25 часть.

Яриков, так его звали, бывшего главврача этой медсанчасти, был человеком пожилым и страдал массой разных болезней, включая все болезни цивилизации: ожирение, гипертония, стенокардия и сахарный диабет в придачу. А еще он, по словам старых сотрудников, был жадиной и самодуром, но был вполне предсказуем.

До обеда, то есть до полудня, можно было посидеть по своим кабинетам, занимаясь личными делами, потому что пациентов все равно почти не было, а вот после полудня, попив чайку и наговорившись с коллегами о жизни, детях-внуках и домашних питомцах и можно было спокойно уходить по домам всем, кроме дежурного администратора, который заступал во вторую смену, должен был досидеть хотя бы до часов семи вечера, и встретить линейный контроль, проверяющий деятельность поликлиник по линии Департамента здравоохранения города.

Никаких денег от Департамента медсанчасти не выделялось, дело вели к закрытию учреждения и перепрофилированию его в какой-нибудь коммерческий центр. Любимым занятием Ярикова было приведение в порядок ковра в огромной «кладовке». Он выделил самый большой кабинет административного шестого этажа под свой личный склад, куда были спрятаны все мало-мальски приличные вещи. Попали туда и ковровая дорожка, и настоящий ковер с орнаментным рисунком по центру, и отдельные составные части компьютера, некоторых частей там было по нескольку штук, другие в единственном экземпляре. Там же хранились остатки документов и архивные медицинские карты. Все это было расставлено по стеллажам и полкам, навалено на столах без какой-либо системы так, что разобраться, что и где находится, было абсолютно невозможно.

А еще Яриков поссорился с вороной, которая жила неподалеку от здания медсанчасти и частенько сиживала на одноэтажном рентгеновском архиве, стоящем отдельно на территории лечебного заведения. Ворона была сама по себе дюже злобной. Почему она стала такой, никто не знал, но то, как она себя вела, не оставляло сомнений, что ее обидел кто-то, вышедший из медсанчасти.

Она атаковала с воздуха всех лысых мужчин, а особенно доставалось как раз Ярикову – он был лыс и передвигался довольно медленно из-за своего состояния здоровья. При его появлении ворона поднималась на крыло и заходила для пикирования как настоящий бомбардировщик, целилась клювом в голову и при подлете наносила несколько точных ударов, рассаживая кожу начальственной лысины в кровь. Кончилось тем, что бывший главврач стал проходить этот участок своего пути в шлеме из большой металлической миски.

После неудачной атаки ворона нервно бочком бегала по краю крыши архива и клювом ломала нападавшие с дерева на крышу тонкие веточки, держа их одной лапой. Создавалось впечатление, что она так срывает на веточках свою злость и раздражение от неудачи.

Ворона пропала после смерти Ярикова. Он умер на работе, занимаясь своим любимым делом – пылесося свой коврик в «кладовке». Обнаружили его не сразу, а когда уборщица пришла мыть полы в коридоре и услышала шум работающего агрегата.

Вот после этого печального события и пришли изменения в жизнь медсанчасти.

***
Первым делом Александр Николаевич велел раздобыть ему в штат полный комплект врачей-специалистов. Татьяна, Василиса и сам шеф напрягались изо всех сил, что и дало свой результат. Следующим шагом, шеф постарался этих людей обеспечить работой, а, значит, стал искать объемы работ, которые может сделать одна полная бригада врачей. И это ему тоже удалось.

Заключились первые договора, пошла первая работа и пришли первые деньги, которых хватило, чтобы расплатиться с врачами по зарплатной задолженности.

- У нас такой чудесный коллектив, - рассказывала Василисе ее коллега, зам по клинико-экспертной работе, Татьяна Петровна, - мы буквально все дружим и никогда не ссоримся.

- А вы когда-нибудь здесь деньги делили? – спросила Васька, хитро ухмыляясь.

- Какие деньги? Нам зарплату-то вот первый раз без задержки дали! – удивилась женщина.

- Ну, вот когда пойдут деньги, которые нужно будет делить, посмотрите на свой коллектив с другой стороны, - пророчески заявила новая начальница.

- Какие деньги? Откуда они возьмутся? – упорствовала в своем неверии в радужные перспективы коллега.

- Деньги будут, я знаю, - обещала Васька, - я знаю человека, который сделает эти деньги нашими руками – это наш с вами главный врач. Я точно знаю это. Я уже видела результаты его труда, когда он на месте заваленного хламом флигелька сделал медцентр со своей, пусть маленькой, лабораторией, своим рентгеновским кабинетом, где стоял даже собственный маммограф. Это все умеет делать наш Александр Николаевич.

Никто, конечно, Василисе не поверил, но надежда в сердцах людей шевельнулась и подала признаки жизни.

В конце года, то есть меньше, чем за четыре месяца работы, у медсанчасти появилась возможность выплатить работникам не только зарплату, но и добавить к ней первую за многие годы премию. Вот тут и все остальные поверили в волшебные возможности своего нового главного врача.

А через полгода начальники уже ломали голову над тем, как справедливо разделить заработанные врачами деньги, если одни работали больше, а другие меньше. Три зама – по экономике, по клинико-экспертной работе и начмед, сидели и распределяли суммы премий. Васька с ее любовью к составлению табличек и систематизации информации составила предварительную табличку с результатами наработок каждого члена коллектива, который разросся уже до двух сотен человек. В эту табличку и заносились цифры будущих выплат. Почему этим занималась она, не понятно – это была работа зама по экономике, но тот, видимо был занят другими, более важными делами.