Как во время войны вели себя фашисты на советской территории, известно. Пожалуй, самое отвратительное в истории оккупации то, что степень жесткости в обращении с местным населением определялась на высшем государственном уровне и тщательно дозировалась в соответствии с расовой теорией и политической целесообразностью. Методы, считавшиеся «нормальными» в восточной Европе - на Украине или в Белоруссии (сожжение деревень, массовые казни, угон молодежи в рабство), - в Европе центральной применялись лишь в исключительных случаях, в западной и северной – почти никогда. Ранжирование наций по «качеству» было частью фашистской идеологии.
         В этом отношении примечательна относительно малоизвестная страница войны: захват немцами  Англо-Нормандского архипелага в проливе Ла-Манш.  
         Джерси, Гернси и еще несколько островов, расположенные вблизи французского берега, стали единственной частью Британии, которая  была оккупирована гитлеровцами. Около ста тысяч англичан целых пять лет (с июля 1940 до мая 1945) прожили под германским управлением.
         Это сосуществование протекало – во всяком случае с нашей точки зрения – в условиях поистине экзотических.
         Немцы вели себя на островах выше всяких похвал. Всё очень культурно, вежливо, необременительно для населения. Худшее из зверств, причинившее джерсийцам и гернсийцам тяжкие страдания,  – замена дорожного движения с левостороннего на правостороннее.
         Местная администрация продолжала работать на своих местах, на улицах поддерживали порядок британские бобби в своих знаменитых шлемах:

 

В городе Сент-Хельере, столице острова Джерси

Конечно, когда война закончилась, появился и перечень немецких преступлений. Но по сравнению с тем, как юберменши вели себя в других странах, всё выглядит очень скромно.
         Жертв оккупации набралось 5 (пять): двое агитаторов-антифашистов были арестованы и умерли в тюрьме; трех евреек депортировали в Освенцим.
         Причины фашистской галантности секретом не являлись. Во-первых, фюрер сильно уважал британцев, считал эту нацию почти равной немцам. Во-вторых, Рейху было очень важно сделать из Англо-Нормандских островов образцово-показательную «витрину» – чтобы остальные англичане поняли: ничего такого уж ужасного в «Новом Порядке» нет.

Особенно поразили меня некоторые подробности оккупации Сарка.
         Это такой крохотный остров, население которого в ту пору составляло менее пятисот человек.
         Вот он, снятый сверху:

Сарк: пять с половиной квадратных километров пастбищ и скал

Несмотря на размер, Сарк считался отдельным государством, глава которого («Сеньор» или «Дама», в зависимости от пола) был непосредственным вассалом британского монарха. Так повелось еще со времен Елизаветы I.
         Владетель острова по традиции пользовался некоторыми феодальными правами: например, ему единственному разрешалось разводить голубей и держать дома невыхолощенных псов. Другими привилегиями к  середине ХХ века саркские сеньоры с дамами, кажется, уже не обладали.
         3 июля 1940 года два немецких майора с солдатами высадились на островке, чтобы объявить его зоной германской оккупации. Офицеров пригласили пожаловать к Даме Сибил-Мэри Коллингс-Бомон-Хэтауэй, 21-ой владетельнице Сарка (правила с 1927 о 1974 г.).
         Строгая пожилая леди начала с того, что попросила представителей Вермахта немедленно удалиться, поскольку государство Сарк не объявляло войны Германскому Рейху.

Вот как выглядела эта удивительная беседа

Сконфуженные офицеры уплыли обратно и послали запрос в министерство иностранных дел Риббентропу: как быть? Когда же остров все-таки был оккупирован, дама Хэтауэй заявила, что по законам острова можно пользоваться только конной тягой, употребление автомобилей и мотоциклов строжайше запрещено – и немцы не посмели спорить.
         Так же смирно они вели себя на Сарке до самого конца войны.
         10 мая 1945 года дама Хэтауэй приняла у гарнизона капитуляцию и потом командовала им в течение недели, до прибытия английских военных.

Дама острова Сарк на склоне лет с королевским (каким же еще?) пуделем. Поди, невыхолощенным.

Не знаю, какое чувство у меня было сильнее, когда я читал про эти цирлихи-манирлихи – умиление или раздражение. Боюсь, злобы было больше.
         Но в конце концов я сказал себе:  британские островитяне не виноваты в том, что им выпало провести ужасные военные годы в относительном благополучии. Хоть кому-то тогда повезло – и слава богу.