В годы Отечественной войны Карандаш показывал себя как острый, блестящий сатирик. Хотя потребность в сатире тогда была велика, артист решил не действовать поспешно. Если политсатиру исполнить не в свойственной клоуну манере, она могла получиться малодоходчивой, не достигнуть цели. Допустить такой промах — нельзя.
У артиста возникла мысль показать провал гитлеровского наступления под Москвой. Для этого он взял большую бочку, установил ее на платформу, колеса которой декорировал под гусеницы танка. Ящик с поленом изображал башню на танке. Спереди на днище бочки нарисовал череп и кости. Сам влезал в танк. Манеж ассоциировался с Москвой. Танк, приближаясь к ней, взрывался, разлетался на куски, клоун с трудом вылезал из-под обломков, одежда на нем висела клочьями. Он убегал туда, откуда пришел. Тема схвачена верно, присутствовал здесь и игровой трюк. Но как мягкий забавный Карандаш изобразит гитлеровца? А артисту хотелось, чтобы фашиста изображал не М. Румянцев, а именно клоун Карандаш, так полюбившийся всем за эти годы. Он нашел простое, как он считал, решение. Предложил режиссеру показать "Как фашисты шли на Москву и обратно". Приблизительно так показывают дети свои импровизации взрослым. Получив согласие режиссера. Карандаш на глазах у публики напяливал на лицо получеловечью-полусобачью маску, на голову водружал чугунный котел, вооружался топором, ножом, дубиной. Высматривал что-то вдали, усаживался в "танк" с криком "Нах Москау!" и катил вперед. Взрыв! Гитлеровец в лохмотьях на одной ноге стоит в изумлении на манеже. Затем обвязав голову платком, схватив "подвернувшийся" костыль, на одной ноге удирает за кулисы.