23 часть.

И все-то у них гладко пошло в жизни, у Миши и Васьки, но только вот долго Васька не могла тогда сидеть на одном месте – не время ей было для спокойной и размеренной жизни. Пришло ей время снова вгрызаться в гранит наук медицинских. Ее начальница, замглавврача, решила, что пора девочку отправить в ординатуру, а то как-то не серьезно с одной интернатурой оставаться, и возраст уходит, а на должность даже заведующего отделением поставить Ваську без ординатуры нельзя – не по рангу. Сама начальница все ходы и возможности выискивала, сама и договаривалась с руководством кафедры, сама убеждала молодого врача продолжить учебу.

Для обучения в ординатуре Васька должна была уволиться с работы на фабрике, а, значит, потерять свою зарплату на целых два года. Посовещавшись с мужем и получив его одобрение, Василиса пошла оформлять документы для зачисления в группу обучающихся, проходить собеседования и заполнять анкеты.

Первый раз в больницу, где расположилась кафедра семейной медицины, Василису вез муж, забрав ее с фабрики. Но выехать с территории им не дали – малюсенький бульдозер, который убирал снег с набережной, где была территория фабрики, въехал аккуратно в бок их машины. Василиса, глотая слезы, понеслась на метро, чтобы успеть к назначенному времени, а Миша остался разбираться с водителем уборщика и начальником фабричного гаража.

Все бы ничего, но в то время Миша по ночам и в свободное время занимался частным извозом и таким образом приносил в семью дополнительные деньги, и Васька уже привыкла к этим деньгам. А тут, о, ужас, кормилицу убили! Как же теперь жить-то, а? И Васька ревела от своего горя ревьмя, сопливясь и причитая еще несколько дней.

Ее верный Ханиэль только головой качал, понимая, что это очередной кармический урок, что всё, к чему Васька прирастет душой, у нее будет отнято, чтобы та не сотворила себе из этого обожаемого, будь то деньги или любимый муж, ребенок, работа, кумира, который окажется выше Бога. Он сострадал своей девочке, и от этого ей становилось легче на сердце. А через некоторое время Васька совсем успокоилась – машину обещали починить за счет фабрики и в кратчайшие сроки.

Впрочем, трагедия с машиной не помешала молодому врачу устраивать свою карьеру дальше. Легко получив все подписи, она уже сидела в отделе кадров сверхсерьезной организации, относящейся к системе Кремлевской медицины, когда начальница спросила год рождения, чтобы проставить в учетной карточке. Васька назвала.

- Какой-какой??? – выпучила глаза кадровица на Ваську, - не может быть! Я была уверена, что вы только что выпустились из института, - охнула дама, - дело в том, что у нас правило: мы берем в ординатуру только до тридцати лет, а вам тридцать четыре уже. Но с другой стороны у вас все согласования имеются, и теперь кафедра не может вам отказать – сами подписались, пусть сами и отвечают. А учиться вам придется с девчонками моложе вас на восемь-десять лет. Только, прошу вас, Василиса, не афишируйте, пожалуйста, свой возраст, и все получится хорошо и у вас, и у меня.
Василиса пообещала сохранить разговор в секрете от педагогов кафедры и не особо хвастаться своими годами и стажем.

***
За все время обучения в ординатуре с Василисой не происходило ничего примечательного в ее профессиональной деятельности и Ханиэль уже было расслабился и решил отдохнуть, но не тут то было. Дом, где жила Васька со своей семьей и семьей родителей, все-таки попал под программу сноса ветхого и аварийного жилья после двадцати лет борьбы и препирательств с властями, и людей стали почти насильно переселять на окраины города. Ваське и родителям выдали ордера на новые квартиры в еще несуществующих домах, и отец как глава семьи пошел разбираться по инстанциям с этим безобразием.

- Вы же проработали в системе жилищного строительства и капитального ремонта жилфонда всю свою жизнь, - вещал чиновник Васькиному отцу, не скрывая своей досады от этого разговора, - вы знаете всю систему как свои пять пальцев! Я не возьму от вас ни копейки денег в качестве презента или взятки, но и нормальные ордера вам не дам, мне еще с другими людьми дела вести и пригодятся еще нормальные квартиры в центральном округе города.

Получив откровенный отказ, пожилой мужчина пошел искать пути и связи по старым друзьям-сотрудникам, знакомым и друзьям знакомых. Путь этот привел его в приемную самого градоначальника, любившего носить кожаную кепку, но и здесь его постигла неудача. Впрямую ему не отказали, памятуя многочисленные заслуги старого мастера и награды от правительства города, но и решить вопрос о выделении квартир в черте старой застройки не обещали, а как у опытных политиков и бывает, сказано было много слов, но все не по делу, а около.

Васькина мать уже не могла спокойно ни спать, ни есть, когда в ее голову пришла идея посетить церковь и помолиться у иконы святой Матроны, которую только-только причислили к лику святых, и стало возможным в открытую прийти и поклониться ее мощам.

Вероятно, эту идею подкинул тоже кто-то из тонкого мира, Ханиэль очень обрадовался такому повороту событий и взялся активно организовывать возможности для совершения паломничества к святой Матроне. Он разгреб дела на работе у Миши, на кафедре у Васьки, в школе у их дочки, и на работе у главы семейства, собрал всех в одну команду и аккуратно доставил к заповедному храму, где помог им всем одолеть огромную очередь из желающих поклониться и попросить Матрону каждый о своем сокровенном.

После обращения к святой мученице дела по квартирным вопросам стали тихонько продвигаться в нужном для семьи направлении. Нашлась старая знакомая отца, которая смогла тихонько обменять ордера на квартиры в новостройках, которые уже начали возводить, но крыши еще не было, на другие, немного дальше от центра, чем их старый дом. Обмен состоялся, и обе семьи получили по маленькой двухкомнатной квартирке в шаговой доступности от метро в разных районах города – сбылись все мечты и просьбы.

***
Заканчивала ординатуру Василиса, уже осваиваясь в новой квартире, в новом тысячелетии и с новыми перспективами в плане работы. После ординатуры их должны были распределить по поликлиникам и стационарам ведомства, что и произошло. Васька попала в поликлинику недалеко от площади трех вокзалов. Великолепно оснащенное медицинское заведение ей понравилось, на свою новую начальницу Васька не обратила особого внимания, и приступила к работе.
Ей достался участок с одними стариками – геронтологический участок. Эта работа требовала всех навыков, что молодой еще доктор получила за всю свою жизнь, включая ее любовь к психологической науке. Но с этим проблем не было – грамотности и воспитанности у Василисы хватало, уважения и сочувствия к старикам тоже, а вот с заведующей отделением отношения сложились уж очень странные.

Приходила Василиса на работу к без десяти восемь, чтобы ровно в восемь утра быть уже готовой выехать на вызов по участку. Ездили на машине, потому что район был очень обширным, ногами не обежишь. Записи в картах делались на коленках, пока передвигались между адресами. Но за без малого месяц Ваську оценили почти все ее подопечные и стали на прием записываться заранее и являться в поликлинику сами, без вызова. Зауважали, значит.

После возвращения с вызовов Васька как молодой сотрудник отчитывалась по каждому случаю перед своей заведующей отделением. А та то ли выбрала ее для отправления своих естественных стремлений по избиению младенцев, то ли всегда такой была, но измывалась она над Васькой совершенно изумительно. Например, заставляла раз по пять переписывать дневники в амбулаторных картах, придираясь к любой мелочи, переиначивая свои же предыдущие замечания и указания. И молодой специалист спокойно, без истерики, терпеливо переписывал, пока не подходило время закрытия поликлиники, то есть когда переваливало за восемь вечера.

Терпение и невозмутимость Василисы доводили до нервных срывов эту одинокую женщину, женатую (именно женатую!) на своей работе. Васька стала приглядываться к тому, что из кабинета начальницы выходят в слезах даже именитые доктора с тридцатилетним стажем…

- Скажите, а почему вы плакали, выходя от завы? – спросила как-то Васька, набравшись смелости, у этой докторицы.

- Наша тиранша просто любит, когда из-за нее плачут, поэтому старается каждый раз довести до слез любого, кто ей под горячую руку подворачивается.

- Это значит, что пока я не заплАчу, она от меня не отстанет, а так и будет донимать вечным переписыванием?

- Именно так. Слезы помогают от нее избавиться на какое-то время, потом она снова старается побольнее стукнуть, в душу плюнуть, чтобы ты опять расплакался.

- И как же вы все это терпите? – удивилась Василиса.

- Нормально. Терпим. А куда нам деваться в нашем предпенсионном возрасте, а другим, кому уже за пятьдесят пять перевалило и подавно рыпаться опасно – выпрут на пенсию и до свидания, забудут, как звали. А куда идти, где работать? Здесь хорошие деньги платят, мощная исследовательская база. Кроме нашей дуры здесь все просто замечательно.

Васька поудивлялась, но приняла информацию к сведению. Конечно, плакать она не собиралась, но кто знает, кто знает… Можно было же и использовать эту слабость начальницы-садистки.

Васька всю жизнь с раннего детства мечтала стать начальником, об этом ей твердила и ее мать, что та рождена быть командиром, что быть руководителем престижно и приятно, что Ваське должно понравиться такое дело. И вот теперь смотрела она на свою начальницу-тираншу и понимала, что из нее, из Василисы, как раз вот такой начальник и мог получиться при всех заложенных в ее душу и характер недостатках: резкости и эгоизме, самолюбии и высокомерии, тщеславии и лени. Что случай не бывает случайным, а встречи с другими людьми – это уроки от жизни, которые мы должны выучить и усвоить.

А ведь совсем недавно Ваське приснился страшный сон, что она стоит у кухонного окна в старой родительской квартире, а в отражении на стекле вместо своего лица видит морду дракона, настоящего такого дракона, каких рисуют для сказок… Ваське стало страшно.
И Васька поклялась самой себе, что если вдруг жизнь подкинет ей возможность занять начальственное кресло, то она ни за что в жизни не станет вот такой дурой-тираншей, ка ее нынешняя заведующая.

Ханиэль отметил произошедшие с Василисой перемены как весьма благоприятные и стал искать пути для новых испытаний своей подопечной на прочность нервов и клятвы. И, конечно же, нашел ей новые приключения.