В 1835–1839 годы Лист жил в Швейцарии и Италии. В этот период музыкант достиг совершенства своего исполнительского искусства, создав концертный пианизм в его современном виде. Средствами своего искусства он стремился передать «зримые» образы - то, что возбуждало творческую фантазию в годы его странствий при общении с природой или знакомстве с произведениями живописи, скульптуры, а также то, что вызывало в прочитанной им литературе зрительные представления. Это запечатлевалось в «музыкальных картинах» — программных пьесах, исключительно богатых по охвату жизненных явлений, вошедших в цикл «Годы странствий». В 1842 году Лист выпустил сборник со следующим предисловием: «Около года тому назад я опубликовал три швейцарских напева, объединив их под названием «Альбом путешественника». Эти пьесы являются лишь разрозненными отрывками собрания, которое под этим общим названием объединит большую часть того, что я напишу для фортепиано в течение ряда лет. Объездив в последнее время много новых стран, много различных городов, мест, прославленных в истории и поэзии, почувствовав, что различные виды природы и связанные с ней сцены не проходили перед моими глазами как бесплотные видения, а глубоко волновали мою душу, что между ними и мною устанавливалась какая-то смутная, но непосредственная связь, неопределенное, но вполне реальное отношение, необъяснимая, но верная взаимосвязь, я попробовал выразить в музыке наиболее сильные из моих чувств и наиболее яркие из моих впечатлений».

Название «Годы странствий» (в точном переводе — «Годы паломничества») навеяно «Паломничеством Чайльд-Гарольда» Байрона, откуда заимствованы эпиграфы большинства пьес «Первого года». Иные образы воплощены во Втором годе странствий (1838-1849). Составляющие его семь пьес вдохновлены не картинами природы, а произведениями итальянского искусства — живописи, скульптуры, литературы. Толчком для их возникновения послужили впечатления от путешествия по Италии в 1837-1839 годах. Созданием этих пьес Лист стремился подтвердить постоянно защищавшееся им убеждение, что различные виды искусства связаны между собой, находятся в тесном родстве. Так, согласно его словам, Рафаэль и Микеланджело помогли ему в понимании Моцарта и Бетховена. Эти пьесы, в которых Лист впервые воплотил свои впечатления от произведений изобразительных искусств, глубже по настроениям и сложнее по выразительным средствам, чем предшествующие. Одна из них - лирическое «Обручение» по картине Рафаэля — с нежной мелодией, рождающейся из прозрачного, обволакивающего фона .. . (источник)

ЛИСТ - ОБРУЧЕНИЕ

 Рафаэль, в отличие от Леонардо да Винчи, Тициана, Тинторетто, Веронезе и многих других художников Возрождения, не играл на музыкальных инструментах, не сочинял музыку и, по-видимому, не слишком хорошо знал музыкальную грамоту. Но о музыкальности Рафаэля можно и нужно говорить, имея в виду несколько ее аспектов. Один из них - необычайная гармоничность - композиционная, красочная и графическая - творчества Рафаэля. Это побуждало многих, вслед за Гете, Стендалем и Листом, сравнивать его с Моцартом.

В 1504 году Рафаэль написал алтарную картину для церкви небольшого умбрийского городка Читта дель Кастелло "Обручение Марии", завершающую первый этап его творческого развития и одновременно демонстрирующую зрелость художника. В основе сюжета лежит евангельское повествование о том, что все претенденты на руку Марии должны были оставить в храме свои посохи, и тот, чей посох расцветет, станет мужем Марии. Им стал Иосиф-плотник. На первом плане художник изобразил Иосифа, Марию, первосвященника, соединяющего их руки, и юношей, ломающих свои нерасцветшие посохи. Чистота и легкость пропорций, точное чувство ритма, гибкость и певучесть линий вместе с гармонией цветовой гаммы придают картине музыкальную завершенность. 
"Св. Цецилия" Рафаэля раскрывает знание художником современных ему проблем музыкальной эстетики. О картине с восхищением отзывались и современники художника, и ее почитатели во все последующие века.

Особняком в искусствоведческой литературе стоит статья Ф. Листа об этой картине, написанная в 1838 г.,- быть может, первый иконологический анализ картины, наиболее  глубокое и яркое из того, что вообще написано об этом произведении. И если Гете говорит, что ни до кого, кроме самой св. Цецилии, нам дела в картине нет, то Лист с поразительной проницательностью видит в облике остальных участников "священного собеседования" ("sacra conversazione") персонификацию различных жанров музыки и типов ее воздействия.  

 "Я не знаю, благодаря каким таинственным чарам, - но эта картина предстает перед моим духовным взором в двух планах: как волшебно прекрасное выражение всего благороднейшего и идеальнейшего, чем обладает человеческая форма, как чудо грации, чистоты и гармонии и одновременно - притом без малейшего усилия воображения - как совершенный символ искусства, неразрывно связанный с нашей жизнью. Я столь же отчетливо воспринимал поэзию и философию этой картины, как и рисунок ее линий, и красота ее идеи столь же сильно меня захватила, как и красота пластическая". И далее после анализа идей Лист заключает: "Для меня, увидевшего в "Св. Цецилии" символ,- этот символ существует. Если это заблуждение, то, конечно, заблуждение простительное музыканту, и я хотел бы надеяться, что и вы также его разделяете".  

Интересно, что почти одновременно с этой статьей о "Св. Цецилии", Лист пишет фортепианную пьесу "Обручение" ("Sposalizio"), навеянную одноименной картиной Рафаэля.

 (из статьи А. Майкапара "О музыкальной эрудиции Рафаэля")