О Пушкине написано так много, что удивить человека, интересующегося литературой, исследованиями его жизни и творчества невероятно тяжело. Но все же существует вопрос, который не способен оставить равнодушным даже отъявленного скептика, при этом о нем мало сказано в трудах пушкинистов. Речь идет о том, что мистика буквально преследовала поэта и странным образом предопределила важнейшие вехи его судьбы.

Скажите, а вы верите в предсказания? Нет-нет, это не шутка, а вполне серьезный вопрос. Вы верите в то, что некоторые люди обладают невероятной способностью «считывать» информацию о прошлом, настоящем и будущем? Нет? А зря. Если, конечно, отрицательный ответ был искренним. Ведь согласитесь: отрицая существование ясновидящих, мы, тем не менее, с интересом выслушиваем информацию о различных «прогнозах на будущее», которые когда-либо получали наши близкие или знакомые. Да, ученые самых различных профилей до сих пор не могут дать внятного толкования невероятным «совпадениям», имеющим место в предсказаниях ясновидящих. Похоже, объяснить механизм этого процесса удастся лишь в весьма отдаленном будущем. Если, конечно, это вообще удастся, сделать. Но, тем не менее, отрицать существование такого явления официальная наука уже давно перестала. Может, и нам пора отказаться от чересчур скептического взгляда на мир? Тем более что пророчества, сделанные некоторыми людьми, и в самом деле имеют нехорошую привычку сбываться... Предупреждения о своей дальнейшей судьбе получали практически все великие люди в прошлом, да и в наши дни к ясновидящим по-прежнему обращаются за советом, помощью и предостережением. И это не кажется странным, особенно если вспомнить об историях жизни некоторых замечательных людей, чьи имена знакомы всему миру. Жизнь многих поэтов, писателей, ученых, военачальников, политических деятелей, глав государств продемонстрировала удивительное совпадение предсказаний и реальных жизненных событий, имевших место значительное время спустя. Итак, оставим в стороне здоровый скептицизм и поговорим о чуде...

Что мы знаем об Александре Сергеевиче Пушкине? Ответ предсказуем: помилуйте, да абсолютно все! Ведь об этом поэте написано столько, сколько не писалось, пожалуй, ни об одном из его коллег. Но один небольшой момент в жизнеописании знаменитого мастера пера как-то ускользает от внимания. Речь идет о ярко выраженной суеверности Пушкина. Его подчас даже укоряли в излишней вере в разного рода приметы, знамения, предсказания. На подобные дружеские нападки Александр Сергеевич обычно отшучивался: мол, у каждого свои странности. Но однажды поэт серьезно сказал, что таким суеверным он стал, уже, будучи взрослым. Виной такого изменения в мировоззрении Пушкина стала цепь интересных случаев...

Трудно поверить в то, что начало драмы, разыгравшейся 27 января 1837 года в пригороде Санкт-Петербурга на Черной речке, было положено еще зимой 1817/1818 годов, когда в город на Неве приехала известная гадалка, немка Александра Филипповна Кирхгоф.

...Стоял замечательный яркий день, когда любого тянет прочь из душных стен на вольный воздух. Поэт и его приятели Никита и Александр Всеволжские, Павел Мансуров и актер Сосницкий не были исключением из правил. Поскольку их желание «проветриться» вполне совпадало с возможностями, мужчины отправились на Невский проспект. Наобщавшись со знакомыми, которые то и дело встречались на улице, молодые люди пришли в разухабистое состояние духа. В этот момент одному из них на глаза попался номер ближайшего дома, и план очередной, честно сказать, недоброй шутки был готов в считанные минуты. Дело в том, что именно по этому адресу проживала некая «кофейная гадальщица», о которой довольно много говорили в Петербурге. Кто-то зло бросал, что «эта ведьма» только мозги порядочным людям пудрит, кто-то восхищенно воздевал очи к небу: ну надо же, все как есть рассказала! Пушкин с приятелями решили заглянуть к прорицательнице и, если получится, поднять ее на смех. Если же нет, то хотя бы время интересно проведут, а мошенницу заставят изрядно понервничать!

План развлечения начал трещать по всем швам с того момента, как молодые люди переступили порог обиталища петербургской пифии. Облик гадалки как-то не вязался со стереотипом, прочно утвердившемся в представлении случайных посетителей. Несколько надменная,, величаво-спокойная чопорная старая немка сухо приветствовала гостей и осведомилась о цели их визита. Молодые люди попросили женщину погадать им; при этом светские бездельники сказали, что прошлое их не интересует и копаться в нем не стоит. Зато будущее... Вот о нем следовало рассказать как можно подробнее.

Александра' Кирхгоф (это была она) сначала выдала поэту прогноз на ближайшее время. Она заявила Александру Сергеевичу: ему стоит ждать письма, а через него — неожиданных денег. Затем поэта ждет на днях встреча с давнишним знакомым, который предложит Пушкину хорошее место по службе. Обрисовала прорицательница и наиболее важные этапы жизни клиента (в частности, то, что он прославится, станет кумиром соотечественников и дважды подвергнется ссылке), предрекла ему брак, рассказала о будущих детях. К концу сеанса Кирхгоф предупредила поэта: он кончит свою жизнь неестественной смертью...

Надо сказать, Александр Сергеевич отнюдь не страдал легковерностью, поэтому об услышанном у Александры Кирхгоф он благополучно забыл уже в тот момент, когда закрыл за собой дверь дома предсказательницы. Однако события того же вечера заставили поэта всерьез проанализировать результат сеанса ясновидения. Дело в том, что, как и предсказывала чопорная немка, Пушкин и вправду получил по почте письмо с деньгами... Поэт никаких денежных поступлений не ожидал и на пополнение своего кошелька незапланированной суммой не рассчитывал. Так откуда такая щедрость судьбы?!

Оказалось, эти деньги были... старым карточным долгом. Еще учась в лицее, Александр Сергеевич с Корсаковым, своим приятелем-соучеником, любили перекинуться в картишки. Ставки делались небольшие, однако, в конце концов, Пушкин выиграл приличную сумму. К проигрышу товарища он отнесся несерьезно и о долге забыл на следующий день. Но Корсаков оказался весьма щепетилен в денежных вопросах; лицей давно остался позади, но выплатить приятелю проигрыш он по-прежнему не мог. Только получив наследство от отца, товарищ Пушкина поспешил избавиться от старого долга... К слову, с Корсаковым поэт больше не увиделся, поскольку молодой человек вскоре совершенно неожиданно скончался в Италии.

В общем, поэт всерьез задумался над вопросом: откуда Кирхгоф узнала о получении денег? Неужели гадалка и вправду увидела нечто вполне определенное в кофейной гуще, оставшейся на дне большой старой чашки? Но простите, это невозможно! Или...? Нет, скорее всего, Кирхгоф просто угадала, и возврат забытого долга — не больше, чем совпадение. Но тут очередное событие снова заставило Пушкина усомниться в том, что его посещение гадалки — всего лишь не вполне удавшаяся шалость.

Несколько дней спустя Пушкин повстречал на Невском проспекте своего хорошего знакомого. Тот служил в Варшаве при великом князе Константине Павловиче и местом своим был очень доволен. Однако обстоятельства вынудили мужчину искать новую работу — в Петербурге. Поскольку чиновник не хотел подводить своего начальника, он решил найти и порекомендовать достойную замену. Приятель уверял Пушкина, что тому стоит занять место в Варшаве — этого, мол, хочет и сам цесаревич. В тот же день вечером в театре поэта подозвал к себе Алексей Федорович Орлов (впоследствии князь). Оказывается, он узнал о разговоре Александра Сергеевича с П. Д. Киселевым: Пушкин тогда говорил о своем желании поступить в гусары. Орлов начал усиленно отговаривать молодого человека от такого шага и убеждать его пойти служить в конную гвардию.

В общем, получалось, что Александра Кирхгоф в первой части своих предвидений ошибок не допустила. Итак, могла ли она сплоховать с последним предсказанием? Теперь Александр Сергеевич понимал, что нет. Он убедился: Кирхгоф недаром произвела такой фурор в высшем обществе Петербурга. Пожалуй, не осталось ни единого человека, не обращавшегося к немке-гадалке за прогнозом собственного будущего! Так что Пушкин с видимым беспокойством сказал, что теперь «надобно сбыться и третьему предсказанию». По многочисленным свидетельствам, именно с этого момента он стал очень суеверным.
По поводу преждевременной кончины поэта Кирхгоф предупредила: этот жизненный сценарий для него — далеко не единственно возможный. Если Александру Сергеевичу удастся перешагнуть рубеж 37 лет, его ждет долгая спокойная жизнь. Вот только «обойти» опасности, связанные со зловещей для Пушкина цифрой, очень непросто. Кигроф предупреждала: «...На 37-м году берегись белого человека, белой лошади или белой головы».

Все оставшиеся годы жизни Пушкин ожидал исполнения пророчества. И надеялся, что указанной крайности все же удастся каким-то образом избежать. Так, когда поэт изъявил желание уехать в Польшу (там как раз правительственные войска усмиряли очередное восстание), он случайно узнал интересную вещь, срезу же заставившую его изменить принятое решение и остаться в Москве. Оказалось, имя одного из повстанцев — Вейскопф — переводилось как «белая голова»... Что ж, Киргоф сумела убедить поэта достаточно серьезно воспринять ее слова; Александр Сергеевич решил не искушать судьбу и запланированную поездку отменил. На замечание приятеля он ответил: «Смотри, сбудутся предсказания немки, он непременно убьет меня».

Из-за пророчества Александры Кирхгоф Пушкин расстался и с масонами. В организацию «вольных каменщиков» поэт вступил, согласуясь с собственными убеждениями, однако, обнаружив, что к масонской ложе имеет непосредственное отношение человек, чье имя также означало «белая голова», порвал с ними. Так сказать, решил: лучше остаться живым, невредимым, хотя и непоследовательным, чем идейным, но мертвым...
И все же оказалось, что судьбу, и вправду, конем не объедешь. В день и час, указанный гадалкой, на жизненном горизонте поэта нарисовалась новая роковая личность, которой и было суждено поставить точку в существовании Александра Сергеевича. Убийца Пушкина, Дантес, вполне подходил под определение, данное Кирхгоф: молодой человек был белокур (вот вам и «белая голова»!), носил белый мундир кавалергарда (чем не «белый человек»?). Его рост составлял 180 сантиметров, что немало даже для нашего времени, а в XIX веке, ничего не знавшем о таком явлении, как акселерация, он вообще казался гигантом, поэтому попал в полк кавалергардов (там были особые требования к росту претендентов). И в его полку даже лошади были исключительно белой масти...

Но об угрозе насильственной смерти поэта предупреждала, оказывается, не только знаменитая немецкая прорицательница. Мало кто знает, что родная сестра Пушкина Ольга являлась, по свидетельству современников, сильным медиумом, прекрасно разбиралась в физиогномике и хиромантии. Когда она всерьез занялась развитием собственных способностей, то стала сама удивляться точности сделанных предсказаний. Девушка решила, что впредь будет обращаться с собственным даром осторожно, и старалась не гадать близким людям. Однако Александр Сергеевич после окончания лицея настоял на том, чтобы сестра рассказала о его будущем. Всмотревшись в линии его руки, Ольга залилась слезами. Что ее расстроило, выяснять пришлось долго. «Лучше тебе не знать», — звучало в ответ на все вопросы. Наконец девушка призналась: она боится за брата, поскольку тому предстоит насильственная смерть в среднем возрасте. «До старости ты не доживешь!» — плакала Ольга. Настроение Пушкина стало совершенно подавленным, и он молча ушел. Возможно, именно после этого случая .поэт, все еще не веревший в предсказания, решил при случае обратиться к знаменитой Кирхгоф... На 37 году жизни он, как и предсказывала знаменитая немка, простился с сим грешным миром. С того момента, как Александра Кирхгоф изрекла свое пророчество, и до того часа, когда глаза звезды русской литературы закрылись навеки, прошло почти два десятка лет.

В последнее, время ряд исследователей предприняли попытку найти в цепи значимых событий в жизни поэта некую «математическую закономерность», «цифровую логику». И, надо сказать, результат получился весьма занимательный: в предсказанную гадалкой ссылку Пушкин отправился 6 мая 1820 года. На 6 мая 1830 года приходится помолвка поэта с Натальей Гончаровой; шесть лет Пушкин проводит в изгнании и шесть лет он был женат. Более того, свадьба состоялась 18 февраля 1831 года. Данная сумма цифр, согласно законам нумерологии, равняется... опять-таки шести! (1+8+ +0+2+1+8+3+1=24; 2+4=6). Гончарова, кстати, познакомилась с будущим мужем в 16 лет (снова присутствует шестерка), а вышла замуж в 18 (а это три шестерки!), венчание состоялось 18 числа (комментарии, как говорится, излишни). Пророчество, сделанное поэту Кирхгоф, прозвучало в 1818 году (это уже дважды «число зверя»!); на тот момент Александру Сергеевичу исполнилось 18 лет (еще одно «число зверя»)... 18-м (три шестерки) по счету лицеистом своего курса он умер, шесть лет прошло между кончинами поэта и Дельвига, 36 часов (шесть шестерок), Пушкин провел в Предсмертной агонии... Когда же поэт скончался, Жуковский снял с его мертвой руки золотой перстень «витой формы с большим камнем красного цвета и вырезанной на нем восточной надписью», который Пушкин завещал ему. «Красный камень» оказался сердоликом. Если мы откроем «Откровение святого Иоанна Богослова», то найдем описание города из золота и драгоценных камней: «Стены украшены всякими драгоценными камнями: основание первое яспис, второе сапфир, третье халкидон, четвертое смарагд, пятое сардоникс...» Стоит ли говорить, что шестым камнем в перечне оказался именно сердолик? Знаете, объяснить такое изобилие одной цифры в жизни конкретного человека обычным совпадением как-то не получается. «Черная шестерка» Пушкина поневоле наводит на размышления. Что это было? Предупреждение судьбы или знак кармы? Кроме этой цифры стоит обратить внимание на странное совпадение знаменитых «тройки, семерки, туза» с датой смерти Александра Сергеевича. Ведь это ни что иное, как 37-й год, январь (поскольку туз в картах соответствует единице)!

Некоторые специалисты высказали предположение, что пророчества, обещавшие смерть Пушкина, в которые он поверил, слились в мощный энергоинформационный импульс. В подсознании поэта он трансформировался в программу определенных будущих событий. И первые два предсказания, так быстро исполнившиеся, сыграли роль своеобразного «магического крючка», на который, согласитесь, было трудно не клюнуть. Сила веры в неотвратимость судьбы, удивительное воображение творческой личности и банальный страх стали тем решающим фактором, который позволил материализовать мысль на физическом плане, превратив ее во вполне реальное событие.

Тем не менее, здесь следует сделать оговорку: в этом случае, человек должен иметь как минимум два варианта судьбы! Так был ли выбор у Пушкина? Обратите внимание: Александра Кирхгоф как раз и говорила о возможной кармической «вилке смерти» для поэта! Итак, рассмотрим иной «сценарий», выбранный роком для российской знаменитости.

Следует сказать, что чувство Пушкина к Наталье Николаевне (она, по собственным словам поэта, являлась его «113-й страстью») за долгие месяцы жениховства в какой-то,момент сильно остыло. Под венец этот ловелас шел очень неохотно, уже по обязанности, и говорил'друзьям, будто остается «несчастливым сердцем». Торжественная церемония, состоявшаяся в «приходе невесты у Большого Возвнесения», тоже не обошлась без мрачных мистических предостережений. Когда молодые обходили аналой, с него без видимых причин упали крест и Евангелие, а спустя несколько минут на полу оказалось и венчальное кольцо жениха. Пушкин, знавший, что каждая из этих примет является крайне недоброй, стал белее платья невесты. И, в довершение всего, у него в руках потухла свеча...

Может, все эти знамения старались указать поэту на совершаемую ошибку? Давайте снова вспомним предсказание немецкой гадалки: Пушкину предлагалось остерегаться «белого человека, белой лошади, белой головы». Но только ли Дантес подходил под это описание? Может, судьба и раньше подавала Александру Сергеевичу знак-предупреждение, почему-то оставленный им без внимания?
Для прояснения этого вопроса вернемся в 1825 год. Тогда, находясь в Москве, поэт сделал предложение Екатерине Ушаковой. Девушка согласилась связать свою судьбу с Пушкиным, и родня обоих вовсю занялась подготовкой к свадьбе. Однако поэту почему-то приспичило сходить к жившей в городе известной гадалке, чему Ушакова категорически воспротивилась. Невзирая на мнение девушки, Александр Сергеевич отправился к прорицательнице, а затем, в очередной раз, явившись к невесте, он огорошил ее известием: согласно словам гадалки, поэту предстояло... «умереть от своей жены»!
Рассказывая об этом, Пушкин смеялся. Ушакова же высказалась категорично: не обратив внимания на ее слова, поэт показал, что не слишком-то любит свою невесту. К тому же подобное предсказание заставит ее постоянно опасаться за себя и за жизнь мужа. Так что будет лучше, если их свадьба не состоится... Одновременно Ушакова высказала друзьям опасение: мол, теперь Пушкин, возможно, женится на предмете другого своего увлечения — Гончаровой. Екатерина называла Наталью не иначе как «чистилище». Графиня Дарья Фикельмон, которую за удивительный дар провидения будущего даже называли Сивиллой Флорентийской, тоже предупреждала: совместная жизнь Гончаровой и Пушкина будет весьма печальной...

В то же время поэт оказался просто сбит с толку московской гадалкой; он посчитал возможной причиной своей преждевременной смерти Ушакову и поэтому не обратил внимания на одно обстоятельство, совпадавшее со словами Кирхгоф. Александр Сергеевич впервые увидел Наталью Гончарову на балу у танцмейстера Иогеля, в доме на Тверском бульваре. Девушка, облаченная в белое воздушное платье, с тонким золотым обручем на голове поразила прожженного ловеласа своей царственной красотой. Заметьте: именно после этого знакомства гадалка предупредила поэта о «смерти от жены»... Итак, возможно, это и был тот самый «белый штрих», ставший началом цепочки, роковых событий, которая оборвалась только выстрелом на Черной речке. Драма Пушкина, таким образом, началась с «белого человека» и закончилась им же. Причем, как и предупреждала гадалка, в смерти поэта оказалась повинна его жена.

В ночь с 13 на 14 декабря 1825 года, буквально за несколько часов, Пушкин написал очень интересное произведение — «Граф Нулин». Почему мы вспомнили именно о нем? Если задуматься над особенностями творческой биографии Пушкина, то наше внимание привлечет одна странная особенность: природа как будто сыграла с ним злую шутку, щедро наделив литературным талантом, но обделив при этом сколько-нибудь значительной способностью предвидеть будущее. Пушкин очень любил делать предсказания и даже называл себя пророком, однако его пророчества практически никогда не сбывались. И только тогда, когда он абсолютно не задумывался над мистической стороной своих творений, из-под его пера выходили странные вещи. Оставим пока в стороне «Евгения Онегина» — о нем написано слишком много; обратившись же к «Графу Нулину», мы можем наблюдать совершенно фантастическую картину. Текст этот соотносился с жизнью автора самым сложным и неоднозначным образом в нем описаны события, которым предстояло произойти в будущем, спустя 11 лет, а именно: увлеченность императора Натальей Пушкиной, ревность Александра Сергеевича, тяжело переносившего светские успехи жены, первой красавицы Петербурга, ветреное кокетство очаровательной виновницы проблемы. Набросанная в два утра поэмка теперь, после смерти Пушкина, выглядит как тщательно расписанная программа последних лет его жизни — и именно тех ее сторон, которые привели его к гибели. Вот только беспокойство у поэта должен был вызывать вовсе не император — ему, несмотря на свое положение и обаяние, так и не удалось добиться взаимности Натальи Николаевны. Зато зимой 1834/1835 года супруга Пушкина познакомилась с Жоржем Дантесом... Сюжет «Графа Нулина» повторился в предпоследнем периоде жизни Александра Сергеевича, который начался с увлечения Дантеса Натальей Пушкиной (этому поначалу не придал значения никто, включая самого поэта) и закончился в ноябре 1836 года, когда поэт узнал ;о тайном свидании жены с красавцем кавалергардом. Таким образом, описанная в «Графе Нулине» интрига повторяется буквально: есть ревнивый муж, мечущий громы по адресу некого высокопоставленного лица, осмелившегося домогаться его жены; сама жена, кокетничающая со всеми подряд, и некто третий, стоящий как будто в стороне от развития событий, а на самом деле играющий основную роль.

Представим на минуту, что Наталья Пушкина не отвергла бы ухаживания Николая I; тогда Дантес напрасно растрачивал бы пыл, пытаясь покорить красавицу, сплетни по Петербургу ползли бы совсем другого рода. Поэт, конечно, впал бы в бешенство, но... стреляться не полагалось даже с великими князьями, не, то, что с хозяином империи! В этом случае Александр Сергеевич, скорее всего, отбыл бы за границу, о чем мечтал всю жизнь, и до смерти Николая I в Россию бы не вернулся. А значит, у него появилась бы возможность преодолеть зловещую веху в собственной судьбе и спокойно дожить до седых волос. Но император на деле получил от ворот поворот…

Если вспомнить историю, именно 14 декабря восставшие вышли на Сенатскую площадь, и у поэта имелись все шансы оказаться в их рядах. В это время Пушкин находился в ссылке в Михайловском и, узнав о смерти императора Александра, решил потихоньку съездить в Петербург повидаться с друзьями. Властям было не до опального литератора, однако останавливаться в гостиницах он не мог. Поэтому поэт решил заехать на квартиру к Рылееву и разузнать об обстановке в городе. Перед отъездом Пушкин отправился к соседям — скоротать время, пока будет приготовлен экипаж. По дороге в Тригорское и обратно ему дважды перебегал дорогу заяц (в России это считается зловещим знаком); по приезде домой Александр Сергеевич обнаружил, что слуга, который должен был ехать с ним, слег с белой горячкой. В довершение всего, стоило экипажу тронуться, на подворье объявился сельский священник, решивший проститься с барином. Такое скопление недобрых примет могло подкосить и менее впечатлительную, чем Пушкин, личность. Литератор предпочел отказаться от авантюрного проекта и остаться в Михайловском.

Если бы не суеверность, он уже вечером 13 декабря попал бы к Рылееву, у которого как раз собрались на совет декабристы. Александра Сергеевича приняли бы с восторгом, и он вместе с остальными вышел бы на Сенатскую площадь. Нет, под шальную пулю поэту угодить не светило; в тот день убитым оказался только губернатор Петербурга Милорадович (ему, кстати, все та же Александра Кирхгоф за две недели до того предсказала скорую гибель от пули). Однако, вернувшись вместе с Рылеевым к нему домой, Пушкин тоже попал бы под арест и на год раньше познакомился бы с Николаем I. Быть повешенным как зачинщик бунта литератору тоже не грозило. Зато он «загремел» бы по «пятому разряду» в Сибирь на поселение (даже не на каторгу!) лет на 10. И тогда не было бы ни женитьбы на «белой даме» Наталье Гончаровой, ни трений с правительством, ни журнальной травли, ни возни с Булгариным, ни «белого человека» с «белой головой» на белой лошади — Дантеса, ни светских сплетен, ни дуэли, ни безвременной гибели. Возможно, затем Пушкина перевели бы на Кавказ, где он познакомился бы с Лермонтовым и вернулся к литературе, незаметно для себя миновав зловещий «порог». Тогда' сбылась бы вторая часть предсказания Кирхгоф, и Александр Сергеевич получил бы возможность дожить до преклонного возраста. Но обстоятельства вновь не позволили мнительному поэту изменить собственную судьбу.

Еще осенью 1830 года, в Болдине, он почему-то заторопился: спешно стал заканчивать давно начатые произведения, доводить черновые наброски, пересмотрел старые замыслы, глубоко переосмыслил всю свою жизнь, подвел своеобразный итог творчества, ответил критикам, ставшим особенно невоздержанными на язык. Тем не менее, суеверный поэт как будто стал забывать о страшном пророчестве. К 1836 году он вел себя так, словно никогда не слышал предостережения пророчицы о «пороге» — 37 годах своей жизни, — о котором до того момента помнил всегда. Александр Сергеевич ненавидел Дантеса, но совершенно не чувствовал, какую роль этот человек сыграет в его судьбе. И это при том, что гадалка дала вполне четкое и недвусмысленное описание личности, которой предстоит поставить точку в земном пути Пушкина. Поэт не только не сумел предвидеть события собственного будущего, но даже не воспользовался готовым пророчеством. Очень недвусмысленным, ясным и точным. А может, он просто торопился пройти указанную немкой развилку — не с тем, так с иным результатом?

Забыли о словах Кирхгоф и друзья поэта, прекрасно осведомленные обо всех подробностях этого давнего предсказания. Ссора с Дантесом продолжалась на протяжении нескольких месяцев и не раз грозила дойти до дуэли. Но окружающие реагировали на накалявшиеся страсти лениво-благодушно, не испытывая ни малейшей тревоги. И это при том, что гибель Александра Сергеевича стала, пожалуй, самым страшным и тягостным событием в жизни Баратынского, Гоголя, Жуковского, Вяземского! Последний вообще во время отпевания друга бился в истерике на ступенях, церкви, умоляя умершего простить его за то, что он не смог предотвратить дуэль. Кстати, тремя днями ранее тот же Вяземский с удовольствием пересказывал сплетни о жене Пушкина и Дантесе... То есть все почему-то забыли о зловещем предсказании именно тогда, когда подошел Срок его исполнения! Словно кто-то специально стер воспоминания о предупреждении гадалки у людей, имевших отношение к трагедии на Черной речке...

Что ощущала суховатая арийская пифия, вглядываясь в кофейную гущу, оставшуюся на дне чашки молодого шалопая? Может, она и в самом деле видела Черную речку, дуэльные пистолеты, остановившиеся часы? А может, чей-то загадочный голос шептал ей, какой страшный конец ждет сидевшего перед ней юношу. Какой знак подсказал гадалке, когда и от чьей руки он погибнет? Невозможно представить, что ощущала Александра Кирхгоф, увидев у себя очередного кандидата на тот свет. Возможно, она жалела молодого одаренного повесу, которому судьба так скупо отмерила срок жизни. А может, она вообще не выделила Пушкина из толпы своих посетителей, среди которых, кстати, были и Лермонтов, и Баратынский... В конце концов, у всех приходящих к немке людей были свои проблемы — настоящие и будущие, мелкие и огромные. Все, обращавшиеся к Кирхгоф за пророчеством, хотели знать час своей смерти. И не всем судилось покинуть мир в покое, в собственной постели, окруженным плачущими потомками. Так что Пушкин, вполне возможно, был для нее всего лишь «одним из»...