С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



П О Д Л О С Т Ь М И Л И Ц И И – 2

крымская легенда

Есть в Алуште полюс холода, который находится в глухом овраге, самом, очевидно, глухом и страшном овраге города. То, что вся Алушта состоит из глухих и глубоких оврагов, которые со временем цивилизовали, и превратили в улицы и переулки, нет ничего удивительного. Местность эта издревле была необычайно глухая и дикая, здесь в оврагах и у подножия холмов в далекой древности обитали воинственные тавры, поклонявшиеся своей богине Деве (местный вариант Артемиды), ежедневно требующей своих кровавых жертв. Куда не ткни пальцем в современной Алуште, почти наверняка наткнешься на существовавший в этом месте древний таврский жертвенник, на котором приносились кровавые человеческие жертвы. Жертвы эти были так обильны, велики и страшны, что о них даже повествуют знаменитые греческие легенды. Одна их самых знаменитых греческих, а, следовательно, и всемирных легенд, - это легенда об Ифигении, дочери царя Агамемнона, легендарного предводителя греческого войска, взявшего после десятилетней осады неприступную Трою. Агамемнон решил принести свою дочь в жертву Артемиде во имя счастливого военного похода, но великая богиня, сжалившись над юной девушкой, заменила в последний момент ее на жертвеннике лесной ланью. Саму же Ифигению перенесла в Тавриду, и сделала ее жрицей в одном из местных храмов. Храм этот находится в Алуште, на юго – восточной ее окраине, и огромные каменные блоки от него, разбросанные в таинственной и заповедной роще, можно увидеть и в наши дни.
Ифигения, поклоняющаяся Артемиде, которую тавры называли Девой (путая ее иногда с самой Ифигенией), ежедневно совершала на алтаре храма кровавые жертвы. В жертву обычно приносили чужеземцев, корабли которых терпели бедствие у суровых и каменистых брегов Тавриды. Также тавры сами захватывали корабли чужеземцев, и всех поголовно убивали на алтарях своих храмов. Захватывали также и путешественников, которых три тысячи лет назад было ничуть не меньше, чем сейчас, разве что меньше пропорционально, поскольку население земли было тогда значительно меньше.
Зловещие места в Алуште, отмеченные кровавыми жертвами, и не только храм Артемиды, в котором служила жрицей Ифигения, разбросаны буквально по всему городу. Но наиболее обильные жертвы, судя по всему, ничуть не меньшие тех, что приносились в главном храме во имя богини Девы, совершались в глухом и страшном овраге, в котором, помимо всего, находился местный полюс холода. Это была какая-то странная природная аномалия, температура в этом овраге всегда была на несколько градусов ниже, чем в других местах этого района, и здесь даже знойным летом на стенах оврага иногда проступал иней и образовывались кристаллы льда. То же самое, спустя три тысячи лет, происходит в этом овраге и сейчас.
Впрочем, сейчас, спустя три тысячи лет, овраг этот превращен в один из переулков города, имеющий уже свою богатую историю, и в разные времена носящий разные названия. Во времена тавров его, судя по некоторым источникам, называли Местом Смерти, Дорогой в Ад, Скотомогильником, Ледяной Падью, Заброшенным Местом, и аналогичными страшными именами. Еще недавно он носил название Переулок Рабфаковский, Кузнечный Переулок, из-за существовавших здесь еще в средние века многочисленных кузниц, а сейчас называется Улица Школьная. Нынешнее название совершенно не подходит для этого страшного переулка, и вовсе не отражает его кровавую древнюю историю. Как, впрочем, и современную кровавую истории. Но прежде, чем подойти к современной кровавой истории этого страшного овражка, рассмотрим внимательно, что же в нем расположено в настоящее время.
В настоящее время на улице Школьной, которая, стремительно спускаясь вниз, соединяет собой улицу Октябрьскую и улицу Горького, находится немало интересных вещей. Главная из них, это, несомненно, прекрасная дореволюционная дача, изумительная по стилю и архитектуре, вся увитая глицинией, и окруженная хорошо ухоженным парком. Дача эта принадлежит Таврическому университету имени Вернадского, и в ней находится летний оздоровительный лагерь, в котором отдыхают студенты и преподаватели. Когда-то в ней находился местный детский дом, которому принадлежало еще одно здание, выходящее на улицу Горького, находящееся ныне в частном владении. Также на улице Школьной расположено несколько частных вилл и еще один архитектурный шедевр – деревянный дореволюционный дом, построенный неизвестным романтиком в форме корабля. Дом этот ныне занимают множество семей, и он превращен в некое подобие коммунальной квартиры. Рядом с модерновым домом (вся дачная дореволюционная Алушта была модерновой) находится памятник уроженцу Алушты летчику Саранчеву, совершившему подвиг во время Великой Отечественной Войны. Посмертно Саранчеву было присвоено звания Героя Советского Союза. Растут на улице Школьной огромные тополя (растут они необыкновенно быстро, по несколько десятков метров в год), которые местные жители регулярно спиливают, то ли по злобе, то ли с целью разжиться дровами. Также находятся здесь необъятные заросли ажины (местное название ежевики), которую тут можно собирать килограммами, и даже ведрами. Проходящая здесь на поверхности земли теплотрасса собирает зимой со всего города сотни кошек, так что этот овражек можно еще считать царством кошек. Небольшой ручеек, протекающий в середине улицы Школьной, несет такую прохладу, что ее в знойные дни невозможно найти ни в каком другом месте города. Прохлада здесь какая-то особенная, заповедная, классическая, и это, несомненно, связано с тем, что здесь находится городской полюс холода. Заканчивается внизу улица Школьная небольшим мостиком, переброшенным через реку Улу – Узень, стекающую с самой высокой горы Крыма - Бабугана. Берега реки, в которой еще в довоенные времена водилась форель, заросли причудливо искривленными деревьями и камышом. Прохлада, которой тянет из этой сумрачной чащи, не менее живительна в летний зной, чем прохлада самой улица Школьной. По бокам от мостика расположены частные дворы, совершенно архаичные и неустроенные, пользующиеся, однако, большим спросом у отдыхающих. Дворы эти, как правило, принадлежат местным старухам, сидящих целыми днями на стульях на улице Горького, и пугающих своим зловещим видом проходящих курортников. Парадокс заключается в том, что любящие экзотику курортники через какое-то время возвращаются назад, и снимают у страшных старух их неустроенные и тесные курятники, платя за это огромные деньги.
Но не спешите в летний зной искать успокоение и отдых в тени и прохладе улицы Школьной! Не спешите, сойдя с ума от цен на Алуштинской набережной, спешить сюда с ведерком в руках для сбора давно поспевшей в тиши ежевики! Не спешите, вдохновившись другими чудом сохранившимися до сих пор дачами в стиле модерн, идти сюда с целью увидеть такое же белое чудо архитектуры! И даже, наступив на горло своему желанию, забудьте о возможности увидеть чудесный дом, построенный в виде загадочного корабля! И о Герое Войны летчике Саранчеве, как это ни прискорбно, тоже забудьте, пусть памятник ему стоит в одиночестве, и на него взирают исключительно местные жители! И о том, чтобы снять жилье у страшных Алуштинских старух (и стариков), живущих вдоль речки Улу – Узень, тоже забудьте! Забудьте обо всем этом, если вам дорога ваша собственная жизнь! Забудьте об этом, если вам дорога жизнь ваших близких! Забудьте, если вам дорога жизнь ваших детей! Ибо, войдя в глухой овраг, называющийся ныне улицей Школьной, вы рискуете это навсегда потерять!
За три тысячи лет, с тех пор, как приносила Ифигения кровавые жертвы во имя великой богини, многое изменилось в Крыму. Исчезли куда-то старые храмы, остались от них одни развалины, да и о самих развалинах даже археологи ничего не могут сказать конкретно. То ли был в этом месте храм во имя богини Девы, то ли служила в нем Ифигения, то ли ничего этого не было вовсе. То ли такой храм был один, то ли их было несколько в разных местах Крыма. Время не щадит ничего, кроме языка, и о тех временах нам могут рассказать только легенды, в том числе и знаменитая легенда об Ифигении в Тавриде. А еще через три тысячи лет о наших временах будут знать только лишь по легендам, собранным современными авторами. Которые, собирая легенды, рискуют жизнью, ибо занятие это отнюдь не безопасное. Утверждение это относится и к данной легенде.
Да, многое изменилось в Тавриде за три тысячи лет. Исчезли куда-то старые античные боги, спрятались в мокрых расщелинах береговых утесов и в глухих каньонах крымских гор, а им на смену пришли иные боги. Пришло в Крым христианство, а за ним ислам, пришло единобожие, и, кажется, возврата к античности здесь не может быть в принципе. И то правда, ну кто в наше время вновь захочет поклоняться античным богам? Кто в здравом уме и твердой памяти станет вновь на местах старых жертвенников приносить человеческие жертвы во имя богини Девы? Неужели такое возможно в реальности, а не в фантастическом фильме, или в фантастическом романе? Однако, к сожалению, это возможно. В Крым вновь возвратились античные боги, и вновь на местах старых жертвенников во имя их приносят кровавые человеческие жертвы.
Видимо, аура кровавых событий, происходивших три тысячи лет назад, столь зловеща, глубока и сильна, что в некоторых местах Крыма зло просто проступает наружу из-под земли. Зла в этих местах так много, что оно не может исчезнуть уже никуда. И одним из таких центров зла как раз и является страшный овражек, Алуштинский полюс холода, носящий ныне имя Улица Школьная. А жрецами, организаторами и исполнителями античных обрядов стала Алуштинская милиция.
Почему так произошло, вопрос не к собирателю легенд, а к социальному психологу, психотерапевту, или даже психоаналитику. Но факт остается фактом – из страшного овражка, современной улицы Школьной, милиция сделала огромный алтарь, где современными методами, уже не только жертвенными ножами (хотя ножи тоже присутствуют), умерщвляют тысячи людей.
Каждый, кто хоть один раз решит пройти по улице Школьной, заранее обречен, будь то местный житель, или приезжий курортник. У входа в страшную улицу, круто спускающуюся вниз с улицы Октябрьской в сторону улицы Горького, милиция в высотках организовала специальные вороньи гнезда. В маленьком городе, почти что деревне, ничего скрыть невозможно. Имена наблюдателей в вороньих гнездах хорошо известны, списки их составлялись будущими жертвами, многие из которых уже погибли. Вот имена (точнее, клички, данные им милицией) тех, кто фиксирует входящих в страшный овраг: Коля Горноспасатель, Массажистка, Старая Ведьма, Нотариус, Застенчивый Стукач, Рыбак, Витя Плотник, Витя Водитель. На самом деле сидящих в вороньих гнездах гораздо больше, но нам известны только эти клички милицейских наблюдателей. Они фиксируют каждого, входящего в страшный овраг, и судьба этого человека отныне круто меняется. Его отдают на заклание во имя великой богини, поскольку культ жертвоприношения полностью овладел Алуштинской милицией.
В помощь сидящим в вороньих гнездах на верхних этажах высоток прикреплены прогуливающийся сверху улицы Школьной бандит по кличке Злой Татарин (с собакой породы сеттер) и живущая здесь же в подвале Помойная Женщина. Кличку такую она получила от самой милиции за то, что непрерывно роется на помойках, которых вокруг улицы Школьной великое множество. Все остальные клички бандитов, стукачей, убийц, педофилов, педерастов, и прочее, тоже даны самой Алуштинской милицией.
Того, кто зашел в глубину улицы Школьной, встречает с пистолетом в руке бандит Захар, или с ножом в руках (вот он, жертвенный нож Ифигении!) бандит по кличке Мордоворот. Но Алуштинская милиция не часто прибегает к слишком явным прямым убийствам, а действует гораздо тоньше. Внизу, на выходе из улицы Школьной на улицу Горького, будущую жертву встречает сидящая на стуле Страшная Татарка, фиксирующая на бумажке приметы обреченного человека. Обычно людей пугают непрерывным преследованием в одном и том же месте одними и теми же стукачами, доводя их до самоубийства. Самоубийство может произойти или в самой Алуште, или в том городе, куда после отдыха вернется курортник. Человек после психологических пыток может заболеть психической болезнью, и даже если останется жив, станет инвалидом, алкоголиком, наркоманом, у него произойдут трагедии в личной жизни. В самой Алуште количество самоубийств в двадцать раз больше, чем в Украине и России. А сколько тысяч человек за годы жестоких кровавых обрядов пострадали, отдохнув в Алуште, вообще неизвестно.
Преследуют изо дня в день людей обычно Массажистка (она же занимается телефонным терроризмом), Дядя Вася, Бармен, Мордоворот, Застенчивый Стукач, Помойная Женщина, Рыжий Бес, Рыбак, Витя Плотник, Витя Водитель и Вонючка. Вонючка же, помимо прочего, предлагает людям в обмен на происходящее отдать все имеющиеся у них деньги. Разумеется, многие с радостью отказываются от денег, лишь бы вырваться из этого ада.
Если человек, зашедший на улицу Школьная, попадает в медицинские учреждения города, или даже Крыма, его там, как правило, или убивают, или накачивают наркотиками и заставляют выпрыгивать из окна. Распространено также убийство у стоматологов с помощью инъекций обезболивающего, после чего через несколько дней человек умирает. Координирует убийства в медицинских учреждениях особый милицейский палач по кличке Маляр.
Но, пожалуй, самой жестокой психологической пыткой с ужасными последствиями является следующая. Зашедшего с ребенком в глубину Улицы Школьной поджидает педофил Дядя Вася со своими подручными Мордоворотом, Барменом и слоноподобной женщиной по кличке Утка. Мордоворот и Бармен (иногда к ним присоединяется Рыбак) держат за руки несчастного мужчину, или женщину, а Дядя Вася взасос целует его ребенка. Стоящая же рядом Утка для устрашения оглушительно ухает, имитируя радостный смех, и трясет своими слоновьими бедрами. После такой психологической экзекуции многие люди пытаются покончить с собой здесь же, на улице Школьной. Дети же, зацелованные Дядей Васей, остаются травмированными на всю жизнь. Они больше не могут учиться в школе, их психическое развитие резко нарушается, и их ждут, как правило, больницы, наркотики, алкоголь, тюрьма, или самоубийство.
Верхом же убийственного искусства Алуштинских милиционеров, предпочитающих самим не марать руки, и действовать в темноте, стали автокатастрофы, которые они устраивают по ночам на улице Школьной. Организатором автокатастроф является милиционер по кличке Белокурая Бестия. Весь же комплекс жертвоприношений в страшном овражке курируют высокопоставленные офицеры милиции Кабан и Негодяй. Общее идейное руководство осуществляет большой друг милиции по кличке Беспалый (по этой кличке его и легко найти, как, впрочем, и иных фигурантов данной легенды).
Античный жертвенник на улице Школьная в Алуште, организованный милицией, работает без перерыва уже два десятка лет. По самым скромным подсчетам, за это время было убито, доведено до самоубийства и болезней, закончившихся смертью, только жителей города от трех до двенадцати тысяч человек. Сколько же пострадало отдыхающих, вообще неизвестно. Никакой особой материальной выгоды в организации античных кровавых оргий Алуштинская милиция не имеет. Деньги, которые она вымогает у жертв, не являются очень большими деньгами, и их не хватает на покрытие даже части расходов по организации оргий. Для милиции главнее совсем иное – участие в ежедневных кровавых жертвах. Поклонение злу. Все это в полной мере и предоставляет милиции страшный овражек, носящий такое мирное имя – улица Школьная.
Страшная бесовщина, творящаяся на улице Школьной, отражается, разумеется, и на местных жителях. Здесь по бокам от улицы под присмотром все той же милиции разбиваются маковые плантации. Здесь по ночам в близлежащих домах местные жители закалывают откормленных свиней, подвешивают их туши на крюк, и устраивают дикие оргии, ничем не отличающиеся от аналогичных античных оргий. Здесь пляшут пьяные вакханки, за которыми гоняются перепачканные кровью местные сатиры, здесь совокупляются прямо посреди двора на глазах у всех, раздаются дикий хохот, крики и смех. Здесь стаи местных подростков, ошалев от увиденного, забрасывают камнями с верха оврага проходящих внизу людей. Все это надежно поглощается глухим и страшным оврагом, так что со стороны кажется, будто город спит до утра, и видит добрые радужные сны.
Во время особенно диких оргий во дворах, прилегающих к улице Школьной, наливаются ядовитым цветом опиумные маки, по самой улице ползают черви толщиной в руку взрослого человека, и пробегают огромные крысы, до смерти пугая местных откормленных котов. В такие ночи в страшном овражке обязательно происходит автокатастрофа, а тело несчастной жертвы тут же засовывают в багажник, и выбрасывают далеко за городом. В такие ночи плачут кровавыми слезами иконы на стенах Алуштинских храмов, а в страшном овраге вместо кристаллов льда вырастают кристаллы красного цвета. Говорят, что это необыкновенной величины рубины, которыми Артемида расплачивается с современными людьми за возможность античности торжествовать над Христом, Аллахом и Иеговой.
Если вы собрались на отдых в Алушту, обязательно выясните, где здесь находится улица Школьная. Ни в коем случае не ходите по самой улице, особенно в одиночку, и тем более ночью. По возможности также вообще не селитесь рядом с ней. Если вы этого не сделаете, то подвергнете смертельной опасности как свою жизнь, так и жизнь своих близких. Ведь вы приехали вовсе не на курорт в обычном смысле этого слова, а в город, где античность неожиданно вышла наружу. В город, где существует кровавый жертвенник, жертвой на котором можете стать вы сами.
Жертв в страшном овражке за последние двадцать лет было так много, что об участии в этих ритуальных убийствах Алуштинской милиции давно всем известно. Многие обреченные люди, недолго оставаясь в живых, составляли описания все этих ужасов, и даже подсчитывали примерное количество жертв Алуштинской милиции. Число этих жертв в разных подсчетах разнится, но суть дела от этого не меняется. И потому говорят люди, и слова эти теперь стали пророческими, облетев весь земной шар: «Подлый, как Алуштинский милиционер!»

2011

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В




Д У Ш А К Р Ы М А - 2

крымская легенда

Рыбарь Андрей был первым, кого призвал на служение Иисус Христос. Он первый пошел за Господом, став одним из 12 – ти апостолов. Андрей Первозванный привел с собой и родного брата, будущего апостола Петра. До своего призвания, вместе с Иоанном Богословом, он слушал в пустыне проповеди покаяния Предтечи и Крестителя Иоанна. После Пятидесятницы, когда на апостолов сошел Дух Святой, Андрей Первозванный проповедовал Слово Божие во многих восточных странах. Он прошел Малую Азию, Фракию, Македонию, дошел до Дуная, пересек побережье Черного моря, Грузию, Крым, и по Днепру поднялся до того места, где теперь находится Киев. На том месте, где Андрей Первозванный установил крест, стоит в Киеве Андреевская церковь.
В Крыму, в Инкерманском горном монастыре, рядом с Севастополем, находится пещера, где, по свидетельству Климента Римского, остановился Андрей Первозванный. Святой Климент Римский в память об этом высек в пещере на камне Андреевский Крест.
Отныне в этом Андреевском Кресте и заключена душа Крыма. Исчезая в одних местах древних крымских храмов и монастырей, он появляется в других, и никакими усилиями врагов христианства уничтожить его уже невозможно. Для христианского Крыма Андрей Первозванный стал символом духовной радости, апостольской ревности служения Господу Иисусу Христу и высокого христианского мужества. И таким же символом стал для Крыма Андреевский Крест. Недаром император Петр Первый повелел поднять над русским флотом Андреевский флаг, на котором изображен Андреевский Крест.
Андреевский Крест понятие духовное, его невозможно уничтожить физически, разрушая в Крыму церкви и монастыри, стирая его изображения со стен пещерных храмов, или пытаясь потопить корабли Черноморского флота. Вновь восстанавливаются разрушенные захватчиками храмы и монастыри. Вновь возрождается после войн и сражений защитник Крыма Черноморский флот. Вновь чудесным образом на стенах пещер то тут, то там, появляется высеченный будущим Папой Римским Климентом Андреевский Крест.
И до тех пор, пока это будет продолжаться, будет жива и душа Крыма. А если по какой-то невероятной причине исчезнет из Крыма Андреевский Крест, то исчезнет и сам Крым, навечно погрузившись в воды Черного моря. Но этого никогда не случится, ибо Андрей Первозванный, воссевший на небесах одесную Господа Иисуса Христа, ревностно наблюдает за судьбой своего наследия в христианском Крыму. И поэтому навсегда душа Крыма заключена в святом Андреевском Кресте, и так будет продолжаться до скончания времен, до начала Страшного Суда. А после этого земная история кончится, и Крым будет существовать уже в мире ином, где не будет ни войн, ни сражений, где уже не нужен будет Черноморский флот для охраны от коварных врагов. Где на кораблях Черноморского флота, под все тем же Андреевским флагом будут перевозиться сонмы ангелов и душ людских из земной жизни в вечную. Но и там, в жизни вечной, душой Крыма навсегда останется все тот же Андреевский Крест.

2014

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В




С Е М Ь Р А С С Т Р Е Л Я Н Н Ы Х М Э Р О В

крымская легенда

Одного за одним расстреливали в Крыму мэров. Сначала в 2010 – м году очередью из автомата был убит мэр Новофедоровки Игорь Колодяжный. Убийцу вскоре нашли, но заказчика установить так и не удалось. Потом в 2011 – ом году выстрелом в сердце из охотничьего ружья покончил с собой глава села Веселое Игорь Юшко. Никто, однако, не сомневался, что на самом деле его убили. В 2012 – ом с третьего этажа больницы имени Семашко в Симферополе выбросился мэр Малого Маяка Леонид Малык. Как выяснилось, до этого его накачали наркотиками, и длительное время преследовали, доводя до самоубийства. Да и в больницу он был доставлен насильно. Потом в феврале этого же года из автомата был расстрелян мэр Симеиза Кирилл Костенко, убийцы которого не были найдены. В июле 2013 – го года выстрелом в спину из обреза охотничьего ружья при входе в подъезд своего дома был ранен мэр Феодосии Александр Бертенев. Спустя несколько часов он скончался в местной больнице. Многие считают, что убийства крымских мэров связаны с тем, что в Крыму, и особенно на Южном берегу Крыма идет борьба за землю, которая здесь ценится на вес золота. Также мэры контролируют выдачу разрешений на открытие развлекательных заведений, строительство огромных жилых комплексов, отелей, дач и частных домов. И, разумеет, мэрам приходится участвовать в наркотрафике, который проходит через порты Крыма. Многие мэры давно уже стали крестными отцами своих городов и уединенных крымских долин, и на их совести тысячи убитых местных жителей. Превращение Крыма, и особенно Южного берега в Сицилию произошло постепенно, за годы независимости Украины, и ничего изменить в этой ситуации уже невозможно. Присоединив Крым, Россия получила такую проблему, которую обычными средствами решить нельзя. Невозможно обычными методами искоренить десятки местных Сицилий со своими крестными отцами, которые теперь стали частью России. Которые теперь будут диктовать ей свои жестокие законы, и стараться переделать на свой жестокий мафиозный лад. Только лишь с помощью жесточайшего террора, как это сделал Муссолини в Италии во время войны, можно на время нейтрализовать мафию и систему крестных отцов. Но в мирное время мафия вновь поднимает голову, крестные отцы воскресают, и стране приходится жить вместе с мафиозными структурами, избавиться от которых в принципе невозможно.
Все это, однако, обычное, человеческое, лежащее на поверхности объяснение того, что происходит в Крыму, и особенно на Южном его берегу. Есть же и иное, глубинное, метафизическое объяснение всего происходящего, в том числе и убийств крымских мэров. И заключается оно в особой энергетике Южного берега Крыма, который еще глубоко погружен в эпоху античности, и управляется богами, забытыми за времена христианства и ислама. Боги эти кровожадны, мстительны, и крайне ревнивы. Они ревниво охраняют те города и местечки, и те долины, в которых расположены приморские крымские города. Они не прощают ни разрушения заповедных рощ, ни бетонирования морского берега, ни уничтожение пляжей, каменных хаосов, ручьев, рек и маленьких ручейков. Они жестоко наказывают за осквернение кладбищ, за снос старых постоялых дворов, за засыпанные тысячелетние колодцы, за дух разгула и праздности, царящий на Южном берегу Крыма. Им ненавистен так называемый «летний отдых», которого за тысячелетнюю историю человечества никогда не было. Они проклинают миллионы неподвижно лежащих на пляжах человеческих тел, считая их отвратительными свиными тушами. Они мстят за осквернение крымских долин и за летный отдых самыми жестокими, варварскими способами. Они губят души тех миллионов отдыхающих, которые приезжают сюда на отдых, заражая их негой, ленью, похотью, духом разгула и разврата, бациллами безделья, презрением к красоте, правде и справедливости. Они заставляют их нести эти бациллы за тысячи километров от Южного берега Крыма, отравляя ими огромные пространства земли. И они физически уничтожают тех, кого считают главными виновниками осквернения своих священных долин.
К сожалению, античные боги не всесильны, они ушли в тень, они спрятались в щелях мокрых прибрежных скал, у них уже не те возможности, что были раньше. Но они мстительны, злобны, кровавы, полны ревности, и горят жаждой мщения. Иногда им удается вызывать глобальные катаклизмы, и тогда в Крыму происходят страшные землетрясения, во время которых гибнут тысячи людей. Иногда им даже удается организовать арест президентов тех стран, которые владеют Крымом, и которые своими дачами убили кусок дорогой богам местной природы. И тогда распадаются целые империи, и на картах земли возникают новые государства. Или президенты стран, владеющих Крымом, в панике бегут за границу, а в самих странах начинаются революции и гражданские войны.
Но так происходит лишь изредка, когда для античных богов складываются благоприятные условия. Чаще же удается всего лишь мстить руководителям местных городов и долин, доводя их до гибели, которую окружающие люди воспринимают как бандитские и мафиозные войны. Но это все поверхностное объяснение убийств крымских мэров. Глубинное же, метафизическое объяснение гораздо страшнее, оно лежит на глубине нескольких тысячелетий, оно погружено в античный период существования Крыма, и не воспринимается психикой современного человека. Но именно оно – наиболее правильное, и даже, как это ни парадоксально, научно!
Убийства мэров – это месть мироздания, месть природы, месть античных богов, которые не принимают и отвергают нынешнюю цивилизацию Южного берега Крыма. И поэтому убийства мэров в Крыму будут продолжаться и дальше, ибо нынешняя южнобережная цивилизация никуда отсюда не денется. И чтобы сердца античных богов насытились кровью, им недостаточно пяти расстрелянных мэров. Им необходимо семь таких убийств, ибо все в мироздании, управляемом этими богами, основано на числе семь. И поэтому вскоре произойдет еще два убийства крымских мэров. И тогда общее число убитых будет семь, и вслед за этим наступит небольшая пауза. Пауза необходима богам для того, чтобы понять, согласны ли люди на Южном берегу Крыма изменить свой образ жизни. Нет, они не требуют от современных людей отказаться от христианства, ислама и иудаизма, ибо понимают, что их время прошло, и что новые религии овладели умами и сердцами людей. Они реалисты, и хорошо все это понимают. Но они не принимают тот уклад жизни, который существует ныне на Южном берегу Крыма, и они будут за него мстить. В той мере, в которой способны на это. И поэтому вскоре в Крыму убьют еще двух мэров, и после этого наступит небольшая пауза. А потом все начнется сначала.

2014

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



А Б С У Р Д Н Ы Й Ч Е Л О В Е К

Зададимся вопросом: абсурден ли человек сам по себе? Абсурдно ли это странное существо, вылепленное по образу и подобию Божию? Ответов, собственно говоря, только лишь два: да, или нет, третьего не дано, ибо нам в столь серьезном вопросе не пристало юлить, и пытаться отыскать некий промежуточный, устраивающий всех, вариант. Начнем рассуждать от противного. Если мы скажем, что созданное по образу и подобию Божию существо не абсурдно, то тем самым мы сразу же подвергнем сомнению существование Творца, а также всего, что с ним связано, в том числе и догматы созданной Им церкви. Ведь заявить о том, что Бог не абсурден, означает явную ложь, поскольку столь мощная сущность, являющаяся первопричиной всего и вся, просто по определению не может быть тривиальной, обыденной, и объяснимой в рамках привычной человеческой логики. Бог просто обязан быть абсурдным, ибо иначе он просто не мог бы создать столь великолепную, и одновременно отталкивающую, нелепую и абсурдную вселенную, включая и одного из ничтожнейших ее созданий – смертного человека. Вселенная, помимо логически объяснимых вещей, наполнена еще и хаосом, а также абсурдом, совершенно необъяснимым ни в какой из известных человеческих логик. Столь абсурдные вещи могли быть созданы только лишь для абсолютно абсурдного существа – Бога, который вне абсурда теряет всю свою значимость, величие и первородство. Догматы же созданной Богом христианской церкви абсурдны в еще большей степени. Абсурдно учение о Троице, то есть о том, что Бог един в трех лицах, являясь одновременно и Отцом, и Сыном, и Духом. Абсурдно потому, что в обыденной жизни мы с этим не сталкиваемся никогда, являясь едиными и неделимыми, и существуя в таковом качестве от рождения и до смерти. Абсурдно утверждение о смерти Спасителя, и о воскресении Его на третий день. Это тем более абсурдно, что в мире людей мы такого не наблюдаем. В мире людей если человек умирает, то умирает уже навсегда. Абсурдно учение о бессмертии, которое ожидает всех верующих во Христа. Абсурдно потому, что мы на каждом шагу видим немощность и смертность обыденного человека, срок жизни которого ограничен несколькими десятками лет. Абсурдность Бога (Иисуса Христа) и того учения, которое пришло вместе с ним, настолько очевидно, что ставить его под сомнение мы не можем. Бог, безусловно, абсурден, причем абсурд этот абсолютный, изначальный, тотальный, и не допускающий ни малейшего исключения или сомнения в таковом. Бог абсурден всегда и везде, абсурден до создания известного нам мира, абсурден во время жизни этого мира, и абсурден за границами этого мира. Способ существования Бога – это абсурд, идеология Бога – это абсурд, и цель его появления пред нами – утверждение и узаконивание этого изначального и абсолютного абсурда. Вопрос о том, равен ли Бог абсурду, тождествен ли Он ему, остается открытым, и в нашем мире решен быть не может. Да нам и не нужно его решать, по крайней мере, в рамках данных рассуждения, ибо достаточно уже и утверждения, к которому мы подошли – Бог, безусловно, абсурден.
Итак, мы счастливо избежали крайне щекотливой ситуации, когда могли бы оскорбить Бога тем, что он не абсурден. Слава Богу, что мы это не сделали! Следующим шагом вслед за признанием абсурдности Бога будет утверждение об абсурдности созданного по Его облику и подобию человека. Это естественно и логично, и вытекает из всех наших предыдущих умозаключений. Ибо если мы являемся слепком, пусть и ничтожным, и бледным, и не до конца совершенным с некоего абсурдного оригинала, то мы тоже обязаны быть абсурдны. В какой мере мы абсурдны, и носит ли наш абсурд такой же тотальный характер, как у Создателя – это уже другой вопрос, и мы к нему еще подойдем.
И все же, признав человека абсурдным по определению, мы сплошь и рядом замечаем, что одни люди абсурдны в большей степени, а другие – в гораздо меньшей. При этом абсурдность всегда связана с некими выдающимися качествами данного человека, с его нестандартностью, с его оригинальностью, его уникальностью, с тем, что носит общее название креативность. Люди же, абсурдные в меньшей степени, как правило бесцветны, ничем не проявляют себя, проходят по жизни, не оставляя по себе следа, словно бы и не зная о том, что созданы по образу и подобию Бога. Нас, разумеется, будет интересовать первая категория людей, о которой с полной уверенностью можно сказать, что уж они действительно абсурдны.
И все же присмотримся более внимательно к этому странному проекту под названием «человек». Сфокусируем получше на нем свой взгляд, поместим его под микроскоп, разложим его на отдельные части, заглянем в его утробу, покопаемся в его мозгах, его мыслях и в его душе. Что же мы перед собой видим? Абсурд, абсолютный абсурд, и более решительно ничего! И кто это придумал соединить между собой столь нелепые и несуразные члены, придав им столь нелепые, а подчас просто отвратительные, и даже тошнотворные функции? Кто это придумал сокращение и движение всех этих внутренних органов, все эти ферменты, выделение и поглощение различных жидкостей? Не абсурден ли механизм пищеварения, начинающийся на богато уставленном яствами пиршественном столе, и заканчивающийся извержением переваренной пищи где-нибудь в роскошном гальюне, или вообще за углом, под первым попавшимся древом? С точки зрения физиологии в человеке абсурдно все, ибо только абсурдное существо могло создать столь абсурдную копию себя самого, тогда как, являясь существом совершенным, вполне могло сотворить некое бестелесное и абсолютное чудо. Впрочем, несовершенство Бога мы сейчас не рассматриваем, оно здесь ни при чем, ибо Бог, вне сомнения, специально изначально задался целью создать нечто абсурдное до такой степени, чтобы это сразу бы бросалось в глаза. И Он, надо сказать, преуспел в этом! Человек гораздо абсурдней всех остальных живых тварей, обитающих на земле. Обладая разумом, да к тому же еще и бессмертной душой, а в придачу к ним сплошь и рядом отважным и бесстрашным сердцем, он поражает стороннего наблюдателя абсурдностью своего поведения. Чего стоят его бесконечные рефлексии по самому ничтожному поводу, а зачастую вообще без какого-либо повода? Чего стоят его поиски совершенства, его желание любить и быть любимым, его разделение на мужчину и женщину, которые постоянно ищут один другого, но так до конца, кажется, и не могут найти свой идеал? Не проще ли было создать людей однополыми, бесстрастными, равнодушными как к правде, так и к самой чудовищной лжи? Не проще ли было заодно создать мир таким, где не надо было искать большую любовь, сражаться с несправедливостью, и погибать в борьбе за правое дело? Ведь в том, что происходит на самом деле, столько абсурда (не хаоса, а именно абсурда!), что его не исчерпать и не отменить иными чудесами вселенной. Поистине, нас специально создавали абсурдными, помещая в этот столь яркий, блестящий, совершенный мир космической гармонии, который еще более подчеркивает наш абсурд и наше несовершенство! С одной стороны, отлаженный, предсказуемый и математически – описываемый мир планет, туманностей и галактик, мир музыки небесных сфер, а с другой – абсурдный мир абсурдного и несовершенного человека. Самого нелепого и абсурдного создания во вселенной. Для чего? Зачем? – Неизвестно.
Все, буквально все в жизни человека абсурдно. Абсурдно его рождение, ибо оно в итоге оканчивается смертью. Не проще ли было изначально сделать человека бессмертным, или вообще неодушевленным манекеном, бесстрастно глядящим на мир своими неживыми глазами? Не проще ли было вообще не вкладывать в него душу? Абсурдно разделение людей на мужчину и женщину, ибо оно приводит к постоянной неудовлетворенности, к ощущению своей неполноты и незавершенности, к поискам другой половины, которые оправдываются то стремлением к продолжению рода, то чувством высокой любви. Не абсурдно ли само это чувство любви, которое невозможно ни с чем сравнить, и ничем описать, настолько оно абсурдно и иррационально? Не проще ли вообще было сделать людей однополыми, и дать им спокойно жить если не вечность, то хотя бы какой-то достаточно большой отрезок времени? Не абсурдно ли наличие у человека одновременно разума и сердца, которые абсолютно противоположны один другому? Не абсурдно ли помещение в смертном теле бессмертной души? Не абсурдны ли войны, а равно и периоды мира, которые регулярно сменяют один другого, и без которых вполне можно было обойтись, создай Бог человека холодным, рассудочным, спокойным, и лишенным своих абсурдных качеств? Не абсурден ли вообще весь этот проект под названием «человек»?
Вот мы и подошли, кажется, к ответу на мучающий нас вопрос: зачем нужен и для чего создан на земле абсурдный человек? Абсурдный независимо от того, поэт ли он, или тупой и лишенный талантов поденщик. Независимо от того, креативен ли он, или является тупой и гнусной скотиной, могущей лишь тупо жрать и пить с утра и до вечера. Человек сознательно создан абсурдным и наделен массой абсурдных качеств, еще более усугубляющих и усиливающих его изначальный абсурд. Человек специально помещен в внутри мирового абсурда, изначально оглушен и испуган этим мировым, а также своим собственным абсурдом. Испуган, оглушен, а также, несомненно, воодушевлен этим нескончаемым вселенским абсурдом, который проникает всюду, и от которого совершенно невозможно скрыться. Ибо даже Бог, у которого можно было просить убежище от мирового абсурда, сам в еще большей мере абсурден. В такой ситуации единственный способ не сойти с ума – временно забыть об окружающем тебя абсурде. Знать, что он существует, но делать вид, что его якобы нет. То есть стать временно сумасшедшим, возможно, даже от рождения и до смерти, ибо только таким способом можно в данной ситуации выжить. Человек всегда знал об окружающем его мире абсурда. Он всегда знал, что абсурд гнездится и внутри его самого, но только претворялся, что он этого не знает. Знание о мире, наполненном абсурдом, есть изначальное и тайное знание человека. Возвращение к этому знанию – и есть задача абсурдного человека. Как бы он ни пытался отгородиться от этой задачи собственной ленью, нарочитой невежественностью, сиюминутными прихотями и утверждениями о каком-то особом, человеческом образе жизни, которому нет дела до того, что происходит за границами его такого уютного, и такого затхлого человеческого мирка. Возвращение к мировому абсурду есть возвращение к Богу, у которого с человеком когда-то, во времена далекого Эдема, была тесная связь, и которая со временем нарушилась и ослабла. Но об этой связи всегда можно вспомнить, достаточно подойти к зеркалу, и увидеть там существо, созданное по образу и подобию Божию. Это существо и есть абсурдный человек, гораздо более абсурдный, во всяком случае, чем нам сплошь и рядом кажется. Абсурдный человек – это ты сам, и нелишне время от времени вспоминать об этом.

2014

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



А Б С У Р Д И С А М О У Б И Й С Т В О

Для начала рассмотрим вопрос: абсурдно ли самоубийство? Нет, самоубийство вовсе не абсурдно, оно может быть каким угодно, но только не абсурдным. За исключением, пожалуй, незначительных случаев, когда человек кончает с собой каким-нибудь особенным, изощренным, возможно даже экзотическим способом. Его можно назвать нелепым, неожиданным, несвоевременным, или, наоборот, давно назревшим и ожидаемым. О нем можно сказать, что оно возмутительно, что оно бросает вызов общественной морали и общественным устоям, что оно нарушает устоявшийся порядок вещей. Что оно будоражит общественное мнение. Что оно опасно для здорового общества и пагубно действует на психику нашего юношества. Что оно чудовищно притягательно, заразительно, и подает дурной пример людям с неустойчивой психикой. Что оно загадочно, мистично, апокалиптично, нелепо и отвратительно. Но никоим образом не абсурдно. Можно приводить тысячи определений самоубийства, и за малыми исключениями в этих определениях не будет звучать слово «абсурд». А почему, собственно говоря, так происходит? Почему самоубийство не абсурдно? Что за секрет здесь скрыт? Каким образом можно объяснить причину того, что о самоубийстве нельзя сказать, что оно абсурдно? Да очень простым – самоубийство, не являясь абсурдным, порождается абсурдом. Оно является следствием абсурда, следствием настолько очевидным, шокирующим и однозначным, что об этой связи стоит поговорить достаточно подробно.
Самоубийство всегда вызывало болезненное любопытство. Можно сказать, что никакие другие явления, происходящие вокруг нас, не вызывают такой болезненный интерес, как самоубийство. Ни войны, ни стихийные бедствия, ни самые сильные страсти, и ни самые низкие и подлые измены не притягивают с жадностью к себе посторонние и нескромные взоры так, как самоубийство. Ни громкие общественные скандалы, ни браки и разводы голливудских звезд, ни любовные увлечения известных политиков, ни тайная переписка правительств, обнародованная хакерами, не возбуждают нас больше, чем известие о чьем – либо самоубийстве. Даже смерть не так притягательна, как оно! Да что там смерть! – смерть присутствует в нашей жизни повседневно, смерть очень часто отвратительна, омерзительна и страшна, особенно смерть на войне, к смерти мы привыкли уже давно, и сплошь и рядом не замечаем ее, или, во всяком случае, быстро забываем. Мы неизбежно сталкиваемся со смертью своих родителей, своих друзей, своих знакомых, своих родственников, своих жен, своих мужей, своих детей, своих соотечественников. Мы сами, если уж на то пошло, в итоге умрем, но это не мешает нам спокойно жить, игнорируя неизбежный и страшный конец, который предотвратить невозможно. Иное дело самоубийство! Самоубийство запоминается надолго, его нельзя игнорировать, оно потрясает все основы нашего такого устоявшегося бытия, и не дает нам жить дальше, постоянно напоминая о чем-то, о чем нам вспоминать вовсе не хочется. О чем нам знать вовсе не хочется, хотя, вне всякого сомнения, мы все об этом хорошо знаем. Самоубийство словно бы пришло к нам из другого мира, в то время как смерть есть как раз явление нашего мира. Парадоксальная вещь: смерть оказывается для нас гораздо более родной и привычной, чем самоубийство! Страшная и ужасная смерть, которой все мы так страшимся, оказывается для нас родной, теплой, можно даже сказать, живой и понятной, в то время как самоубийство для нас совершенно непонятно, загадочно и необъяснимо. Оно словно бы приходит к нам из другого мира, который существует здесь же, рядом с нами, стоит лишь протянуть руку, и коснуться его, но заходить в который мы инстинктивно опасаемся и отказываемся. Здравствуй, родная, теплая, привычная и спасительная смерть, говорим мы себе, и уходи подальше непонятное, чужое и необъяснимое самоубийство! Уходи, пришелец из другого мира, лежащего за призрачной гранью рядом с нашим миром. Отделенный от него всего лишь одной условной чертой, переходить через которую нам строго запрещено! Вот лишь один из многочисленных парадоксов, открытых нами по мере исследования абсурда: смерть для нас гораздо ближе и роднее самоубийства! Поистине, самоубийственный парадокс, если будет позволено так пошутить!
Так что это за мир, лежащий совсем рядом с нами за призрачной и незримой гранью, переступить которую мы можем в любое мгновение? Что же это за мир, до которого можно дотронуться, стоит лишь протянуть вперед руку? Что же это за мир, более странный и более чуждый для нас, чем даже смерть? Что же это за мир, являющийся, как мы уже давно догадались, но только не хотели себе признаться, причиной наших самоубийств? Это – мир бесконечного абсурда, в котором мы живем от рождения и до смерти, и боимся самим себе в этом признаться. Это – мир воинствующего абсурда, гораздо более всеобъемлющий, энергетически – насыщенный, прекрасный, блистательный и беспощадный, чем привычный мир нашей обыденной повседневности. Абсурд, вне всякого сомнения, порождает самоубийство. Абсурд, безусловно, является причиной самоубийства. Самоубийства кого-то рядом с нами сегодня, а завтра, возможно, и нас самих.
Абсурд приходит внезапно. Секунду назад его нет, а через минуту он заполняет собой всю вселенную. Тот мир, в котором мы существовали раньше, странным образом меняется, и представляется в совершенно ином свете. Он вдруг высвечивается до малейших деталей неким безжалостным и волшебным лучом, вроде того, как рентгеновские лучи просвечивают насквозь наше тело, и позволяют увидеть то, что мы раньше не видели. И вид того, что предстает перед нашим взором, сплошь и рядом бывает ужасен! Боже, как же мы могли жить до этого, не понимая того, что на самом деле все бессмысленно, все лишено какой-либо внутренней логики и наполнено каким-то дешевым и балаганным подтекстом! Миллионные толпы людей, покорно, по одним и тем же маршрутам выходящие утром из дому, садящиеся в трамвай или автобус, спускающиеся в метро, и занимающие свое привычное место. Ежедневно бессмысленно перекладывающие из одного ящика стола в другой свои ненужные никому бумаги. Дежурно улыбающиеся друг другу и так же дежурно отвечающие на вопросы, хотя в глубине души давно уже ненавидящие один другого. Трижды, или более раз в день дежурно, словно волы в стойле, поглощающие в специально отведенных местах свою пищу, чтобы потом, переварив ее, исторгнуть вон в маленьких тесных кабинках, специально предназначенных для таких малоприглядных целей. Боже, как же это неприглядно и отвратительно, как же это бессмысленно, как же это бесстыдно! Как же это абсурдно! Абсурдно все, начиная от утреннего пробуждения человека, от его уверенности в том, что он должен сегодня сделать то же самое, что и вчера, что в этом и заключен главный смысл всей его жизни. Хотя никакого смысла в этом как раз и нет, в том числе и в возвращении с работы, смысла которой он давно уже перестал понимать. Бессмысленны и абсурдны рождения на свет, потому что в итоге закончатся смертью. Бессмысленны и абсурдны надежды, поскольку они построены на иллюзии, на вере в некое предназначение человека, тогда как никакого предназначения не существует. Бессмыслен прогресс, поскольку он ведет в никуда. Бессмыслен мир, поскольку он оканчивается войной. Бессмысленна война, поскольку она ведется за выдуманные идеалы. Бессмысленна любовь, поскольку она есть всего лишь идеализация животных инстинктов. Бессмысленна смена поколений, поскольку она тупо повторяет один и тот же жизненный цикл, начинающийся рождением, и заканчивающийся смертью. Бессмысленна сама смерть, поскольку она ничего не решает, и не отменяет всей предшествующей, бессмысленно, подло и беспощадно прожитой жизни. Естественная смерть вовсе не отменяет абсурд и бессмысленность всей постыдно и зряшно прожитой жизни, а, наоборот, узаконивает ее. Бесконечный абсурд жизни миллионов и миллионов людей, искусственно отделенных границами поколений, бесконечное количество раз узаконивается заранее запрограммированной смертью, после которой все начинается сначала. И когда человек все это наконец-то понимает, когда он в полной мере осознает всю грандиозность окружающего его абсурда, он задумывается о самоубийстве. Нет, не о естественной смерти, которая неизвестно когда наступит, и только лишь узаконит бесконечный и тотальный абсурд, а именно о самоубийстве, то есть об отчаянной попытке разорвать логику этого вселенского абсурда. Умереть не когда-нибудь, а сейчас, не в отдаленной перспективе, а в это мгновение, бросив вызов судьбе, абсурду, и мировому, неизвестно кем заведенному порядку! Самоубийство, отсюда, становится вызовом мировому порядку, становится перчаткой, брошенной в лицо мировому абсурду, который побеждается здесь и сейчас твоей решимостью свести счеты с жизнью. Не быть покорным винтиком, послушным роботом, бессловесным скотом в грандиозном вселенском механизме рождений и смертей. Бросить камень внутрь вращающихся колес и маховиков этого механизма. Засунуть железную палку в его спицы. Нарушить его бесшумный идеальный ход бездушной, и, безусловно, дьявольской машины всеобщей бессловесной покорности и молчания. Абсурдных бессловесности, покорности и молчания. Дьявольских покорности, бессловесности и молчания.
Самоубийство есть протест против абсурда. Самоубийство есть революция, направленная против тирании абсурда. Самоубийство есть вызов индивидуума бездушному и жестокому механизму сменяющих друг друга рождений и смертей. Рождений и смертей, построенных на главенстве абсолютного и тотального абсурда. И поэтому самоубийство возвышает и поднимает на недосягаемые высоты духа решившегося на него индивидуума. И поэтому оно осуждается обществом и религией.
Тут возникают два серьезных вопроса. Вопрос первый: осознав необходимость самоубийства, как все же довести его до конца? И вопрос второй: почему все же самоубийство так единодушно осуждается обществом и всеми без исключения религиями? Вернемся опять к самому началу, к тому моменту, когда человек вдруг со всей отчетливостью осознает бессмысленность окружающего его мира. Никто, очевидно, не описал это состояние лучше, чем Александр Блок:

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и яркий свет.
Живи еще хоть четверть века -
Все будет так. Спасенья нет.

Умрешь – начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

Абсурд, неожиданно обрушивающийся на вас, словно сход снежной лавины в горах, бывает подчас столь невыносимым, что только самоубийство может его остановить. При этом человек, как правило, вовсе не испытывает страха смерти, более того, он с радостью ждет эту смерть, понимая, что лишь она одна освободит его от страданий. Его останавливает совсем другое: боязнь того, что увидит он после смерти. Его останавливает от немедленного самоубийства страх неведения. Его начинают терзать гамлетовские сомнения по поводу того, что именно увидит он в своем смертном сне:

Быть или не быть – таков вопрос;
Что благородней духом – покоряться
Пращам и стрелам яростной судьбы
Иль, ополчась на море смут, сразить их
Противоборством? Умереть, уснуть –
И только; и сказать, что сном кончаешь
Тоску и тысячу природных мук,
Наследье плоти, - как такой развязки
Не жаждать? Умереть, уснуть. Уснуть!
И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность;
Какие сны приснятся в смертном сне,
Когда мы сбросим этот смертный шум, -
Вот что сбивает нас; вот где причина
Того, что бедствия так долговечны…

Только лишь это, только лишь неведение по поводу того, что ждет нас за гранью самоубийства, сплошь и рядом удерживает нас от него. Другой причины у решившегося человека не существует. Сама по себе смерть его не страшит. Сама по себе смерть явилась бы для него чудесным избавлением от бесконечных пращей и стрел яростной судьбы, пускаемых в него внезапно обнаружившим себя мировым абсурдом. Сама по себе смерть является в итоге желанным концом для любого, независимо от того, осознает он это, или не осознает. И тут уж совсем невозможно обойтись без Суинберна:

Устав от вечных упований,
Устав от яростных пиров,
Не зная страхов и желаний,
Благословляем мы богов,
За то, что сердце в человеке
Не вечно будет трепетать,
За то, что все вольются реки
Когда-нибудь в морскую гладь.

Очень часто решившийся на самоубийство человек терзается сакраментальным гамлетовским вопросом: быть, или не быть? – до самой своей естественной кончины, и благополучно сходит в могилу, так и не ответив на этот вопрос до конца. Все, в конечном итоге, зависит от решимости и от отчаяния пришедшего к мысли о необходимости самоубийства человека. Только лишь от решимости и отчаяния, и больше ни от чего.
Когда решимость и отчаяние достигают вселенских высот, человек все же кончает с собой, бросая вызов богам, и нарушая этим сложившийся во вселенной ход вещей. А это как раз и дает ответ на второй наш вопрос: почему общественное мнение и все религии мира единодушно осуждают самоубийство? Да потому, что оно нарушает собой сложившийся ход вещей. Сложившийся ход вещей в обществе, на которое самоубийце сплошь и рядом наплевать, и сложившийся ход вещей во вселенной, что, строго говоря, гораздо серьезней. Сложившийся ход вещей в обществе мало интересен и нам, поскольку очень часто защищает воинственную пошлость, безвкусицу, самые низкие заблуждения и самые отвратительные пороки. И очень часто интересы одиночки – самоубийцы совпадают с интересами революций, которые изменяют сложившийся в обществе ход привычных вещей. Но вот как быть практически со всеми религиями мира, которые тоже решительно осуждают самоубийство? Как быть с этим очевидным фактом, и почему, собственно, так происходит? Прежде чем ответить на этот вопрос, мы упомянем еще об одном чисто психологическом феномене, присущим самоубийству, а именно о его сладости. Не просто о страхе перед смертью, которая последует за самоубийством, а о необыкновенной его сладости, практически равной высокому экстазу, высокому эмоциональному подъему, сравнимому с экстазом и эмоциональным религиозным подъемом. Эта сладость сродни сладости религиозного переживания, и именно в ней заключена причина того, что самоубийства, как правило, удаются. То есть удаются деяния, которые по большому счету бросают вызов не только общественной морали, не только устоявшимся в обществе правилам, привычкам и взглядам, но и самой смерти. Самоубийство отрицает смерть, самоубийство попирает смерть и открыто смеется над смертью. Оно как бы делает смерть ненужной, оно отменяет смерть, и открывает дорогу к вечной жизни. А по - существу, открывает дорогу к бессмертию. Ведь если мы в любой момент можем лишить себя жизни, то тем самым мы не умираем в положенный нам срок, и тем самым уничтожаем смерть. Убиваем смерть. Попираем смерть смертью. А, отменив смерть, сделав ее ненужной, мы вновь воскресаем в ином мире, где смерти не существует, или она опять попирается нашим новым самоубийством. Бесконечная череда самоубийств и бесконечное воскресение в иных мирах сразу же делает смерть ненужной, и фактически легализует бессмертие. Кстати, если объединить все эти вновь обретенные миры, в которых мы вновь воскресаем, в один большой мир, то получается буддизм с его бесконечной реинкарнацией в нашем собственном, земном мире. А если иметь в виду все же мир иной, лежащий за гранью нашего мира, то получаем бессмертие на небесах, конечную и идеальную цель любой современной религии. Вот здесь – то и кроется главная причина того, что современные, и вообще абсолютно все религии осуждают самоубийство! В результате самоубийства религии становятся ненужными, ибо уже не нужен некий исторический период жизни человека и человечества. Не нужно обращение к Богу, религиозные войны, крестные пути, рождения в муках и добывание в поте лица своего хлеба насущного. Не нужны терзания, искания и озарения, не нужно покаяние и вопль к небесам с просьбой о спасении и помиловании. Самоубийство делает все это ненужным, оно облегчает путь человека на небеса, и объявляет его или равным бессмертным богам, или прямиком подводит к престолу единого Бога. Самоубийство убивает религии, и поэтому они решительно не принимают и осуждают его. Религиям необходим земной крестный путь, и смерть, которым он в итоге заканчивается. Им необходим такой порядок вещей во вселенной, где смерть является центральной, наряду с рождением, основой, на которой держится само мироздание. Самоубийство выбивает из-под ног мироздания смерть, предлагая немедленный прыжок в бессмертие, и поэтому религии осуждают его. Но самоубийство, как мы уже выяснили, порождено мировым абсурдом, оно прямое следствие мирового абсурда, который более глобален, чем основанная на рождении и на смерти вселенная. Вселенная абсурда и самоубийств бессмертна. Вселенная устоявшегося хода вещей конечна и подвержена смерти. Абсурд и самоубийство в этом смысле изначально существуют на небесах. Рождение и смерть живут на земле, и охраняют существующий порядок вещей, решительно осуждающий самоубийство.
Существует ли способ спастись от самоубийства? Существует ли способ спастись от его неизъяснимой сладости, которая завлекает нас так же сильно, как зов сладкозвучных сирен завлекал хитроумного Одиссея? Спастись, и одновременно не сойти с ума от ненавистного абсурда окружающей нас действительности? От всех этих окружающих нас, жрущих и чавкающих с утра до вечера рож и харь, от ежедневной монотонной лямки, тянуть которую обязаны мы от рождения и до смерти? От ежедневных дежурных разговоров и фраз, которые мы обязаны произносить с вежливым выражением на лице, хотя в душе нам хочется задушить собеседника голыми руками, а потом весело расхохотаться на его похоронах и помочиться на его могилу? От бессмысленности и абсурда жизни с женщиной, которую не любишь, и обнимать которую ты вынужден каждую ночь? От абсурдности жизни бесчисленных поколений, которые в лучшем случае повторяют подвиги один другого, а в худшем - просто копируют сегодня то, что происходило и сто, и тысячу лет назад? Этот способ – принять условия игры, предлагаемые человеку абсурдом, и погрузиться в еще больший абсурд. Выйти за грани привычного, и окунуться в волны неведомого. Similia similius curantur. Подобное подобным. Только лишь так. И больше никак. А иначе или травиться ядом, или стреляться, или вскрывать себе вены. И так далее, в зависимости от вашей эрудиции и начитанности. И тогда вы спасетесь, или написав новый роман, или отправившись за море в поисках Нового Света, или основав новое учение, настолько абсурдное, что Тертуллиан, говоря о нем, воскликнет: «Credo quia absurdum est!» «Верую, ибо абсурдно!» Вопль этот можно переиначить еще и так: «Спасаюсь, ибо абсурдно!» Так самоубийство, порожденное абсурдом, самим же абсурдом и преодолевается. К сожалению, не каждый, решивший покончить с собой, достигает столь высокой степени просветления.

2014

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



А Б С У Р Д И Р Е А Л Ь Н О С Т Ь

Как относятся один к другому абсурд и реальность? Вопрос этот отнюдь не праздный, ибо сплошь и рядом именно реальность спасает нас от ужасов внешнего мира, который таит в себе столько разных угроз, что большинство людей предпочитают о них просто не думать. Предпочитают скрываться в воздушном пузыре реальности, погруженном в воду внешнего мира, и отделенном от нее тонкой прозрачной пленкой. Через которую заглядывают в этот пузырь, в этот кокон реальности страшные чудовища, грозя нам своими чешуйчатыми гребнями, когтистыми лапами, копытами и рогами. Хохочущие, ржущие, лающие, и вообще издающие такие непотребные звуки, что от них впору сойти с ума. Воистину, наш кокон реальности, наш воздушный пузырь реальности так надежен, так мал, так хорошо и давно обжит, что его опасно покидать даже на мгновение не то, что реально, но даже и виртуально, даже и в мыслях! А там, за гранью реальности, в мрачном подводном мире чудовищ, притаилось все, что угодно, в том числе ужас и страх, непонимание, распад, смерть, а быть может, даже и вечные муки ада. Нет, там, за гранью нашей реальности вовсе не хаос, как понимали его древние греки, то есть не мир, лишенный гармонии, и какого-либо смысла. Это могло бы быть лишь в том случае, если бы наш собственный мир, мир реальности, был полностью гармоничным, наполненным сплошной музыкой земных и небесных сфер, если таковые вообще существуют. Однако это не так, и гармонии, во всяком случае, гармонии абсолютной, в нашем мире не существует. А, следовательно, и за пределами нашего мира, нашей реальности, не существует нарушения этой гармонии, то есть хаоса. Там есть все, что угодно, но только не хаос. Вполне возможно, что хаос там существует тоже, но лишь в малых, незначительных количествах. А остальная субстанция, наполняющая то, что лежит за пределом нашей реальности, совершенно иная. Это и не реальность, и не хаос, а нечто третье. Тогда что же это? Это абсурд. Субстанция, заполняющая мир, лежащий за пределами нашей реальности, нашего воздушного пузыря, погруженного в воду бесконечного космоса (как материи, так и духа), не может быть ничем иным, как абсурдом. Бесконечным абсурдом, всеобъемлющим абсурдом, всепобеждающим абсурдом, от которого прячемся мы в коконе нашей реальности, наивно полагая, что он никогда нас не коснется. Что мы не взглянем в глаза этого монстра, и не закричим от ужаса, навсегда оставшись парализованными при виде его жабр, рогов, гребней и безобразных хвостов, которые обступили нас со всех сторон, и грозят уничтожить своей отвратительной и всепоглощающей мощью.
Наша реальность сконструирована нами самими, сконструирована нашими страхом и ужасом перед абсурдом внешнего мира, которого мы не знаем и не понимаем. И поэтому инстинктивно стремимся хотя бы на время отсидеться в сконструированном нами коконе, уподобляясь страусу, засунувшему в песок свою голову. Страх и ужас есть главные конструкторы всего, что существует в нашем мире, и что мы успели выдумать не то за семь тысяч лет, не то за несколько миллионов, это уж как кому нравится. Они есть конструкторы цивилизаций, конструкторы всех наших открытий, всех успехов и неудач, всех взлетов и падений, всех наших любовий и ненавистей вместе с нашими порывами, подвигами, и полетами на Луну. В основе всех наших достижений лежат страх и ужас перед абсолютным абсурдом, существующим за гранью нашей реальности, и это есть самое главное, и самое страшной открытие, которое, возможно, хранится за семью печатями в каком-нибудь поглощенном пустыней храме. И не важно, христианский ли это храм, или языческий, мусульманский, или иудейский, буддийский, или какой-то еще. Все эти религии существуют в коконе нашей реальности, они в значительной мере сдерживают страх и ужас, исходящий от первобытного и всепроникающего абсурда, и в конечном счете спасают нас от него. Как спасают нас от него любовь и ненависть, войны, бедствия, победы, иллюзии и величайшие триумфы. А также самая обыкновенная и банальная смерть. Только абсурд и реальность. Только лишь они. А посередине мы. И больше ничего. Если, конечно, не считать Бога. Но Он как раз вне нас, вне реальности, и вне абсурда. Как будто.
А действительно, какое место занимает Бог по отношению к реальности и абсурду? Выше ли Он их, первичнее ли Он их, или зависим от них, и вынужден координировать свое бытие, учитывая существование и того, и другого? То, что Бог выше и первичней нашей реальности, это абсолютная аксиома, ибо сама наша реальность сконструирована так, что существует нечто, гораздо более высшее и сильное, чем она, являющееся причиной этой реальности. Но вот другой вопрос: выше ли Бог абсурда, и первичен ли Он по отношению к нему? – не так однозначен. Бог, как причина и следствие, как альфа и омега, как начало и конец всего, что существует в коконе нашей реальности, в том числе и самого времени, не может быть в таких же простых и однозначных, в таких же прямолинейных отношениях и с абсурдом. Бог должен считаться с абсурдом, должен координировать свою деятельность с законами, царящими в царстве абсурда, с нравами, царящими в царстве абсурда, с привычками и предпочтениями, царящими в царстве абсурда. Бог, вне всякого сомнения, сам абсолютно абсурден, ибо попирает все правила нашей детской логики, наших наивных детских представлений и знаний, нашей наивной картины мира, имея свою, более сложную, более всеобъемлющую, и, возможно, более страшную и более ужасную картину мира, чем наша. Наша эвклидова математика всего лишь детские сказки перед Его математикой Лобачевского и Лейбница. Наша ньютонова физика всего лишь детские игры перед Его физикой Эйнштейна и Нильса Бора. То, что в нашей детской, нашей человеческой реальности кажется нам само собой разумеющимся, в реальности Бога есть всего лишь частный и смешной случай чего-то неизмеримо более сложного и с нашей точки зрения абсолютно абсурдного. Бога невозможно понять математикой, и не только математикой Эвклида, но и математикой Лейбница, а также математикой всех будущих гениальных математиков мира. Бога невозможно вычислить. Бог не укладывается ни в одну рациональную картину нашей реальности, какой бы сверхсложной и революционной она ни была. В Бога можно лишь верить. И в этом смысле вполне естественно звучит Тертуллианово: верую, ибо абсурдно! Бог абсолютно абсурден, его абсурд абсолютно доминирует над нашей детской рассудочной реальностью, он нависает над ней, как неумолимый рок, как дамоклов меч, как пророчество Немезиды, и это соотношение никогда не изменится. Реальность необходима человеку, как защитный кокон, в котором он прячется от ужасов внешнего сверх - мира, ужасов сверх - мира, в котором обитают боги, ангелы, демоны, всевозможные высшие и низшие силы, а также восседает на сияющем престоле сам Господь Бог, повелитель абсолютного и всеобъемлющего, можно даже сказать, тотального абсурда. Повелитель царства абсурда, господином которого Он является уже целую вечность. Вопрос о том, является ли Бог одновременно и творцом этого тотального и всепроникающего абсурда остается для нас абсолютно неразрешимым. На этот вопрос мы никогда ответить не сможем. Единственный ответ, который мы можем получить, единственное озарение, которое может нас посетить – это правда о том, что за пределами нашего мира лежит область абсолютного абсурда. Который более глобален и более первичен по отношению к нашей реальности. И, как вывод из этого озарения, неизбежный и печальный для нас вывод: наша такая привычная и такая комфортная реальность является всего лишь частным случаем тотального абсурда, места обитания предвечного Бога.
Зависимость Бога от абсурда несомненна, по крайней мере, той части Бога, которой Он обращен к реальности, то есть к нам. Но какова степень этой зависимости? Является ли та часть Бога, о которой, собственно, нам известно, что Она и есть Бог, повелителем абсурда, или заложником, или даже рабом абсурда? Можно сказать так: та часть Бога, которой Он обращен к нам и к реальности, несомненно, чрезвычайно зависима от абсурда. Возможно даже настолько, что Господь есть заложником мирового абсурда, или даже его рабом, вынужденно выполняющим все прихоти и все приказы абсурда. Возможно, Господь, сострадая погруженным в кокон спасительной реальности людям, ведет ежедневную борьбу с абсурдом, и эта борьба, а возможно, что война, не всегда оканчивается Его победой. Возможно даже, что Он измучен и изможден этой войной настолько, что не имеет уже сил помогать погруженному в кокон реальности человеку, и тогда на человека обрушиваются неисчислимые бедствия и несчастья, и он проклинает Господа за его непонятное бездействие. Возможно даже, что Господь, имеющий тот же облик, что и человек, болен и изможден борьбой с абсурдом настолько, что давно уже находится в какой-нибудь туберкулезной лечебнице в одной палате с другими больными туберкулезом людьми, и относительно Его выздоровления врачи не могут дать положительного прогноза.
Тотальность абсурда такова, что он давно уже проник сквозь непрочную оболочку нашей реальности, и уже давно подчинил ее своим абсурдным и непонятным законам. И лишь иллюзия того, что мы можем спрятаться в давно уже треснувшую скорлупу нашей реальности, заставляет нас тешить себя мыслью, что у нас получится отсиживаться в ней и дальше. Лишь боязнь вселенского страха и ужаса, о которых мы инстинктивно догадываемся, заставляет нас считать нашу реальность и все, что с ней связано, абсолютной нормой, а все, что выходит за ее рамки, абсолютным уродством и извращением. Однако секрет заключается в том, что абсурд давно уже проник в нашу реальность, и его уродства и извращения давно уже стали нормой нашей человеческой жизни. Самое главное, сама первопричина того, что мы существуем на свете, то есть Господь Бог, а также вера в Него, абсолютно абсурдны. Именно поэтому Тертуллиан восклицает: верую, потому что абсурдно! А раз абсурдна первопричина, то абсурдны и все остальные причины и следствия нашей реальности, нашей вселенной, в том числе и наши бесконечные сублимации, которым мы вынужденно предаемся. Все самое лучшее в нашей реальности абсолютно абсурдно, начиная от Бога и созданного им по собственному облику и подобию человека, до высших достижений искусства, любви, науки, политики, самопожертвования, самых высоких взлетов, и самых низких падений. Мы давно уже живем во вселенной абсурда, и именно его законы определяют и оправдывают всю нашу жизнь. А те законы нашей реальности, которые мы вынуждены создавать, чтобы элементарно выжить, не сойдя с ума от страха и ужаса, являются всего лишь частными случаями законов вселенной абсурда, законов реальности абсурда. Которая настолько же больше нашей реальности, как наша реальность больше того пузырька воздуха, в котором спрятался маленький паучок, с ужасом через прозрачную оболочку взирающий на мир страшных подводных чудовищ.

2014

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



П Е Й З А Ж И И Р У И Н Ы

Самое ценное, что существует на Южном берегу Крыма – это пейзажи и руины. И самое никчемное, злокачественное и вредное для истории и человечества в целом – это нынешняя южнобережная цивилизация. Можно даже сказать, что пейзажи и руины – это перлы и золотые самородки Южного берега Крыма, а нынешняя здешняя цивилизация – это раковая опухоль, которую, возможно, уже нельзя удалить, не убив самого пациента. Настолько глубоко пустила она во все стороны свои ядовитые метастазы.
Пейзажи Южного берега Крыма настолько разнообразны, так непрерывно меняются буквально через каждые несколько метров, что регион этот можно считать заповедником пейзажей, которого больше нет вообще нигде в природе. Великолепие и разнообразие пейзажей ЮБК может восхитить и вдохновить кого угодно. Они никого не оставят равнодушным, если в человеке еще бьется пламенное сердце, и живет в голове пытливый ум, способные понять величие этих мест, и застыть в благоговении перед этим подарком Бога и матери - природы. А то, что ЮБК – это подарок человечеству Бога и матери – природы, не может быть никаких сомнений. В сочетании же с древними руинами это место вообще можно считать главной жемчужиной в великолепной короне, одетой на голову планеты Земля.
Россия получила своего величайшего поэта Пушкина именно потому, что того вдохновило крымское Лукоморье – всего лишь маленький клочок земли в Гурзуфе. Без ЮБК не было бы великой русской литературы, и во многом бы не было и русской культуры.
Южный берег Крыма – это не только уникальнейшее сочетание пейзажей и древних развалин (именно развалин, которые в метафизическом смысле намного главнее просто исторических памятников). Южный Крым – это еще и мощнейшая метафизика, это некая загадочная и необыкновенно мощная метафизическая область, впитавшая в себя метафизику бесчисленных народов и цивилизаций, проходивших за тысячелетия этими тропами и дорогами. Нет смысла их всех перечислять, на это понадобились бы увесистые тома. Надо лишь помнить, что ЮБК – это вовсе не курорт, это вовсе не место оздоровления «трудящихся», а некая сакральная, метафизическая зона, которая рассматривает «трудящихся» и всю инфраструктуру «оздоровления», как раковые опухоли, от которых надо решительно избавляться.
Южный берег Крыма с его пейзажами, руинами и метафизикой – это один из тайных, и одновременно явных центров планеты Земля, который влияет на судьбы народов и цивилизаций, и определяет их путь развития на тысячу лет вперед. Крещение Руси произошло на Южном берегу Крыма и определило судьбу ее на тысячу лет вперед. Пленение Горбачева, построившего здесь свою дачу, разрушившую кусок местной природы и уничтожившую часть местных пейзажей, произошло тоже здесь, и за этим последовало падение Советского Союза. А по - существу – падение тысячелетней православной империи, начало и конец которой находятся именно здесь.
В одном из смысловых центров мира, где крутятся невиданные вихри энергий, энергий красоты, природной жизни, исторического смысла, добра, зла и судеб цивилизаций смешно строить некий ублюдочный мирок летнего оздоровительного отдыха. Тем не менее, место это ныне рассматривается прежде всего, как средоточие тысяч санаториев и пансионатов, куда за год приезжают миллионы так называемых курортников и «отдыхающих», во имя которых тотально уничтожают местные пейзажи и руины. Уничтожают такими темпами, словно Южный берег Крыма подвергся тотальной атомной бомбардировке. Уничтожают все: российские, а теперь украинские центральные и местные власти, российские и украинские олигархи, администрации местных городов, археологи, архитекторы, строители, прокуроры, милиционеры, депутаты и «дежурные по этажу», то есть местные жители, которые, хотят они того, или нет, втянуты в сферу обслуживания приезжих курортников. Уничтожают крупные музеи, вроде С. – Петербургского Эрмитажа, в обязательном порядке направляющего в каждую крымскую археологическую экспедицию своего представителя. При этом зло, которое несет Эрмитаж для ЮБК, зачастую намного больше, чем зло, которое несут центральные власти России и Украины.
Автор этих строк в свое время защищал от уничтожения византийскую крепость Алустон, давшую начало современной Алуште, которую археологи прокопали до самого дна, на десять метров вглубь, уничтожив все исторические слои, что противоречит всем научным и этическим археологическим нормам. При этом главным идеологом уничтожения Алустона был именно Эрмитаж, представители которого печатали в местных газетах статьи о том, что уничтожение крепости – это благо. Даже всесильный руководитель на ту пору Украины Щербицкий, который уже было согласился спасти Алустон, не смог пойти против авторитета Эрмитажа. В результате самая большая (гораздо больше Судакской) византийско-генуэзская крепость на всем юге СССР была уничтожена, а вслед за этим, фактически, погиб и сам город Алушта. Началось тотальное уничтожение старинных постоялых дворов, которым было по семьсот – восемьсот лет, зон старой татарской застройки, дореволюционных дач, и даже храмов, вроде старинной еврейской синагоги. Разрушалась береговая линия, вырубались заповедные рощи, уничтожались каменные хаосы, отстреливались в прямом смысле слова экологи, краеведы и гражданские активисты. Необыкновенную силу набрали карательные органы, которые по разным подсчетам за годы, прошедшие со времен перестройки, уничтожили в городе от трех до двенадцати тысяч человек. Уничтожались кладбища, засыпались старинные колодцы, асфальтировались уникальные булыжные мостовые. Появились новые крымские легенды, пророчащие Алуште гибель от огня и серы, упавших с небес. И за все это спасибо С. – Петербургскому Эрмитажу, который, похоже, даже и не заметил, что он уничтожил целый город, положив его в свою ненасытную пасть, и проглотив, словно жаба жалкую мошку. Плоды «забот» Эрмитажа о судьбе местных раскопок может увидеть любой желающий, путешествующий по трассе Симферополь – Ялта, и из окна троллейбуса или машины бросивший взгляд на огромные средневековые пифосы, бесстыдно выставленные в стоящих вдоль дороги забегаловках и кафе. Это пифосы из разграбленного археологами Алустона. Где же иные ценности, найденные во время раскопок, вообще неизвестно. Да это и не важно, ибо не имеет смысла говорить о ценностях в виде монет или украшений, если уничтожен целый город.
Пейзажи и руины Южного берега Крыма уничтожаются планомерно и необыкновенно жестоко, уничтожаются совершенно сознательно как центральными властями, всевозможными «научными» авторитетами, вроде Эрмитажа, так и администрациями местных городов. Для пейзажей и руин ЮБК и для его метафизики местные администрации вместе с местными карательными органами – все равно, что оккупационные власти в завоеванной врагами стране. Южный берег Крыма и есть завоеванная страна, которая постепенно заселилась местной ублюдочной цивилизацией, состоящей в основном из люмпенов, карательных органов и эсэсовской администрации. Причем местная администрация гораздо более эсэсовская, чем та, что существовала здесь во времена немецкой оккупации. Пример ярчайший и вопиющий – немцы пощадили старинную синагогу в Алуште, алуштинские же власти в 2011 – ом году (!!!) снесли это самое красивое культовое, да и не только культовое здание в городе.
Максимилиан Волошин писал, что на его памяти еще были живы люди, сохранившие связи с Италией, которая когда-то направила сюда свои галеры с венецианцами и генуэзцами. На памяти автора этих строк еще живы изумительные деревянные дома, построенные на Алуштинских холмах, с витражными стеклами, балкончиками, перилами и крылечками, великолепные внутри и снаружи, истинные шедевры татарской, греческой и армянской архитектуры. Я еще помню постоялые дворы, булыжные мостовые, обложенные замшелыми камнями колодцы, белоснежные дореволюционные дачи, заповедные миндальные рощи, полноводные реки, бесценные пейзажи в виде спускающихся к морю покрытых сланцевым камнем и поросших можжевельником и крымской сосной кос. Помню кладбища, синагоги и христианские молельни – куда все это делось, кем уничтожено? Местной ублюдочной администрацией, уничтожившей все это всего лишь за двадцать пять последних лет. Пришлые ублюдки, то сидящие в тюрьме, то через суд добивающиеся поста мэра, уничтожили все это. При молчаливом одобрении местных люмпенов, то есть большинства города Алушты. Ну и, разумеется, при поддержке милиции. И так на всем Южном берегу Крыма, во всех городах, без исключения.
Пейзажи и руины уничтожаются тотально, сознательно и беспощадно. Уничтожаются извне и изнутри. Уничтожаются ради высоких «научных» целей и ради собственных корыстных интересов. «Но есть и Божий суд, наперсники разврата!» - сказал когда-то поэт. Бесконечное уничтожение всего и вся в заповедной метафизической области, какой является Южнобережье, не может быть вечным.
Не может быть вечной вакханалия тотального уничтожения пейзажей и руин ЮБК. Метафизика этих мест неизбежно положит конец такому уничтожению. Это будет уничтожение уничтожителей. Это будет уничтожение нынешней ублюдочной цивилизации Южного берега Крыма. Уничтожение тотальное и абсолютное, о котором давно уже твердят новейшие крымские легенды. Нынешние Южнобережные города будут уничтожены огнем и серой, упавшими с небес, а остатки их будут смыты в море гигантскими волнами. Которые выбросят на обновленный берег миллионы тонн девственного золотого песка, давно уже на дне морском ждущего своего часа взамен уничтоженных бунами пляжей. Которые разрушат уродливые бетонные буны. Страшные оползни освободят одетые в бетон реки и разбросают на берегу моря новые каменные хаосы. Ну и, конечно, на месте разрушенных городов останутся руины, которые со временем зарастут травой забвения, и будут вдохновлять новых поэтов, ставших солнцами поэзии для своих культур. Неистребимая и неодолимая метафизика Крыма обновит облик этих мест, кардинально изменив его, и насытив не меньшим количеством пейзажей и руин, чем было когда-то. В толще земли под которыми будут погребены кости цивилизации, бросившей вызов здравому смыслу и мировой истории. Ибо в истории человечества такие цивилизации бесследно исчезают, а им на смену приходят новые, угодные природе и Богу.
Но для того, чтобы появились новые баснословные пейзажи и руины, должна произойти глобальная катастрофа, или глобальная война, или даже и то, и другое вместе, а после этого пейзаж после битвы должен зарасти травой забвения. Чтобы забылась кровь, а также стоны и крики погибших. Так будет и на Южном берегу Крыма. Новейшие крымские легенды уже два десятилетия твердят об этом. Ждать осталось недолго.

2013

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В


П О Д Л О С Т Ь М И Л И Ц И И - 1

крымская легенда

Многими достижениями славилась в прошлом Алушта. Все здесь было настоящее, свежее, чистое, а иногда такое большое, что вызывало изумление и радость людей. Чистым и прозрачным было море и его бесконечные песчаные пляжи. Огромными яблоки и груши, которые росли в роскошных Алуштинских садах. Гранатовые плоды вызревали здесь необыкновенных размеров, ставрида в море была величиной со скумбрию, а шашлыки, которые жарили на Алуштинской набережной для отдыхающих веселые, желтоглазые, одетые в белые фартуки узбеки, такими огромными, что это вызывало зависть даже приезжих грузин, которые, как известно, знают толк в шашлыках.
Но более всего, пожалуй, славились на весь Крым, и даже на всю страну (тогда она называлась СССР) Алуштинские чебуреки, о которых среди приезжих из-за их необыкновенных размеров даже ходили целые легенды. Настолько огромны, ароматны и вкусны были Алуштинские чебуреки, что даже знаменитые Тарапунька и Штепсель, - комический дуэт, созданный украинскими артистами Ефимом Березиным и Юрием Тимошенко, - посвятили им свое отдельное выступление. «Большой, как Алуштинский чебурек!» - это выражение стало крылатым, и пошло гулять по стране, вырвавшись за пределы маленького крымского городка. Прославили Тарапунька и Штепсель Алуштинские чебуреки и сам город Алушту, а также его чебуречную, в которую теперь даже приходилось с вечера занимать очередь, настолько она стала знаменита среди приезжих, да и среди самих горожан.
Но шло время, бывшей страны, Советского Союза, во времена которого выступали Тарапунька и Штепсель, больше не существовало, и многое изменилось в Алуште, причем не в лучшую сторону. Измельчали яблоки и груши в Алуштинских плодовых садах, многие из которых вообще срубили, и построили на их месте безликие кварталы новостроек, мутным и непрозрачным, покрытым даже зимой ядовитой пеной, стало местное море, в котором уже опасно было купаться. Огромные гранатовые яблоки не росли больше на склонах Алуштинских холмов, и их привозили теперь сюда из Турции, Азербайджана, или даже из Израиля. Почти что исчезли с Алуштинской набережной шашлыки, и те, которые все же иногда там продавали, были таких микроскопических размеров, как будто жарились для лилипутов. К тому же, готовились они теперь не из баранины, а из Бог весть чего, хорошо, что из курицы, а не из собак и кошек, о чем упорно шептали злобствующие недоброжелатели. Ну да злобствующие недоброжелатели всегда шепчут о своем, и на них не стоит обращать большого внимания! Но обиднее всего было то, что знаменитые Алуштинские чебуреки, воспетые неунывающими Тарапунькой и Штепселем, стали теперь больше похожи на оладьи, поскольку из них совсем исчезло мясо, а размером они теперь были с ладошку ребенка. Если бы Тарапунька и Штепсель были живы доныне, они бы жестоко высмеяли и сами эти чебуреки, и заодно уж Алуштинскую чебуречную. Очень хорошо, что не дожили они до этого позорного часа! Говорят, что новая заведующая Алуштинской чебуречной построила себе не один дом, и накопила немало богатств, ну да чего не говорят в народе, особенно если его разозлить?
Но, пожалуй, больше всего возмутило бы Тарапуньку и Штепселя, первый из которых, кстати, был милиционером, а второй электромонтером, поведение Алуштинской милиции. От былых бесстрашных и благородных милиционеров в городе теперь не осталось и следа. Выродилась постепенно Алуштинская милиция, измельчали и стали подлы душой местные милиционеры. Это уже были не прежние рыцари без страха и упрека, готовые по первому зову выступить против любого зла, и прийти на помощь людям, попавшим в беду. Стала Алуштинская милиция неприветливой и грубой, стала открыто брать взятки, стала облагать поборами торговцев в городе, которые во времена независимой Украины появились здесь в большом количестве, ибо надо было людям на что-то жить и кормить своих детей. Стали милиционеры отнимать чужой бизнес, стали по указке местных властей преследовать экологов и краеведов, пытающихся сохранить историческое наследие города. Стали даже участвовать в убийствах и организовывать автокатастрофы. Стали доводить людей до самоубийства, и заставлять их кончать счеты с жизнью. А все оттого, что не на стороне честного народа была теперь Алуштинская милиция, а на стороне бандитов, жуликов, воров, наркоторговцев, доносчиков и бесчестных людей.
Совсем не стало житья простому и честному народу от бесчинств Алуштинской милиции. Роптал народ, жаловался по старой привычке куда следует, ну да разве можно пожаловаться на милицию? Себе в убыток выходят такие жалобы, ибо и суды, и прокурора заодно с милицией, и все это, как говорится в народе, одна шайка – лейка, от которой простому человеку одни обиды и слезы. Эх, жаль, что не дожили до современных горьких времен знаменитые Тарапунька и Штепсель, они бы знали, как поступить с современной Алуштинской милицией. Они бы высмеяли ее так, что мало не показалось никому!
А между тем подлость Алуштинской милиции все возрастала и возрастала. То она обложит дополнительной данью бесправных, трудящихся в поте лица торговцев. То отдаст Алуштинскую набережную на откуп карманников и воров, которые платят ей за это определенную дань. То участвует в разрушении старинной, построенной еще до революции Алуштинской синагоги, репрессировав загодя ее защитников. То подбрасывает всем без разбора оружие и наркотики. То поощряет наркоторговцев, разбивающих свои плантации прямо в черте города, и губящих целые поколения местных детей. То затыкает неугодным рот путем угроз, избиений, или даже убийств. То даже, как говорили наиболее осведомленные люди, открыто продает Родину, получая деньги от иностранных шпионов. То массово доводит людей до самоубийства, пополняя могилами местные кладбища, которые по площади приближаются к площади города. То организовывает эскадроны смерти, похожие на те, что существуют в Южной Америке. И все это открыто, на глазах у людей, которых постепенно, войдя в раж, Алуштинская милиция стала считать за каких-то скотов. Которых можно убивать грабить, и делать с ними все, что захочется.
Много новых славных имен появилось в Алуштинской милиции, в которой всем сотрудникам давали теперь особые клички. Наиболее безжалостными и подлыми из них были милиционеры по прозвищам Кабан, Негодяй и Белокурая Бестия. И недаром, недаром дали им такие клички, ибо очень хорошо говорили они о характере этих милиционеров. «Большой, как Алуштинский чебурек!» - говорили когда-то Тарапунька и Штепсель. «Подлый, как Алуштинский милиционер!» - говорили теперь в народе.
Но из всех троих перечисленных милиционеров самым подлым, несомненно, был Негодяй. Преступлениям и мерзостям его, казалось бы, не будет конца. Всех остальных, и без того преступных Алуштинских милиционеров превзошел он, шагая по пути своего сомнительного милицейского успеха. Много преступлений совершил на этом пути, пока, наконец, не поднял руку на детей. И вот здесь сердца и души местных людей возмутились по-настоящему!
Обычно Негодяй (в народе его еще называли Байстрюк) не брезговал ничем, и ради своей выгоды был готов на все, вплоть до убийства. Да и как стали все чаще вокруг замечать, выгода его состояла не столько в получении денег, сколько в унижении человека, от которого он испытывал огромное наслаждение. Такое большое наслаждение испытывал он от унижении человека, что не нужны ему теперь были даже женщины. Даже проститутки на Алуштинской набережной, которых он обложил данью, были ему теперь не нужны. Настоящим садистом стал Негодяй, настоящим извращенцем, которому уже не нужны были ни деньги, ни женщины, а одни лишь людские страдания. Обычные пытки людей его уже не устраивали. Да и что пытки – этим занимались многие в Алуштинской милиции, добиваясь в городе денег и власти. Ему хотелось так унизить кого-нибудь, чтобы это унижение стало абсолютным, чтобы боль, которую испытывает человек, превзошла всякую другую боль на земле.
И тогда он задумал насиловать детей. Для этой цели сразу был найден местный педофил, которых вообще немало вокруг, и к которым Алуштинская милиция всегда благоволила. Ибо можно было сказать человеку, что педофил изнасилует его ребенка, и человек отдаст вам все: деньги, жену, дом, машину, а потом и сам покончит с собой, перерезав вены, или сунув шею в петлю. Но одно дело – это угрожать изнасиловать ребенка, а совсем другое – действительно изнасиловать его. На такое мог решиться только лишь Негодяй – Байстрюк. Он и сам был не прочь кого-нибудь изнасиловать, да если честно, то и делал это не раз, но был у него на примете один особо отвратительный педофил: старый, седой, вонючий, насквозь прокуренный и пропитый, и такой ласковый, что молодые матери, увидев его рядом со своими детьми, или падали в обморок, или хватали ребенка, и бежали с ним прочь, сколько хватало сил. Именно этому старому развратному педофилу по кличке Дядя Вася поручил Негодяй насиловать маленьких детей.
В качестве первой жертвы была выбрана маленькая девочка одной Алуштинской торговки, которая отказывалась платить дань Негодяю. Она была одинокая, и ее некому было защитить, и поэтому Негодяй без труда пару раз ее изнасиловал. Но женщина не сдавалась, и упрямо отказывалась платить дань Негодяю. И тогда тот приказал изнасиловать ее пятилетнюю дочь. И в один тихий и погожий вечер, когда женщина работала, и дочь ее, заигравшись, отошла от матери в сторону, дядя Вася схватил девочку, затащил ее в кусты, и тут же изнасиловал. А напоследок подарил девочке конфетку. Девочка пришла к матери, и показала ей подаренную дядей конфетку. Мать увидела эту конфетку, и в тот же день вскрыла себе вены. А Негодяй вечером, в кругу друзей, взахлеб рассказывал, что стоял рядом, и наблюдал, как педофил насилует девочку, а потом не выдержал, и тоже ее изнасиловал. По его словам, большего наслаждения он не испытывал еще никогда в жизни. Друзья Негодяя, местные милиционеры, слушали рассказ, и страшно ему завидовали.
Об этом случае узнали все торговцы в городе – но что они могли сделать? Только лишь возмущаться и копить в себе гнев, ибо сила и подлость милиции была намного выше силы и негодования народа. Вскоре, кстати, педофил Дядя Вася изнасиловал еще нескольких детей в городе, и всякий раз вечером того же дня Негодяй в кругу друзей рассказывал, что тоже участвовал в этом. И вновь люди молча негодовали, и вынужденно молчали, ибо обращаться за помощью им было некуда. И вновь завидовали Негодяю его друзья – милиционеры.
Исчезли из Алушты ее знаменитые чебуреки, воспетые Тарапунькой и Штепселем, исчезли огромные груши и яблоки, исчезло чистое изумрудное море, и осталась одна лишь милицейская низость и подлость, которые стали теперь притчами во языцех. И если бы появились вновь в городе Тарапунька и Штепсель, то они теперь бы стали рассказывать именно о них. Однако народ на рынках, на улицах и во дворах открыто рассказывает о милицейской низости и милицейской подлости, не боясь уже никого. Оттого и не говорит теперь никто, имея в виду Алушту: «Большой, как Алуштинский чебурек!» Но стало теперь крылатым выражение, облетевшее уже весь мир: «Подлый, как Алуштинский милиционер!»

2013

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



К Р Ы М С К И Й С О Д О М

крымская легенда

Всякий человек, решившийся поселиться в Алуште, через некоторое время начинает замечать, что за ним неотступно ходят толпы людей. Вначале они ничего ему не делают, а просто стоят под окнами его квартиры, или молча следуют сзади, держась на достаточно большом расстоянии, стыдливо отводя глаза в сторону. День ото дня назойливость и настойчивость этих странных соглядатаев все увеличивается, они начинают цепляться за вашу одежду, пытаются что-то сказать, и даже делают попытки залезть через окно в вашу квартиру. Естественно, что человека, купившего в Алуште жилье, это начинает раздражать, и даже пугать. Он не сталкивался с таким поведением в других городах и странах, в которых до этого жил, и ему мучительно хочется разобраться во всем, и понять суть происходящего. Он начинает строить собственные догадки и пытается самостоятельно анализировать ситуацию, но у него ничего из этого не получается. Он обращается за помощью к своим новым знакомым, и даже в органы власти, но ему не говорят ничего, и все так же стыдливо отводят в сторону глаза. Наконец, когда один или два раза он обнаруживает в своей постели незнакомых мужчин, которые неизвестно как там оказались, человек пугается по - настоящему, и его охватывает первобытный ужас. До него вдруг доходит, что его хотят изнасиловать мужчины, местные жители, многих из которых он видел в городе, и которые внешне походили на вполне нормальных людей. Более того, его постоянно хотят изнасиловать не только мужчины, но даже женщины и дети, причем очень часто это изнасилование лежит в психологической области, и граничит с унижением, оскорблением и нестерпимой обидой.
Смутные догадки начинают возникать в голове вновь испеченного жителя Алушты. Внимательно приглядываясь вокруг, он замечает, что местные жители относятся так не только к нему, но вообще ко всем приезжим, и даже к отдыхающим, с которых летом они получают деньги. Более того – они относятся так и к своим ближним. Он начинает внимательно оглядываться вокруг, и вдруг осознает, что поселился в городе с очень древней историей, которому, очевидно, не менее пяти тысяч лет, а скорее всего даже больше. В городе, нетипичном для всех тех городов и стран, которые его окружают. В городе восточном, окруженном со всех сторон древними, частично обвалившимися горами, а также морем, которые изолируют его от всего остального мира. В городе с очень тяжелой аурой, давящей на всех местных жителей, и тех приезжих, которые ежегодно здесь появляются.
Человек начинает думать, читать книги, знакомиться со старыми, а также собирать новые, посвященные этому городу, легенды, которые в один голос повествуют об очень странных вещах. Он начинает искать местных прорицателей и мудрецов, и когда находит их, то получает наконец долгожданный ответ на мучающие его вопросы. Впрочем, он и сам уже понял, куда он попал, но ответ прорицателей и мудрецов просто еще больше расставляет все по своим местам, и делает этот ответ еще более страшным.
Человек вдруг понимает, что он попал в самый настоящий Содом, во всем тождественный тому библейскому Содому, которого за разврат его жителей Господь поразил огнем и серой с небес. Что этот древний Содом на берегу Черного моря сохранился таким с древнейших времен, надежно укрытый от остального мира с трех сторон древними полуразрушенными горами, и с четвертой не менее древним морем. Что существуют в мире Содомские города – близнецы, и что Алушта, этот Крымский Содом, родной брат – близнец исчезнувшего Библейского Содома. Что в мире может все меняться, что могут чередоваться одна за одной исторические эпохи, происходить революции, возникать и исчезать государства, а те города, которым от века предназначено быть Содомами, так и остаются ими, являя суровый и страшный урок для всего остального мира. Что страшный Содомский грех поразил в них все население от мала и до велика, что этот страшный грех управляет здесь всеми поступками и помыслами людей, и что незримая печать его страшным клеймом лежит здесь на лбу всех его жителей.
Человек поднимается в горы, и находит здесь долину окаменелых людей, которые местные жители называют Долиной Привидений, но которая на самом деле является паноптикумом тех, кто, в спешке убегая отсюда, оглянулся в последний раз, как Лотова жена, на лежащий внизу прекрасный волшебный город. Оглянулся, и превратился в соляной столб, со временем окаменевший и поросший низкими, искривленными ветром деревьями. Человек поднимается еще выше, и видит странные изваяния, похожие на огромные Фаллосы, которым втайне поклоняются местные жители. Оставшиеся язычниками, и поклоняющиеся тем же Валам, Астартам и Фаллосам, что и в древнем Библейском Содоме. Человек изучает причину греха местных людей, и наконец понимает, что она заключена в их непомерной гордыне, гордыне маленького, заброшенного на окраину вселенной человека, посмевшего бросить вызов богам и всему остальному миру. Он наблюдает странные оргии, происходящие летом на городской набережной, и вдруг понимает, что это вовсе не гуляния праздных людей, а древние мистерии, посвященные Молоху, Ваалу, Астарте и Фаллосу. Он пытается заглянуть в души людей, и вдруг осознает, что древние языческие культы здесь намного сильнее, чем поклонение Христу, Аллаху, или Иегове. Он пытается остановить разрушение древней синагоги и древней христианской молельни, происходящие на его глазах, но его за это чуть не убивают на месте. Он пробует поговорить с местными жителями о чем-то возвышенном, но видит, что их ничего не интересует, кроме летней наживы, и связанных с ней развратом и тайными мистериями. Он видит, что наказание уже спущено свыше на этот город, что здесь необыкновенно быстро все разрушается и приходит в негодность: и тела, и души, и мысли людей, и здания, и мостовые, и даже храмы. Что здесь все пожирается молью и ржавчиной, подкапывается ворами и проклинается текстами местных легенд и пророчеств. И все же главным культом здесь является культ Фаллоса, который и диктует местным жителям их Содомские наклонности и инстинкты. Фаллическими символами здесь пронизано и пропитано буквально все: и огромные стометровые Фаллосы в местных древних горах, и бетонные буны, насилующие море в виде сотен и тысяч узких фаллических членов, и воздвигаемые в Алуште скульптуры в виде откровенных отвратительных Фаллосов, Фаллосов, главным из которых является фонтан на городской набережной: отвратительный, неработающий с момента открытия, писающий время от времени в стороны маленькими робкими струями очнувшегося от одури импотента.
И когда человек вдруг это понимает, он пытается бежать отсюда без оглядки куда угодно: пусть даже налегке, пусть даже без документов, пусть даже без одежды, проснувшись утром, и видя в окне багровые отсветы страшного, разгорающегося над морем рассвета. Но вдруг он замечает рядом с собой в постели трех человек: мужчину, женщину и ребенка, и понимает, что ночью его изнасиловали. Он понимает, что проклят, возможно, уже навсегда, и что теперь ему уже не спастись, что он стал таким же, как все в этом городе. Что ему тоже вскоре захочется насиловать приезжих, испытывая при этом одновременно и величайшее наслаждение, и величайшее отвращение. И, тем не менее, он делает отчаянную попытку бежать. Он вскакивает с постели, оставляя позади трех падших существ, протягивающих к нему свои белые порочные руки. Он бежит в сторону окна, навстречу раскатам беззвучного небесного грома, изливающего с небес на землю свои багровые зловещие струи. И в тот момент, когда он, обнаженный, вскакивает на подоконник, намереваясь спрыгнуть вниз, и бежать через утренний, совершенно пустой город навстречу древним, таящим спасение горам, которые, возможно, подарят ему убежище, беззвучные раскаты небесного грома становятся оглушительными и беспощадными. Алые краски безжалостного рассвета жгут ему глаза, превращаясь в потоки расплавленной лавы.
И тогда с небес на застывший в ужасе город начинают литься струи огня и серы.

2013

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



К А К У С Т Р О Е Н Ы М И Л И Ц Е Й С К И Е К О Н С П И Р А Т И В Н Ы Е К В А Р Т И Р Ы ?



Некоторые наивные люди думают, что милицейская конспиративная квартира – это место, где благородные милиционеры сидят в засаде, собираясь обезвредить очередного бандита. Эти детские представления остались от тех времен, когда миллионам людей насильно вдалбливали в голову, что милиция – это защитница вдов и сирот, униженных и оскорбленных, и вообще всех, попавших в беду. А милиционер – благородный рыцарь без страха и упрека, готовый по первому зову броситься под пули негодяя, ограбившего ювелирный магазин и изнасиловавшего маленькую девочку. Но, к сожалению, все обстоит далеко не так, и более худших притонов, чем милицейские конспиративные квартиры, в природе вообще не существует.
Я русский писатель, живущий в Алуште у моря, и по долгу своей писательской работы посещающий различные злачные места, которые потом описываю в своих романах, рассказах, стихах и пьесах. В этом, собственно, и состоит повседневная писательская работа: наблюдать, а потом описывать. За долгие годы жизни в Алуште я посетил множество милицейских конспиративных квартир. В некоторые из них я попадал случайно, в другие меня приводили или сами милиционеры, или люди, которых я об этом просил. Некоторые из этих конспиративных квартир были созданы для слежки за бизнесменами с целью контроля за их бизнесом, другие за бандитами, хотя сплошь и рядом часто оказывалось, что под бандитами понимали просто местных независимых и неугодных милиции людей; другие были созданы для слежки за местной интеллигенцией, экологами, краеведами и диссидентами. Третьи – как откровенные притоны для самой милиции, где бы она могла пить, гулять, трахать девок, хранить оружие, наркотики, краденое, пытать людей, инструктировать наркодельцов, педофилов, киллеров и разного рода подонков и бандитов. Прикрываясь, разумеется, высокими государственными интересами. Ну и, конечно, все это за государственный счет.
Вот описание некоторых, наиболее колоритных милицейских конспиративных квартир, которые в разные годы я видел собственными глазами.
Квартира местного полуидиота: хромого, припадочного, хронического алкоголика, работающего художником в одном из санаториев, а попросту малюющего там что придется на потеху невзыскательных отдыхающих. Таких местных полуидиотов, а зачастую и конченных идиотов, милиция тщательно отслеживает, берет на учет, и заставляет работать на себя. Достоинство же этих идиотов в том, что они с одинаковой охотой поставляют сведения как самой милиции, так и рассказывают первому встречному малейшие подробности милицейских преступлений. Им, придуркам, все по барабану, и они сами с радостью говорят вам об этом. За государственный счет в квартире у Толика (так звали хромого идиота) была создана конспиративная квартира, о чем, разумеется, сразу же отчитались где надо. На деле же из нее следили за местными экологами, краеведами и диссидентами, прослушивая их телефоны и квартиры, а также устраивая разного рода гнусные провокации. Сам Толик был связан с бандитами, которые регулярно к нему приходили, и постепенно между бандитами и милиционерами установились самые дружеские отношения. Они здесь пили, гуляли, водили девок, отсыпались после попоек, продавали друг другу оружие и наркотики, планировали грабежи, убийства неугодных людей, играли в карты, и вообще оттягивались по самой полной программе. Сам безумный Толик, мало что соображая, рассказывал обо всем этом всем желающим, время от времени пуская изо рта пену. Постепенно безумие Толика, отягощенного разного рода страхами и фобиями, передалось милиционерам и бандитам, и они начали рыть подземный ход из кухни Толиковой квартиры куда-то в неизвестность, желая, очевидно, уйти по нему от заслуженного возмездия. Причем было совершенно непонятно, зачем этот подземный ход нужен самим милиционерам? Но, очевидно, они так прониклись бандитской психологией, что уже полностью отождествляли себя с бандитами. Ценой огромных усилий, привлекая труд рабов, через год был вырыт подземный ход длиной около километра, в котором, если хорошо поискать, можно найти и трупы, и краденое, и деньги, и вообще Бог знает что. После этого, испугавшись, очевидно, что Толик их выдаст, милиционеры Толика отравили, а сами перебрались в другие конспиративные квартиры, которых в городе у них было не менее сотни.
Милицейская конспиративная квартира, обустроенная в жилище местной массажистки по имени Наташа. Сама Наташа долгое время, еще когда был жив Советский Союз, стояла на учете с диагнозом «шизофрения», и это для милиции было идеальным вариантом. Ее моментально завербовали, внушили мысль, что местная интеллигенция, экологи, краеведы, и другие подозрительные личности являются ее врагами, и их надо любыми способами задавить, а лучше всего убить. Из квартиры Наташи регулярно прослушиваются телефоны, сюда приходят и уходят милиционеры и их сексоты, получая инструкции и деньги. Здесь организуют слежку, отсюда подбрасывают оружие, распускают слухи и сплетни, дискредитирующие неугодных милиции людей. Сама же Наташа стала заказчицей убийств. На местном стадионе «Спартак» она нанимает приехавших из России спортсменов, и те совершают убийства по заказу милиции. Сейчас Наташа сильно постарела, и стала безобразной старухой, но в былые годы она оказывала спортсменам и сексуальные услуги, экономя, очевидно, выданные на убийства деньги. Сами милиционеры, ничуть не стесняясь, рассказывают о ней разного рода гадости, называя самой подлой подстилкой и самой грязной дырой из всех, что им когда-либо приходилось видеть. У Наташи есть подельник – это ее сын, мало чем отличающийся от мамаши. Перед тем, как Наташа закажет очередного человека, его подкарауливает где-нибудь в темном месте сынок, приставляет нож к горлу, и, пуская слюну и пену, сообщает, что сейчас порвет ему горло. После этого жертва теряет бдительность, и через несколько дней ее убивает нанятый Наташей киллер. Бизнес мамаши и сынка процветает, но больше всего, разумеется, довольны местные милиционеры.
Квартира местных наркодельцов, завербованных Алуштинской милицией. У них небольшая, но крайне выгодная маковая плантация, усовершенствованная с учетом новейших научных достижений. Благодаря сверхэффективной системе полива за несколько лет они заготовили тонны маковой соломки, и мимо этого бизнеса, разумеется, не могла пройти местная милиция. Она получает свою часть дохода от маковой плантации плюс деньги, выделенные на организацию конспиративной квартиры. Сами наркодельцы тоже не в убытке, поскольку получают надежную крышу, и могут теперь прямо в центре города совершенно открыто выращивать свой мак. Из их квартиры прослушивают телефоны, прослушивают другие квартиры, а также в последнее время ведут видеонаблюдение за этими интересующими милицию квартирами. Причем вся необходимая аппаратура стоит рядом с пучками маковой соломки, банками, кастрюлями и мисками с маковым отваром, среди ужасающей грязи, мата, похабщины, наркотической ломки, сменяющейся наркотическим кайфом, крови, использованы шприцов, окровавленных игл, и т.д. Сюда непрерывным потоком идут наркоманы, приходят для инструктажа милиционеры, здесь готовятся новые провокации, отдают и получают деньги, вербуют новых убийц и сексотов. Все абсолютно законно и за государственный счет.
Квартира крымской татарки пятидесяти лет от роду. Не секрет, что татары не любят русских, которых считают виновниками своего выселения из Крыма. Играя на этой идее, милиция организовала под ее руководством тщательно законспирированную группу, которую сама же назвала татарским батальоном смерти. Цель – провокации против тех русских, которых милиция считает своими врагами, и добивается их физического, психологического и морального уничтожения. Сама милиция, в основном состоящая из русских, внушает бойцам из батальона смерти ненависть к своим же русским, дискредитируя этим самих крымских татар, вызывая у русских законное чувство протеста, и сея ненависть между двумя народами. Конечная цель – этнический и конфессиональный конфликт на полуострове, во время которого можно ловить рыбку в мутной воде. Кличка татарки, данная ей самой милицией, Татарская Блядь (прошу прощения за неприличные слова, хотя какие уж тут сантименты, если речь идет о жизни и смерти?) В частном жилище Татарской Бляди, расположенном в Алуште на улице Горького, оборудована конспиративная квартира, здесь проводятся инструктажи, готовятся убийства и провокации, отсюда ведется слежка. Кстати, сами милиционеры рассказывают, что по жестокости крымские татары намного превосходят лиц иной национальности, и во время оккупации Крыма немцами они вполне могли организовывать батальоны смерти, убивая русских и других людей. Думаю, что это очередная провокация крымской милиции, но саму Татарскаую Блядь и ее боевиков во избежание очень серьезных последствий надо немедленно обезвредить. Вплоть до того, что это должны сделать сами же крымские татары. Впрочем, если уж на то пошло, обезвредить надо всех хозяев конспиративных квартир, однако кто это сможет сделать?
Кстати, все милицейские конспиративные квартиры соединены друг с другом круглосуточной связью, всем выделены автомобили для быстрого передвижения по городу и по Крыму, во всех хранятся деньги, оружие, наркотики, алкоголь и инструкции по проведению разного рода провокаций.
Конспиративная квартира в жилище бывшего нотариуса. Здесь специализируются на слежке и доведения до самоубийства. Все остальное такое же, как и в других конспиративных квартирах. Отличительная черта хозяина квартиры – патологическая жестокость. Любой человек, согласившийся организовать у себя конспиративную квартиру, в итоге вырождается, и становится законченным садистом и человеконенавистником. Исключений здесь нет.
Конспиративная квартира очень странного существа, подтверждающая мысль о том, что милиция выбирает людей или больных, или откровенных бандитов, или в чем-то очень сильно оступившихся. Этого человека явно поймали на чем-то очень плохом. Возможно, он изнасиловал маленькую девочку, а потом ее съел. Или мальчика. Или того, и другого. После этого он стал абсолютной собственностью милиции, и вот уже двадцать лет в его жилище находится конспиративная квартира. На него даже страшно смотреть, такое впечатление, что все до одной кости у него перебиты, и он ходит по городу, держась за воздух, а на губах его застыла улыбка, в которой запечатлен ужас, гнусность, боль, отчаяние, сладострастие и похоть всех мерзавцев мира. Думаю, что милиция тайком поставляет ему детей, которых он сначала насилует, а потом съедает. Тем более, что дети вокруг постоянно пропадают. У него крайне религиозная жена, которая, очевидно, ничего не может поделать, и замаливает в церкви его тайные преступления. Этот ужас достоин пера Томаса Харриса. Что-то вроде «Молчания ягнят». Крайне эффективен, если кого-то надо довести до самоубийства. Из его квартиры тоже все прослушивается и просвечивается, сюда постоянно приходят милиционеры, хранится оружие и наркотики, проводятся инструктажи и вербовка новых агентов.
Конспиративная квартира местной матери – одиночки с лицом выродившейся идиотки. Сами соседи называют ее Помойной Женщиной. Сводит людей с ума, кидаясь в мусорный бак в тот момент, когда они выбрасывают туда пакеты с отходами. Таким образом милиция получает возможность покопаться в чужом дерьме. В остальном все то же, что и в других конспиративных квартирах: вербовка, слежка, инструктажи, деньги, наркотики, оружие, выпивка, оргии. На ее примере хочется подчеркнуть, что все дворники, все уборщики, все плотники, все массажистки, все водители и дежурные по этажу, все люди низкого звания, как их когда-то до революции называли, стопроцентно завербованы милицией. Для обычных людей они представляют большую опасность, и с ними ни в коем случае нельзя делиться никакой информацией. Продадут, испачкают, будут следить, доносить, подведут под нервный срыв, болезнь, самоубийство, или под пулю киллера.
Всего в Алуште около сотни конспиративных квартир, а в целом на Украине их десятки тысяч. Если не сотни тысяч. И все они являются разносчиками низости, лжи, гнусностей, подлостей, и разного рода террора для населения страны. И на содержание всех этих квартир выделяются огромные деньги. Миллиарды и миллиарды. Из народного кармана. На то, чтобы этот самый народ всячески уничтожать, унижать и убивать. В последнее время приняты законы, легализующие слежку, прослушку и видеосъемку. Все это было и раньше, но теперь масштаб беззаконий увеличится многократно. Хорошо будет лишь милиции. Впрочем, что милиции хорошо, то народу смерть.
Только крайне наивные люди все еще по привычке считают, что милицейские конспиративные квартиры создаются для борьбы с преступностью. На самом деле это притоны и рассадники самого черного зла, созданные на государственный счет для уничтожения и унижения народа Украины. Их устройство одинаково и в Крыму, и в Киеве, и в любом другом городе страны, и принципиальной разницы между ними нет.

2013

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



Р О С С И Я. Ч Т О Д Е Л А Т Ь ? - 2

Многие на этот вопрос ответят так: делать революцию. Однако отдают ли себе отчет нынешние и будущие революционеры, какие жертвы придется бросить на алтарь революции, и какой объем работы необходимо будет проделать? Эти жертвы и этот объем работы полностью изменят жизнь в современной России, а также жизнь во всем мире, как это уже было во времена октябрьской революции 17 – го года. И Россия, и мир станут другими, и изменения эти будут столь грандиозными, что сейчас об этом даже невозможно и помыслить. Однако Россия беременна революцией, она обречена на революцию, и, следовательно, на революцию и на грядущие перемены обречен весь мир.
Прежде всего на первом, начальном этапе революции будут решаться вопросы справедливости, как это понимается русским народом. А русский народ вопросы справедливости, то ли к счастью, то ли к несчастью, решает с помощью топора. Первоначальный этап подлинной, глубинной, а не половинчатой революции, потребует огромных жертв. Жертв этих потребует народ, которому необходимо будет насладиться видом крови своих мучителей, и вожди революции будут вынуждены пролить эти океаны крови. Народ потребует физического уничтожения всего класса чиновничества, судей, прокуроров, всей ненавистной людям милиции, значительной части олигархов, миллионеров, и вообще разбогатевших за последнее время людей. То есть во имя идеи справедливости, живущей в сердце народа, вожди революции будут вынуждены уничтожить физически не менее 10 миллионов человек, пойдя на открытый и тотальный террор.
На этом первом, кровавом, абсолютно еще стихийном этапе революции народ будет мстить чиновникам, судьям, прокурорам, полиции, богачам и всем пособникам власти, насыщая свою потребность в тотальной и абсолютной мести. Все, что относится к власти, а также и сама власть, будут тотально уничтожены и преданы смерти посредством топора, а также иных, более цивилизованных, если можно так выразиться, орудий убийства. Разумеется такая мелочь, как казнь первого лица в государстве, даже не будет обсуждаться, и его в лучшем случае расстреляют, а в худшем – повесят вверх ногами, предварительно засунув в задний проход кинжал, как это сделали недавно с Каддафи.
На первом, кровавом и мстительном этапе революции народ будет крушить, стрелять, пускать кровь и наполнять свое сердце чувством вековой мести, пока не умертвит всю власть вообще, и не отправит на тот свет не менее 10 миллионов человек. Интеллигенция, со своей стороны, которая обязательно встанет во главе революции, потребует, в свою очередь, сравнять с землей здание ненавистной ей Лубянки в Москве, а также аналогичные здания во всех остальных городах России, и разбить на их месте цветники и сады. Разумеется, все чекисты страны будут уничтожены, а все тайные осведомители предстанут перед революционным судом. Перед судом предстанут вообще все стукачи, и, если революция действительно будет подлинная и глубинная, а, значит, кровавая, скорее всего и они потеряют свои головы. Будут организованы многочисленные судебные процессы над партиями и идеологиями, в прошлом заливших Россию кровью, будут воздвигнуты памятники прошлым и новым мученикам, прилюдно повешен, а затем сожжен Ленин, и прах его развеян над каким-то болотом.
Идея справедливости, всегда соседствующая с кровавой местью ненавистной власти, перекинется из России на другие страны, и во многих из них тоже произойдут народные, более или менее кровавые революции. На этом первый, справедливый, если можно так выразиться, этап революции закончится, народ и вожди насытятся кровью, чувство справедливости будет полностью реализовано, и встанет законный вопрос: что делать дальше?
Разумеется, революция, потребовавшая таких больших жертв, - а они, без сомнения, будут огромными, - продолжится дальше. Ибо темп и размах, которые она взяла, не позволят ей внезапно остановиться. Ибо инерция ее будет слишком велика для такой остановки. Пусть сердце народа и насытится чувством мести, но потребуется двигаться к какому-то следующему этапу, и строить какое-то новое, справедливое и прекрасное царство добра и света, о котором издревле мечтал русский народ. И вот тут возникает проблема: самостоятельно русский народ способен лишь мечтать о таком сказочном царстве добра и света, представляя его то в виде опустившегося под воду чудесного града – Китежа, то в виде сказочного Беловодья, то в виде вообще более туманных и неопределенных видений, описать детально словами которые русский народ не в силах. Русский народ способен только мечтать, веками копить ненависть к власти, и, когда понадобится, размахивать топором, срубая с плеч ненавистные головы. Но самостоятельно строить будущее царство добра, справедливости и света, царство всеобщего счастья с молочными реками и кисельными берегами он не в силах. Для этого требуются иностранные мозги, как это было 1000 лет назад, когда недееспособные русские призвали викингов, как это было в 17 – ом году, когда русская революция была руководима евреями, и как, без сомнения, будет сейчас. Только лишь изощренное иностранное сознание, с очень большой долей вероятности еврейское, способно произвести продукт, который бы соответствовал вкусам русского народа, и был принят на вооружение, как идеологическая начинка совершаемой им революции. Точно так же, как Маркс, Энгельс и Ленин разработали концепцию мирового коммунистического рая, в который поверил русский народ, новые еврейские идеологи будущей революции должны будут выдумать нечто подобное. Скорее всего, они его уже выдумали, и новая концепция всеобщего земного счастья уже существует, и только лишь ждет своего часа, когда ее с радостью возьмет на вооружение русский народ.
Что это будет за концепция, что это будет за идея, и к каким сияющим далям, к каким сказочным берегам будет она призывать идти русский народ? С большой долей вероятности, она будет похожа на нечто, разрабатываемое сейчас создателем сети Facebook Марком Цукербергом. То есть это будет информационное общество будущего, основанное на идее всеобщих равных возможностей, где любая несправедливость в любой точке планеты моментально становится известна всем, и сразу же решительно устраняется. Где во имя справедливости начинаются региональные войны, в которые втягиваются люди со всех концов земли, которые, постепенно нарастая и поглощая одна другую, сольются в одну последнюю, решительную войну. И эта последняя решительная война одновременно станет мировой революцией. Мировой революцией, которая начнется в России под знаменем справедливости, и, вооруженная разработанной евреями новой идеологией, абсолютно непохожей на старые идеологии, перекинется на весь остальной мир.
Почему именно Россия станет катализатором будущей мировой революции? Почему именно очередная русская революция перерастет в революцию мировую? Потому что традиционно зла и несправедливости в России больше, чем в других странах. Потому что русский народ привык веками терпеть несправедливость, и веками мечтать о топоре, с помощью которого он эту несправедливость устранит.
А что же русское православие, какую роль оно будет играть в будущей русской революции, и какую роль играло оно в революции 17 – го года? Русское православие традиционно оправдывает русскую власть, какой бы страшной и кровавой она ни была, будь то власть Ивана Грозного, Петра Первого, или власть Сталина. Вот почему православный русский народ – богоносец вдруг неожиданно стал разрушать православные храмы и убивать священников – он таким образом пытался реформировать веками нереформированное православие. Отсюда, революция в России 17 – го года только лишь наполовину была коммунистической, а второй половиной была попыткой реформации. Реформации, которая не удалась, и которая для русского православия еще впереди. Именно потому, что реформация православия в России давно назрела, и произойдет очередная русская революция, которая, возможно, реформирует православие так, как это произошло 500 лет назад с католицизмом в Европе. Вот почему будущая мировая революция не может начаться в Европе – там революция уже совершилась. Именно Россия с ее абсолютно нереформированным православием и с ее вековой жаждой воли и справедливости станет тем очагом, в огне которого в итоге сгорит нынешняя мировая цивилизация, и возникнет цивилизация новая.
Новая мировая цивилизация, возникшая в результате мировой революции, будет информационной. Она будет основана на синтезе трех мировых религий – христианства, ислама и иудаизма. Ярость, нетерпение и огонь этой цивилизации дадут христианство и ислам, а мудрость – иудаизм. Главной идеей ее будет идея абсолютной справедливости здесь и сейчас, когда ресурсы всей планеты практически мгновенно будут бросаться на то, чтобы вытереть слезу со щеки плачущего ребенка, где бы он ни жил, и спасти засыхающий от жажды цветок, в какой бы расселине он ни рос. Это будет цивилизация гуманизма, абсолютного решения всех экологических проблем, абсолютно антиглобалистическая, презирающая деньги, банки, капитал, промышленное производство, войны, бедствия, катаклизмы, несчастья, несправедливость, ложь и подавление свободы. Нынешнего промышленного производства, как оно существует сейчас, за исключением, возможно, информационного, в этой цивилизации уже не будет. Она будет покоиться на равных возможностях всех, каждый из которых в любой момент может получить в свои руки любые ресурсы планеты. Это будет абсолютно экологическая цивилизация, абсолютно бескорыстная, абсолютно филантропическая и абсолютно альтруистическая. И она же, к сожалению, будет крайне уязвимой, поскольку в любой момент информационный контроль над всем миром может захватить любая кучка циничных авантюристов, или даже любой подготовленный для этого человек. А это уже чревато мировой диктатурой, которой неизбежно кончится грядущая мировая информационная революция. Что будет после этого – неизвестно, но начнется мировая революция именно с революции в России. Которая давно уже назрела, и не начаться просто не может. Только вот отдают ли себе отчет ее нынешние и будущие вожди, чем все это в итоге обернется?

2013

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



Н А Е М Н Ы Е У Б И Й Ц Ы В К Р Ы М У – 2

Наемные убийцы в Крыму всегда связаны с милицией, поскольку милиция берет с них деньги за право убить кого-либо на своей территории. Это как право проехать через шлагбаум, перегораживающий дорогу в страну безнаказанных убийств. Если хочешь убивать в нашей стране милицейского беспредела и террора – плати деньги, и нажимай на курок столько, сколько тебе захочется. Можешь вообще всех здесь перестрелять, если у тебя хватит денег, мы на людей смотрим, как на животных где-нибудь в Африке, которых заезжие охотники, купив лицензию, отстреливают в свое удовольствие!
Убийства в Крыму, и, в частности, убийства на Южном берегу Крыма, - это убийства по лицензии, которую надо приобрести в крымской милиции, заплатив вполне определенную сумму. Расценки давно известны, и колеблются от нескольких миллионов долларов до нескольких тысяч. Об этом давно знают все заинтересованные стороны, и активно этим пользуются, заказывая, убивая, и покрывая затем наемного убийцу.
Крым – это современный заповедник для массовых убийств, милицейская администрация которого тщательно контролирует здесь поголовье животных, предназначенных для отстрела, и создает заезжим охотникам все необходимые условия для их нелегкой работы. И это не пустые слова, поскольку милиция Крыма действительно не берет деньги за просто так, она всеми силами помогает киллерам выследить будущую жертву, и наводит их на нее с точностью до доли секунды. Для этого используется милицейская служба наружного наблюдения и государственная служба охраны. Причем здесь есть нюансы. Если служба наружного наблюдения разыскивает человека вообще, устанавливает сам факт его пребывания в Крыму, и отслеживает пути его перемещения, то служба охраны делает завершающую ювелирную работу. Накопив за десятилетия своей деятельности огромный опыт приезжать в считанные минуты по вызову сработавшей сигнализации, она рассчитывает маршрут будущей жертвы буквально до нескольких мгновений. Киллер выводится к жертве строго в назначенном месте на данном квадратном сантиметре крымской земли в данную долю секунды, и нажимает на курок пистолета или автомата. Иногда на жертву с двух сторон выводятся два киллера с двумя автоматами, которые потом делают еще и контрольный выстрел в голову. После этого имитируется активная милицейская деятельность по поимке преступника, по всему Крыму вводятся несколько планов перехвата, делаются заявления в средства массовой информации о чрезвычайной сложности данного убийства, и прочее. Сам же киллер в данный момент тихо и незаметно вывозится службой охраны за пределы Крыма, ему жмут на прощание руку, и говорят на дорогу теплые слова. Очень часто при этом братаются, обнимаются, и даже льют искренние слезы, а бывает, что и обмениваются оружием. У любого приличного местного милиционера дома, иногда совершенно открыто, висит на стене целый арсенал всевозможного оружия.
Из всего сказанного совершенно ясно, что в любом убийстве в Крыму, и особенно в убийстве сложном, убийстве известного человека, участвует множество людей. Иногда количество участников достигает нескольких десятков, а то и сотен человек. Подавляющее большинство из них получает деньги из государственного кармана, -например, стукачи, штатские работники охраны, - и лишь немногие милиционеры от киллера и от заказчика. А это означает, в свою очередь, что раскрыть любое убийство в Крыму чрезвычайно легко. Надо лишь допросить милицейских осведомителей, как штатных, так и нештатных, в районе убийства, а также сотрудников охраны, без которых убийство было бы в принципе невозможно. Очень часто в подготовке убийств участвуют даже бомжи и проститутки, которые стопроцентно контролируются милицией, и которые заранее знают о предстоящем преступлении.
Милиция Крыма – это администрация заповедника убийств, в котором отстреливают живых людей. И, следовательно, допрашивать надо прежде всего милицейских генералов, которые и контролируют убийства в заповеднике, и непосредственно получают деньги от заказчиков и киллеров. По большому счету, и о прошлых, и о настоящих, и о будущих убийствах известно всем сотрудникам заповедника, а это уже не просто тысячи, а десятки тысяч человек по всему Крыму. Тут двумя – тремя следователями, к тому же теми же милиционерами, не обойдешься, тут нужно вводить войска. Но армия на Украине, как известно, сокращается, а милиция, наоборот, усиливается. Потому и усиливается, что планируются новые убийства, и, судя по динамике событий, убийства массовые.
Чтобы не быть голословным, возьмем какую-нибудь конкретную крымскую милицию, и на ее примере рассмотрим механизм заказных убийств в Крыму. Автору этих строк наиболее люба и близка Алуштинская милиция, без сомнения, одна из самых кровавых и преступных в стране. С нее и начнем. Организовывают убийства в Алуште два высокопоставленных офицера: один по кличке Негодяй, другой – Кабан. Первый служит непосредственно в милиции, второй – в службе охраны. Автокатастрофы подготавливает и осуществляет милиционер по кличке Белокурая Бестия – за свой высокий рост, голубые глаза, светлые волосы и безжалостные повадки гестаповца времен Третьего Рейха. Допросите их всех троих, причем допросите так же жестоко, как они обходятся с жителями города, применяя во время пыток даже собак, которыми они насилуют несчастных, - допросите их, и они расскажут вам о тысячах таких убийств, которые абсолютно никому неизвестны. Пытайте их электротоком, насилуйте собаками, и они поведают вам, что в Алуште, как и в других южнобережных городах Крыма, с помощью пыток и тайных убийств было уничтожено или изгнано отсюда до половины населения местных городов! Пытайте электротоком и насилуйте собаками идеолога местных пыток по кличке Беспалый, специально по заданию милиции придумавшего многие экзотические, ранее никому неизвестные пытки, и он выложит вам все! И то, кого собираются в ближайшее время убить, и то, кого убили только что, и то, кого убили давно. Возьмите местную банду Дяди Васи (он же Фома, он же Седой, он же Педофил), состоящую из членов его семьи, занимающейся планирование будущих убийств, выслеживанием жертв, их дезориентации, и прочее, и члены банды расскажут вам все! Расскажет жена по кличке Утка, два сына по кличке Бармен и Мордоворот, и брат жены по кличке Спортсмен. Только необходимо их хорошенько припугнуть, а если понадобится, то и применить специальные средства. Ну да не скромному автору этих заметок рассказывать милиции о специальных средствах! Сделайте все это, и вам не надо будет вводить план перехват по всему Крыму! Возьмите местного бандита Витю Плотника, и он раскроет всю преступную милицейскую сеть. Возьмите Колю Горноспасателя, и вам будут известны мельчайшие детали будущих преступлений! Возьмите главаря местной медицинской мафии Маляра, занимающегося террором в лечебных учреждениях, пытайте его электротоком, и вам откроются такие тайны, что знаменитый Чекатило перед этими гекатомбами убийств и мучений будет иметь бледный вид! Возьмите Наташу Массажистку, известную заказчицу милицейских убийств, и вы будете иметь всю необходимую информацию, да еще и убийства будущие предотвратите. Возьмите симферопольского бандита Захара, несколько дней назад специально командированного на Южный берег Крыма для совершении серии убийств, а, возможно, даже и терактов, пригрозите изнасиловать его собакой, и он откроет самые страшные тайны милицейского ведомства. Которое тесно – натесно связано с бандитами, и давно, по - существу, поменялось с ними местами. Поскольку к бандитам можно обратиться со своей проблемой, и получить от них помощь, а от милиции можно получить только пулю. И еще скажи спасибо, что тебя, как в Чилийской охранке времен Пиночета, не изнасилуют какой-нибудь бешеной собакой!
Но, разумеется, самые главные тайны хранятся в кабинетах милицейских генералов. Именно сюда идет львиная часть денег, заплаченных наемными убийцами в Крыму за разрешение нажать на курок. Допрашивайте с пристрастием генералов, пригрозите изнасиловать их собаками или милицейской дубинкой, и вам можно будет проводить новый Нюрнбергский процесс! Только вот у кого хватит сил на такой процесс? Милиция на Украине всемерно усиливается, а армия, несмотря на внешние угрозы, всемерно ослабляется. А, следовательно, в Крыму будут продолжать звучать выстрелы, и наемные убийцы, купив лицензию, будут нажимать на курок, заранее зная, что им ничего не грозит.

2013

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



Р О С С И Я. Ч Т О Д Е Л А Т Ь ?

Могу предложить лишь собственный рецепт – жестоко высмеивать все зло, всю подлость, и все ужасы русской жизни. Зло, подлость и ужасы, которых за последнюю тысячу лет накопилось здесь столько, сколько не накапливалось больше ни в одной стране мира. Можно сказать, что Россия – чемпион других стран по злу, подлостям и ужасам, которые в других местах распределены равномерно, а здесь свалены огромной кучей, которая придавила отдельного человека этой страны, и не дает ему двигаться и дышать. И, следовательно, обычные методы избавления от этой огромной зловонной свалки, - свалки и в прямом, и в переносном виде, - в которую превратилась Россия, здесь уже не действуют. Они здесь неэффективны, и нужны совершенно другие, радикальные методы спасения России, которые выдуманы не мной, и в критические моменты русской истории одни только и спасают эту страну.
И действительно, даже если бы в России появился мудрый правитель, который бы действительно хотел блага своей стране, он не смог бы ничем ей помочь, даже если бы очень этого хотел. Он мог бы расстреливать мздоимцев и казнокрадов, что уже было в истории не раз, тысячами и даже миллионами, но этим бы только еще больше увеличил распространенность этого зла. Он бы ради блага страны строил блестящие столицы, вытягивал Россию из азиатчины в Европу, но этим еще больше увеличивал бы холопство, казнокрадство, ложь, лукавство, мздоимство, рабство и горе собственного народа. Он ради великих и далеких целей задумывал бы построить в России общество счастья, но только бы покрыл ее концлагерями, и на столетия сделал русского человека рабом, навеки, кажется, искоренив в нем жажду свободы. Русские ужасы невозможно побороть и искоренить сверху, их невозможно выкорчевать, как не мог Горбачев искоренить пьянство, выкорчевывая виноградники. Как не могли Ленин и Сталин построить светлое будущее, загнав половину страны в концлагеря, а вторую половину заставив их охранять. Как не мог Петр, вытаскивая Россию в Европу за счет жизней половины мужского населения страны, добавить счастья простому русскому мужику и его простой, оставшейся без мужа жене.
Русская жизнь давно уже зашла в тупик, и теплится только лишь потому, что русскому человеку, как и любому другому человеку, присуща жажда жизни, и он будет жить везде и при любых условиях и правителях, но счастлив не будет никогда. Русский человек уже давно, столетиями, имеет вместо счастья лишь жалкий суррогат счастья, и доля этого суррогата от века в век нисколько не уменьшается. Так где же рецепт избавления русского человека от его вечных несчастий? Что надо делать, чтобы хотя бы осознать масштаб русских бедствий и зла, и составить хотя бы примерный план борьбы с ними? За что в первую очередь надо браться? Что делали лучшие русские люди в безнадежных, казалось бы, условиях? Что? Что? Что?
Они, господа, начинали смеяться. Причем в первую очередь над собой, а потом уже над всеми остальными. Смех русского человека, смех лучших русских людей один лишь и спасал Россию во все времена, и один лишь и может спасти ее сейчас. Без смеха она погибнет, без смеха она гибла и стояла на краю пропасти, и только лишь смех над самим собой, над всеми вместе, над правителями и народом, над властителями и рабами, не давал ей свалиться в эту страшную пропасть. И если Россия не засмеется опять, она в эту пропасть окончательно свалится, и не выберется из нее уже никогда.
Собственно говоря, этот рецепт – смеяться над самим собой, - является универсальным, и присущ вообще всем народам земли. Там, где не помогают ни пушки, ни ружья, ни виселицы, смех является универсальным лекарством, спасающим государства от распада, а отдельного человека – от самоубийства. Смех озонирует атмосферу целых стран, свергает монархов и способствует очищению нравственного климата в обществе. Голое платье короля, видное всем, и озвученное невинным ребенком, устами которого глаголет истина, заставляет монархов оставлять свой трон и менять судьбу государства. В тех же странах, где смех остается под запретом, на долгие годы наступает реакция, порождая, тем не менее, пробивающиеся из-под земли ключи чистой воды в виде анекдотов, эпиграмм, веселых шансонеток и гениальных пьес, написанных на века.
В России, стране вечной реакции, вечного горя и вечных слез, смех один только и озвучивал, овеществлял весь ужас общественной жизни, причем не только верхов, но и низов, которые всегда неразрывно связаны друг с другом. Великая русская литература делилась строго на два лагеря: на литературу смеха, и на литературу слез, составляя неразрывное единство смеха сквозь слезы. Ибо смех сквозь слезы и есть сама русская жизнь, которая и смеется, и плачет, и порождает великую литературу, которая в другой стране появиться просто не может. Можно даже сказать, что в России вообще ничего нет, кроме великой русской литературы, которая обязана своей славе слезам и смеху собственного народа. И потому на русскую литературу возложена особенная обязанность, она играет особую роль, несет особую миссию – спасать русский народ и русское общество от окончательного одичания и озверения, спасать их от окончательного падения в пропасть. Этой великой миссии русской литературы всячески препятствуют русские правители, которые постоянно пытаются заткнуть ей рот, и на какое-то время им это удается. Но потом литература опять берет верх, и вот уже появляются стихи и эпиграммы Пушкина о властителе слабом и лукавом, о глубине сибирских руд, и о свободе, которая обязательно встретит узников у входа, и вложит им в руки меч возмездия. И вот уже появляется бессмертная комедия Грибоедова «Горе от ума», а следом за ней – еще, возможно, более бессмертные «Ревизор» и «Мертвые души». Появляется гражданская лирика Некрасова и произведения Салтыкова – Щедрина. То есть появляются вещи, которые по своей эффективности гораздо действенней любых реформ сверху, какие бы мудрые властители их не пытались проводить. Более того, эти вещи как раз и способствуют такому реформаторству, ибо являются своеобразными зеркалами, приставленными к мордам и харям русских правителей, в которых всем сразу становится видно, что это как раз и есть морды и хари. Что это не человеческие лица, а рыла свиней и диких вепрей, морды крокодилов, бегемотов и ядовитых ехидн. Что Россия населена не людьми, а страшными демонами, которые лишь пытаются походить на людей, тщательно маскируясь для остальных, но, освещенные безжалостным кругом гениального смеха, корчатся и пускают ядовитую слюну, пытаясь уползти в спасительную темноту.
В каком-то смысле, вся великая русская литература, независимо от того, литература это слез, или литература смеха, является зеркалом, в котором видны русские ужасы, и даются рецепты их исправления. Типичный и гениальнейший пример этого – «Слово о полку Игореве», которое, несомненно, относится к литературе слез, но которое дает единственно правильный совет русским князьям: объединяйтесь, иначе погибнете! Таков же роман Толстого «Война и мир», который, являясь литературой слез, очищает, тем не менее, атмосферу русской жизни так, как не очищает ее реформа ни одного русского правителя. Таков же роман «Анна Каренина», который через горечь смерти посылает, тем не менее, живительные лучи жизни. Таково вообще все творчество Достоевского, этого ученика Гоголя, который от литературы смеха своего учителя ушел в тень литературы слез. Однако автора этих заметок интересует именно литература смеха, она, по крайней мере, в данном контексте, наиболее близка ему. Близка еще и потому, что он сам является учеником Гоголя, и взял у своего учителя самое главное, самое основное, что тот мог ему дать. То есть простой рецепт: смейся над самим собой, и ты получишь право смеяться над всеми остальными. Я поверил этому рецепту своего учителя, и вот что из этого вышло.
Когда пронзительное видение ужасов русской жизни соединяется с возможностью высмеять эти ужасы высокой и беспощадной сатирой, тогда рождаются произведения, которые для русской власти страшнее любого стихийного бедствия, или даже иностранного нашествия. Таковы, например, сказки Салтыкова – Щедрина. Таковы и мои сказки, написанные за короткое время в огромном количестве, и сразу же ставшие для русской власти, этой вершины айсберга русских ужасов, головной болью и огромной проблемой. Первая моя политическая сказка «Райские Кущи» была посвящена некоему русскому праведнику, одновременно являющемуся выдающимся политическим деятелем современности, неожиданно попавшему в рай. В ней между строк угадывался намек на русских вождей, традиционно стоящих на самом верху гигантской русской гекатомбы из ужасов, зла и бедствий. В этот момент на вершине этой страшной русской гекатомбы стоял Владимир Путин, и я не скрывал, что сказка была посвящена именно ему. Так, собственно говоря, она была воспринята и самим Путиным, чудесным образом сразу же напечатанная в Москве огромным тиражом, и моментально разошедшаяся по всей России. В короткий срок я написал целую серию так называемых «президентских» сказок, посвященных тому же Путину: «Черный тюльпан», «Укротитель Блох», «Калиф на час», «Мужик и президент», «Мужик, медведь и президент», «Мужик, медведь, президент и стрекоза», «Журавль и президент», и другие. И всякий раз я с восторгом и ужасом наблюдал, как корчится русская власть в бессилии и злобе, словно ядовитая сколопендра или ехидна, пронзенная копьем моей беспощадной сатиры и моего беспощадного смеха, против которого у нее не было абсолютно никакого оружия. То есть у нее, у власти, было много разнообразного оружия, которое она могла применить против кого угодно. У нее была атомная бомба, которую она могла бросить на любое иностранное государство, если то неожиданно решит объявить войну русским ужасам, злу и бедствиям. У нее были тюрьмы и концлагеря для собственных граждан, вздумавших вдруг протестовать против этих русских вечных ужасов, и против самой власти. У нее были пушки, танки, отборные дивизии готовых умереть за нее солдат, но у нее не было оружия против убийственного смеха, который был для власти страшнее и опасней всего, что только можно вообразить. И тогда я сделал для себя единственный вывод: смех – это самое сильное оружие, которым можно бороться в России со злом, бедствиями, и разного рода ужасами. Самое сильное, и, возможно, единственное, ибо всем остальным видам борьбы с русской властью эта самая власть давно уже научилась противопоставлять свои собственные виды оружия.
Собственно говоря, такой же вывод сделали до меня многие другие русские люди, неожиданно понявшие, что с бедами России лучше всего бороться с помощью смеха. Это понял и Пушкин, написавший сказку о попе и Балде, это понял и Гоголь со своими «Ревизором» и «Мертвыми душами», это понял и Грибоедов с «Горем от ума», и Салтыков – Щедрин со своими знаменитыми сказками. Так что по большому счету я вовсе не совершил никакого открытия, я просто продолжил большое и нужное русское дело, продолжил большую и нужную русскую работу, начатую задолго до меня моими предшественниками, и, безусловно, в будущем продолженную кем-то другим. Ибо, несомненно, русских ужасов, зол и бедствий в этой стране накопилось от века столько, что искоренить их всех уже невозможно. В этом я раз за разом убеждался, вынося на суд русского читателя то сказку «Светоч Нации» о некоем вонючем русском скунсе, прообразом которого явился для меня некий ленинградский академик, одно время считавшийся в обществе чуть ли не совестью и честью всей России, но внутренняя фальшь которого мне была отчетливо видна. То публикуя сказку «Медведь – прокурор» о вечном и ненавидимом русскими людьми племени прокуроров. То сказку «Корпорация монстров» о вечном русском КГБ, меняющем в разные времена свое название, и не могущим изменить свою кровавую сущность. То сказку «Крашеная лисица» о нелепости и тщеславии многих народных избранников, меньше всего думающих о благе собственного народа. То сказку «Падение Бастилии» о бессилии русского правозащитного движения перед вечной мощью и вечном ужасе Лубянки. То «Историю майора Девяткина», в которой я угадал и предвосхитил нынешние разоблачения в военном ведомстве. То сказку «Мир хижинам, война дворцам». Или еще несколько: «Как барсук стал губернатором», «Мудрый правитель», «Ветка сирени», «Из жизни золотарей», «Тихий омут», «Удивительная история», «Страшное зеркало».
Такое обилие сказок, бичующих русские ужасы, русское зло и русские бедствия, невозможно было создать просто так, их невозможно было выдумать из головы. Они записывались мной целиком, уже полностью готовыми к употреблению, и, безусловно, мне диктовались. Диктовались потому, что в них возникла потребность в русском обществе, которое вдруг остро возжаждало правды и справедливости, и ему такая правда и справедливость сразу же, и в необходимом объеме, была предоставлена. Точно так же в свое время появилась потребность в комедии Грибоедова «Горе от ума». А за этим – в романах и пьесах Гоголя. И сколь бы в данный момент ни был реакционен режим в России, он ничего не мог поделать с моментальным распространением высоких и убийственных вещей по всей огромной стране. К моему времени режим в России, а это было правление Путина, был, безусловно, гораздо более реакционным, чем во времена Гоголя и Грибоедова. И тем не менее мои сказки, написанные в далеком Крыму, на которых еще не успели обсохнуть чернила, моментально печатались московской «Независимой» газетой сначала пятидесятитысячными, а затем и стотысячными тиражами. Печатались, и тут же расходились по всей России. И не потому, что «Независимой» газетой в то время владел враг Путина Березовский (я тогда даже не задумывался об этом), и не потому, что новый владелец через несколько лет, купив газету, сразу же мои сказки печатать перестал. Нет, мои сказки печатались и расходились по всей России потому, что так было надо, что так решили некие глубинные и страшные силы, сначала продиктовавшие мне эти сказки, а потом предоставившие возможность их напечатать.
А ведь я в то время даже не владел компьютером, и, сидя у моря в далеком Крыму, посылал свои сказки в Москву по почте. И что только не делали для того, чтобы не дать им дойти до Москвы! И перехватывали их по дороге, и подкупали крымскую милицию, чтобы она перехватывала их в Крыму, и запугивали меня, и пытались соблазнить деньгами, и дважды травили полонием, подмешав его все в тот же сакраментальный чай. Но, поскольку глубинные и страшные подземные силы были заинтересованы в появлении моих новых русских сказок, никакой полоний, в отличие от бедного Литвиненко, меня не взял. И это, кстати, еще раз доказывает, что дух сильнее материи, что дух первичен, а материя вторична, и что все в итоге решается именно в области духа. Теперь, когда мои 88 сказок (а мне в благодарность за мой труд были посланы еще в большом количестве и обычные волшебные сказки), - теперь, после выполнения мной всей необходимой работы, меня уже можно убить. Теперь, безусловно, полоний меня сразу убьет, если они там это решат. Но мои русские сказки уже останутся навсегда, и никакой полоний их не возьмет. Да и на всех полония, господа, просто не напасетесь!
Разумеется, русские правители, стоящие на самой вершине пирамиды русского зла, являются главными носителями этого зла. Являются главными носителями русских ужасов и русских бедствий, и отвечают за них в первую голову. Они находятся на виду, на них направлены, по выражению поэта, все бинокли на оси, и отвечать они должны в первую голову. И, естественно, высмеивать их надо тоже в первую голову. Поэтому мои президентские сказки были вполне оправданы, на них был социальный заказ, и я этот заказ, насколько мог, выполнил. Но ступенькой ниже находился целый пласт чиновников более низкого ранга, министров, военачальников, холуев и приспособленцев в самой последней степени, день и ночь лижущих задницу русскому царю, генсеку, президенту, и прочее, как ни назови, а сущность осталась одна и та же. Они тоже являются носителями русского зла и русских ужасов разного рода, и если над ними не смеяться, если их не высмеивать самым жестоким образом, жить в России станет совсем невозможно. Причем высмеивать необходимо не только князей светских, но и князей церковных, которые сплошь и рядом не менее отвратительны, чем князья светские. Именно поэтому и реагировали они так болезненно на несчастных и бесстрашных девочек из Pussy Riot, посмевших сказать свою наивную правду. Именно потому и реагировали они так жестоко на глупых, и одновременно мудрых девочек, которые поняли, что на них возложена временем великая миссия очищения смехом светских и церковных авгиевых конюшен России. Если бы все были так смелы, как они, ужасов и бедствий в России стало бы гораздо меньше. Если бы все, следуя Пушкину, называли священников – мздоимцев попами, этих жирных и продажных попов на Руси заметно бы поубавилось. И ведь речь совсем не идет о христианстве, и о православии, этой родной всем русским людям вере, которая незыблема, и на которую никто не собирается покушаться. Речь идет о высмеивании тех служителей церкви, которые возжелали приватизировать ее в силу своих корыстных интересов. Которые устраивают «Кирилловы стояния» в защиту дорогущих часов патриарха, его желания кататься на горных лыжах, жить в элитных домах, и лукавить, а также лгать в глаза русским людям.
Но если бы все было так просто на святой матери – Руси! Если бы можно было просто посмеяться над русскими президентами, пусть даже и рискуя при этом жизнью, называя их Черными Тюльпанами и Укротителями Блох, и призывая Богородицу прогнать их из страны! Если бы можно было просто посмеяться над русскими патриархами, русскими чиновниками, прокурорами, тюремщиками, гэбистами, палачами, генералами, депутатами, и им подобными! Если бы можно было ограничиться смехом только лишь над сильными мира сего! Как было бы просто, и как бы хватило у людей смеха на них! Но все дело в том, что русский ужас, русское бедствие и русское зло проникли в самую гущу народной жизни, и последний необразованный мужик – пьяница, и последняя русская баба – склочница несут ответственности не меньше, чем русский президент, или русский патриарх. Они все мазаны одним миром, русское зло проникло во все щели и все уголки русской жизни. Провинция не менее отвратительна, чем столица, что и показал нам гениально Гоголь в своих «Ревизоре» и «Мертвых душах». Поэтому смеяться надо над всеми, и прежде всего над самим собой. Смейтесь, господа, смейтесь, смейтесь с утра, начиная свой день, смейтесь днем, и смейтесь, отходя ко сну, ибо без живительного смеха жизнь в этой стране совсем прекратится. Смейтесь уже без меня, ибо я уже не смеюсь, я теперь только лишь плачу, поскольку в сказках своих отсмеялся достаточно.
Смейтесь над вечным русским страхом, который уже столетия назад парализовал русское общество, И о котором, кстати, повествует моя сказка «Самый страшный». Смейтесь над чиновниками и генералами, смейтесь над военными министрами и прокурорами, ибо они вообще хуже всех в этой земле, и не смеяться над ними преступно. Смейтесь над идиотизмом русской деревни и над вековой шизофренией русской бабы, а заодно уж и над вековым пьянством русского мужика. Но больше всего смейтесь над президентами и первосвященниками. Над президентами потому, что они главные начальники русской земли. А над первосвященниками из-за того, что еще с евангельских времен они главные гонители всяческой правды.
Вообще же для здорового, очистительного и священного смеха на Руси не должно быть ничего святого. Высмеивайте русский патриотизм, высмеивайте Родину – мать, оборачивающуюся сплошь и рядом Родиной – сукой, и самое любовь к Родине, которая в здешних условиях хуже, чем предательство ее. Высмеивайте подозрительную любовь президента к маленьким детям, потому что она омерзительна и преступна. Потому что оборотной стороной ее являются погибшие дети Беслана и русские сироты, лишенные возможности найти лечение и родителей за границей. Высмеивайте вообще уже подозрительный и противоестественный тандем премьера и президента, который я сам высмеял в комедии «Перезагрузка». Высмеивайте подозрительную любовь патриарха к роскоши, потому что за ней стоят лицемерие, фальшь и предательство Христа! Высмеивайте сам класс русских чиновников, потому что среди них нет ни одного честного, и все они воры, грабители и иуды. Высмеивайте жадных и наглых попов, имеющих в своих гаражах целый парк дорогих машин, потому что русский поп – это одно, а русский батюшка – это совсем другое. Высмеивайте олигархов, на голубом глазу ратующих за правду, а в глубине своих роскошных особняков царящих над сундуками, набитыми золотом, обагренном каплями народной крови. Высмеивайте русских генералов, ведущих на бессмысленную смерть русских солдат, и считающих их пушечным мясом, по приказу верховного главнокомандующего готовых сжечь мир в атомном пекле. Высмеивайте бабушек у подъездов, ибо все они ведьмы, и по ним плачет еще не родившаяся русская инквизиция. Высмеивайте подростков обоего пола, ибо их пороть некому. Высмеивайте иноверцев, нагло глумящихся над православными ценностями. Высмеивайте судей, потому что среди них нет ни одного честного. Высмеивайте русских секс – бомб, сегодня предающихся разврату с телеэкрана, а завтра идущих в революцию, потому что на самом деле они Блудницы Вавилонские, восседающие верхом на Звере. Высмеивайте русского милиционера, сегодняшнего русского полицая, потому что он не лучше, чем полицай времен гитлеровской оккупации.
Но пуще всего, господа, смейтесь над самим собой, ибо русское зло растворено во всей массе русской жизни, и русские ужасы прячутся прежде всего у вас под подушкой. Смейте, господа, смейтесь, подойдя дома к зеркалу, ибо от вида ваших свиных рож и харь кровь стынет в жилах! Смейтесь с разбитым ртом на глазах своих палачей, смейтесь у канавы, наполненной трупами, за мгновение перед расстрелом. Смейтесь, будучи смертельно отравленными полонием, потому что на всех полония у них все равно не хватит! Смейтесь, заранее зная, что ваш смех подхватят другие, и он не окончится в России уже никогда. Потому что вы все равно пересмеете их всех. Потому что хорошо смеется тот, кто смеется последним.

2013

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



Э К О Л О Г И Ч Е С К И Е К А Т А С Т Р О Ф Ы Н Е И З Б Е Ж Н О

Р О Ж Д А Ю Т Г У М А Н И Т А Р Н Ы Е

Любая экологическая катастрофа неизбежно влечет за собой гуманитарную катастрофу. Очень большая экологическая катастрофа порождает очень большую гуманитарную катастрофу. Великолепный пример, иллюстрирующий это правило, - экологическая катастрофа Южного берега Крыма, когда в результате «бунирования» на рубеже 60-х – 70х годов прошлого века была уничтожена бесценная береговая полоса, причем не только на суше, но и в море. Безумная идея «бунирования», когда через каждый сто метров вдоль всего Южного берега Крыма были построены бетонные буны, явилась порождением чьего-то воспаленного воображения. По своим последствиям она была подобна атомной бомбардировке этих уникальных мест, после которой остались одни лишь уродливые бетонные надолбы, похожие на бетонные бункеры минувшей войны. Потерь от строительства бун было так много, что их всех просто невозможно перечислить. Это и уничтожение пейзажей, которые восстановить уже невозможно, и убитый животный и растительный мир на суше, и точно так же уничтоженные пейзажи подводные вместе с убитой подводной жизнью. Это исчезновение рыбы, которая ушла в сторону Турции. Это убитый пляжи, которые заменили пляжами искусственными, насыпаемыми из добытого в горах щебня. Щебня, который, растворяясь в воде, убивает в ней все живое. Это изуродованные карьерами крымские горы, это перекрытые бунами морские течения, когда вода между ними не перемешивается, и в жаркие летние месяцы превращается в ядовитый коктейль из мочи, людского пота, и всевозможной заразы, в которой вынуждены купаться люди.
По-существу, забетонировав узкую береговую полосу шириной в сто метров, Советский Союз нарушил экологическое равновесие всех южнобережных равнин на многие километры в сторону гор и на многие километры в сторону моря. В благословенный, необыкновенно хрупкий и уязвимый южнобережный мир пришла беда, которую никто здесь не ожидал, которая по своей злобе, неистовству, злу и беспощадности была сравнима с прямой атомной бомбардировкой. Более того, атомную бомбардировку с течением времени можно все же изжить, как изжили ее жители Хиросимы и Нагасаки, но «бунирование» южнобережных берегов изжить невозможно. Бетонные буны необыкновенно прочны, и могут простоять здесь столетия. Черное море время о т времени пытается разрушить их с помощью яростных штормов, но это не океан, здесь нет очень высоких волн, и максимум, что получается у моря, - это сдвинуть в сторону десяток бетонных блоков. А их здесь миллионы, Южный берег Крыма придавлен миллионами бетонных блоков, которых здесь больше, чем аналогичных блоков, перегородивших плотинами все великие северные реки России. Южный берег стонет и плачет под этим непомерным бетонным игом и гнетом, и ничего с ним поделать не может. Эта бетонная тяжесть нарушила здесь все тонкие и хрупкие механизмы природной саморегуляции. Она явилась невиданной по масштабу экологической катастрофой, ничуть не меньшей, чем катастрофа Чернобыльская. И точно так же, как Чернобыльская катастрофа повлекла за собой катастрофу гуманитарную, вызвавшую массовый исход с зараженных территорий людей, такую же реакцию повлекло за собой и бунирование. Оно тоже имело следствием массовый исход отсюда людей, а также массовые смерти, которых было не меньше, чем смертей, вызванных взрывом Чернобыльской АЭС. И точно так же, как Чернобыль аукнулся всему Советскому Союзу, бунирование берегов Крыма затронуло своими последствиями всю территория бывшего СССР. Экологическая катастрофа, разыгравшаяся на маленьком клочке земли вдоль Южного берега Крыма, породила целые волны гуманитарных бедствий, которые непрерывно с тех пор перекатываются по огромным пространствам, и остановить которые не может никто. Так убитая природа и красота мстят за себя спустя даже десятилетия после совершенного преступления, и будут мстить до тех пор, пока не исчезнет сама память о страшных бетонных бунах, вонзившихся в берега Южного Крыма.
Каковы отличительные черты гуманитарной катастрофы, последовавшей за катастрофой экологической? Прежде всего, это массовый исход людей, проживающих на ЮБК, а также их массовая, на первый взгляд ничем не оправданная, гибель. Во времена Советского Союза никто не вел подобных исследований, да и сама мысль о влиянии бунирования на поведение, жизнь и смерть проживающих здесь людей казалась нелепой и даже кощунственной. Любой, кто хотя бы заикнулся об этом, был бы немедленно объявлен сумасшедшим. По официальной версии «бунирование» сотен киллометров черноморских берегов было произведено из-за неких мифических оползней, в результате которых в море якобы обрушились жилые дома. Это был расхожий образчик советской пропаганды, когда любой крупный проект, вроде перекрытия северных рек, строительства БАМа, рытья каналов, и прочее, сопровождался идеологической поддержкой. На самом же деле бунирование, как и рытье каналов, строительство БАМа, и другие подобные псевдопроекты были пустой тратой ресурсов и сил народа, а также разрушением природной среды. Они отвлекали население от раздумий о смысле жизни в СССР, мобилизовали его, и по большому счету готовили к большой последней войне. Но если бескрайние просторы России постепенно залечивали раны, нанесенные строительством БАМа и рытьем бесконечных каналов, то в случае с бунированием черноморских берегов все было гораздо страшнее. На небольшом же, необыкновенно уязвимом и заповедном Южном берегу Крыма очередной советский проект, обернувшийся настоящей экологической катастрофой, сразу же породил катастрофу гуманитарную. О масштабах ее во времена СССР судить невозможно, но вот статистика последних двадцати лет. За этот период примерно половина населения всех южнобережных городов или умерла, или в спешке покинула их. Представьте себе любой город, в котором бы за двадцать лет не стало половины его жителей! Это могло бы случиться или в результате войны, или какой-либо эпидемии, чего в Крыму, к счастью, не было. Тогда что же гонит отсюда людей, и что раньше срока отправляет их кладбище? Ответ очень прост – ощущение огромной беды, просто-таки разлитой в воздухе на Южном берегу Крыма. Беды настолько большой, что отсюда надо немедленно спасаться, причем любой ценой, продавая кому угодно свои жилища, забирая своих жен и детей, и перебираясь куда-нибудь подальше от этих благословенных брегов. Те же, кто по разным причинам переселиться не успевает, или раньше срока умирает вроде бы от естественных причин, или сходит с ума, или кончает с собой. Уровень самоубийств в Крыму в десять раз (официальная статистика) выше, чем в целом по Украине. Повальное пьянство, повальная наркомания и повсеместное одичание населения, в основном состоящее из люмпенов, на Южном берегу просто зашкаливает и поражает воображение.
Внешне убыль населения незаметна, поскольку она компенсируется мигрантами, как крымскими татарами, так и людьми иных национальностей. Здесь необыкновенно распространены массовые фобии, которые совсем не изучаются официальной наукой. Здесь люди очень быстро звереют, утрачивая нормальные человеческие качества, такие, как сострадание, чуткость, доброта, и становятся доносчиками, садистами и убийцами. Здесь правоохранительные органы практикуют массовые психологические пытки, о которых в иных регионах и слыхом не слыхивали, такие, к примеру, как травля людей собаками. Здесь нормальные люди, решившие переехать на ЮБК насовсем, очень быстро понимают, что они попали в большую беду, и что им надо немедленно спасаться. Очень часто времени на это у них уже не остается. Южный берег Крыма давно уже стал некоей Зоной, похожей на Чернобыльскую, или Зоной, описанной фантастами братьями Стругацкими. Это зона неблагополучия, зона смерти, зона непрерывной гуманитарной катастрофы, и она напрямую связана с бетонными бунами, тяжкой страшной удавкой упавшей на здешние благословенные поэтами прошлого берега. Но каким же образом страшные бетонные буны, вызвавшие катастрофу экологическую, породили еще и катастрофу гуманитарную?
Дело в том, что бетонные буны, покрывшие собой весь Южный берег Крыма – это абсолютно воплощение несвободы. До них здешние берега были абсолютным воплощением свободы, море само регулировало волнами ширину и цвет своих естественных пляжей, само воздвигало каменные хаосы, само создавало причудливый подводный мир вместе с его обитателями, само, если надо, в отдельных местах провоцировало небольшие оползни, которые были необходимы для устойчивости этой сложнейшей экосистемы. И, кстати, море никогда никого специально не убивало, оно всегда шло навстречу разуму, молодости и жизни. Нет ни одного случая, когда даже в самый жестокий шторм в море бы утонул маленький ребенок. Любой внимательный наблюдатель сможет при случае увидеть, как страшные шестиметровые волны обходят стороной идущего вдоль берега моря маленького ребенка. Море, как всякая свободная сущность, несовместима с насилием и смертью Смерть и насилие изобрели люди, и успешно насаждают их на земле со времен Каина и Авеля. Буны убили свободу, и постепенно подчинили всю жизнь южнобережных городов идее несвободы. Все население местных городов и поселков было вынуждено теперь работать на бетонные буны, как будто они были живыми, и диктовали людям свою тяжелую волю. Неожиданно выяснилось, что буны круглый год надо обслуживать, что их надо ублажать, холить и лелеять, и что в этом процессе обслуживания бун вынуждено теперь участвовать множество местных жителей. Там, где раньше были естественные природные пляжи, появились теперь между бунами пляжи искусственные, насыпные, которые море, мстя за убийство свободы, каждый год упорно смывает. На пляжах появились трактора, регулярно разгребающие привозной щебень, и грузовики, которые этот щебень доставляли из горных карьеров. Стометровые ублюдочные пляжи между бунами были теперь огорожены со всех сторон, очень часто опутаны колючей проволокой, обмазанной в дегте, салидоле и машинном масле. У них появились бдительные сторожа, не пускающие сюда бесплатно никого, в том числе и местных жителей. К пляжам теперь относились, как к картофельным полям где-нибудь в Курской, или Тамбовской областях России. Пляжи, которые непрерывно утюжат гусеницы тракторов – это абсолютный абсурд, которого нет больше нигде в мире! Психика нормальных людей этого не выдерживала, особенно людей творческих, всегда в большом количестве селившихся здесь. Постепенно в местных городах не осталось никого, кто бы в той, или иной степени не обслуживал буны, даже если он работал врачом, или учителем, он все равно обслуживал трактористов, сторожей, или местных чиновников, следящих за состоянием бун. Даже если это были местные люмпены, которых здесь не менее семидесяти процентов от всего населения, они все равно были нужны бунам, как внешний фон их страшного и враждебного присутствия. Все остальные или бежали отсюда, или раньше срока погибли, не в силах выдержать абсурда происходящего. В живых остались только те, кто принял идею абсолютной несвободы, как должное, которые воспринимали идею надругательства над природой, красотой и здравым смыслом, как нормальное человеческое состояние, а все остальные человеческие устремления считал в лучшем случае блажью, а в худшем - преступлением, с которым надо бороться.
Исход людей из южнобережных равнин был непрерывным с самого начала бунирования, и со временем только увеличивался. Самоубийства, наркомания, алкоголизм, отчаяние и неестественная смертность местных людей только увеличиваются со временем. По-существу, местные города превратились в некие чудовищные воронки, которые постоянно засасывают в себя пришлое население, и постоянно выплевывают тысячи оставшихся нормальными людей, у которых хватило сил отсюда бежать. Оставшиеся же или превращаются в мутантов, ненавидящих свободу и красоту, или в массовом порядке отправляются на кладбища. Что же касается последних, то они давно уже переполнены, и в некоторых местах превышают размеры самих городов. Путешествующие по трассе Симферополь – Ялта могут непосредственно видеть, как некоторые кладбища просто вываливаются на дорогу, настолько широко они разрослись.
Южнобережные города превратились в концлагеря, их руководители и правоохранительные органы превратились в администрацию и охрану концлагерей, а население – в его узников.
Гуманитарная катастрофа, обрушившаяся на Южный берег Крыма, только ширится год от года, и конца ей не видно. Более того, она вовлекает в свой страшный водоворот те миллионы отдыхающих, которые приезжают сюда каждый год, и исподволь заражаются идей несвободы, неся семена ее в другие города и в другие страны. Страшно смотреть, как вечерами миллионные толпы мечутся туда и сюда по узким набережным, а рядом находятся закрытые, зажатые между бунами пляжи, на которые они не имеют право зайти. Вместо нормального общения с природой людям навязывается алкоголь, дешевый продажный секс и дешевые шоу, травмирующие их психику и навечно губящие их здоровье и их бессмертную душу. Отдых на Южном берегу губит людей, сводит их с ума, разносит бациллы цинизма и ненависти к свободе на огромные пространства, и расширяет ареал гуманитарной катастрофы до невозможных пределов. Тяжелые монстры-буны – это одно из самых страшных изобретений человечества, стоящее в одном ряду с такими изобретениями, как фашизм, коммунизм, и атомная бомба. А современные южнобережные города – это самые преступные территории на земле, куда необходимо немедленно вводить войска. Но что это даст? Даже ковровая бомбардировка местных прибрежных городов ничего не изменит, потому что сюда придет новое население, которое будет вынуждено жить рядом с бетонными бунами. И все начнется сначала, и гуманитарная катастрофа продолжится дальше. Единственное, что может положить конец массовым смертям и массовому исходу населения – это попытка взорвать бетонные буны, или бомбардировать их с воздуха. Но кто это будет делать? На это нужна политическая воля, которой в настоящий момент ни у кого нет. Кроме того, для этого нужно особое экологическое сознание, которое у чиновников любого уровня напрочь отсутствует. Летний отдых в Крыму именно в таком виде, в каком он существует сейчас, то есть посреди бун, выгоден очень многим, и его никто не будет менять. Он выгоден руководству Украины, которое имеет здесь свои дачи, и которое финансирует берегоукрепительные работы, в том числе и строительство новых бун, вместо того, чтобы перестать это делать. Он, этот летний отдых, выгоден множеству руководителей, выгоден местному населению, которое само же от него и страдает, давно уже превратившись в вечных рабов бетонных чудовищ. Более того, однажды испытав особое состояние несвободы и ужаса, миллионы отдыхающих каждый год стремятся сюда снова и снова, и тем самым поднимают планку гуманитарной катастрофы до некоего вселенского масштаба.
Но есть, как говорил поэт, и высший суд, и долго на этот абсурд, ужас и попрание свободы ни природа, ни высшие силы смотреть не смогут. Грядет расплата, и она будет страшна. Для того, чтобы разрушить бетонные буны, необходимы катаклизмы поистине чудовищные, вроде сверхмощных землетрясений, сверхсильных штормов, или падения огромных метеоритов. Быть может, они уйдут под воду, и навеки скроются с людских глаз в результате резкого поднятия уровня мирового океана, вызванного глобальным потеплением. Быть может, это будет вторжение иностранных армий, которые, взорвав бетонные буны, и наладив жизнь в южнобережных городах, как это делалось в конце минувшей войны на оккупированных территориях, уйдут восвояси. Возможно, в результате гражданской войны в Украине новый батька Махно, родившийся на Южном берегу Крыма, оккупирует его, и отдаст приказ взорвать буны. Возможно, произойдет вспышка экологического самосознания среди местного населения, и оно, став на время экологическими партизанами, будет пускать под откос не фашистские эшелоны, а ненавистные всем буны. Тем более, что разницы между ними нет никакой. Что толку гадать? Как это будет конкретно, сейчас никому неизвестно, но долго стоять на своем месте буны не смогут. Они исчезнут. К сожалению, вместе с местным населением, которое их обслуживает. Сейчас же, в условиях гуманитарной катастрофы, в Крыму невозможно появление нового Айвазовского. Новый Айвазовский здесь просто не выживет. Ему придется покончить с собой, видя вместо прекрасных пейзажей уродливые бетонные надолбы. Да и новый Пушкин, оказавшийся в современном Гурзуфе, уже не сможет ничем вдохновиться, и никогда не станет русской национальной святыней. Местные поэты, кстати, которым не удалось отсюда бежать, в массовом порядке мрут, пьют, и теряют жалкие крохи своего таланта, не в состоянии создать ничего высокого. Бетонная страшная тяжесть не позволяет им это сделать.
Беда никогда не приходит одна, за экологической катастрофой неизбежно, как тень Командора, как возмездие за совершенное преступление, следует катастрофа гуманитарная. Нынешние ужасы Южного берега Крыма как нельзя лучше подтверждают это.

2012

1.

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



Ю Ж Н О Б Е Р Е Ж Н Ы Й Ч Е Р Н О Б Ы Л Ь

Можно ли жить в аду? Как ни странно, но можно, в том числе в аду экологическом. Более того, со временем, не таким уж и большим, ад экологический прорастает новыми деревьями и новыми травами, в него прилетают новые птицы и приходят новые звери, а также приходят новые люди. Над ним встают новые рассветы и опускаются новые закаты, звучат новые песни и раздается новый счастливый смех. Он обрастает новыми легендами и новыми мифами, и внешне смахивает на дарованный людям рай, забытый Эдем, о котором они много слышали, но никогда в жизни не видели. Происходит подмена понятий, зло становится добром, ад объявляется раем, дьявол торжествует над Богом, но от этого не перестает быть дьяволом. И ад, сколько его не маскируй, все равно остается адом. Если и не для тех, кто видит его изнутри, то по крайней мере для тех, кто смотрит на него снаружи.
Можно ли жить в Чернобыле? Если кто-то считает, что нельзя, то он глубоко ошибается, ибо в Чернобыле жить можно. Человек приспосабливается ко всему, и даже к радиоактивному аду. Ибо приспособление к радиоактивному аду, превращение всей территории планеты в выжженную радиоактивную пустыню, в которой вновь зацвели сады и зазвучали счастливые песни – это и есть сверхзадача дьявола. Ибо он этим производит очень хитрую и внешне незаметную подмену, превращает рай в ад, и говорит, что так оно изначально и было. Что Бог здесь ни при чем, что он вообще на земле не нужен, и можно вполне обойтись без него.
Ярчайший пример глобальной экологической катастрофы, по своим последствиям сравнимой с катастрофой Чернобыльской, которая подменила рай адом и добро сделала злом – это так называемое «бунирование» Южного берега Крыма. Это выливание на девственные черноморские брега, воспетые Пушкиным и иными поэтами, миллионов кубометров бетона, и превращение их в безжизненную выжженную пустыню. Которая, как ни странно, очень быстро проросла новыми деревьями и травами, в которой родились новые дети, беззаботно играющие среди чудовищных бетонных надолбов, излучающих ненависть, страх, бессилие и ложь. Над которой вновь вставали чудесные рассветы, и вновь опускались немыслимые по красоте закаты. В которую потянулись миллионы жаждущих экзотики отдыхающих, не догадывающихся, что их жестоко обманули, что им предлагают радиоактивный эрзац, отдых в бетонном Чернобыле, что произошла ловкая подмена понятий, и что вместо Эдема они незаметно очутились в аду.
Существует несколько версий, почему в Советском Союзе решили в конце 60 – х – начале 70 – х годов забетонировать берега Черного моря. Она из них сводится к тому, что огромная промышленная машина, перекрывшая бетонными блоками великие северные реки России, и построившая на них плотины, продолжала работать на полную мощность, и ей было необходимо укладывать эти блоки где-то еще. И их стали укладывать вдоль берегов Черного моря, тотально уничтожая уникальную прибрежную полосу, по ценности своей вообще не имеющей аналогов в мире. Общий объем бетона, вылитого на берега Черного моря, и, в частности, на Южный берег Крыма, в несколько раз превышал совокупный объем бетона, перегородившего плотинами великие северные реки России. Маленький беззащитный Крым принял в себя бетонной отравы больше, чем бескрайние и труднодоступные просторы Сибири. Сибири, которая могла за себя постоять своими пространствами, своими морозами, своей вечной мерзлотой, напором широких рек и твердым характером сибиряков. Крым давно уже лишился коренного населения, которое, как, например, в нормальных странах, таких, как Франция, Италия, Германия, или даже страны Южной Америки, в которых люди жили столетиями на одном месте, могло защитить свою среду обитания. В Крыму было некому защищать Южный берег от тотального бетонного убиения, и это убиение произошло, уничтожив полосу шириной в несколько сот метров как на суше, так и в море. То есть уничтожив пейзажи, каменные хаосы, пляжи, растения, животных, птиц, подводный мир, старинные постройки, подводные города, археологические памятники, и вообще все, что было возможно. Уничтожив, по - существу, самое ценное из того, что было в Крыму. Ибо ценнее узкой прибрежной полосы здесь никогда ничего не было, и никогда уже не будет. Заменив ее мертвым бетонным пейзажем.
Вторая версия, почему Советский Союз решил забетонировать черноморские берега, и в частности Южный берег Крыма, заключается в самой философии, в самой психологии этой огромной бесчеловечной империи, построившей внутри себя новую жизнь, полностью преобразившую жизнь прежнюю, и стремившуюся преобразить вообще все на планете. То вывести новые сорта яблок, насадить сады на Марсе, пришить собакам вторую голову, воспитать нового советского человека, перекрыть великие северные, а за ними великие африканские, европейские, и вообще все реки в мире. Заразить идеей преображения весь земной шар, произвести подмену понятий, превратить планету в пустыню, и объявить, что это и есть высшая цель существования человечества. Если бы у Советского Союза хватило сил и времени, он бы, безусловно, забетонировал и залил бетоном всю землю. Великие северные реки и Южный берег Крыма были только началом.
И третья причина бетонирования южнобережных брегов (далеко не последняя!) заключается в ненависти к красоте и свободе, которые надо непременно изнасиловать. Не случайно по форме бетонные буны, вонзившиеся в беззащитную плоть Южного берега, напоминают фаллосы. Это и есть фаллосы Советского Союза, которыми он изнасиловал берега Черного моря, причем фаллосы не виртуальные, а вполне вещественные и зримые, убившие и унизившие чистую прелесть и девственную красоту этих заповедных мест. Убившие и изнасиловавшие свободу этих мест, которая для великой империи, поставившей под контроль все и вся, была вообще опасней всего.
Миллионы кубометров бетона, залившие Южный берег Крыма, явились катастрофой ничуть не меньшего масштаба, чем катастрофа Чернобыльская. Просто свободы, красоты и жажды жизни в этих местах было запасено столько, что жизнь здесь продолжилась и после бетонного апокалипсиса. Но это уже была жизнь не в раю, а в аду. Это была жизнь в радиоактивной бетонной пустыне. Неожиданно оказалось, что бетонные буны способны излучать ненависть, злобу, страх, презрение к чистоте, к высоким мечтам и идеалам, и, по большому счету, ненависть к свободе. Изменился характер южнобережных жителей и сам образ и строй жизни южнобережных городов. Хотели они того, или нет, но им пришлось исподволь приспосабливаться к той вполне ощутимой радиации, которую в виде злобы и ненависти излучали буны. Начался исход из городов художников, которым уже нечего было рисовать, и поэтов, которым уже нечем было восхищаться. Многие поэты, кстати, просто погибли, не в силах вынести гибели всего, что было им дорого. По той же причине раньше срока погибли десятки тысяч обычных людей, оставив свои жилища безразличным мутантам, способным выжить среди бетона. Местные писатели, лучшие из которых и так в прошлом описывали ужасы этих мест (роман Ивана Шмелева «Солнце Мертвых») начали вдруг собирать новые, родившиеся от радиации, крымские легенды, такие, как «Город Зверей», «Место Диких Зверей», «Долина Дьявола», «Семь засыпанных колодцев», «Семь разрушенных кладбищ», «Алуштинский Дьявольский Круг», «Стопы Аллаха», «Синагога Эммануэль», и многие другие. Начался массовый исход населения с зараженных радиацией территорий, а также вообще массовый мор людей. Причем процессы эти в последнее время только ускорились. Так, за последние двадцать лет половина населения Южного берега Крыма или умерла, или бежала отсюда. Их место заняли облученные бетонной радиацией мутанты – люмпены, составляющие большую часть нынешнего населения ЮБК. Злобные, неприкаянные, опустошенные, не верящие ни во что, они способны на любое зло и любое преступление, и давно уже контролируются местными властями и местной милицией. Местные власти как бы живут в бетонных бункерах посреди радиоактивной пустыни, по которой бродят орды неприкаянных и озверелых мутантов, которых в любой момент можно натравить на кого угодно. Сейчас их натравливают на последних оставшихся здесь художников, писателей и поэтов, и вообще по большому счету на последних нормальных, не облученных бетонной радиацией людей. Все это напоминает страницы неких фантастических романов, или даже кадры из фильмов о далеких планетах, уничтоживших себя в атомных войнах.
И на фоне всех этих бетонно-радиоактивных и фантастических ужасов происходит невиданный разгул летнего отдыха, когда миллионы праздных людей приезжают в бетонный ад, и считают, что они очутились в раю. Но на самом деле они получили колоссальную дозу облучения в виде ненависти, нетерпимости, отчаяния и злобы, которые исподволь отравляют их души, их семьи, и те страны, из которых они сюда прибыли. Бетонная радиация вездесуща, бетонный Чернобыль (а теперь уже и Фукусима!) продолжает излучать, убивая своими смертоносными лучами все на тысячи километров вокруг. И над ним не построишь защитный саркофаг, он слишком велик, он слишком хорошо замаскирован под рай. Его можно только разобрать по кусочкам, по отдельным бетонным блокам, и утопить их подальше в море, которое поглотит смертельные лучи, покроет их водорослями, и превратит в рифы для новых рыб, которые вновь вернутся сюда, и выведут новых мальков. А пока лишь произошла хитрая подмена понятий, и очередная уловка дьявола обернулась его победой. Очередной, живой и свободный кусок земли был поглощен адом, и замаскирован под рай. Когда таких кусков накопится достаточно много, Господь проиграет битву за землю.

2012

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

П Р И Т Ч А О З О Л О Т Ы Х Я Б Л О К А Х

Одному человеку, много страдавшему в жизни, Судьба в качестве утешения преподнесла Золотые Яблоки, краше которых не было ничего в мире. Однако человек, вместо того, чтобы тихо любоваться ими, стал хвастаться Яблоками перед соседями, и даже выставлять их на аукционе с целью продажи. Не могла Судьба долго смотреть на это, и, сокрушаясь про себя, сказала:
- Нет, видно, этому человеку перед смертью надо что-то другое, чтобы он наконец опомнился, и перестал безумствовать на пороге вечной могилы. Пошлю-ка я ему в назидание Страх и Ужас!
И к человеку пришли Страх и Ужас, так что он умер, отчетливо понимая, что в жизни много грешил, и, несмотря на свои страдания, ничего иного не мог заслужить.
Притча повествует о том, что не все дары хороши, даже если они вроде бы и заслужены человеком.

19.08.2007г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

П Р И Т Ч А О Б Е З У М Н О М А Р Т И Л Л Е Р И С Т Е

Некий Артиллерист в пылу сражения сошел с ума, и продолжал командовать своей батареей, когда его солдаты были уже убиты. Он сам заряжал свои пушки, и стрелял в ненавистных врагов так рьяно и с такой скоростью, что они не знали, куда от него деться. Потом сражение закончилось, а вслед за тем завершилась и война, но безумный Артиллерист продолжал палить направо и налево, и его никто не мог остановить, поскольку по условиям мирного договора бывшие воюющие стороны уничтожили все свои вооружения. Его снаряды падали и на города, и на мирные селения, и на военные казармы, вызывая везде панику и разрушения, так что в радиусе сотни миль от его батареи образовалась сплошная мертвая зона. Наконец где-то нашли старую проржавевшую пушку, и, наведя ее с большими предосторожностями на продолжающую стрелять батарею, выпалили в Артиллериста, оторвав ему снарядом голову. Но он продолжал стрелять и без головы, а когда на его батарее не стало снарядов, зарядил одну из пушек своей оторванной головой, и в последний раз выпалил по врагу, и только лишь после этого упал замертво, обхватив руками лафет своей пушки.
Притча напоминает о том, что безумие одного человека способно подчас быть проблемой для многих, и что остановить такого безумца сплошь и рядом бывает довольно трудно.
Притча также учит, что любая война, даже закончившись на бумаге, продолжается в иных головах еще долгие годы.

19.08.2007г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

П Р И Т Ч А О Б О Г О М А З Е

Один человек всю жизнь провел в сырых и душных подвалах, где, чтобы не умереть от одиночества и тоски, рисовал на сырых стенах то, что взбредет ему в голову. Он вовсе не был профессиональным художником, но желание рисовать сцены некоей чужой и прекрасной жизни жило в нем всегда, и он рисовал на стенах своих сырых склепов (вся жизнь его прошла в склепах, не то кладбищенских, не то каких-то иных), - всю сознательную жизнь он пытался рисовать на стенах чудесные образы неземной и прекрасной жизни. Они, эти образы, не были связаны между собой, и поначалу казались случайными, выдуманными не то богатым воображением, не то спущенными в его подвалы некими страшными и могучими силами. Постепенно, подходя к концу своей жизни, он понял, что является профессиональным художником, и что ему подвластно любое изображение и любая сцена, какими бы сложными они ни были. А еще немного позже он вдруг обнаружил, что все склепы его жизни были ни чем иным, как куполами огромного и прекрасного храма, который он, стоя на бесконечных лесах, расписывал всю свою жизнь. Он оказался художником, богомазом высочайшей пробы, выполнившим непосильный для других заказ длиною в целую жизнь. И когда эта жизнь наконец завершилась, в храме, расписанном им, зажглись мириады свечей, и сверху, с анфилады бесчисленных куполов, еще блестевших кое-где свежею краской, слетели белые ангелы, нарисованные им во время непосильной работы.
- Приветствую тебя, о божественный живописец! – сказал ему один из ангелов, осеняя богомаза своими белыми крыльями. – Приветствую тебя в храме твоей души, который ты расписывал всю свою жизнь, совершенно не подозревая об этом. Ты выполнил работу, достойную древних титанов, и обитал всю жизнь вовсе не в душных подвалах и склепах, рисуя на стенах их случайные образы, а под куполами небесного храма, расписывать который доверено лишь самым чудным и самым талантливым живописцам. За это ты будешь отмечен высшей наградой – спасением собственной души, и узришь Бога, одесную которого будешь отныне сидеть вечно!
После этого, поднятый крыльями белых ангелов, ошеломленный богомаз покинул пределы расписанного им прекрасного храма, и улетел в дали, о существовании которых люди только догадываются, ибо, живя на земле, увидеть их невозможно. А расписанный им храм еще долгие столетия служил тоскующим о беспредельности людям.
Притча повествует о подвиге духа, который поначалу кажется суетой и пустой тратой времени, но в итоге награждается особо щедро и широко.
Притча также учит не отчаиваться, и идти вперед до конца, какими бы душными подвалами и склепами не казалась человеку его жизнь.

7.08.2007г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

С В О Б О Д А И Р А Б С Т В О - 2

притча

Некий человек всю жизнь провел в рабстве, и страстно мечтал сбросить с себя эти оковы, которые совершенно истомили его тело и его душу. И вот когда наконец через бездну времени в его стране произошла революция, и люди наконец-то получили свободу, он стал страстно пропагандировать эту свободу, и писать наполненные пафосом борьбы манифесты, воспевающие чувства свободного человека. Но, странное дело, люди, получившие наконец-то свободу, смотрели на него, как на идиота, и не понимали, чего он от них хочет. Они получили свой кусок хлеба с маслом – почти такой же, какой имели совсем недавно, будучи закованными в жестокие кандалы, - и были вполне счастливы, считая, что большего в жизни нельзя и желать. Их вовсе не вдохновляли его страстные гимны свободному человеку, потому что свобода пугала их, и они вновь предпочли стать рабами, лишь бы новые правители досыта наполняли общественные кормушки, и решали за них высокие и заумные государственные проблемы. А пламенный борец за идеалы свободы остался один, никем не понятый и осмеянный, и постепенно сошел с ума, продолжая, уже в безумных мечтах, бороться за высокие идеалы свободы.
Вывод: свобода нужна лишь немногим, и пламенные борцы за свободу и счастье должны быть готовы к тому, что их никто не поймет, и они закончат свой путь безумием, сражаясь в одиночестве с химерами насилия и деспотии.
Вывод второй: лучшим способом борьбы с идеями революции и свободы являются наполненные доверху общественные кормушки.

27.06.2007г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

С В О Б О Д А И Р А Б С Т В О – 1

притча

Некий человек большую часть жизни провел в рабстве, страстно желая освободиться от него. Он имел все, что хотел: деньги, еду, хорошее жилье, множество удовольствий, относительную свободу передвижения и возможность заниматься любимой работой. Но у него не было единственного – свободы. Он страстно мечтал освободиться от ненавистных оков, решив, что когда придет его время, он будет великим подвижником, и будет разъезжать из страны в страну, призывая людей на борьбу с рабством и воспевая все преимущества свободного человека. Но когда, наконец, в результате очистительной революции рухнули основы рабства в его стране, и к людям пришла подлинная свобода, он почему-то не стал пламенным борцом за идеалы свободы. Он поселился в маленькой и уютной долине у моря, в собственном небольшом домике, и целыми днями теперь сидит на веранде, наблюдая за морем, за ходом облаков в атмосфере, за необыкновенно красивыми в этих краях рассветами и закатами, и за синеющими вдали старыми обвалившимися горами. Ему этого вполне достаточно, ибо чувство свободы перевешивает в его душе все остальное, о чем он когда-то страстно мечтал.
Вывод: ценность свободы так велика, что она одна перевешивает на весах счастья все стремления и мечты несвободного человека.

27.06.2007г.