«В Бразилии только две вещи работают безупречно — беспорядок и карнавал», — говорил в XIX веке известный латиноамериканский дипломат барон де Рио-Бранко. Недостаточно побывать на самом карнавале, чтобы понять, что же стоит за этим колоссальным спектаклем и как он связан с внутренним миром жителей Бразилии. Для этого нужно обязательно заглянуть за кулисы и увидеть параллельный мир. Он лишь отдаленно напоминает тот вулкан страстей, который мы видим на утопающем в свете прожекторов Самбодромо, где двенадцать самых престижных школ самбы соревнуются за титул чемпиона во время карнавала
— Нет, ну вы полюбуйтесь на него. Господи, за что мне такие мучения! — кричит высоким тенором красавица-мулатка Роберта на своего потупившего глаза и нервно переминающегося с ноги на ногу мужа. — Где холодильник, Антонио?! Что ты с ним сделал? Отвечай! ЧТО-О-О!?!? Ты обменял наш холодильник, который нам подарила моя мама, на четыре билета на карнавальное шоу?!? А где же я продукты теперь хранить буду? Ах ты предатель, иуда, аргентинец!!! Вон из дома! Нет, подожди... Билеты оставь. В Бразилии такие семейные конфликты никого не удивляют. В этой стране существуют лишь две беззаветные любви, две всепоглощающие страсти и религии, которым бразилец никогда не изменяет, — футбол и карнавал.
Многие бразильцы с присущей им помпезностью утверждают, что карнавал — если и не самое знаменитое мероприятие на нашей планете, то уж наверняка самое крупное. Сегодня карнавал представляет собой нечто большее, чем обычное развлечение народа, — это гигантская, хорошо отлаженная машина по производству денег. В 2014 году на карнавал в Рио приехали около полутора миллиона гостей, которые за неделю принесли в казну города 860 миллионов долларов. И это только в Рио.
Р
Масштабные гуляния проводятся также и в Сан-Паулу, Сальвадоре, Витории, Ресифи, Порту-Алегри, не говоря уж о маленьких городах и поселках. Даже забытый временем и затерянный в амазонской сельве город Сантарен не упускает возможности оторваться по полной карнавальной программе.Следует пояснить, что в Рио-де-Жанейро есть два карнавала. Один — для людей на улицах города, когда в течение пяти дней мегаполис трясет, как от тропической лихорадки, а 90% населения сходят с ума от вакханалии. Другой — чемпионат высшей лиги школ самбы, со своими строгими правилами и законами, с судьями и болельщиками, с улыбками и реками слез. Это мегашоу проходит на стадионе «Маркиз де Сапукаи».
Бразильцы называют его Самбодромо. Там лучшие традиционные школы Рио во всем ослепительном гламуре ведут ожесточенную борьбу за престижное звание чемпиона года. И если соревнование школ принято считать сердцем праздника, то уличное народное гуляние, безусловно, является его душой. Но сперва несколько слов о другой душе — бразильского народа.
Культурный каннибализм
— Само празднество, безусловно, не является бразильским изобретением. Его история тянется длинной цепочкой через века, в Древние Афины, а возможно, даже и дальше, — начинает свой рассказ профессор истории Милтон Тейшера из Федерального университета Рио-де-Жанейро. — Слово «карнавал» пришло к нам из средневековой Италии, где этот праздник отмечали по христианской традиции за шесть недель до Пасхи незадолго до начала пасхального поста. «Карне» и «вале» дословно означает «прощай, мясо». В те времена самый знаменитый карнавал проводился в Венеции. Это было пышное торжество, сопровождавшееся парадами, маскарадами и вседозволенностью. От итальянцев традицию переняли и другие страны Европы.
Прародителем же бразильского карнавала был «энтрудо», привезенный португальцами в XVI веке. Впрочем, этот праздник мало чем походил на то, что мы видим сегодня, — никто не надевал костюмы, не было парадов и клоунады. Все «веселье» заключалось в том, чтобы испачкать своего соседа и случайных прохожих всяческими отбросами. В ход шло все, что попадалось под руку, — мука, крашеная вода, тухлые яйца, просто грязь, а иногда и что похуже. В этом поголовном свинстве принимал участие весь Рио. Пощады не было никому — ни детям, ни старцам, ни священникам, ни даже полицейским.
Шло время, менялся город, а вместе с ним менялись вкусы и нравы бразильцев. Вместо помоев люди стали обрызгивать друг друга дешевым одеколоном, надели маски, на улицах города заиграла музыка. Впрочем, возможно, карнавал в Рио так и остался бы копией европейского маскарада, если б не еще один важный этнический компонент, попавший в Бразилию не по собственной воле. Тот самый, что внес свои коррективы во все сферы жизни в Бразилии — от кулинарии и музыки до спорта и даже религии — и в конечном итоге (как бы это ни отрицали сторонники расовой дискриминации) оказался чуть не главным ингредиентом в формировании национального менталитета и характера. Речь идет о насильно привезенных из Африки рабах.
— Мы подошли к очень важному моменту, — продолжает профессор истории. — Именно здесь и зарыта самая суть Бразилии. Наша страна — это не просто сборище людей всех цветов и народов. Это синтез культур и жизненного опыта, где каждый берет что-то от другого, тем самым обогащая себя и других и принося всем пользу. Бразилия представляет собой результат слияния четырех культур — европейской, индейской, азиатской и африканской. Но именно африканская культура оказала на нас самое большое влияние. В этом факте есть и немалая доля иронии — у нас все любят футбол, карнавал и фежуаду (бразильское национальное блюдо), но не все любят черных. А ведь именно благодаря им карнавал стал тем, чем он является сейчас. Пока белое население безуспешно пыталось подражать традициям Европы, бывшие рабы создавали свой собственный неповторимый стиль.
Так в африканском гетто неподалеку от порта Рио-де-Жанейро, где сейчас проводятся соревнования карнавальных школ, родилась самба.Любопытно, что первый музыкальный хит «По телефону», который вышел под названием «самба», был совместным продуктом черного музыканта Донга и белого журналиста газеты «Жорнал до Бразил» Мауро де Алмейда. Опять мы видим тот самый бразильский синтез. Нечто подобное произошло и с боссановой: мало кто знает, что эта нежная мелодия, написанная Антонио Жобим, — всего лишь логическое продолжение американского джаза, самбы и классиков, под влиянием которых Жобим создал совершенно новое направление.
— В Бразилии это уже стало нормой, — не без гордости говорит Милтон. — Мы ничего не изобретаем, а попросту одалживаем идею у другой культуры, обрабатываем ее, добавляем в нее свой латиноамериканский колорит, и вуаля — мир может наслаждаться новым, свежим, неподражаемым открытием. У нас это принято называть культурным каннибализмом. Вся Бразилия основана на этом процессе, наиболее яркие примеры которого можно видеть не только в музыке, но и в футболе, и в джиу-джитсу. Главное правило — не следовать никаким правилам.
Борьба с дискриминацией
— Да неужели ты так ничего и не понял? — смеется Роберто да Матта, антрополог, почетный член Академии наук Бразилии. — Карнавал же и есть то зеркало, в котором отражается, хоть и несколько искаженно, лицо бразильского народа. Это веселая аллегория всей нашей жизни. Офис да Матта запрятан в тропическим лесу в тихом районе Гавея. Мы с ним говорим о Бразилии — о потенциале этой страны, о ее возможностях и будущем, о многих социальных проблемах и, конечно, о карнавале. В организованных странах так называемого первого мира этот праздник принято считать всего лишь временной инверсией — отклонением от норм, считает антрополог. А Бразилия отличается тем, что отклонение от норм здесь уже давно стало нормой.
— Карнавал как будто является продолжением нашей жизни, где присутствует та же беспорядочная спонтанность, но с той разницей, что в карнавале совершенно отсутствуют какие-либо негативные эмоции, связанные с рутиной. Общество диктует нам свои правила для поддержания иллюзии порядка, только вместо костюмов мы каждый день надеваем рабочую форму. Но если форма была создана, чтобы подавить индивидуальность человека, сделать его незаметным, одним из многих, то карнавальный костюм превращает обычного человека в индивидуала.
Бразилии не нужен специальный праздник, чтобы насладиться анархией и беспорядками — этого и без карнавала в стране достаточно. Но если в своем каждодневном хаосе жизни обыкновенный бразилец трудится и старается ради кого-то, будь то любимая женщина, семья или завод, где он работает, то во время карнавала он живет только ради себя. — В нашей стране с ее бесконечными социальными проблемами карнавал предоставляет прекрасную возможность хоть на секунду отвлечься от жесткой бразильской действительности и окунуться в мир иллюзий и фантазий. В котором он может быть кем угодно — герцогом или лакеем, генералом или Мерлин Монро, троллейбусом или помойным ведром. Элемент метаморфозы особенно важен для бедного населения — ведь совсем не случайно, что все без исключения школы самбы Рио-де-Жанейро были основаны именно в самых бедных районах города. Карнавал в Бразилии — не столько протест против действительности, сколько побег от нее.
Есть у карнавала еще одна очень хорошая и, можно сказать, демократичная сторона — он стирает все расовые и классовые различия. В Бразилии, что бы там ни говорили ее жители, к сожалению, все еще сохранились грехи и предрассудки колониальных времен. Особенно жестоко дискриминированы обитатели трущоб. Хотя в фавелах Рио-де-Жанейро проживает более четверти всего населения города, отношение к этим людям очень предвзятое. Но во время карнавала праздник идет не за закрытыми дверями, а на улицах города. В веселье принимают участие все без исключения — бедные, богатые, черные, белые, голубые, метисы, креолы, мулаты, бомжи, полицейские, дипломаты, проститутки. Сами бразильцы утверждают, что их по-настоящему объединяют только две вещи: карнавал и селесао — футбольная сборная страны. Карнавал и футбол — тот хлеб и те зрелища, с помощью которых Бразилия борется со своими типичными социальными бедами. Типично бразильские методы: с точки зрения самбы мы все равны.
Лучшая социальная программа
Глядя на неописуемое извержение бразильской красоты и эксцесса, многие туристы задаются вопросом: откуда берется вся эта излишняя роскошь? Не похоже ли это на пир во время чумы, и не бросают ли бразильцы свои деньги на ветер, преследуя такие, казалось бы, тривиальные удовольствия? Ведь можно было бы направить ресурсы и усилия на решение социальных проблем!
Если у вас действительно возникли подобные вопросы, вам нужно в Город Самбы. Он расположен в районе Гамбоа, неподалеку от порта Рио-де-Жанейро. Построен в 2006 году по инициативе бывшего тогда мэром города Сезара Майя. Гамбоа окружен со всех сторон фавелами и нищетой. В это забытое богом и временем место ни один здравомыслящий бразилиец никогда не пойдет по собственной воле. Несмотря на забвение, у этого гетто богатая история, его принято считать колыбелью афро-бразильской культуры Рио-де-Жанейро. Здесь, в «Маленькой Африке», родился известный бразильский писатель Машадо де Ассис, отсюда вошло в оборот слово «фавела», именно тут родилась самба и была основана первая карнавальная школа. Возможно, Гамбоа так бы и осталась черным пятном на репутации чиновников Рио, если бы не экономическое чудо. Ободренные успешными результатами реформ правительства последних 10-15 лет, а также перспективой Олимпийских Игр, которые пройдут в Рио в 2016 году, местные власти наконец-то закатали рукава и всерьез взялись за реставрацию города и сохранение его исторических и культурных мест. Не забыли они и Гамбоа: отремонтировали порт, решили проблемы с наркотрафиком, почистили улицы и – построили Город Самбы, где к карнавалу готовятся элитные школы Рио-де-Жанейро.
— Конечно, приходи. Ты сам все увидишь, — отвечает на звонок Акива, начальник социального проекта помощи детям из бедных семей. — Только на входе убери камеру и не говори, что статью пишешь. Скажи, что пришел поговорить со мной по поводу наших туров.В такой конспирации нет ничего удивительного, так как содержание выступления той или иной школы, ее сюжет и тема всегда держатся в строгом секрете, чтобы не испортить сюрприз праздничного шествия. Допуск прессы в город ограничен, каждый корреспондент должен получить одобрение директората школы. Приходя, следует направляться в ангар именно той школы, с которой запланирована встреча. Посещать другие школы запрещено, фотографировать другие ангары нельзя ни в коем случае. Нарушителей ждет быстрый и бесцеремонный эскорт до ворот города в сопровождении охраны, специально нанятой для такой работы (и, надо отметить, работать эти ребята очень любят).
Существует еще одна причина, объясняющая скрытность школ, — конкуренция между ними очень большая, и никто не хочет, чтобы их новинки и идеи попали в руки соперника или, боже упаси, в прессу.— Вы куда идете? — останавливает меня в воротах громадный, как Кинг-Конг, охранник. Резкий тон и грозные нотки, присутствующие в его голосе, не оставляют ни малейшего сомнения в том, что процедуре фейс-контроля здесь подвергается каждый желающий увидеть, что происходит за стенами Города.
— У меня встреча с Акивой из Гранде-Рио, я по поводу экскурсий для гостей, — отвечаю я, как ученик, зазубривший на память урок.
— Ах, вы из турагентства? Ну тогда проходите, — несколько смягчается суровый страж. — Вон ангар Гранде-Рио, который вы ищете. Вы уж извините за эти формальности. Сейчас, за месяц до карнавала, отбоя нет от журналистов. Мы должны всех проверять.Каждый ангар, а их в Городе Самбы 14, — это большое здание в четыре этажа. На первом собирают громадные мобильные рампы самых причудливых форм и конструкций — на некоторых из них могут находиться до 300 исполнителей. На втором этаже расположилось ателье со своей армией модельеров, сапожников, швей — это фабрика костюмов, их каждой школе необходимо как минимум 2500 (минимальное количество исполнителей, предусмотренное правилами чемпионата). Для особенно грандиозного шествий запросто могут сшить и 4000 штук. На третьем — скульпторы, художники и дизайнеры, а также специально отведенное место для гостей и туристов. На четвертом располагается командный штаб администрации школы. Имеются также столовая и душевая.
Творческий процесс больше всего смахивает на муравейник, все пребывают в бешеном водовороте движения, куда-то и зачем-то бегут, что-то делают. Везде что-то пилят, строгают, красят. В кажущемся хаосе у каждого есть четко поставленная задача, каждый знает свое дело и отлично выполняет свои функции.
— К сожалению, у людей сложилось несколько неправильное мнение о том, чем мы тут занимаемся, — пытаясь перекричать какофонию инструментов, начинает свою экскурсию Акива. — Многие считают, что мы бросаем деньги на ветер. На самом деле все далеко не так. Школа самбы — это ведь одна из лучших социальных программ, которые когда-либо существовали в Бразилии. Все школы были основаны в фавелах и в невзрачных пригородах Рио-де-Жанейро. Мы следуем строгой традиции принимать на работу именно тех людей, которые проживают либо в самом гетто, либо в непосредственной близости от него. Только Гранде-Рио в процессе подготовки к карнавалу в среднем нанимает от 2500 до 5000 рабочих, у многих семьи и дети. Этих людей надо обучить, подготовить, накормить: в конце концов, у нашей школы есть образовательный центр и садик, если им не с кем оставить детей. — Откуда же приходят деньги, неужто из фавелы? — Раньше, лет 20-30 назад, именно так и было, — смеется Акива.
— У нас были свои покровители из криминального мира: бароны тотализаторов, хозяева нелегальных казино и лотерей, наркодельцы. Никому точно не известно, сколько грязных денег и килограммов наркоты было пожертвовано сердобольными бандитами. В те времена вся фавела мобилизовалась на помощь любимой школе, помогали кто чем может — кто работой, а кто и носом (непереводимый португальский фразеологизм).
— Именно по этой причине к нам такое предвзятое отношение со стороны бразильской публики, — продолжает Акива. — Но последние двадцать лет на нас обращают внимание власти. Наконец-то они сообразили, что соревнование карнавальных школ и есть тот клондайк, который принесет городу существенные барыши — много барышей, в самой разнообразной валюте. Так постепенно вытеснили криминал, построили стадион для проведения парадов, пригласили спонсоров, а в 2006 году муниципалитет преподнес нам подарок в виде Города Самбы.
— А сколько стоит школе реализация одного карнавального парада? — Все зависит от масштаба, — отвечает Акива. — По самым скромным подсчетам, не менее 10 млн долларов. Школы же с богатыми спонсорами могут себе позволить бюджет до 25 млн долларов. Спонсоры и мэрия дают деньги охотно, так как знают, что прибыль вполне оправдывает расходы. Где-то 40% идет от заработков школы, 60% — от всего остального.
Платье для королевы
Карнавальные школы в основном зарабатывают гастролями и репетициями, которые за небольшую плату может посетить кто угодно. Именно на репетициях происходит отбор музыкантов и исполнителей спектакля из самых обыкновенных людей. Правила простые: вы должны разбираться в самбе и не пропускать репетиции. Недостатка в желающих еще никогда не было — кому из незнатных бразильцев не хотелось бы хоть на часок оказаться в центре внимания, стать предметом всеобщего уважения и зависти.
На репетициях всегда присутствуют люди преклонного возраста, многим из которых уже за семьдесят, а кому-то и больше. Это старожилы и хранители традиций самбы, пользующиеся благоговейным уважением молодых поколений. — Я посещаю репетиции уже около сорока лет, на моем счету более двадцати парадных шествий, — шипит фальцетом беззубая обаятельная старушка Сесилия. — Это прекрасный способ тряхнуть сединой и вспомнить молодость. Меня здесь многие называют бабушкой, но какая я бабушка, если в 1959 году мне было двадцать, и я протанцевала пять ночей напролет, обнимая чью-то шею? Я неделю не спала дома. Каждую ночь у меня был новый любовник. За день я меняла по четыре костюма — индианки, тирольской доярки, пирата и медсестры. Я выиграла приз за пару самых красивых ног на вечеринке в Муниципальном театре! У меня был легкий роман на пляже Копакабана с каким-то итальянским режиссером — сейчас не помню его имя, — песок залез куда только можно, но это стоило того! А вы говорите — бабушка...
На репетициях выбирают и королеву школы. Она должна быть из гетто, молода, безумно красива и, конечно же, должна уметь танцевать самбу. Раньше конкурс сопровождался всяческими интригами и махинациями. У потенциальных королев частенько имелись могущественные покровители и поклонники, не гнушающиеся самыми грязными методами, лишь бы увидеть «ее величество» на освещенной прожекторами дорожке Самбодромо.
Иногда соперничество и горячий темперамент доводили до перестрелок и отравлений. Сейчас, правда, многие школы решили эту проблему, и на роль королевы стали приглашать знаменитостей: актрис кино и эстрады, моделей моды. Это вызвало бурю недовольства и протестов у более консервативных и традиционных школ Рио, не желающих прибегать к услугам «наемников».
Но времена меняются, а вместе с ними меняемся и мы, меняются наши принципы и традиции. Несмотря на сверхсекретность, мне все-таки позволили фотографировать и рассказали по большому секрету сценарий, по которому будет проходить карнавальное выступление.
Его главная тема — азартные игры и казино. По правде говоря, бразильцы вообще не пытались скрыть своего удовольствия и даже некоторой гордости от того, что их культурой интересуются в далекой России.
— Да фотографируй сколько душе угодно, — говорит, улыбаясь, Сандро Карвалио, главный дизайнер и костюмер школы Вила Изабел, трехкратного чемпиона карнавала. — Наш директорат русских журналов не читает. Сандро простой и открытый бразильский парень, из бедной семьи. В свое время мечтал стать психологом, но судьбе было угодно распорядится иначе. Сандро нисколько не жалеет.
— Наверное, все же лучше быть дизайнером и пользоваться услугами психологов, чем психологом, который должен спасать доведенных до отчаяния дизайнеров. Я достиг всего, чего хотел, у меня есть свое ателье с двадцатью рабочими, от клиентов отбоя нет, заслуженное уважение со стороны коллег. Ведь только самым лучшим доверяют шить костюмы для королевы школы, — без какого-либо намека на скромность заявляет Сандро.
— Вот эскиз костюма, в котором выйдет на Самбодромо королева Вила Изабел, модель Сабрина Сато. Присутствие на карнавале Сабрины, японки бразильского разлива, еще раз подтверждает теорию синтеза и интеграции, о которой мне говорил профессор истории.— А что в этом удивительного? — смеется Сандро.
— Уж если японцы могли научить бразильцев джиу-джитсу, то почему бы нам не научить японцев танцевать самбу?
В привычном безумном потоке жизни города начинаешь улавливать новый ритм — на улицах Рио, из баров, из окон домов и машин все чаще можно услышать мелодию самбы. Все дела откладываются на потом, все проблемы и трагедии остаются за пределами праздника. Утерла свои слезы домохозяйка Роберта, ее временно не волнует вопрос о хранении продуктов. Сегодня соседи дают пользоваться их холодильником, а завтра Антонио что-нибудь да придумает.
Ежедневно мы с сталкиваемся с товарами, которые так или иначе производятся с использованием нефти и ее компонентами. Из пластика делается бытовая техника и крупные детали автомобилей, мебель и посуда. Оболочки кабелей, обувные подошвы и игрушки, из стирола канцелярские принадлежности, сантехника и даже холодильники. А полиэтилен самый популярный сегодня упаковочный материал. Помимо разнообразных материалов, из нефти производят моющие средства и бытовую химию.
Одно из самых известных лекарств из нефти — это аспирин. Способ получения салициловой кислоты из фенола был открыт учеными В 1874г. Кроме того, из этой кислоты производят антисептик и она входит в состав противотуберкулезных препаратов.
Искусство изготовления стекла родилось в Аккаде примерно ок. 2400 г. д.н.э. В Танахе эта страна упоминается как Шинар, а может быть это был Шумер, ведь аккадцы завоевали Шумер и страны объединились. В это время на родине племени Терраха, отца Авраама уже умели выдувать стекло.
родилось на песчаных берегах немного севернее современной Хайфы.
