20 часть.

После окончания интернатуры Василису занесло работать в женскую консультацию при роддоме терапевтом, проверяющим будущих мамочек на предмет больных внутренних органов. Занятие это было для Васьки новое и очень интересное – в беременных теток она просто влюбилась. Причем, когда она сама была в ожидании дочки, свое состояние она воспринимала как абсолютно нормальное и ничуть не изменившееся в сравнении с предыдущим, «небеременным» состоянием. А вот понаблюдав за другими, она поняла то, что у акушеров-гинекологов называется научным термином «доминанта беременности», а попросту «беременная на всю голову».

Дамочки с округлыми формами словно излучали удивительный внутренний свет, они были неотразимы своим каким-то непередаваемо отстраненным взглядом, направленным куда-то вглубь себя, внутрь своего тела, своей личности, к будущему новому существу, которое уже заявляло свои права на внимание, толкаясь и стукая свою мать под ребра. И будущая мамочка замирала, внимательно отведя глаза куда-то в никуда, прислушиваясь к этим порывам общения со своим малышом.

Василиса не могла не умиляться, глядя на этих замечательных в своей неуклюжести, светящихся радостью и ожиданием, почти святых матрон, не могла повысить на них голос, даже если те в пятый раз вынуждали ее повторять рекомендации по лечению какой-нибудь своей хвори.

Короче, Василиса собралась обосноваться на этой работе до скончания своих дней, а потому с удовольствием приняла путевку на курсы повышения квалификации по нефрологии у беременных в НИИ профпатологии при Первом Меде. Эту специальность в институте именно «проходили», в смысле «проходили мимо», еще и поэтому Васька с таким удовольствием слушала лекции по интереснейшему предмету.

Ханиэль никак не мог предположить, что именно теперь ему и придется настолько плотно контактировать со своей подопечной, что она физически почувствует на себе его крылья…

А дело было так. Здание больницы, где находилась тогда кафедра нефрологии и проводились занятия, было старинной постройки с высоченными лестницами, по которым трудно было и подниматься, и спускаться. Лекционная комната была на третьем этаже, а столовая-буфет, куда курсанты ходили «заморить червячка» в обеденный перерыв, была в подвале, куда можно было попасть, только спустившись по лестнице.

Василиса успела спуститься на один пролет и была на второй сверху ступеньке следующего, когда зацепилась каблуком за ее неровный край, потеряла равновесие и стала падать лицом вниз, так сказать «рыбкой». При таких падениях люди, как правило, разбиваются в кровь, ломают себе руки-ноги и частенько остаются калеками. Сокурсницы, к которым так спешила Василиса, стояли внизу и смотрели на этот полет с открытыми от ужаса ртами – все доктора, все понимали, какой сейчас будет результат, и судорожно думали, где искать травматологов, чтобы те оказали нужную помощь этой горе-летчице.

Но не тут-то было! Василиса летела медленно, плавно и с чувством нереально растянувшегося времени. Приземлившись на ступеньки, как и положено, лицом вниз, она так и начала скользить по инерции головой вперед, то есть вниз по лестнице. Едет она, едет и думает: «Вообще-то пора зацепиться за балясины этой лестницы, а то уже половину проехала». Медленно, словно во сне, она вытягивает руку вперед и, ухватившись за металлическую опору лестницы, начинает все так же медленно разворачиваться в горизонтальной плоскости уже теперь ногами вниз. А доехав до самого конца этой подлой лестницы, туда, где стоят онемевшие коллеги, Василиса, как ни в чем не бывало, встает, отряхивается, поправляет одежду, и совершенно спокойным голосом говорит:

- Ну, вот и я. Пошли дальше вниз, а то очень кушать хочется!

- Ты цела? Ты не разбилась? Ничего не поломала? – наперебой затараторили подруги.

- Да, нормально все. Кости целы, голова на месте, синяки будут – это наверняка, да и фиг с ними, - успокаивала их Василиса, а Ханиэль только вздыхал, стоя рядом, и тоже приходя в себя после пережитого. Он в самом начале Васькиного полета завернул ее в свои крылья и медленно и очень аккуратно положил на ступени, замедлил ее время и заставил ухватиться за балясину, что привело к дальнейшему торможению полета и позволило совершить разворот.

В начале, сразу после происшествия, Васька не придала странности своего падения никакого значения, и только анализируя свои ощущения и логику происходящего, по которой выходило, что произошло нечто невероятное, и она осталась цела и почти невредима, вспомнила то чувство, как ей уютно было падать, как плотно ее что-то обволокло и нежно сохраняло. Но и тут она не поняла, что это было.

Ханиэль вздохнул с облегчением – не догадалась, может быть и поймет, но это будет позже, гораздо позже. А пока можно выполнять свою миссию, как и раньше, не особо напрягаясь и «шифруясь» от своей подопечной.

Следующий раз он ее ловил в падении с лестницы в ее собственном подъезде. К двери квартиры, где Васька жила с семьей, в которую кроме дочки входил еще и наглый спаниель с серым котом в придачу, подбросили малюсенькую пеструю кошечку. Не забрать себе это создание Васька просто не могла – она была черепахового окраса, есть такая масть у кошек, когда по тельцу равномерно перемешиваются разного размера черные, рыжие, персиковые, коричневые и белые пятна, а мордочка из-за этой пестроты имеет вид как у обиженного ребенка.

Вот эту кроху Васька в сопровождении своего мужа и несла в руках, идя вниз, чтобы показать ее своей матери, которая жила полутора этажами ниже, и которой было очень интересно посмотреть на новенькую и на реакцию своей любимой кошки. У Васькиной матери была своя черепаховая кошка, своенравная и свирепая Кассандра, полностью оправдывавшая свое пророческое имя – она приходила во сне перед каждой семейной трагедией, перед смертями членов семьи, а в других случаях она в сон не вторгалась.

Этажи в том старом арбатском доме были с чудинкой – квартиры были на каждой площадке, и получалось, что они шли через половину, а не следом: первый, первый с половиной, второй, второй с половиной, и так далее. Просто этот подъезд объединял два корпуса – в одном, старом, было всего четыре этажа, а в другом, более новом, целых пять, но вместо первого этажа была арка, вот и получалось, что второй этаж новой части дома был только на половину этажа выше первого в старой части. Старые арбатские дома – это такие странные строения…

Васька держала котенка обеими руками, поэтому, когда она снова зацепилась ногой за верхнюю ступеньку короткого пролета очень крутой лестницы, единственной мыслью женщины было сохранить в целости это маленькое живое существо. И вот тут-то она абсолютно отчетливо прочувствовала, как Ханиэль обнял ее своими крыльями, развернул ее тело в воздухе и аккуратно положил спиной на площадку, руки Василисы оказались наверху, и кошечка даже не успела испугаться. А Васька потом еще долго вспоминала это неземное наслаждение – крылья Ангела, закутывающие со всех сторон, это чувство абсолютной защищенности и полный восторг души. Испугаться ей не удалось ни в том падении, ни в этом.

И еще раз он вылавливал свою девочку в падении, чтобы она не поломала себе кости. В этот раз она запнулась, перелезая через провисающую цепь ограждения. Есть такие ограды, когда на столбиках размером чуть выше середины бедра невысокого человека натянуты провисающие толстые цепи. Зачем Василисе понадобилось через нее перелезать, она и сама толком не поняла, а вот полезла и снова упала в объятия Ангела-Хранителя. И снова вспоминала свои ощущения и наслаждалась ими.