19 часть.

Василиса окончила институт и поступила, как и положено, в интернатуру на целый год. Это в то время было обязательным условием для последипломной стажировки молодого врача. Попала она в отделение интенсивной кардиологии, где лежали больные, перенесшие острый инфаркт миокарда и другие не хилые болячки сердца. Дали ей палату с пятью кроватями в мужской половине отделения, то есть в ее ведении было пять, а иногда шесть, взрослых «просевших на мотор» мужиков.

Кроме этого Васька, стремясь заработать денег для семьи, брала все возможные, то есть которые ей давали, дежурства: ночи, сутки, в праздники, в выходные – делала все, чтобы обеспечить их жизнь. Муж ее тоже работал, но это были самые голодные постперестроечные времена, и Мишина зарплата уже не могла обеспечить молодой семье с маленьким ребенком все потребности.

В отделении к молодому доктору относились вполне дружелюбно, хотя заведующий сразу сказал, что больница не то место, где Василисе будет нравиться работать. Она возмутилась, удивилась, но потом смирилась, согласившись, что отсутствовать ночами дома ей не нравится, да и тяжеловато – стало подниматься давление, донимать головные боли.

Вообще-то, медицинские случаи Ханиэля не касались – у всех больных имелись собственные ангелы-хранители, конфликтовать с которыми ему было не с руки, но здесь он просто не мог не вмешаться.

Однажды в палату к Василисе положили пожилого мужчину, перенесшего, понятное дело, инфаркт миокарда в задней стенке сердца. В этом месте омертвение мышцы сердца считается самым коварным, потому что сначала человек как бы быстро восстанавливается и набирает силу, и если все идет гладко, то и быстро выздоравливает. Но бывают случаи, когда после быстрого восстановления, когда уже кажется, что все, что вот-вот и наступит выздоровление, развивается повторный инфаркт, после которого выживают уже не многие.

Василиса знала эту особенность течения болезни, она предупредила дяденьку соблюдать постельный режим и не бегать по коридору отделения, она отругала его за самодеятельности и разъяснила про опасности такого поведения. Она сделала все, что могла…

Прямо во время ее обхода палаты уже после того, как она осмотрела в очередной раз этого непослушного дядьку и отвернулась к следующему пациенту, все еще стоя у его кровати, прямо в этот момент он стал задыхаться и синеть у нее на глазах.

Васька послушала сердце – бьется! Сразу же метнулась в коридор, а эта палата была напротив двери старшей медсестры отделения, и вот везение – в дверях у старшей сестры стоит дежурный реаниматолог!

- Быстрее! Умирает пациент! – успела крикнуть Василиса, когда видящие ее круглые глаза реаниматолог и старшая влетели в палату.

Кровать сняли с тормозов, и в течение меньше, чем минуты пациент был уже в реанимации, сняли ЭКГ – все признаки тромбоэмболии легочной артерии. Он жил еще пять минут… Никто не мог изменить его судьбу. Никто. Как ни старался Ханиэль оградить от очередного свидания со смертью свою подопечную, но и он не был властен над Судьбой.

Племянница этого дяденьки за неимением других родственников забрала тело без вскрытия и похоронила подобающим образом – в этом сомнений не было. Но, примерно, дней через десять, когда воспоминания стали блекнуть под наплывом новых больных и тяжелых случаев, в отделение к Василисе она неожиданно пришла снова, только теперь ее сопровождал высоченный и огроменный молодой мужик с бритым затылком, толстой цепью желтого металла на шее и прилично оттопыренным задним карманом джинсов.

- Это ты, дрянь, убила моего деда? – громогласно спросил мужик, тыкая Ваське пальцем в грудь, - ты уговорила мою тетку забрать труп без вскрытия? Ты, сука? Я тебя спрашиваю, блядь?

Василиса никогда в жизни не имела такого опыта общения, но она умела быстро собираться в самых стрессовых условиях:

- Я лечила его – это раз! Тело ваша тетя забирала самостоятельно – это два. Я обязана была ее предупредить о ее праве отказаться от вскрытия – я и предупредила, но решение принимали вы сами, - обратилась Васька к этой женщине. Но та, поджав губы, отвернулась и предоставила всю инициативу своему бешеному племяннику.

- Ты учти, сволочь, у меня вот тут, - и он многозначительно постучал себя по карману с разбухшим от денег лопатником, - хватит средств, чтобы купить твою сучью жизнь, чтобы ты уже никогда и никого убить не смогла! Я работаю на телевидении и устрою вам тут такой ад, что сами убьетесь или будете умолять о смерти!

И теперь, как он делал это всегда, Ханиэль закрыл ее своими крыльями, чтобы стрелы ненависти пролетели мимо и без того впечатлительной Васьки. Та сразу как будто затормозилась, реальность потеряла четкость и отдалилась от нее на терпимое расстояние.

На шум в коридоре примчался и заведующий отделением, и остальные врачи, даже медсестры и санитарки пришли поглазеть на кошмар, творящийся в отделении и в Васькиной жизни.

- А ты заведующий этой богодельни? – разошелся «телевизионщик», тыкая пальцами уже в Николая Петровича, - так ты тоже, блядь, ответишь мне за все, что эта сучара натворила! Развел тут бордель со смазливыми дурами с голубиными мозгами! Врачи тут должны работать, а не эти проститутки! Я с вами со всеми разберусь!

Заведующий был мужик спокойный и рассудительный, паниковать и истерить не стал, а взял молодого человека под локоток и так аккуратненько увел в ординаторскую, и, обернувшись к Ваське, шепнул, чтобы она оставалась тут или лучше ушла куда-нибудь на кафедру, чтобы не отсвечивать. Вернулся он измотанный, но спокойный и не только внешне, когда проводил эту парочку до самой машины и убедился, что гроза окончательно миновала – машина уехала.

- Николай Петрович! – тихонько позвала Василиса, - что же мне теперь делать-то? Он же угрожал меня «заказать» браткам. Меня убьют?

- Нет, конечно, дурочка, - сказал шеф и приобнял Ваську за плечо, чтобы та успокоилась, - надо идти в милицию и писать заявление об угрозе личной безопасности, угрозе лишить жизни, оскорблениях и так далее. Свидетелей у нас полное отделение, так что напишем, а дальше пусть этим хамом занимаются органы внутренних дел.

- А вы со мной пойдете? – и Васька так умоляюще посмотрела на заведующего, что тот чуть не поперхнулся чаем, который отпивал из кружки, - я ведь никогда еще не была в милиции, чтобы заявление писать… - затихающим голосом сказала она и опустила голову.

- Конечно, я пойду с тобой. Мы напишем заявления вместе – мне же этот тип тоже угрожал, - заверил Василису шеф.

А после милиции он проводил Ваську почти до дома, по крайней мере, до безопасного места, где они расстались, чтобы встретиться завтра на работе.
Не подумайте ничего плохого, никакого романа у испуганной Васьки и заведующего отделением не получилось! У шефа была любимая жена и дети, а Васька была шефу только благодарна, но никогда не тянулась к нему, как к мужчине. Тем более, что дома Василису вполне заботливо успокаивал любимый муж.

Закончилась эта история благополучно публичными извинениями теле-громилы перед всеми сотрудниками отделения интенсивной кардиологии. После нескольких нелицеприятных бесед со следователями этот мерзавец приходил умолять забрать из милиции заявления об угрозе расправы, чтобы заведенное на него дело закрыли. Тянулось это все несколько месяцев, так что все участники событий успели остыть, и Василиса, посовещавшись с шефом, забрала свое заявление, облегчив жизнь всем, включая ментов.

Больше она его никогда не видела. Только сидя у телевизора, глядя на больших и высоких мужчин, ведущих разные интересные передачи, она гадала: он – не он, потому что не запомнила лицо своего обидчика, наверное, из-за завесы из крыльев своего Хранителя. Но это и к лучшему, нет нужды шарахаться от телеэкрана.