерно четырьмя тысячами одесских бандитов, которые грабили всех подряд — власть в городе менялась каждые несколько месяцев. Решив пойти по пути старшего товарища, Григория Ивановича Котовского, он вступает в Красную армию и формирует из своих ребят 54-й стрелковый советский украинский полк. Но воевал полк недолго — ребята рвались назад, в Одессу. 4 августа 1919 года на станции Вознесенск командир кавалерийского дивизиона Урсулов по приказу командования без суда застрелил Мишку Япончика. Едва ли не в день гибели Япончика в одесской Еврейской больнице на 23-м году жизни умерла его единственная сестра Женя. Циля, оставив маленькую дочь Аду свекрови, уехала с мужем покойной Жени за границу. Позже она вышла за него замуж. Ада впоследствии оказалась в Баку. Там же и скончалась. Три брата Моисея Винницкого — Абрам, Григорий и Юда — погибли на фронте во время войны. Брат Исаак с семьей в 1970-х годах перебрался в Нью-Йорк.
— У Мишки Япончика была единственная дочь — Адель, Ада, следовательно…
— Это наша бабуля. Она умерла в Баку 29 ноября 1983 года.
— Погодите, погодите… Я бы хотел начать беседу с того момента, когда Циля Аверман, жена Мишки Япончика, оставив Аделю свекрови, вместе с мужем его покойной сестры уехала за границу…
— Это неправда! Циля очень хотела взять Аделю с собой, но свекровь не отдала ребенка.
— Циля Аверман уехала во Францию…
Игорь: Сперва она уехала в Индию. Вот посмотрите на эту фотографию, которую Циля прислала из Бомбея. Потом она перебралась во Францию и до 1927 года, пока окончательно не закрыли границу, присылала людей в СССР, чтобы те привезли ей ребенка. Это, сами понимаете, стоило больших денег. Но свекровь так и не отдала Аделю. Бабушка до конца жизни не могла ей и всем одесским родственникам этого простить. Она, кстати, после войны ни разу не приехала из Азербайджана в Одессу. Всех одесских родственников принимала в Баку. Мы знаем, что Циля Аверман была обеспеченным человеком — владела во Франции несколькими домами, небольшим заводом. Видимо, кое-какие ценности ей удалось вывезти за границу. Она должна была уехать, иначе ее убили бы, как мужа. В шестидесятых-семидесятых годах, когда за связь с родственниками-иностранцами уже не так преследовали, от еврейских организаций нам стали приходить посылки. Значит, Циля была еще жива и не забыла свою дочь.
Рада: Кстати, в метрике о рождении бабули писалось не Адель, а «Удая Мойше-Яковлевна Винницкая, родилась 18 августа 1918 года».
— Как сложилась жизнь вашей бабушки?
— Она вышла замуж…
— За кого?
Рада: Мы не знаем. Бабуля никогда об этом не говорила. Это было семейное табу. Об этом никогда не говорили ни папа, ни мама, ни одесские родственники. Жизнь у нашей бабули сложилась нелегко… В 1937 году в Одессе у нее родился сын, наш отец, которого в честь дедушки назвали Михаилом. В нашей семье имена повторяются. Сына Игоря назвали Михаилом, а старшую дочь Лили, нашей сестры, — Аделью.
Игорь: Во время войны бабуля с сыном, нашим папой, эвакуировалась в Азербайджан, в Гянджу. Потом они жили в Минчегауре. Там через много лет папа познакомился с мамой — она работала учительницей в школе. А после войны бабулю посадили…
— За что?
Игорь: Жить надо было, ребенка кормить… Она торговала на базаре в Гяндже маслом. Значит — спекуляция, значит — срок… Приехала ее двоюродная сестра Женя и забрала папу в Одессу. Папа потом всю жизнь не очень любил мужа тети Жени Милю. Тот заставлял его учиться, ходить в школу. А папе это было трудно, он практически не знал русского языка — в Гяндже все говорили только по-азербайджански.
Рада: Бабушка наша была очень сильным человеком. Жила одна. Ни от кого не хотела зависеть. Работала завскладом на вокзале. Хорошо зарабатывала. Лихо командовала мужиками-рабочими. Жила отдельно, много готовила и любила угощать всех соседей. Когда по телевизору показывали фильмы о революции, она вздыхала и произносила одну и ту же фразу: «Как бы мы хорошо жили, если бы не они…»
— Когда вы узнали о своем прадеде — Мишке Япончике?
Рада: Мне было семнадцать лет. Выходила замуж Света, дочь наших одесских родственников. Я с мамой поехала в Одессу. Пошли в Театр оперетты. Там показывали спектакль «На рассвете» об Одессе времен революции. Мишку Япончика играл знаменитый актер Михаил Водяной. Когда спектакль окончился, дядя Филя, отец Светы, посмотрел на меня и спросил маму: «Сима, она знает?» «Нет, — ответила мама, — мы ей ничего не говорили». И дядя Филя мне все рассказал. О нашей семье, о прадеде… Я была в шоке.

Игорь: Я родился в 1960 году. Старше Рады на десять лет. Узнал о Мишке Япончике еще пацаном. Мне бабуля все рассказала. У нас дома была фотография: Мишка Япончик в кожаной куртке, с большим маузером сидит на белом коне на площади перед Оперным театром. Этот снимок был сделан, когда его полк уезжал на фронт. Я гордился Япончиком. Но oтец строго предупредил — об этом нельзя рассказывать никому.
Бабушка всегда говорила, что если бы ее отец вернулся живым (подлец Урсулов выстрелил ему в спину), то он бы стал, как Котовский, большим человеком… И еще бабушка рассказывала, что в четырнадцать лет Мишка участвовал в покушении на полицейского пристава. Вместе с ним в покушении принимала участие восемнадцатилетняя девушка. Бабушка называла ее имя, но я уже не помню… Эта женщина потом работала в Кремле, хотела изменить, если можно так сказать, сложившееся мнение о Моисее Винницком, оправдать его. Но ей заткнули рот.
— А как сложилась жизнь вашего отца Mихаила — внука Мишки Япончика?
Рада: Отец, как и бабуля, тоже прожил нелегкую жизнь. Уже когда семья жила в Баку, он взял фамилию жены. Наша мама — Сима Алахвердиева. (Еврейское имя Сима ей дали по просьбе еврея-врача, принимавшего роды.) Игорю и Лиле тоже сменили фамилии. А я уже родилась Алахвердиевой. Когда мы двенадцать лет назад стали собираться в Израиль, пришлось много побегать по архивам и ЗАГСам, чтобы доказать, что наш отец Михаил Алахвердиев, азербайджанец, на самом деле Михаил Винницкий, еврей. Бабуля, кстати, всю жизнь прожила с фамилией Винницкая.
Игорь: Трудно сказать, почему отец сменил фамилию и национальность… Чтобы, наверное, жизнь стала полегче. Хотя Азербайджан интернациональная страна, но лучше там быть азербайджанцем. Отец работал шофером, возил министра соцобеспечения (может быть и это стало причиной смены фамилии, не знаю), занимался тем, что сейчас называется «бизнесом». У него в кармане нашли несколько долларов. Он был арестован, сидел четыре года. Как и бабушка, папа не любил советскую власть. Не любил ее и я, с детства, хотя и был пионером. Наверное, в нашей семье это фамильная черта. Отец умер молодым. Ему было пятьдесят лет.
— Когда вы бывали в Одессе, приходили на Молдаванку? Заходили на Госпитальную — в дом, в котором родился Япончик?
Рада: Я жила на Молдаванке, у родственников! Молдаванка мне очень понравилась. А как там люди разговаривали! «Ты хочешь чай? Да? Пей на здоровье, только не заваривай, я его заваривала вчера утром».
Игорь: И я жил в этом доме, и на Госпитальную, 23, заходил. Одессу я знал, как Баку — бывал в ней много раз еще подростком. Люди знали, кто я такой, из какой семьи. Помню одного старого человека. Все его называли Мишка Жлоб. Жлоб знал моего прадеда, рассказывал мне о нем. Помню несколько его историй.

На Молдаванке жила бедная девушка. Она выходила замуж, но у нее не было никаких украшений. Тогда Япончик написал записку владельцу ювелирного магазина — попросил его подарить бедной девушке какое-нибудь украшение. Просьба была немедленно выполнена.
Еще история. Бедный парень влюбился в девушку, и она его полюбила. Но ее отдали за человека из состоятельной семьи. Мишка Япончик пришел на свадьбу и сказал жениху: «Твой отец богатый, он тебе любую другую невесту найдет, а эта пусть выходит замуж по любви…»
Мишка Жлоб рассказывал, как многие жители Молдаванки шли к моему прадеду за советом и защитой. Он, говоря сегодняшним языком, был «крестным отцом». Как мне кажется, Мишка Япончик заложил основы тех «понятий», по которым до сих пор живет уголовный мир бывшего Союза. Не могу только одного понять: почему он не уехал за границу?
— У Мишки Япончика было четверо братьев и сестра, которая умерла в 1923 году в Одессе. Три брата, несколько племянников погибли во время войны. Многие погибли в Одесском гетто. Были ли вы знакомы с единственным оставшимся в живых братом — Исааком?
Игорь: Да. Исаак жил в Одессе. Мы с ним встречались, разговаривали. Он всегда говорил: «Миша не был бандитом, он был налетчик». Исаак был человеком состоятельным, известным в деловом мире Одессы. Отсидел срок, как тогда говорили, «за экономические преступления». Когда евреям разрешили уезжать из СССР, он отправил своих дочерей с семьями в США, а потом и сам в 1979-м туда уехал.
Как нам известно, русские мафиози в Нью-Йорке, думая, что у него есть большие ценности, сильно избили Исаака, требуя, чтобы он эти ценности отдал. Исаак ничего не сказал этим бандитам. Через два дня в больнице он скончался. Boт такая судьба…
— Да уж… Бандиты из России — возможно из Одессы — убивают в Нью-Йорке брата легендарного короля одесского преступного мира! Почище любого сериала. Кстати, вы смотрели телесериал «Жизнь и приключения Мишки Япончика»? Вам он понравился?
— Игорь: Не очень. Еще до того, как начались съемки фильма, в Интернете появилось объявление о том, что всех, кто знает что-нибудь из жизни Мишки Япончика, приглашают написать об этом. Я сперва хотел написать, а потом подумал: ну напишу, а они снимут об этом не так, как я написал. Мне будет неприятно. Да и зачем? Люди уже вложили в фильм большие деньги — зачем им правда? Им свои деньги нужно вернуть, да еще и заработать на фильме. Кто будет обращать внимание на то, что я написал?
А потом я увидел фильм: сестру Мишки Япончика показали придурочной, его отца — пьяницей… Ужас! Бабушка рассказывала о них совсем иначе. Цилю, правда, играет очень красивая и — вот посмотрел фотографию — очень похожая на нее актриса.
Рада: И мне фильм не понравился…
— Где похоронена ваша бабушка — принцесса, дочь «короля»?
Рада: В Баку, на мусульманском кладбище…
— На мусульманском? Почему?!
Игорь: Так захотела бабу­ля. Дело в том, что на еврейском кладбище, которое находилось далеко от нашего дома, у нас ник­то не лежит. А на мусульманском, близком от нас, были по­хоронены наши дедушка и бабуш­ка — родители мамы. Аделя ска­зала маме: «Сима, похорони ме­ня рядом с ними. Ты ведь будешь приходить их навешать — и мне положишь на могилу цветочек. А еврейское кладбище далеко. Ник­то ко мне не приедет». Мы выполнили волю бабушки. На ее памят­нике написано: «Адель-ханум». Без фамилии…

***
Тело «короля» преступного ми­ра Одессы легендарного Миш­ки Япончика сброшено в яму под Вознесенском. Его жена Циля умерла во Франции. Три брата — Абрам, Григорий и Юда — остались лежать на полях войны. Брат Исаак похоронен в Нью-Йорке. Единственная дочь Адель похоронена на мусуль­манском кладбище в Баку.
«Суета сует и всяческая суета».