Леонардо да Винчи «Джоконда»: История картины

22 августа 1911 года из Квадратного зала Лувра пропала всемирно известная картина Леонардо да Винчи «Джоконда». В 13 часов дня, когда музей открыли для посетителей, ее на месте не оказалось. Среди работников Лувра началось смятение. По сетителям было объявлено, что музей закрывается на весь день ввиду аварии водопровода. Явился префект полиции с отрядом инспекторов. Все выходы из Лувра были закрыты, музей стали обыскивать. Но проверить старинный дворец французских королей площадью в 198 квадратных метров за одни сутки невозможно. Однако к концу дня полиции все же удалось обнаружить на площадке маленькой служебной лестницы застекленный корпус и раму от «Моны Лизы». Сама же картина — прямоугольник размером 54х79 сантиметров — исчезла бесследно. «Утрата «Джоконды» — это национальное бедствие, — писал французский журнал «Иллюстрасъон», — так как почти наверняка тот, кто совершил это похищение, не может извлечь из этого никакой выгоды. Нужно опасаться, что он, в страхе быть пойманным, может уничтожить это хрупкое произведение». Журнал объявил награду: «40 000 франков тому, кто принесет «Джоконду» в редакцию журнала. 20 000 франков тому, кто укажет, где можно найти картину. 45 000 тому, кто вернет «Джоконду» до 1 сентября». Первое сентября прошло, но картины не было. Тогда «Иллюстрасьон» опубликовал новое предложение: «Редакция гарантирует полную тайну тому, кто принесет «Джоконду». Ему выдадут 45 000 наличными и даже не спросят имени». Но никто не пришел.

Рассказ «Последний лист» О.Генри



Рассказ «Последний лист» О.Генри - читать

В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету!

И вот люди искусства набрели на своеобразный квартал Гринич-Виллидж в поисках окон, выходящих на север, кровель ХVIII столетия, голландских мансард и дешевой квартирной платы. Затем они перевезли туда с Шестой авеню несколько оловянных кружек и одну-две жаровни и основали «колонию».

Студия Сью и Джонси помещалась наверху трехэтажного кирпичного дома. Джонси — уменьшительное от Джоанны. Одна приехала из штата Мэйн, другая из Калифорнии. Они познакомились за табльдотом одного ресторанчика на Вольмой улице и нашли, что их взгляды на искусство, цикорный салат и модные рукава вполне совпадают. В результате и возникла общая студия.

Это было в мае. В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Восточной стороне этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за ногу.

Господина Пневмонию никак нельзя было назвать галантным старым джентльменом. Миниатюрная девушка, малокровная от калифорнийских зефиров, едва ли могла считаться достойным противником для дюжего старого тупицы с красными кулачищами и одышкой. Однако он свалил ее с ног, и Джонси лежала неподвижно на крашеной железной кровати, глядя сквозь мелкий переплет голландского окна на глухую стену соседнего кирпичного дома.

Однажды утром озабоченный доктор одним движением косматых седых бровей вызвал Сью в коридор.

— У нее один шанс… ну, скажем, против десяти, — сказал он, стряхивая ртуть в термометре. — И то, если она сама захочет жить. Вся наша фармакопея теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика. Ваша маленькая барышня решила, что ей уже не поправиться. О чем она думает?

— Ей… ей хотелось написать красками Неаполитанский залив.

— Красками? Чепуха! Нет ли у нее на душе чего-нибудь такого, о чем действительно стоило бы думать, например, мужчины?

— Мужчины? — переспросила Сью, и ее голос зазвучал резко, как губная гармоника. — Неужели мужчина стоит… Да нет, доктор, ничего подобного нет.

— Ну, тогда она просто ослабла, — решил доктор. — Я сделаю все, что буду в силах сделать как представитель науки. Но когда мой пациент начинает считать кареты в своей похоронной процессии, я скидываю пятьдесят процентов с целебной силы лекарств. Если вы сумеете добиться, чтобы она хоть раз спросила, какого фасона рукава будут носить этой зимой, я вам ручаюсь, что у нее будет один шанс из пяти, вместо одного из десяти.

После того как доктор ушел, Сью выбежала в мастерскую и плакала в японскую бумажную салфеточку до тех пор, пока та не размокла окончательно. Потом она храбро вошла в комнату Джонси с чертежной доской, насвистывая рэгтайм.

Джонси лежала, повернувшись лицом к окну, едва заметная под одеялами. Сью перестала насвистывать, думая, что Джонси уснула.

Она пристроила доску и начала рисунок тушью к журнальному рассказу. Для молодых художников путь в Искусство бывает вымощен иллюстрациями к журнальным рассказам, которыми молодые авторы мостят себе путь в Литературу.

Набрасывая для рассказа фигуру ковбоя из Айдахо в элегантных бриджах и с моноклем в глазу, Сью услышала тихий шепот, повторившийся несколько раз. Она торопливо подошла к кровати. Глаза Джонси были широко открыты. Она смотрела в окно и считала — считала в обратном порядке.

— Двенадцать, — произнесла она, и немного погодя: — одиннадцать, — а потом: — «десять» и «девять», а потом: — «восемь» и «семь» — почти одновременно.

Сью посмотрела в окно. Что там было считать? Был виден только пустой, унылый двор и глухая стена кирпичного дома в двадцати шагах. Старый-старый плющ с узловатым, подгнившим у корней стволом заплел до половины кирпичную стену. Холодное дыхание осени сорвало листья с лозы, и оголенные скелеты ветвей цеплялись за осыпающиеся кирпичи.

— Что там такое, милая? — спросила Сью.

— Шесть, — едва слышно ответила Джонси. — Теперь они облетают гораздо быстрее. Три дня назад их было почти сто. Голова кружилась считать. А теперь это легко. Вот и еще один полетел. Теперь осталось только пять.

— Чего пять, милая? Скажи своей Сьюди.

— Листьев. На плюще. Когда упадет последний лист, я умру. Я это знаю уже три дня. Разве доктор не сказал тебе?

— Первый раз слышу такую глупость! — с великолепным презрением отпарировала Сью. — Какое отношение могут иметь листья на старом плюще к тому, что ты поправишься? А ты еще так любила этот плющ, гадкая девочка! Не будь глупышкой. Да ведь еще сегодня доктор говорил мне, что ты скоро выздоровеешь… позволь, как же это он сказал?.


. что у тебя десять шансов против одного. А ведь это не меньше, чем у каждого из нас здесь в Нью-Йорке, когда едешь в трамвае или идешь мимо нового дома. Попробуй съесть немножко бульона и дай твоей Сьюди закончить рисунок, чтобы она могла сбыть его редактору и купить вина для своей больной девочки и свиных котлет для себя.

— Вина тебе покупать больше не надо, — отвечала Джонси, пристально глядя в окно. — Вот и еще один полетел. Нет, бульона я не хочу. Значит, остается всего четыре. Я хочу видеть, как упадет последний лист. Тогда умру и я.

— Джонси, милая, — сказала Сью, наклоняясь над ней, — обещаешь ты мне не открывать глаз и не глядеть в окно, пока я не кончу работать? Я должна сдать иллюстрацию завтра. Мне нужен свет, а то я спустила бы штору.

— Разве ты не можешь рисовать в другой комнате? — холодно спросила Джонси.

— Мне бы хотелось посидеть с тобой, — сказала Сью. — А кроме того, я не желаю, чтобы ты глядела на эти дурацкие листья.

— Скажи мне, когда кончишь, — закрывая глаза, произнесла Джонси, бледная и неподвижная, как поверженная статуя, — потому что мне хочется видеть, как упадет последний лист. Я устала ждать. Я устала думать. Мне хочется освободиться от всего, что меня держит, — лететь, лететь все ниже и ниже, как один из этих бедных, усталых листьев.

— Постарайся уснуть, — сказала Сью. — Мне надо позвать Бермана, я хочу писать с него золотоискателя-отшельника. Я самое большее на минутку. Смотри же, не шевелись, пока я не приду.

Старик Берман был художник, который жил в нижнем этаже под их студией. Ему было уже за шестьдесят, и борода, вся в завитках, как у Моисея Микеланджело, спускалась у него с головы сатира на тело гнома. В искусстве Берман был неудачником. Он все собирался написать шедевр, но даже и не начал его. Уже несколько лет он не писал ничего, кроме вывесок, реклам и тому подобной мазни ради куска хлеба. Он зарабатывал кое-что, позируя молодым художникам, которым профессионалы-натурщики оказывались не по карману. Он пил запоем, но все еще говорил о своем будущем шедевре. А в остальном это был злющий старикашка, который издевался над всякой сентиментальностью и смотрел на себя, как на сторожевого пса, специально приставленного для охраны двух молодых художниц.

Сью застала Бермана, сильно пахнущего можжевеловыми ягодами, в его полутемной каморке нижнего этажа. В одном углу двадцать пять лет стояло на мольберте нетронутое полотно, готовое принять первые штрихи шедевра. Сью рассказала старику про фантазию Джонси и про свои опасения насчет того, как бы она, легкая и хрупкая, как лист, не улетела от них, когда ослабнет ее непрочная связь с миром. Старик Берман, чьи красные глаза очень заметно слезились, раскричался, насмехаясь над такими идиотскими фантазиями.

— Что! — кричал он. — Возможна ли такая глупость — умирать оттого, что листья падают с проклятого плюща! Первый раз слышу. Нет, не желаю позировать для вашего идиота-отшельника. Как вы позволяете ей забивать голову такой чепухой? Ах, бедная маленькая мисс Джонси!

— Она очень больна и слаба, — сказала Сью, — и от лихорадки ей приходят в голову разные болезненные фантазии. Очень хорошо, мистер Берман, — если вы не хотите мне позировать, то и не надо. А я все-таки думаю, что вы противный старик… противный старый болтунишка.

— Вот настоящая женщина! — закричал Берман. — Кто сказал, что я не хочу позировать? Идем. Я иду с вами. Полчаса я говорю, что хочу позировать. Боже мой! Здесь совсем не место болеть такой хорошей девушке, как мисс Джонси. Когда-нибудь я напишу шедевр, и мы все уедем отсюда. Да, да!

Джонси дремала, когда они поднялись наверх. Сью спустила штору до самого подоконника и сделала Берману знак пройти в другую комнату. Там они подошли к окну и со страхом посмотрели на старый плющ. Потом переглянулись, не говоря ни слова. Шел холодный, упорный дождь пополам со снегом. Берман в старой синей рубашке уселся в позе золотоискателя-отшельника на перевернутый чайник вместо скалы.

На другое утро Сью, проснувшись после короткого сна, увидела, что Джонси не сводит тусклых, широко раскрытых глаз со спущенной зеленой шторы.

— Подними ее, я хочу посмотреть, — шепотом скомандовала Джонси.

Сью устало повиновалась.

И что же? После проливного дождя и резких порывов ветра, не унимавшихся всю ночь, на кирпичной стене еще виднелся один лист плюща — последний! Все еще темнозеленый у стебелька, но тронутый по зубчатым краям желтизной тления и распада, он храбро держался на ветке в двадцати футах над землей.

— Это последний, — сказала Джонси. — Я думала, что он непременно упадет ночью. Я слышала ветер. Он упадет сегодня, тогда умру и я.

— Да бог с тобой! — сказала Сью, склоняясь усталой головой к подушке. — Подумай хоть обо мне, если не хочешь думать о себе! Что будет со мной?

Но Джонси не отвечала. Душа, готовясь отправиться в таинственный, далекий путь, становится чуждой всему на свете. Болезненная фантазия завладевала Джонси все сильнее, по мере того как одна за другой рвались все нити, связывавшие ее с жизнью и людьми.
Читать далее

Жестокая правда старения после 70, о которой никто не говорит – 7 реальностей

Психология и Факты

Есть одна вещь, о которой редко говорят прямо, без сглаживания и красивых слов, хотя она касается каждого, кто доживает до глубокой старости:

Жизнь после 70 – это не только про мудрость и спокойствие, как любят писать в книгах, а ещё и про очень тихие, но довольно резкие изменения, которые происходят почти незаметно, пока однажды ты не замечаешь, что привычный мир вокруг стал другим, более пустым, более хрупким и требующим другого отношения к себе.  

Читать далее...

Ольга Оболенская. Мне жаль....

Мне жаль людей завистливых и злобных, У них в душе покою места нет, В их душах беспокойных и тревожных Навек погашен благодатный свет. Я предпочту иметь друзей завидных, Беззлобных, верных, преданных во всем, Кто камня из-за пазухи не вынет И не швырнет в меня его потом. Когда беда моей судьбы коснется, Со мною рядом будет верный друг, Поможет бескорыстно, улыбнется И разорвет печали черный круг. Пороки людям дьявол дал в награду, В придачу - яд змеиный роковой, Ведь злоба, зависть и змея - всё рядом, Все с буквы начинаются одной. © Copyright: Ольга Оболенская, Свидетельство о публикации №110081506947 Художник Monica Lunitak

📘Р.Я. Плятт "Без эпилога"

Ростислав Янович Плятт. Имя, дорогое каждому театралу. Имя, к сожалению, теперь принадлежащее истории. Но, к счастью, Актёр успел написать эту книгу. В ней добрый и искренний рассказ о театре, о тех с кем он встречался, о том, что его волновало. Фаина Раневская, Вера Марецкая, Михаил Ромм, Николай Мордвинов, Константин Станиславский, Осип Абдулов, Любовь Орлова, Михаил Названов, Андрей Попов, Александр Эскин, Иосиф Юзовский, Константин Симонов, Чарли Чаплин... Все они в его книге. И, конечно, сам Ростислав Янович - скромный, доброжелательный, открытый. Без эпилога Читает Юрий Заборовский 08:44:47 ✽ ✾ ❃ Ростислав Янович Плятт (1908 --1989). Народный артист СССР, Герой Социалистического Труда, Лауреат Государственной премии СССР (за театральную работу).

P.S. Чтобы послушать книгу, нажмите на её название.

Великолепные женские образы и городские пейзажи в живописи испанского художника Рикардо Санца(Ricardo Sanz)

Читать далее...

Лариса Рубальская. Так будет не всегда...

Все проходит – и плохое, и хорошее, Все кончается – и радость, и беда. Было важным, а сегодня – просто прошлое. Ты скажи себе – так будет не всегда. День с дождем, и сильный ветер дышит холодом., Тучи низкие, с земли рукой подать. Но, отчаявшись, в пальто с поднятым воротом, Ты скажи себе - так будет не всегда. От обиды в горле ком, и жить не хочется. От удачи не осталось и следа. В жизни точек нет, есть только многоточие. Ты скажи себе – так будет не всегда. Утром в зеркало посмотришь - диво-дивное - Хороша собой, свежа и молода. Ни заботы, ни тревоги – жизнь счастливая. Ты скажи себе – так будет не всегда. Опьяняет ароматом сад сиреневый, Теплой ночью в траву падает звезда. Счастье рыбкой золотою бьется в неводе, Ты скажи себе – так будет не всегда. Лучше рыбку золотую в море выпусти, Пусть плывет себе неведомо куда. Счастью радуйся, а все печали выгрусти. Ты скажи себе – так будет не всегда. Потому, что все проходит – это истина. Так мудрец изрек в далекие года. И когда смириться с чем-нибудь немыслимо, Ты скажи себе – так будет не всегда. Свидетельство о публикации №120111701295 https://stihi.ru/2020/11/17/1295?ysclid=mnso7lgpo6254746402 Художник Avtandil Makharoblidze

Януш Вишневский. Нужно уметь прощать людям их ошибки, потому что однажды ты ошибёшься сам.

Минус одиночества в том, что через время начинаешь получать от этого наслаждение и просто не пускаешь никого в свою жизнь.

Нужно уметь прощать людям их ошибки, потому что однажды ты ошибёшься сам.

Кто не понимает вашего молчания, едва ли поймёт ваши слова.

Большая сила в человеке, который сумеет промолчать, хоть он и прав.

Иногда нам не хватает лишь капли смелости, а ведь она может изменить всю нашу жизнь.

Не всегда то, что вы хотите - действительно вам нужно.

Мы переходим на более высокий уровень, когда начинаем обращаться с другими лучше, чем они с нами.

Нет ничего хуже, чем знать, что у тебя была возможность, а ты ею не воспользовался.

Когда люди понимают, что нравятся друг другу – начинается молчание.

Одно слово может изменить твоё решение. Одно чувство может изменить твою жизнь. Один человек может изменить тебя.

В жизни каждого человека существует два замечательных дня: день когда родился и день, когда понял зачем.

Часто самое сокровенное мы говорим в шутку, чтоб никто не понял, что это правда.

Мужчина, способный на поступки, обречён быть любимым.

Мы часто жалеем, что промолчали, зная, что сказать.

Самый лучший секс с тем, с кем хорошо и без секса.

У желания тысячи возможностей, у нежелания - тысячи причин.

Хорошие мужчины делают женщину счастливой, а плохие - сильной.

Невозможно убежать от того, что внутри нас.

И десятки тех, кто хотел твоё тело, не стоят и мизинца того, кто полюбил твою душу.

Не стоит принимать доброту за слабость, грубость за силу, а подлость за умение жить.

Ошибки, это знаки препинания жизни, без которых, как и в тексте, не будет смысла.

Когда мне тяжело, я всегда напоминаю себе о том, что если я сдамся, лучше не станет.

Чем сильнее характер, тем меньше настоящих друзей.

Сильный человек - это не тот, у которого всё хорошо. Это тот, у которого всё хорошо несмотря ни на что.

Отдай миру лучшее, что есть в тебе - и к тебе вернётся лучшее, что есть в мире.

Любите друг друга такими, какие вы есть, и учитесь жить, как в последний день, ведь когда-нибудь он действительно станет последним.

Пока человек чувствует боль, он жив. Пока человек чувствует чужую боль - он человек.



**http://www.russiantaste.com/forums/showthread.php?t=3543&goto=newpost


Фото Sander van der Werf.

Карина-Кислицина. Тихо в квартире....

Тихо в квартире. Слышно соседский счетчик. Мама легла. Устала на двух работах. Ире – четыре. Папа у Иры – летчик. Только не пишет папа ей отчего-то. Владику – восемь. Хочет быть космонавтом, Мама ему в «Детском Мире» купила ракету. Владик уверен: в небе, где звезды – папа. Может быть, даже приедет к ним этим летом Ане – двенадцать. Мама у Ани – повар В местной столовой. Папа по миру ездит. Он - акробат. Выполняет смертельный номер. Мама сказала. Повода нет - не верить. Саше – шестнадцать. Осенью Саше – в колледж, Хотел бы как папа – актером. Но будет – столяр. Мама уходит на ночь. Ведь мама – сторож, У каждого в жизни свои, несомненно, роли… II Игорь Андреевич в кресле-качалке – на даче, Жизнь пролетела. Поездки…командировки. Игорь Андреевич – взрослый. И он – не плачет, Пьет молоко и бегает стометровки. Игорь Андреевич ездил по всей России: Сибирь, Сахалин, Карелия, Крайний Север. Игорь Андреевич был как актер – красивым, Статным как летчик. Как акробат – был смелым. Время летело. Быстро менялись даты, Так, что и города он не все запомнил. Игорь считает, что это теперь – расплата За бурную жизнь – тишина в лабиринтах комнат. Он одинок. Из родных лишь - собака Черри. Тапочки носит. И преданно тянет лапу. Владики, Иры и Саши упорно верят, Что к ним приедет Когда-нибудь Все же папа… © Copyright: Карина-Кислицина Свидетельство о публикации №113032703279 Художник Евгений Мравинский

Река времени Александра Городницкого. К 93-летию со дня рождения поэта.

Александр Моисеевич Городницкий – заслуженный деятель искусств Российской Федерации, член Союза писателей России, широко известен как поэт, бард.

Читать далее...

Москва Эльдара Рязанова

«Всё я в доме живу, в том, который снесли и забыли;
На работу хожу, ту, где должность мою упразднили;
От мороза дрожу, хоть метели давно отшумели,
И по снегу брожу, что растаял в прошедшем апреле»

Эльдар Рязанов был москвичом, и здесь же работал над своими картинами. 1971-ом году Рязанов и Брагинский написали пьесу «Сослуживцы», и у нее сложилась на удивление удачная судьба. «Сослуживцев» поставили 134 театра Советского Союза. Так узнали, что Рязанов – талантливый драматург.



Переделывали пьесу под конкретную актрису, режиссер видел в роли Калугиной только Алису Фрейндлих. Чтобы подстроиться под театральную актрису, Рязанов изменил само кинопроизводство, приблизив его к театру. Фильм снимали длинными кусками, последовательно, от первых сцен к последним. У Фрейндлих в кадре всегда был партнер, чтобы она обращалась к актеру, а не к камере. А роль зрительного зала исполняла съемочная группа.



«В нашем городе чересчур много жителей, чересчур много приезжих, чересчур много машин. Все куда-то спешат, все куда-то опаздывают. Всюду толкотня, давка, очереди. Но всё равно я люблю этот город. Это мой город. Это очень хороший город». Так начинается «Служебный роман». Рязанов сделал Москву одним из героев фильма. По сути, это картина об одиночестве, об одиночестве в большом городе.



Во время съемок на еще зеленый город неожиданно выпал снег. И съемочная группа, прихватив дополнительные камеры, бросилась снимать эту уходящую натуру. А Рязанов написал стихи: «У природы нет плохой погоды».



Рязанов постеснялся сказать, что это его стихи, объявил, что нашел их у Блейка, кто знает такого поэта, и они хорошо подойдут к снежному эпизоду. На студии текст понравился, и только Мягков пробурчал, что стихи неплохие, но хотелось бы что-нибудь повыразительнее. За отсутствие интуиции был наказан – в следующем фильме, «Гараж», Рязанов дал ему немую роль. А вот это здание сыграло в фильме «Служебный роман» роль статистического учреждения. Улица Петровка, д. 3/6, Дом Хомякова.

Читать далее...

Мы много лет с тобою вместе, с тобой любую боль стерплю. Когда-то ты мне, как невесте, признался: «Я тебя люблю». И мы пошли одной дорогой, рука мы об руку с тобой. Ты был опорой и подмогой, скажу: единственный ты мой! Да, были трудности и вьюги, мы вместе их с тобой прошли. Ты верен был своей супруге, нас ссоры, беды обошли. И в этом вся твоя заслуга, от зла меня оберегал. В часы работы и досуга с любовью мне ты помогал. Меня ты сделал королевой, была главнее всех людей. Не дал ты повода для гнева, считал наградою своей. Ты возвышал меня повсюду, среди родных, среди друзей. Всю жизнь и каждую минуту, в любви купалась я твоей. Любим ты мною, мне ты дорог, и освещаешь ты мне путь. Умён, решителен и зорок, ни в чём тебя не упрекнуть. Ты дан судьбою мне на счастье, тебя ценю, боготворю. Со всей присущей сердцу страстью, мой милый, я тебя люблю. © Copyright: Майя Дзугаева "

Вологда

 

«За датою — дата...»
Борису Васильеву
 

За датою — дата.
Простой человеческий путь...
Всё больше
«когда-то».
Всё меньше
«когда-нибудь».
Погода внезапна,
но к людям, как прежде, добра.
Всё крохотней
«завтра».
И всё необъятней
«вчера».
Найти бы опору
для этой предзимней поры.
Как долго мы —
в гору.
За что же так быстро —
с горы?!
Остаток терпенья
колотится в левом боку...
 

Всё реже:
«успею».
И всё невозможней:
«смогу».
 

Роберт Рождественский

1 минута и поясница не болит: как снять боль в поясницы - гениальные врачи

Иногда утро начинается не с кофе. А с осторожности.

Человек открывает глаза – и уже знает: сейчас будет тот самый момент. Нужно повернуться, аккуратно свесить ноги, нащупать пол. И если всё сделать слишком резко – спина «ответит». Не криком, нет. Тихим, глухим напоминанием о себе.

Кто-то привыкает к этой боли так, будто она стала частью характера. Кто-то злится на возраст. Кто-то шепчет: «Наверное, так у всех».

Но правда в том, что «так у всех» – это не норма. Это привычка терпеть.

Когда тело шепчет, а мы делаем вид, что не слышим

Виктору было всего 47. Не девяносто. Не «глубокая старость». Он просто однажды заметил, что встать с дивана стало сложнее, чем раньше. Сначала – после долгой поездки. Потом – после обычного рабочего дня.

А потом – каждое утро.

Он даже шутил:

– «Собираюсь, как старый трансформатор».

Но в этих шутках было больше правды, чем хотелось.

Однажды приятель показал ему простой тест: сесть на край стула, вытянуть ногу, потянуть носок на себя и опустить подбородок к груди. Если ощущается лёгкое натяжение – нормально. Если боль тянется от поясницы до пятки – это уже сигнал.

Не приговор. Сигнал.

Читать далее...

"Прости" Валентины Бершадской

 

Прошу прощения у всех И низко кланяюсь пред вами! Кого ввела в какой-то грех, Кого обидела словами, Кому я повод подала, О мне подумать с осужденьем, Кого в соблазн тайком ввела Своими видом и движеньем, Кому ответить не смогла Взаимной дружбой и любовью. Кому в беде не помогла, Чьи раны истекали кровью. Прошу прощения у всех, Кому помочь я не успела. У тех, чей вызывала смех, Когда была я неумелой. Прошу прощенья и у вас, Каменья, кто в меня кидали... Когда я падала не раз, И руку мне не подавали... Прошу врагов меня простить! Хоть вас врагами не считаю. Я не хочу ни в чём вам мстить! И видеть вас в друзьях мечтаю! Прошу прощенья у Творца, Что чад его...люблю я мало... Прошу небесного Отца, Чтоб к ним любви мне больше дал Он. Прошу прощения у всех И низко голову склоняю, Простить прошу, простить за всё. И я, конечно, вас прощаю! Сегодня всё моё - твоё, Сегодня души мы сближаем. Бог милосердный всех простит И я за всё вас всех прощаю! Пусть воскресенье принесет Нам всем на сердце облегченье, Не зря в народе мы зовем Его Прощеным воскресеньем! Автор - Валентина Бершадская

 

********

Москва Эльдара Рязанова

«Всё я в доме живу, в том, который снесли и забыли;
На работу хожу, ту, где должность мою упразднили;
От мороза дрожу, хоть метели давно отшумели,
И по снегу брожу, что растаял в прошедшем апреле»

Эльдар Рязанов был москвичом, и здесь же работал над своими картинами. 1971-ом году Рязанов и Брагинский написали пьесу «Сослуживцы», и у нее сложилась на удивление удачная судьба. «Сослуживцев» поставили 134 театра Советского Союза. Так узнали, что Рязанов – талантливый драматург.



Переделывали пьесу под конкретную актрису, режиссер видел в роли Калугиной только Алису Фрейндлих. Чтобы подстроиться под театральную актрису, Рязанов изменил само кинопроизводство, приблизив его к театру. Фильм снимали длинными кусками, последовательно, от первых сцен к последним. У Фрейндлих в кадре всегда был партнер, чтобы она обращалась к актеру, а не к камере. А роль зрительного зала исполняла съемочная группа.



«В нашем городе чересчур много жителей, чересчур много приезжих, чересчур много машин. Все куда-то спешат, все куда-то опаздывают. Всюду толкотня, давка, очереди. Но всё равно я люблю этот город. Это мой город. Это очень хороший город». Так начинается «Служебный роман». Рязанов сделал Москву одним из героев фильма. По сути, это картина об одиночестве, об одиночестве в большом городе.



Во время съемок на еще зеленый город неожиданно выпал снег. И съемочная группа, прихватив дополнительные камеры, бросилась снимать эту уходящую натуру. А Рязанов написал стихи: «У природы нет плохой погоды».



Рязанов постеснялся сказать, что это его стихи, объявил, что нашел их у Блейка, кто знает такого поэта, и они хорошо подойдут к снежному эпизоду. На студии текст понравился, и только Мягков пробурчал, что стихи неплохие, но хотелось бы что-нибудь повыразительнее. За отсутствие интуиции был наказан – в следующем фильме, «Гараж», Рязанов дал ему немую роль. А вот это здание сыграло в фильме «Служебный роман» роль статистического учреждения. Улица Петровка, д. 3/6, Дом Хомякова.

Читать далее...

7 столпов старости по Шопенгауэру: Как стареть с мудростью и независимостью

Луи Мари де Шриве (Louis Maria de Schryver), 1862-1942. Франция

---

 Мечтательность

«Продавец цветов на Елисейских Полях»

Читать далее...

Пять русских красавиц на полотнах Франца Ксавера Винтерхальтера.

Франц Ксавер Винтерхальтер немецкий художник, но и в России тоже прославился, так как писал очаровательных дам из высшего света.
Ниже несколько его известных работ и краткое описание судеб изображенных красавиц.
Художник замечателен тем, что в каждой женщине умел подчеркивать ее наиболее привлекательные черты.

Портрет Варвары Римской-Корсаковой
Варвару Римскую-Корсакову Винтерхальтер писал в 1864 году.


Портрет Варвары Римской-Корсаковой, 1864. Париж. Музей Орсе
Варвара Дмитриевна Римская-Корсакова, урожденная Мергасова, являлась одной из первых красавиц высшего света Российской Империи. Она покорила Петербург, Москву, а потом и Европу. Ее называли "Русская Венера".

Очень привлекательная дама! Знала цену своей красоте, умела эпатировать публику, получала удовольствие от скандалов. Как-то на балу во Франции заявилась в прозрачном наряде, демонстрирующим ее прелести, за что была выгнана с праздника возмущенной императрицей Евгенией.

Брак Варвары был неудачным, с мужем рассталась. Умерла рано от сердечной недостаточности. Ей было всего 45 лет.
Портрет Варвары Римской-Корсаковой находится в музее Орсе.

Читать далее

Серия сообщений "немецкие художники":

Часть 1 - Художница Sulamith Wulfing. Колыбельная.
Часть 2 - Немецкая художница Elvira Amrhein и её Ангелы.
...
Часть 9 - Художница Луиза Катерина Бреслау. Женская дружба и тонкий психологизм.
Часть 10 - Немецкий художник Феликс Шлезингер. "Полуденное кормление." Описание картины в стихах и прозе.
Часть 11 - Пять русских красавиц на полотнах Франца Ксавера Винтерхальтера.
Часть 12 - Максимилиан Шефер. У тихого очага.

Умирая, он произнес только имя своей жены.



История любви дяди Мити и бабы Шуры из "Любовь и Голуби" – длиною в 40 лет.

Говорят, браки заключаются на небесах. История любви актеров Натальи Теняковой и Сергея Юрского лишний раз это подтверждает.

"Я как-то пришла к своему мужу и сказала: "Лева, прости, но я влюбилась". Тот, побледнев, взглянул на меня и сказал: "В кого?", – "В Сергея Юрского" – тихо ответила я. "Ну Слава Богу, а то б еще в Иисуса Христа влюбилась...". Сережа тогда ведь звездой был недосягаемой, билеты на его спектакли разбирали за несколько месяцев. А это была любовь настоящая. Я тогда на 3 курсе училась, увидела его и влюбилась с первого взгляда без памяти".

Брак с режиссером Львом Додиным распался. Изображать любящую жену и скрывать истинные чувства к другому мужчине Тенякова не могла. Сказала, как есть, и ушла. Юрский тоже ушел... из семьи. Сказал жене Зинаиде Шарко, что любит другую. Расставание было болезненным. Но дальнейшая судьба актеров показала, обоюдно сложное решение оказалось правильным – глубокие чувства и преданность друг к другу превратились в 40 лет счастливого брака.

Читать далее

Изумительный стих

Саша Черный. Рождественское....

Вы всегда благородны, неизменно прекрасны... Художник Бирштадт Альберт / Albert Bierstadt (США, 1830-1902)


Картины художника высоко ценились на протяжении всей биографии Альберта Бирштадта. Огромные полотна с изображенными на них горами всегда вызывали всеобщее восхищение. Когда рассматриваешь его работы кажется, что смотришь на фотографии - настолько естественно прорисована игра света и теней, картины потрясают своей детализацией.

Скалистые горы. 1866

Riltim. My Paradise


Исполинские горы, Заповедные скалы,
Вы - земные узоры, Вы - вселенной кристаллы.
Вы всегда благородны, Неизменно прекрасны,
От стремлений свободны, К человеку бесстрастны...
...Вы спокойно безмолвны, Вас не тронут рыданья,
Вы - застывшие волны От времен Мирозданья.
~~~~~~~
К. Бальмонт (1909)

В долине реки Керн, Калифорния


Читать далее...