|
https://dzen.ru/a/adWBfP3QQ1JuJzw6
До Боткина царей лечили только немцы: почему русские врачи возненавидели первого из своих, кто добился места при дворе
Если бы не близорукость, он стал бы хирургом. Если бы не указ Николая I, то математиком. А отец и вовсе прочил Серёжу в солдаты, потому что к девяти годам мальчик не выучился читать.
Судьба трижды захлопывала перед Сергеем Боткиным дверь, в которую он стучался, а он входил в соседнюю и оказывался там, где его никто не ждал. Меньше всего его ждали при дворе.
Но начну я, читатель, с анатомического театра Медико-хирургической академии, где в начале 1860-х годов собралась толпа. Профессора и студенты, доброжелатели и откровенные враги набились в зал до отказа. Патологоанатом профессор Ильинский произвёл вскрытие, извлёк воротную вену и молча показал залу.
В ней сидел тромб. Именно в том месте, которое за несколько недель до кончины пациента указал молодой профессор Боткин, послушав больного обыкновенным стетоскопом.
Недоброжелатели (а их к тому дню набралось предостаточно) притихли. Они-то потешались открыто, мол, выскочка ставит невозможные диагнозы, чтобы набить себе цену.
Ни рентгена, ни УЗИ тогда не существовало в природе, а Грацианов, наблюдавший ту сцену, позже вспоминал:
«Слушатели профессора отлично знали, что из уст Боткина не мог выйти поспешный или необдуманный диагноз».
Сам же Боткин, говорят, имел привычку нюхать больного при осмотре и утверждал: «Если человек пахнет вспотевшим гусем, у него тиф».
Можно подумать, гуси потеют.
Вот только откуда он такой взялся, этот купеческий сын с таким нюхом?
Москва, 1830-е....
Дом располагался на Маросейке, где Пётр Кононович Боткин, купец первой гильдии, держал и контору, и семейство, притом семейство изрядное. Двадцать пять душ народил Пётр Кононович в двух браках. До взрослых лет дожили лишь четырнадцать детей. Сергей был одиннадцатым и считался, скажу прямо, за дурачка. Отец вздыхал, бранился и прикидывал, куда бы пристроить неудачника.
— В солдаты его, батюшка, - посоветовал кто-то из родни. - В торговле от него проку нет, а там, глядишь, ума наберётся.
Спас мальчишку старший брат Василий, литератор с кругом знакомств, о котором в ту пору не стыдно было говорить вслух: Герцен, Белинский и иже с ними.
К Боткиным, надо сказать, захаживал весь тогдашний московский свет, бывали там Гоголь, Тургенев, Грановский, и в доме привыкли к умным разговорам. Грановский позже напишет:
«Я следил за развитием Сергея, я видел в нем выдающиеся способности… Он поражал Белинского и меня своей огромной любознательностью».
Василий глянул на брата свежим глазом и заметил, что с буквами у Серёжи худо, а вот считает он быстрее любого приказчика. Наняли учителя-математика, студента Мерчинского, и тот подтвердил, что перед ним прирождённый счётчик.
Отец перестал поминать армию. Серёжу устроили в пансион Эннеса, по тогдашним меркам лучшего в Москве заведения, откуда выходили прямо в университет.
В 1850-м Боткин именно туда и метил, на математический факультет, но тут вышел указ государя, перекроивший всё.
Николай I ограничил приём недворянских детей в университеты. Купеческому сыну закрылись все двери, кроме одной, последней, он мог поступить на медицинский факультет, и Боткин, скрепя сердце, стал студентом-медиком.
И это счастье, что вышло именно так. Будь в России на одного математика больше, мир бы того не заметил. А вот без Боткина-врача русская медицина осталась бы провинцией немецкой науки ещё на полвека.
Пять лет учёбы, диплом лекаря с отличием, и тут же Крымская война. Профессор Грановский, которого Сергей уважал с детства, убедил его не медлить.
Молодой доктор попал в Бахчисарайский лазарет великой княгини Елены Павловны, под начало самого Пирогова. В лазарете воровали бульон у раненых. Боткин позже вспоминал:
«По распоряжению Пирогова мы принимали мясо по весу, запечатывали котлы, чтобы нельзя было вытащить содержимого. И всё-таки наш бульон не удавался, потому что находили возможность и при таком надзоре лишать больных их законной порции».
Война научила его многому, и больше всего он хотел стать хирургом, потому что насмотрелся на Читать далее...
|