Сотворение мира, безусловно, весьма достойный повод для праздника. Однако во всей обширной литургии Новолетия тема Творения, поразительным образом, оказывается почти нераскрытой. Сотворение мира упоминается всего несколько раз, совершенно походя. Центральное же место занимает совсем иная идея. Рош а-Шана – время, особенно благоприятное для тшувы (раскаяния, возвращения к Б-гу). Тшува – центральный момент в праздновании Рош а-Шана.

Почему же именно Новолетие стало в еврейской традиции праздником покаяния? Теоретически, здесь можно воспользоваться простым «техническим» объяснением: согласно известному мидрашу, 1 тишрея произошли, в том числе, все события, описанные в 3-й главе книги Бытия, – т.е. грехопадение и изгнание из рая (по некоторым версиям, в этот день Адам и Ева также успели зачать и родить своего первенца, Каина). Поэтому вполне логично, чтобы в день, когда был совершен первый грех, человек ежегодно каялся в своих прегрешениях.

Данное объяснение выглядит вполне логично, если бы не одно «но»: тема грехопадения практически не присутствует в литургии Новолетия. А вместо этого – настойчиво и последовательно повторяется идея Б-жественного Суда:

Что же означает идея Б-жественного Суда, и каким образом она связана с идеей раскаяния?

Согласно мишне, которая легла в основу процитированного пиюта, «в Рош а-Шана все люди мира проходят перед Ним словно ягнята” (Рош а-Шана 1:2).

Эти слова мишны можно, безусловно, понимать как простую констатацию того, чем занят Б-г в определенное время. Однако, на наш взгляд, гораздо интереснее было бы иное прочтение, в свете известного высказывания из Мехильты де-рабби Ишмаэль (на Исх 15:2):

То есть данная мишна говорит вовсе не о том, чем занят Б-г в Рош а-Шана или любое другое время, но о том, чем человек должен заниматься в этот день. Иными словами, день Б-жественного Суда означает, что в этот день каждый человек должен судить, – в первую очередь, естественно, самого себя.

По каким законам должен человек судить себя? На наш взгляд, ответ на этот вопрос можно найти все в том же библейском рассказе о первом Новолетии: «И сотворил Всесильный человека по образу Своему, по образу Всесильного сотворил его» (Быт 1:27). Не будем сейчас обсуждать, что означают здесь «образ и подобие» – выяснение данного предмета увело бы нас слишком далеко от основной темы. Просто отметим, что этот стих явно устанавливает для человека качественно более высокую планку, нежели платоновское существо на двух ногах, без перьев и с плоскими ногтями.

В Рош а-Шана человек был создан «по образу и подобию». Вполне логично, что именно в этот день ему предлагается проанализировать и оценить собственную жизнь – соответствует ли она столь высокой миссии или же больше соответствует животному без перьев.

Отдельные граждане, проведя подобную ревизию, могут искренне прийти к выводу, что выполнили и перевыполнили возложенную на них задачу. Однако подавляющее большинство скорее согласится с премудрым Соломоном: «Нет человека праведного на земле, который делал бы <только> добро и не грешил» (Еккл 7:20). У каждого есть дела и поступки, малосовместимые с высоким доверием, оказанным человеку Творцом. И в этой ситуации вполне естественной реакцией является тшува – осознание несоответствия реальной жизни поставленной задаче, попытка вычленить и локализовать конкретные моменты, ставшие причиной этого несоответствия, размышление о том, каким образом можно исправить и устранить обнаруженные недостатки.

У каждого человека есть свое представление о том, что значит «образ и подобие». Соответственно, каждый сам решает, что, как и в каком направлении ему следует исправить в своей жизни, дабы приблизить ее к искомому идеалу. Однако при этом мало кто сомневается, что от поставленной цели ему еще очень и очень далеко, и что «день короток, работы много, а работники ленивы» (Авот, 2:15). Однако повода для отчаяния, в соответствии с традицией, все-таки нет. Ибо, как заметил автор того же пиюта У-нетане токеф, «по покаяние, милосердие и добрые дела отменяют тяжкий приговор».

А сейчас мы попробуем взглянуть на этот праздник под другим углом.

Интересно сравнить  библейский рассказ о сотворении мира с представлениями о сотворении человека других народов древнего Ближнего Востока. Согласно вавилоно-аккадскому эпосу «Энума Элиш», бог Мардук принял решение создать людей, дабы избавить богов от необходимости тяжко трудиться:

Такой же точки зрения придерживались древние шумеры. Согласно их мифологии, первоначально о пропитании бессмертных заботились двое богов: дева Ашнан, занимавшаяся земледелием, и ее брат, пастух Лахар. Однако со временем племя великих богов и подвластных им ануннаков слишком умножилось, и тогда боги обратились к премудрому Энки, чтобы он создал помощников заботливой паре, поставляющей пропитание бессмертным:

После нескольких неудачных попыток Энки удалось справиться с этой задачей. Так возникли люди, которые должны были служить великой семье богов и богинь и помогать божественной деве Ашнан и ее брату Лахару доставлять в храмы пищу и питье (или, проще говоря, совершать жертвоприношения).

Такого же мнения об обязанностях людей в отношении богов придерживался и грек Гесиод. По его словам, люди серебряного века возгордились и перестали совершать положенные жертвоприношения, и за это были уничтожены Зевсом:

Зевс-громовержец сокрыл, негодуя, что почестей люди
Не воздавали блаженным богам, на Олимпе живущим.