Габриэль д’Эстре (фр. Gabrielle d'Estrées, 1573, Монлуи-сюр-Луар — 10 апреля 1599, Париж) — герцогиня де Бофор и де Вернейль, маркиза де Монсо — дочь начальника артиллерии Антуана д’Эстре.

Габриэль д’Эстре была возлюбленной Генриха IV. Красивая и остроумная, Габриэль имела большое влияние на короля, он даже намеревался развестись с Маргаритой Валуа и жениться на фаворитке. Получив титул герцогини де Бофор, Габриэль тем не менее не злоупотребляла положением и пользовалась расположением двора. Ее дети от короля - Цезарь и Александр Вандом и Генриетта-Екатерина, выданная за герцога Эльбеф.
Маркиз Антуан д’Эстре, отец Габриэли, был хорошим солдатом, честным гражданином и убежденным католиком, проведшим большую часть своей жизни в походах. Супруга маркиза, Франсуаза, урожденная де ла Бурдезьер, принадлежала к семье, женщины которой издавна славились во Франции своим легкомыслием. В этом достойном роду насчитывалось не менее двадцати пяти особ прекрасного пола, частью замужних, частью посвятивших себя служению Богу, которые, не стесняясь ни положения, ни сана, имели открыто несколько любовников. В те времена такие дамы считались настоящими женщинами. Антуан и Франсуаза д’Эстре имели многочисленное потомство - двоих сыновей и шесть дочерей.
Габриэль в шестнадцать лет вполне оправдывала звание «прекрасной»: она была стройной, с чудесным цветом лица, густыми белокурыми волосами, большими голубыми глазами, высокой грудью, с изящными руками и миниатюрными ногами. Отсутствие глубокого ума искупалось чарующей улыбкой, а в образовании, обладая божественной внешностью, она не нуждалась, имея в своей библиотеке всего одну книгу - «Часослов», да и ту перелистывала не особенно усердно.
Несомненно, судьба предназначала ее не простому смертному, и вот мать, при посредничестве герцога д’Эпернона, предложила прекрасную Габриэль самому Генриху III. Сводник такими красками описал красоту молодой девушки, что возбудил в холодном к женским ласкам короле желание обладать ею. И вскоре маркизе д’Эстре через другого королевского вельможу, маршала Монтиньи, было послано 6000 экю, из которых посланник, по-видимому, найдя плату слишком высокой, удержал 2000 в свою пользу. Невинность Габриэли была продана всего за 4000 экю! Однако Генрих III недолго наслаждался объятиями юной любовницы, заявив, что «ему незачем искать худобы и белизны тела у других женщин, этого добра в достаточном количестве имеется у жены».

Чтобы не терять времени даром, огорченная маркиза д’Эстре тотчас же предложила свою дочь, удостоившуюся королевского внимания, что, несомненно, подняло ее престиж, известному финансисту и тайному агенту герцога тосканского итальянцу Себастьяну Замету, но, не сойдясь с ним в цене, показала Габриэль кардиналу лотарингскому, герцогу Людовику Гизу, который влюбился в красавицу и не торгуясь выложил требуемую сумму. Его страсть длилась около года и, быть может, продолжалась бы и дольше, если бы мамаше не понадобились деньги, ради чего она тайно от кардинала свела свою дочь с герцогом де Лонгвилем. Узнав об этом, Гиз оставил Габриэль за три или четыре дня до «Баррикад» (12 мая 1588 года). Переходя из рук в руки, молодая девушка стала любовницей «великого конюшего» Генриха III, красавца герцога Бельгарда, к которому и сама не оставалась равнодушной. Король, который всячески угождал фавориту, осыпал любовников своими милостями: одевал их в одинаковые цвета, заставлял на балах танцевать вместе и очень гордился, имея возле себя такую очаровательную пару. Внезапная смерть короля, убитого Жаком Клеманом, положила конец этому блаженству.
В смутное время воцарения Генриха IV Габриэль была увезена своей матерью в родовой замок Кевр, неподалеку от Манта, ставшего негласной столицей Франции после отказа парижан открыть свои ворота королю-гугеноту. Герцог Бельгард, находившийся безотлучно при Беарнце, только изредка имел возможность навещать любовницу, жившую в замке с отцом и сестрами. В Кевре Габриэль, чтобы не скучать в одиночестве, по врожденной склонности к прелюбодеянию, попала в объятия соседних дворян Брюнэ-де-ла-Бюсьером и Станэ и не отказала в ласках своему старому приятелю герцогу де Лонгвилю, случайно проезжавшему через Кевр.
Однажды герцогу Бельгарду под веселую руку пришла мысль похвастать своей любовницей перед Генрихом IV. Он так красноречиво описал ее красоту и очарование, что король заочно влюбился в прекрасную Габриэль. Когда на следующий день король-гугенот пожелал отправиться в Кевр вместе с герцогом, последний понял свою ошибку, но было слишком поздно. Надежды на то, что Габриэль не понравится Генриху, не оставалось. Бриллиант остается бриллиантом, и только слепые могут отрицать его блеск. Король же, будучи знатоком женской красоты, обладал отличным зрением.

Из книги Генриха Манна "Зрелые годы короля Генриха IV";

И с этим она вернулась в сени. Король последовал за ней.

– Так вы Диана! – воскликнул он, изобразив удивление. – Тем лучше. Вы свободны. Мы легко поймем друг друга. – Не смущаясь, она отвечала:

– Я никогда не бываю вполне свободна. Кто желает понять меня, должен обладать опытом. Хотите, я скажу вам, сколько женщин надо узнать для этого? Двадцать восемь.

Именно столько возлюбленных было, по слухам, у короля, не считая мимолетных встреч. Она показала свою осведомленность и блеснула остротой ума.

– Превосходно, – сказал он и собрался уже назначить ей свидание. В этот миг на площадке лестницы появилась женская фигура.

Нога ее легко касалась первой ступени. На ней было бархатное платье зеленого цвета, оно колебалось на обручах. Сверху проникал свет вечерней зари, и в нем сияли золотистые косы, мерцали вплетенные в них жемчуга. Король рванулся вперед, тотчас замер, и руки у него бессильно повисли. И всему виной было никогда не изведанное очарование спускающейся по ступеням женской фигуры. «Она идет словно фея, словно королева», – думал король, будто ему не случалось видеть уродливых королев, но тут он чувствовал себя точно в сказке. Как хорошо, что она фея и королева, а вид у нее по‑детски беспечный! Одна рука ее держала жемчужную нить, по перилам скользила другая. И как склоняется и сгибается тело, каждым шагом являя чудо достоинства, непринужденности, гибкости и величия – этого король никогда не видал. Словно он еще никогда не видал, как ходят.

Он стоял в тени, она не знала этого или просто не думала о нем. Бельгард разминулся с ней, потому что поторопился взбежать по другой лестнице, она смеялась над ним, она выгибала шею движением живым и простодушным. Она забылась настолько, что даже вспрыгнула на две ступеньки вверх и собралась броситься к возлюбленному. Но, видимо по его знаку, остановилась и продолжала свое лучезарное шествие. Король не ждал ее, он отступал к порогу. Когда она очутилась внизу, он был уже за дверью.

Из недр его существа бурно поднялось рыдание и, подкатившись к горлу, помешало ему говорить. Когда Габриель д’Эстре подвели к нему, он молчал. Обер‑шталмейстер выпустил руку девушки, он испугался. Ему сразу стало ясно, что он наделал. Король потерял дар речи, он явно был ошеломлен, потрясен – сражен ужасом, невольно подумал Бельгард и взглянул на лицо своей подруги – не превратилось ли оно в лик Медузы. Нет, она осталась обыкновенной девушкой, такой же, как другие, конечно, прекраснее, чем другие, это Бельгард знал лучше всех. При всей гордости обладателя, он невольно подумал, что впечатление, произведенное ею на короля, не в меру сильно, не говоря о том, что оно опасно."

В это время госпожа де Ноа вызвалась погадать сестре. Перетасовав карты, она велела Габриэли вытащить одну. Красавица с улыбкой вытащила карту и неловким движением уронила другую, оказавшуюся валетом (Бельгардом), первая же была королем Августом. Сестры, смеясь, начали выпрашивать у Габриэли комнаты в Лувре, когда она станет почти королевой Франции и Наварры. В этот момент цепи подъемного моста загремели, и Габриэль увидела через окно Бельгарда, въезжающего во дворец вместе с незнакомым мужчиной. «Да это же наш король!..» - вскричала госпожа де Баланьи, узнавшая Генриха IV, которого годом раньше видела в Копьене.
Габриэль с первого взгляда очаровала Генриха IV. Влюбленный монарх не хотел, чтобы с этого дня она принадлежала другому, и ревниво оберегал свое сокровище. На следующий день перед отъездом Генрих IV взял слово с маркиза д’Эстре в ближайшем будущем вместе с дочерью приехать погостить в Мант.
Пока король Франции завоевывал маленькие и большие города своего королевства, не имея возможности овладеть Парижем, прекрасная Габриэль, проживавшая уже в Манте, возобновила связь с Бельгардом, который долго упорствовал, ибо не желал обмануть доверие короля Наваррского, и с герцогом де Лонгвилем, мало беспокоившимся о Генрихе IV. Возвращение короля положило этому конец.
При первой же встрече с королем она объявила, что не признает никаких препятствий, что она любит герцога Бельгарда и тот обещал на ней жениться. А на следующее утро красавица в сопровождении двух слуг отправилась в Кевр. Влюбленный король поспешил за ней. Подобное путешествие для него было сопряжено с немалыми опасностями, и мили за три до замка король переоделся в крестьянское платье и с мешком соломы на спине вошел в Кевр.
Прекрасная Габриэль была поражена, увидев монарха Франции в таком странном виде, но вместо того, чтобы оценить его жертву и ответить на его любезности, резко объявила: «Государь, вы так некрасивы в этом наряде, что мне противно смотреть на вас!..» И с этими словами захлопнула дверь перед самым носом обескураженного Генриха IV, которому по возвращении в Мант пришлось еще терпеливо выслушивать нотацию от своих друзей, маршала Морнэ и герцога Сюлли, обеспокоенных его внезапным исчезновением.
Маркиз д’Эстре отправил дочь обратно в Мант, что несколько приободрило короля. Отец, единственный порядочный человек в семье, находил свое положение щекотливым, так как король осыпал его незаслуженными почестями, и, чтобы снять с себя ответственность, решил выдать Габриэль замуж. Вскоре нашелся кандидат на ее руку - Никола д’Амерваль, сеньор де Лианкур, очень богатый и родовитый, непроходимо глупый и горбатый до уродства. Король одобрил выбор, желая отомстить красавице за холодность и надеясь позднее заслужить ее расположение. Он пообещал в день свадьбы встать между нею и уродливым женихом.
Брачное торжество состоялось в Манте в феврале 1591 года, в отсутствие Генриха IV, задержавшегося по делам в соседнем городе Шони. Горбун пожирал глазами красавицу. Наступила полночь, а король так и не появился. Однако Габриэль умудрилась, выйдя замуж в четверг, до воскресенья еще не стать женой собственного мужа. В первую ночь она притворилась больной и прогнала горбуна из спальни, во вторую - уложила на свою постель подругу, которая будто бы почувствовала себя дурно, а в третью - не сказав мужу, уехала ночевать в соседний замок. Горбун уже хотел силой вступить в свои права, когда пришел королевский приказ немедленно явиться в Шони для представления супругов.
Они нашли короля, готовящимся к осаде Шартра. Наваррец без церемоний отправил д’Амерваля назад в Мант, а Габриэль увез с собой. Когда пушечные ядра пробили брешь в воротах Шартра, нежные ласки короля разбили лед, сковывавший сердечко Габриэли. Генрих IV праздновал двойную победу.
Вскоре после этого Наваррец формально развел Габриэль с де Лианкуром по причине его неспособности к брачной жизни (и это несмотря на то, что от первого брака у того было 14 детей!). Статс-дамой королевской фаворитки была назначена маркиза де Сурди, родная тетка Габриэли, а маркиз д’Эстре получил место шартрского губернатора.

Генрих IV — победитель Лиги в виде Марса, кисти Жакоба Бюнеля (Национальный музей замка По)
Маленький двор Генриха IV встретил не особенно дружелюбно фаворитку. Приближенные короля и в первую очередь герцог Сюлли опасались влияния Габриэли на короля, что представляло угрозу всему государству. Придворные же дамы ненавидели любовницу по той простой причине, что сами мечтали занять это место. Все сходились во мнении, что король явно поспешил, выбрав девицу, принадлежавшую доброму десятку мужчин и по-прежнему благоволившую герцогу Бельгарду. Генрих IV слухам не верил, к тому же он так любил Габриэль, что, наверное, простил бы ей измену. Несмотря на то, что финансы страны были почти исчерпаны, король осыпал подарками прекрасную Габриэль, утопавшую в роскоши замка Куси, тогда как сам он часто голодал.

Почти через три года фаворитка родила королю сына, названного Цезарем. Наконец-то он имеет потомство! Чем отблагодарить осчастливившую его женщину? Да он женится на ней!
Однако развести его с Маргаритой Валуа, с которой он прожил 17 лет, мог только римский папа. Генрих IV был гугенотом, отлученным от римской церкви. Ему предстояло вернуться в лоно католической церкви. К тому же это положило бы конец смутам в государстве. 25 июня 1593 года в церкви Сен-Дени король покаялся в своих заблуждениях и принес торжественную клятву вернуться в лоно истинной римско-католической церкви.
Между тем положение Габриэли при дворе значительно ухудшилось. Ненависть, окружавшая красавицу, была тем более опасна, что скрывалась под льстивыми улыбками. Мысль, что выскочка станет королевой Франции, возмущала придворных Генриха IV. Сплетни, клевета, поддельные письма были пущены в ход для компрометации фаворитки. Генрих IV же в ответ 22 марта 1593 года, в день, когда Париж открыл перед ним свои двери, пожаловал любовнице титул маркизы де Монсо и узаконил Цезаря, который стал герцогом Вандомским.
В торжественной процессии при вступлении в столицу Франции прекрасная Габриэль ехала в носилках перед королем, увешанная драгоценностями, справа и слева от нее гарцевали на конях высшие придворные чины, составившие ее эскорт. Генрих Наваррский немедленно стал хлопотать о разводе. Государственный канцлер Силлери был отправлен в Рим для переговоров с Климентом VIII, которые, увы, слишком поздно увенчались успехом.
В это время король составил приданое своей будущей супруге, подарив ей со всеми землями и доходами графства Вандейль и Кресси, маркизет Монсо и герцогство Бофор, графства Жонкур и Луазинкур, принадлежавшие герцогине Гиз, и, наконец, графства Монретон и Сен-Жан и герцогство д’Этамп. Таких владений не имела ни одна французская королева.
В 1596 году в Руане, в монастыре Сент-Уэн, герцогиня де Бофор, как теперь величалась фаворитка, подарила королю дочь Екатерину-Генриетту, которую окрестили с торжественностью, подобавшей настоящей дофине. С этих пор прекрасной Габриэли стали оказывать почести, как законной королеве Франции, что, конечно, не прибавляло ей популярности.
В 1598 году король праздновал рождение своего второго сына Александра. Все видели, что фаворитка вскоре станет королевой. Завистники не могли допустить этого и ждали только случая. И вот на страстной неделе 1599 года прекрасная Габриэль, будучи на четвертом месяце беременности, собралась поехать с королем в Фонтенбло, но ее духовник Ренэ Бенуа потребовал, чтобы она на время рассталась с Генрихом и перед Пасхой провела время в посте и покаянии. Габриэль, словно чувствуя опасность, со слезами простилась с королем, умоляя того позаботиться о детях.
По желанию Генриха IV она поселилась в Париже в доме Замета, с которым король находился в самых дружеских отношениях. Однако врагам фаворитки удалось уговорить его совершить «подвиг» - освободить Францию от ненавистной королевы, которую ей хотят навязать, и этим открыть дорогу к престолу племяннице его покровителя герцога тосканского, Марии Медичи, портрет которой недаром ужасал Габриэль. Франция и Тоскана, конечно, сумеют отблагодарить Замета.
Уже на следующий день фаворитка почувствовала недомогание, которое объяснила слишком обильным ужином. Однако с каждым днем здоровье ее ухудшалось. Прекрасной Габриэли не стало в субботу 10 апреля 1599 года. Ее дивное тело почернело, а лицо было обезображено страданиями. Говорят, именно такую смерть предсказал ей астролог. Однажды в Тюильри она спросила о своей судьбе. «У вас есть все, чтобы стать счастливой, но когда вы пожелаете большего, то умрете. Если хотите узнать, какой смертью, - взгляните в зеркало». Габриэль посмотрела в зеркало и отшатнулась. Ей показалось, что ее душит дьявол. Предсказание сбылось. Только такой дьявол, как Замет, мог решиться на подобное преступление, оставшееся безнаказанным и не принесшие ему обещанных благ.
Известие о смерти возлюбленной повергло короля в шок. Он плакал как ребенок и почти полтора месяца не желал никого видеть. Однако мог ли легкомысленный король вечно оплакивать ушедшую из жизни женщину?

Габриэль д'Эстре умерла 10 апреля 1599 года, накануне Пасхи. Ей было двадцать шесть лет. Ее четвертый ребенок так и не увидел света.

 Генрих Наваррский, а вслед за ним и весь его двор, целых три месяца носили траур. Правда, меньше чем через месяц у короля появилась новая возлюбленная, Генриетта Д'Антраг, стройная блондинка, похожая на покойную Габриэль. А уже в декабре король открыто посватался к Марии Медичи и год спустя обвенчался с ней. Вскоре молодая королева подарила ему наследника трона - будущего короля Людовика XIII. Конечно, детей Габриэль король никогда не оставлял своими заботами, а Сезар де Вандом оставался его любимцем до того трагического дня, когда жизнь Генриха Наваррского оборвал нож католического фанатика Франсуа Равальяка.

12 декабря флорентийка Мария Медичи стала его супругой, и он подарил ей все богатства, раньше принадлежавшие герцогине де Бофор.

Сезар де Бурбон (фр. César de Bourbon; 3 июня 1594 — 22 октября 1665) — первый герцог де Вандом с 1598 года, герцог де Бофор и герцог д’Этамп с 1599 года, 5-й герцог де Пентьевр, герцог де Меркёр; великий адмирал Франции (1651 года). Родоначальник рода Вандом, побочной линии династии Бурбонов.

Внебрачный сын короля Франции Генриха IV и Габриэль д'Эстре (ок. 1571—1599), герцогини де Бофор.
Жена: (с 7 июля 1609, Фонтенбло) Франсуаза Лотарингская (1592—1669), герцогиня де Меркёр и де Пентьевр, дочь Филиппа-Эммануэля Лотарингского, герцога де Меркёра.

Жена: (с 7 июля 1609, Фонтенбло) Франсуаза Лотарингская (1592—1669), герцогиня де Меркёр и де Пентьевр, дочь Филиппа-Эммануэля Лотарингского, герцога де Меркёра. Трое детей:

• Людовик I де Бурбон-Вандом (1612—1669), герцог де Меркёр, затем герцог де Вандом.
• Елизавета де Бурбон-Вандом (1614—1664), известна как Мадмуазель де Вандом, м - Карл Амадей Савойский (1624—1652), герцог де Немур.
• Франсуа де Бурбон-Вандом (1616—1669), герцог де Бофор, известен как Король Рынков. Один из вождей Фронды. В браке не состоял и потомства не оставил. Состоял во внебрачной связи с Марией де Бретань-Авогур (1610—1657), герцогиней де Монбазон и Анной Женевьевой де Бурбон-Конде (1619—1679), герцогиней де Лонгвиль, сестрой Великого Конде, женой Генриха II, герцога де Лонгвиль и любовницей Франсуа VI, герцога де Ларошфуко.

Екатерина Генриетта де Бурбон родилась 26 марта 1596 года в Руане.Её отцом был французский король Генрих IV, а матерью его любовница Габриэль де Эстре.Катерина была крещена 14 ноября 1596 года.В честь её рождения королева английская, Елизавета I, отправила специального посла, который также предложил новый договор между двумя странами.

Когда Екатерине Генриетте было всего три года,28-летняя Габриэль Де Эстре умерла.Вероятно, она была отравлена.Вследствие смерти Габриэль Екатерина Генриетта унаследовала её герцогство Бофор, а так же часть её состояния.

20 июня 1619 года 25-летняя Екатерина Генриетта де Бурбон, мадемуазель де Вандом, вышла замуж за Карла Лотарингского, герцога де Эльбефа в королевском дворце Лувре.В феврале того же 1619 года её сводная сестра Кристина Французская вышла замуж за Виктора Амадея Савойского, будущего герцога Савойского.

Результатом брака между Екатериной и Карлом стали шестеро детей.

Умерла Екатерина Генриетта де Эльбеф в годовщину своей свадьбы,20 июня 1663
года, пережив мужа всего на 6 лет.

Александр де Вандом (1598 - 1629), младший сын Генриха IV-го и его любовницы Габриэль д'Эстре. Был главным приором Франции, в 1626-ом году вместе со своим братом Цезарем участвовал в заговоре Шале, после раскрытия заговора был посажен в Венсенский замок, где и умер.

Ходили слухи, будто Людовик XIII был слабосилен, и истинным отцом детей Анны Австрийской стал Сезар де Вандом - якобы мудрый кардинал Ришелье решил, что нет иного выхода, кроме как заменить короля его незаконнорожденным, но весьма плодовитым братом, чтобы в жилах очередного поколения Бурбонов все-таки текла кровь Генриха Наваррского. Поскольку отцовство Людовика XIII и впрямь более чем сомнительно, можно предположить, что сплетня эта правдива. И стало быть, как того хотела Габриэль Д'Эстре, ее потомки все-таки правили Францией.