ТОПОНИМИКА. Что такое «вытерба»
Донецкий бассейн в прежнее время считался одной из главных промышленных областей России. Здесь была самая частая сеть железных дорог, самое густое население, и к тому же самое интернациональное по своему составу.
В Донбассе дымило множество труб металлургических заводов, тепловых электростанций, коксовых печей, химических, кирпичных, цементных и иных предприятий. Здесь добывали уголь, соль, ртуть, огнеупорные глины, плавили чугун, варили сталь…На сравнительно небольшой территории были разбросаны многие сотни шахт и рудников. Возле каждого из них был свой поселок. А рядом с крупным заводом, как правило, вырастал большой населенный пункт. Но его называли не городом, а местечком, хотя населения в некоторых таких местечках было больше, чем в иных губернских городах царской России.
Местечком считалась и Юзовка, нынешний город Донецк.
Впрочем, за словом «местечко» скрывался свой смысл.
На Украине слово мисто значит «город». В Белоруссии оно звучит немножко иначе - место. А в Польше - място.
На окраинах донбасских местечек-городков поднимались землянки, хижины, конуры, хатки бесчисленных «Нахаловок», «Собачеевок», «Шанхаев»…Здесь «нахалами», то есть без разрешения начальства, ютилась разношерстная многонациональная беднота.
Начальство глядело на «нахалов» сквозь пальцы: капиталистам нужна была дешевая рабочая сила.
Бок о бок с русскими и украинцами жили татары и греки, грузины и болгары, итальянцы и армяне, башкиры и чуваши, калмыки и белорусы, турки и латыши…А в стороне от предприятий, чаще всего на возвышенных местах, хорошо продуваемых ветром, где не задерживался дым и вредные заводские газы, в особых «колониях» обитали французы, англичане, бельгийцы - фактические хозяева шахт, рудников и заводов. В этих «колониях» зеленели сады, сверкали под солнцем стеклянные оранжереи и прозрачные водоемы, а рядом с цветочными клумбами лежали теннисные площадки за высокими проволочными сетками.
Иностранные капиталисты чувствовали себя в Донбассе не хуже, чем в самых настоящих колониях. Поселки при заводах и крупных рудниках строились по заграничным образцам, и если поселок перерастал в крупный населенный пункт, то кварталы его представляли собой точные прямоугольники, дома тянулись друг за другом, как по линейке.
Планировка многих городов Донбасса своей геометрией может поспорить с прославленной «линейной першпекти-вой» Ленинграда. В Юзовке или Макеевке улицы шли строгими шеренгами, их под прямыми углами пересекали проспекты, и вместо названий у всех этих улиц были номера: 1-я линия, 2-я линия, 3-я линия... 16-я линия... Линии разрезались проспектами: 1-й проспект, 2-й проспект, 3-й...
Но даже такая сухая топонимия дает возможность узнать кое-что из истории населенного пункта. Строительство Юзовки началось с 1-й линии и двигалось в одном направлении: за ней шла параллельно 2-я линия, затем 3-я, 4-я, 5-я, 6-я... А на 6-й линии город уперся в балку, в «ставок», как называется на Украине искусственное водохранилище, образованное плотиной. Поэтому продолжать строительство города пришлось в противоположном направлении, и вот параллельно 1-й линии протянулась 7-я, потом 8-я, затем 9-я, 10-я, 11-я... 20-я...
Так строились, конечно, не только Юзовка и Макеевка, но и многие другие поселки Донбасса.
Иностранное влияние чувствовалось в Донецком бассейне на каждом шагу. Особенно оно отражалось в языке и в местной топонимике: Юзовка, рудник «Буроза», шахта «Прови-данс», рудник «Ломбарде», рудник «Французская компания», экономии «Нью-Йорк», «Бристоль», «Париж», «Льеж»…Экономиями назывались подсобные хозяйства крупных промышленных обществ и компаний. В этих хозяйствах заготовляли ячмень, овес и сено, так как подземный (шахтный и рудничный) транспорт и значительная часть наземного обслуживалась конной тягой. Эти же экономии поставляли и другие сельскохозяйственные продукты: молоко, овощи, мед…
И язык жителей Донбасса был очень своеобразным. В нем бытовало много иностранных слов…Среди них мне встретилось однажды непонятное слово «вытерба».
Услышал я его от нашего соседа, забойщика, работавшего на шахте «Иван». Сосед был втрое старше меня, но мы с ним сдружились. Я учил его арифметике, потому что, по его мнению, это была самая важная для рабочего человека наука, а он рассказывал мне, как работают под землей, как строят шахты, какими способами добывают уголь и почему все десятники «шкурничают» - обсчитывают шахтеров.
Мой друг охотно разъяснял мне все незнакомые шахтерские слова и термины. И однажды я узнал, что ныне он работает в вытербе.
- А что это такое? - спросил я, услышав странное слово.
- Ну как - что? Обыкновенно - вытерба.
- А что это значит? - допытывался я.
- Ну чего же значит. Вытерба - она и есть вытерба. В конце концов выяснилось, что «вытерба» означает, где шахтер кайлом или обушком рубит каменный уголь. Такое место обычно называлось забоем. Но почему забой стал вытербой?..

А после того как знакомый инженер сказал мне, что в вытербе может быть несколько забоев, все запуталось окончательно. Но я твердо решил во что бы то ни стало решить эту загадку.
А загадок хватало и без «вытербы».
Загадками были слова, постоянно встречавшиеся в разговоре: «штейгер», «маркшейдер», «штольня», «шурф», «террикон»…Первое слово означает мастера горных работ; второе - специалиста, занимающегося геодезическими съемками горных разработок; третье - горизонтальную горную выработку; четвертое- узкую вертикальную дудку, которую бурят или копают, чтобы разведать полезные ископаемые, - в нефтеразведке такой шурф называется буровой скважиной, а пятое слово означает конусообразную гору, которая высится подле каждой шахты, и чем эта гора больше, тем шахта старее, потому что террикон (терра-«земля», кон - сокращенное «конус») складывается из отвалов глея, вытаскиваемого на-гора вместе с углем. А глей - это пустая порода, ил, в котором много миллионов лет лежали доисторические деревья, превратившиеся потом в уголь.
Даже слово «шахта» оказалось не русским, а немецким. Оно означает дудку, то есть круглую скважину в земле или колодец для добывания руды. Отсюда пошло и слово «шахтер». Мне было непонятно, зачем пользоваться иностранным словом, когда в русском языке существовало слово «рудник», которое обозначало место, где добывают руду или другие полезные ископаемые.
Но еще непонятней было то, что шахтеров называли горнорабочими, горняками. При чем тут горы? Ведь Донбасс - это степь. А у нас в поселке было горное училище, и на соседнем руднике - горнозаводская школа. Да и весь Донбасс почему-то называли горнопромышленным краем.
Эту загадку я разгадал много лет спустя, когда узнал из книг, что первым учреждением, которое занималось недрами, то есть полезными ископаемыми России, была основанная при Петре Первом берг-коллегия, нечто вроде горного министерства (берг - по-немецки «гора»). Нет ничего удивительного в том, что это именно была «берг-коллегия», а не «недр-коллегия» - ведь добыча полезных ископаемых началась на Урале, на Алтае - в горных районах, в горах. А отсюда все эти горные понятия были перенесены на равнину - ив степь, и в пустыню, где никогда не было гор.
Иностранные слова, попав в обращение шахтеров, искажались иногда до неузнаваемости, наподобие того, как герои сочинений Лескова переделывали микроскоп в «мелкскоп», фельетон - в «клеветой», вариации-в «верояции», старый режим - в «старый прижим».
Об этом я рассказываю не потому, что анекдотические искажения интересны сами по себе, а потому, что именно они-то и помогли мне расчистить подступы к разгадке слова «вытерба».
Вытерба
Вытерба
Не знаю, долго ли мне пришлось бы искать разгадку этого слова, если бы я не увидел у знакомого молодого маркшейдера, приехавшего в Донбасс с Урала, синюю кальку подземных разработок.
На большом листе синьки открывалась сложная картина уголка подземного мира; это был разрез шахты по горизонту: от квадратного ствола, то есть шахтного колодца, расходились в стороны подземные галереи - штреки, от них шли недлинные коридорчики, похожие на веточки, и над каждым коридорчиком были нанесены надписи: «лит. А», «лит. В», «лит. С», что означало «литер А», «литер Б», то есть буква А, буква Б, буква Ц...
- Вот же она, вытерба! Вот! - закричал я.
- Где? Где ты ее видишь?
- Да вот же! Поглядите…Литер Б…«Где ты работаешь?» - «В литербе». Это же и есть «литерба», «вытерба».
- Ну, это, брат, ты загнул, - смутился молодой маркшейдер.
Уж очень простой показалась ему моя догадка.
Но правильность ее подтвердили старые инженеры. Для них «вытерба» была совсем не новостью, а привычным словом: так шахтеры называли все литерные ответвления главного штрека - «литер А», «литер Б» и прочие «литеры».
С подобного рода загадкой я встретился много лет спустя, живя в Москве. Мне попалось на глаза название одной из деревенек Центральной России - деревенька называлась «Мамыри».
Казалось бы, в этом названии не было ничего смущающего. Мало ли у нас в центре России нерусских географических названий, оставшихся от прежних насельников этих мест. Однако такие названия, как правило, существуют не в одиночку, а гнездами. Но тут вокруг все русские названия, и вдруг - Мамыри.
Эту загадку все же удалось разрешить. Во времена крепостного права некая помещица наняла управляющего из французов, оставшихся в России после бегства Наполеона. Француз отъелся на помещичьих хлебах, начал покрикивать на дворовых людей своей благодетельницы, и кончилось тем, что она вышла за него замуж. В те времена было модным строить домики уединения, где-нибудь на берегу озера, под романтической сенью зеленой дубравы, и называть такие места «Монплезир», «Монрепо»… (Монплезир - «мое удовольствие», Монрепо - «мой отдых».). Помещица, не желая отставать от века, соорудила для своего любезного муженька павильон с колоннами и назвала его «Монмари», что в переводе с французского означает «мой муж».
Прошло тридцать, сорок или пятьдесят лет. Помещица умерла, француз исчез, наследники проели имение, распродали землю, а неподалеку от домика уединения, который в просторечии давно уже называли «Мамыри», выросла на откупленной у наследников земле деревенька под тем же названием.
Коверкаются не только иностранные названия, но и русские. Переходя из поколения в поколение, географические имена так изменяют свои начертания, что только специалисты путем очень долгих розысков могут определить первоначальное имя города, озера или реки.
Город Брянск до конца XII века назывался «Брынь» - по окружавшим его знаменитым Брынским лесам или дебрям. Потом город стали называть Дебрянск - от слова «дебри». Затем название изменилось на Добрянск - вероятно, потому, что город был в свое время «добрым», то есть богатым, хорошим, красивым. Название удержалось недолго, превратившись в Дьбрянск. Из этого трудно произносимого слова и родилось современное имя города.
Как видите, на подступах к топонимике приходится сталкиваться с языкознанием, историей, экономикой, геологией и другими науками. Иногда топоним может быть объяснен историческим событием, или геологической особенностью места, или географическим его положением. Смысл «молодых» топонимов, которые возникли при жизни последних двух-трех поколений, раскрывается обычно на месте, но расшифровать старые или древние топонимы, кажущиеся даже очень простыми, чрезвычайно трудно. Поэтому не надо огорчаться, если на многие топонимические задачи вы сами не найдете ответа.
Обычно люди, интересующиеся происхождением географических названий, пытаются объяснить смысл территориально близких топонимов, которые находятся в прямом смысле слова под рукой, за порогом дома. С этого, как правило, и начинаются топонимические интересы.
Сергеев И.В. 'Тайна географических названий'
Источник