11 часть

Получив диплом и поступив на работу в любимое отделение, только не в главном здании больницы, а в новом терапевтическом корпусе, Василиса с матерью затеялись со второй операцией на глазах.

Первую, останавливающую катастрофическое падение зрения, сделали, пока девушка училась еще на первом курсе училища, она прошла успешно. А по-другому и быть не могло – во-первых, Васька шла на эти операции как на самый лучший праздник в ее жизни, во-вторых, ее же сопровождал и каждый миг направлял верный Ангел-Хранитель.

Поставив в известность о своей нетрудоспособности заведующую кабинетом функциональной диагностики корпуса, Василиса отправилась на восстановительный период на дачу – читать и писать, смотреть телевизор все равно было нельзя, как и вкалывать на грядках, но гулять по округе и просто радоваться солнцу и полученному острому зрению никто не запрещал. Время отпуска прошло быстро и незаметно.

Легко войдя в жизнь своего отделения, девушка заняла там определенную нишу и работала с удовольствием и усердием. На ее рабочем столе стояли целых три телефонных аппарата – это был персональный Васькин ужас: общаться по телефону с незнакомыми людьми.

Связь была с городом, второй аппарат делал звонки внутри корпуса, а третий был «прямой» от главного врача корпуса. Наверное, никому из медсестер эта миссия телефонного общения не нравилась, поэтому она и досталась новенькой, которая не смогла отказаться из скромности и вежливости. Зато Ваське, с трудом умеющей устно формулировать свои мысли и запоминать сказанное другими, если ей лично не была интересна тема разговора, пришлось научиться делать и это.

Как говорится, в один прекрасный осенний день Василиса снимала ЭКГ молодому симпатичному парню. Они разговорились, и Андрей, так звали юношу, пригласил Василису погулять после работы по огромному больничному парку, показать ей местное озеро «с лебедями». Васька согласилась и убежала доделывать свою работу.

- А ты учишься где-нибудь? - спросила Василиса, - я вот сейчас занимаюсь с репетиторами, готовлюсь поступать в медицинский на лечфак.

- Я учусь в Первом Меде на санитарной гигиене, буду работать в санэпидстанции инспектором, как и мои родители, - ответил Андрей гордо.

- А у меня папа инженер, а мама программист… - скромно потупила глазки девушка, не вдаваясь в подробности, какие должности в действительности занимали ее родители.

- А живешь ты где?

- Я родилась и выросла на Арбате. А ты?

- А мы живем в Выхино… - менее уверенно ответил Андрей, - а у вас есть машина?

- Нет, папа не хочет покупать, потому что у него что-то не сложилось с вождением авто. Права водительские есть, а вот за руль садиться он почему-то зарекся. Я не знаю причины, а он толком не объясняет. Зато у нас есть дача, точнее почти голый участок и сложенный там на просушку сруб будущего домика, - разулыбалась Васька.

- У нас тоже есть дача, только я ее терпеть не могу – вечно там что-то надо делать, мать заставляет, и не отвертишься, пока не сделаешь. А после я такой усталый, что только книжку почитать и хочется.

- А я с удовольствием и овощи насажала, и кусты мы с папой посадили, и цветы у меня уже растут, и даже цветут! Вот! – с гордостью хвасталась девушка своими достижениями, - а этим летом мы начнем делать фундамент – папа уже спроектировал наш будущий дом – он же у меня инженер-строитель, сам все может!

- Я не помню, как и когда мама строила дом, тем более там еще дед с бабушкой участвовали, - пожал худенькими плечами Андрей.

Так они гуляли и болтали ни о чем и обо всем сразу еще не один раз, а потом перед самой выпиской он ее поцеловал в губы. Это был самый первый Васькин Настоящий Поцелуй, и она чуть не потеряла дар речи от захватившего ее чувства. Короче, она снова влюбилась, но уже не в придуманный ею образ идеального мальчика, как те, что она рисовала себе в школе, а в реального, такого уютного и теплого, такого душевного и милого, такого уже до боли родного Андрея.

После выписки влюбленные встречались еще много раз, но всегда дома у Василисы, к себе Андрей ее ни разу не пригласил, мотивируя тем, что там маме надо отдыхать, и вообще он еще не готов познакомить свою девушку с мамой.

Он ласкал Ваську, целовал, и целовал, и целовал бесконечно. Она отдавалась ему в руки самозабвенно, но не пускала эти руки в самое святое и целомудренное свое местечко. Даже сгорая от страсти, она контролировала ситуацию. Васька еще не знала, что чтобы расслабиться, ей надо перестать вести это шпионское наблюдение за собой, что этот бич, это наказание – самоконтроль, будет раз за разом лишать ее радости сексуальной жизни.

В очередной раз Василиса как на крыльях неслась на свидание к своему Андрею, радостно что-то фантазируя себе нежное и приятное. Встретившись и получив в подарок целую одну розу, Василиса решила, что вот теперь он отведет ее к своей маме и назовет невестой, так торжественно вел себя ее любимый.

- Мы не должны больше встречаться.

- Не поняла…

- Мама не хочет, чтобы я встречался с русской девушкой без высшего образования, - угрюмо объяснил парень.

У Васьки внутри все оборвалось, и она задохнулась словами, которые хотела прокричать ему в лицо. Сердце в Васькиной груди колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет и поскачет по платформе станции метро «Выхино», где они так и стояли с момента встречи.

Похватав ртом воздух, она все-таки произнесла, но уже довольно спокойным голосом:

- Так это мама… А ты-то сам что думаешь? Ты вообще меня любишь? – она смотрела в его глаза и не видела того Андрея, ее Андрея, которого она полюбила…

- Я тебя не люблю, - промямлил юноша, - а мама считает, что мне больше подойдет дочь ее подруги, тоже еврейка, как и я. Ты прости меня, если можешь. Я пойду, ладно?

- Проваливай из моей жизни! – в сердцах кричала Васька на всю открытую платформу, - забудь мой телефон и никогда, слышишь, никогда не вспоминай мое имя! - и девушка, захлебываясь слезами, бросилась в открытые двери подъехавшего вагона.

Всю дорогу Ваську душили слезы, но она не хотела больше привлекать внимания к себе, а, наоборот, старалась сжаться, стать как можно меньше и незаметнее, чтобы ее никто не трогал.

Ханиэль снова, как всегда, укрыл ее своей невесомой завесой, своими крыльями… Крыльями Ангела…

Подъезжая к своей станции, Василиса уже была спокойна, собрана и бесстрастна. Она теперь даже злилась на себя за такую бурю эмоций из-за столь ничтожной персоны, коей теперь в ее глазах выглядел ее бывший возлюбленный.