Мой папа очень хотел познакомиться с Александром Володиным. Это желание возникло после того, как мы вместе посмотрели в «Современнике» спектакль «С любимыми не расставайтесь» по пьесе Александра Моисеевича.

Папа был человек занятой и ходил со мной в театры очень редко. Приходили всегда вовремя. Я был уверен, что опоздаем, но вот приходили, садились в зал, и гас свет – словно только нас и ждали.

Иногда мне казалось, что у отца какой-то тайный сговор с самолетами, поездами, спектаклями, сеансами в кино, поэтическими вечерами: он никогда никуда не опаздывал, и никогда никого и ничего не ждал.

Спектакль помню плохо. Осталось ощущение чего-то очень талантливого и очень человеческого. И еще запомнился один молодой человек, который – по роли – должен был прыгать в мешке. Прыгал потрясающе. Потом оказалось, что это – Константин Райкин.

Но помню, как отец после спектакля говорил, что надо бы непременно познакомиться с драматургом, который умеет писать такие человеческие пьесы.

… Я познакомился с Александром Моисеевичем Володиным, когда моя программа «Ночной полет» специально приехала в Питер записать с ним интервью. Александр Моисеевич одетым лежал на диване и говорил, что никакого интервью давать не будет, потому что он – человек скучный, уставший, кругом во всем виноватый.

Единственный аргумент, который заставил его подняться с дивана был такой:    
«Александр Моисеевич, если я не запишу беседу с вами, меня будут ругать, а, может быть, даже уволят».     Этого Володин позволить не мог, и мы записали два поразительных эфира. Когда мы уходили, Александр Моисеевич подарил мне свою книгу с надписью:    «…Простите меня за то, что во мне – не так».

И я пожалел, что они так с отцом и не познакомились: эти два человека наверняка поняли бы друг друга.

Впрочем, кто знает, может, они уже и встретились?

Кто знает? И читают друг другу стихи. Ведь автор «Дульсинеи Тобосской», «Осеннего марафона», «Пяти вечеров», «Фабричной девчонки», «Матери Иисуса» и других замечательных пьес был – и остался – удивительным, совершенно своеобразным поэтом.

• 
  ***
  
  З. Гердту
  
  Правда почему-то потом торжествует.
  Почему-то торжествует.
  Почему-то потом.
  Почему-то торжествует правда.
  Правда, потом.
  Но обязательно торжествует.
  Людям она почему-то нужна.
  Хотя бы потом.
  Почему-то потом.
  Но почему-то обязательно.
  
  
  
  ***
  
  А что природа делает без нас?
  Кому тогда блистает снежный наст?
  Кого пугает оголтелый гром?
  Кого кромешно угнетает туча?
  
  Зачем воде качать пустой паром
  и падать для чего звезде падучей?..
  Ни для кого? На всякий случай?..
  Вода бесплодно по березам льется,
  глухой овраг слепой водой залит.
  
  В надежде роща только обернется –
  он тут как тут. Остолбенев, стоит.
  Ну, пусть сидит. Пьет водку и смеется.
  
  Но роща тут же примет должный вид:
  осмысленно замельтешились сосны,
  и лопухи, как никогда серьезны,
  и космоса превозмогая косность,
  к нему звезда падучая летит.
  
  
  
  ***
  
  Надо следить за своим лицом,
  чтоб никто не застал врасплох,
  чтобы не понял никто, как плох,
  чтобы никто не узнал о том.
  
  Стыдно с таким лицом весной.
  Грешно, когда небеса сини,
  белые ночи стоят стеной –
  белые ночи, черные дни.
  
  Скошенное – виноват!
  Мрачное – не уследил!
  Я бы другое взял напрокат,
  я б не снимая его носил,
  я никогда не смотрел бы вниз,
  скинул бы переживаний груз.
  Вы оптимист? И я оптимист.
  Вы веселитесь? И я веселюсь.
  
  
  
  ***
  
  Все отправились в гости.
  Дружно сидят в гостях.
  Там произносят тосты,
  там подлецов костят.
  
  Ко мне проникают запахи,
  бокалов глухие звоны.
  Сижу одинокий, запертый
  у черного телефона.
  
  Небритый сижу, опущенный,
  Кручу номера без прока.
  Пушкин уехал к Пущину,
  Брюсов уехал к Блоку,
  Петрарка ушел к Лауре,
  Хрущев пошел к Маленкову,
  там пляшут, поют и курят,
  там выпьют, – нальют по новой.
  
  Безмолвны Восток и Запад.
  Зови, проклиная, кричи!
  Я сам себя в доме запер
  и сам проглотил ключи.
  
  
  
  ***
  
  А девушки меж тем бегут,
  пересекая свет и тьму.
  Зачем бегут? Куда? К кому?
  Им плохо тут? Неплохо тут.
  На них бредущие в обиде.
  
  Завидуют уставшие.
  «Бегите, девушки, бегите!» -
  кричат им сестры старшие…
  Бегите же, пока бежится.
  А не снесете головы –
  хотя бы память сохранится,
  как весело бежали вы…
  
  
  
  ***
  
  Так неспокойно на душе.
  Умнее быть, твержу, умнее!
  Добрее быть, твержу, добрее!
  Но мало времени уже.
  
  
  
  ***
  
  Простите, простите, простите меня!
  И я вас прощаю, и я вас прощаю.
  Я зла не держу, это вам обещаю.
  Но только вы тоже простите меня!
  
  Забудьте, забудьте, забудьте меня!
  И я вас забуду, и я вас забуду.
  Я вам обещаю, вас помнить не буду,
  но только вы тоже забудьте меня!
  
  
  Как будто мы жители разных планет.
  На вашей планете я не проживаю.
  Я вас уважаю, я вас уважаю,
  но я на другой проживаю. Привет!
  
  
  .