Февраль 1841 года... Масленица. Что за прелесть балы на Масляной в Петербурге! Граф Иван Илларионович Воронцов-Дашков дает бал замечательный особо: словно диамант сверкает посреди него красавица-жена, первая «светская львица» столицы... Вот и воспоминания того, кто посетил этот бал: «Сегодня - масленичное воскресенье - folle journee (сумасшедший день – фр.) празднуется в первый раз у гр. Воронцова. 200 человек званы в час; позавтракав, они тотчас примутся плясать и потом будут обедать, а вечером в 8 часов в подкрепление к ним званы еще 400 человек, которых ожидают, впрочем, только танцы, карты и десерт, ужина не будет, как и в других домах прежде в этот день его не бывало».

А потом еще дополнение: «На вчерашнем вечернем балу Воронцова был большой сюрприз и для публики, и для самих хозяев, - именно появление Императрицы, которая во всю нынешнюю зиму не была ни на одном частном бале. Она приехала в 9 часов, и, уезжая в 11, я оставил ее еще там. Впрочем, она была только зрительницею, а не участницею танцев. Государь приехал вместе с нею. Оба Великие Князья были и вечером, и утром».
Неожиданно августейшие особы увидели в вихре танца Лермонтова. Бал стал для него роковым... Августейшие особы были решительно недовольны, кто-то из них делал неоднократные попытки подойти к нему, но тот явно ускользал в вихре музыки и танца с хозяйкой дома. Граф Соллогуб, увидев это, поймал Лермонтова и на ухо шепнул, чтобы он незаметно покинул бал, опасаясь, что того арестуют. Хозяин проходил мимо, бросил: «Не арестуют у меня!» И все же Александра Кирилловна была вынуждена вывести его через внутренние покои, а поэт дурачился и никак не отпускал красавицу... А ведь «считалось в высшей степени дерзким и неприличным, что офицер опальный, отбывающий наказание, смел явиться на бал, на котором были члены императорской фамилии. К тому же, кажется, только накануне приехавший поэт не успел явиться «по начальству» всем, кому следовало...».

К Александре Кирилловне поэт питал слабость. Еще в 1840 году он напечатал в «Отечественных записках» свое стихотворение о ней - «К портрету»:
Как мальчик кудрявый, резва,
Нарядна, как бабочка летом;
Значенья пустого слова
В устах ее полны приветом.
Ей нравиться долго нельзя:
Как цепь, ей несносна привычка,
Она ускользнет, как змея,
Порхнет и умчится, как птичка.
Таит молодое чело
По воле - и радость и горе.
В глазах - как на небе светло,
В душе ее темно, как в море!
То истинной дышит в ней все,
То все в ней притворно и ложно!
Понять невозможно ее,
Зато не любить невозможно.
Портрет красавицы был действительно роскошный. О нем говорил и дальний родственник поэта М.Н. Лонгинов: «У меня висит в рамке один из редких уже теперь экземпляров этой литографии, полученный из рук оригинала, любезнейшей из светских женщин того времени».

Александра Кирилловна, урожденная Нарышкина, действительно имела легкий характер и добрый нрав, при этом сохраняя в себе вечную тайну. Чарующей и загадочной была ее внешность: среднего роста, брюнетка с выразительными темными глазами миндалевидной формы немного монгольско-раскосыми, как и слегка восточным был тип ее лица. И при этом осиная талия и грациозность движений.
«Повелительница мод» была, однако, по-мальчишески озорной. Современники вспоминали, что никогда ни в какой женщине нельзя было встретить такого соединения самого тонкого вкуса, изящества, грации с такой неподдельной веселостью, живостью, почти мальчишеской проказливостью. Все в ней кипело и сверкало, глаза блестели, а сама она была порыв и неожиданность. Про нее все время рассказывали какие-то истории: то она оторвала бриллиант от своего ожерелья, чтобы помочь нуждающейся женщине, то отослала обратно дочери императора пьесу, которую та изволила прислать без сопровождающего приглашения, потом уже в Париже она не жалела острот по поводу Луи Наполеона, их все передавали из уст в уста, и раздраженный будущий император на балу в своем дворце холодно и с намеком поинтересовался у нее, сколь долго она намерена оставаться в Париже. И тут же получил вызывающий ответ: «А сами вы, г. Президент, долго собираетесь оставаться здесь?»
В мемуарах главного сплетника эпохи определялся тип «светской львицы» именно в связи с ней: «В петербургском обществе, в подражание обществу парижскому, впервые тогда появились львицы, или так называемые дамы высшего круга, отличавшиеся в свете или своей роскошью, или положением, или своим умом, или красотой, или, наконец, всем этим совокупно, а главное, множеством своих поклонников... Из всех этих дам Воронцова-Дашкова более всех заслуживала наименование львицы, если понимать это в том широком смысле, какое придавало ему тогда французское общество. Она не имела соперниц. В танцах на балах, которые она любила, она была особенно очаровательна... Ее красота была не классической, потому что черты ее лица, строго говоря, не были правильны, но у нее было нечто такое, не поддающееся описанию, что большинству нравится более классической красоты.
Что подкупало в ней, в особенности всех ее знавших: это ее простота и непринужденность... Если добавить к характеристике графини, что она обладала редким остроумием и находчивостью, то понятно будет, что она по праву занимала первое место между молодыми женщинами петербургского общества, и этого права у нее никто не оспаривал. Я был ей представлен на большом бале у австрийского посла приятелем моим, одним из самых усердных ее поклонников, Столыпиным (почему-то прозванным в обществе Монго) - молодым человеком редкой красоты».
Она обладала чутким сердцем, скрытым за оболочкой «светской бабочки». В день дуэли Пушкина, который часто бывал в их доме и любил приходить к ним на балы, она, катаясь, встретила сначала Пушкина, ехавшего на острова с Данзасом, потом - направлявшихся туда же Дантеса с д’Аршиаком. Сердце почуяло страшное, будто кто подсказал - это неспроста, быть несчастью. Александра Кирилловна бросилась домой. Что делать? Куда послать? Кого предупредить, чтобы не случился поединок? «Приехав домой, она в отчаяние говорила, что с Пушкиным непременно произошло несчастье». Сердце-вещун. Она бросилась просить мужа что-то сделать. Он резко ответил ей, что она слишком молода, чтобы понимать в вопросах мужской чести.

Судьба будто все время сводила с ней поэтов - сначала Пушкин, потом Лермонтов. Для Пушкина она была совсем девочкой, когда Лермонтов написал стихи к ее портрету - ей исполнилось 22. Другой писатель, В. Соллогуб, в момент ее светского успеха, написал: «Много случалось встречать мне на моем веку женщин гораздо более красивых, может быть, даже более умных, хотя графиня Воронцова-Дашкова отличалась необыкновенным остроумием, но никогда не встречал я ни в одной из них такого соединения самого тонкого вкуса, изящества, грации с такой неподдельной веселостью, живостью, почти мальчишеской проказливостью. Живым ключом била в ней жизнь и оживляла все ее окружающее... Многие женщины пытались ей подражать, но ни одна из них не могла казаться тем, чем та была в действительности».

Влюблен в нее был А. Столыпин, родственник и верный друг Лермонтова, прозванный им Монго. Он был образцом благородства и светского рыцарского духа, к тому же необыкновенный красавец, чья привлекательность вошла в поговорку. Все дамы высшего света были от него без ума и называли «прекрасный Столыпин» и «любимчик женщин».

 «Красота его, мужественная и, вместе с тем, отличавшаяся какою-то нежностию, была бы названа у французов «proverbiale» (баснословной, вошедшей в поговорку – фр.). Он был одинаково хорош и в лихом гусарском ментике, и под барашковым кивером нижегородского драгуна, и, наконец, в одеянии современного льва, которым был вполне, но в самом лучшем значении этого слова. Изумительная по красоте внешняя оболочка была достойна его души и сердца. Назвать «Монгу-Столыпина» значит для нас, людей того времени, то же, что выразить понятие о воплощенной чести, образце благородства, безграничной доброте, великодушии и беззаветной готовности на услугу словом и делом. Его не избаловали блистательнейшие из светских успехов, и он умер уже не молодым, но тем же добрым, всеми любимым «Монго», и никто из львов не возненавидел его, несмотря на опасность его соперничества. Вымолвить о нем худое слово не могло бы никому прийти в голову и принято было бы за нечто чудовищное».

Однако он не был гостинным красавчиком: «Отменная храбрость этого человека была вне всякого подозрения. И так было велико уважение к этой храбрости и безукоризненному благородству Столыпина, что, когда он однажды отказался от дуэли, на которую был вызван, никто в офицерском кругу не посмел сказать укорительного слова, и этот отказ, без всяких пояснительных замечаний, был принят и уважен, что, конечно, не могло бы иметь места по отношению к другому лицу: такова была репутация этого человека. Он несколько раз вступал в военную службу и вновь выходил в отставку (1842 год) и поступил вновь на службу в Крымскую кампанию... Храбро дрался под Севастополем, а по окончании войны вышел в отставку и скончался затем в 1856 году во Флоренции».

Алексей Столыпин всегда защищал Лермонтова, был его ангелом-хранителем, два раза сопровождал его на Кавказ, охранял от наветов и злых недоброжелателей, перевел на французский «Героя нашего времени», участвовал, как секундант, в двух дуэлях поэта, в том числе и трагической, закрыл глаза умершего друга, в общем, был верен и предан ему до конца. Полагаю, что был он верным и в своем преклонении перед красотой.

Александра и Алексей - светская львица и светский лев. Их отношения были предрешены, но, видимо, Сашеньке льстило обожание Монго и покорность, оттого даже наблюдатель романов князь Вяземский писал с сожалением, что их взаимоотношения со временем превратились «в долгую поработительную и тревожную связь». Впрочем, из нее ничего не вышло...

Воронцова-Дашкова после смерти мужа к всеобщему изумлению через год стала женой француза-доктора барона де Пуайи. Это была настоящая, всепоглощающая любовь, которая приходит к женщине в сорок лет. Столь необычно это было для аристократки из высшего света, богатой и гордой, что это породило множество разных слухов и домыслов в обществе.

Тем более, что она умерла через полгода после этой свадьбы. Дошли какие-то неясные слухи, что, мол, умерла она в нищете, что муж ее обобрал, а она скончалась в больнице для бедных. Эти передававшиеся из уст в уста рассказы были столь яркими, что другой поэт, Николай Некрасов, написал стихотворение, яркую и печальную картину жизни «светской львицы», - «Княгиня»:

Властвует княгиня, цепи налагает.
Но цепей не носит, прихоти послушна,
Ни за что полюбит, бросит равнодушно:
Ей чужое счастье ничего не стоит, -
Если и погибнет, торжество удвоит!
Сердце ли в ней билось чересчур спокойно,
Иль кругом все было страсти недостойно,
Только ни однажды в молодые лета
Грудь ее любовью не была согрета.
...И одна осталась
Память: что с отличным вкусом одевалась!..
Да в строфах небрежных русского поэта,
Вдохновенных ею чудных два куплета...

Александр Дюма, напротив, рассказывал о том, что де Пуайи горячо любил свою супругу и был предан ей до конца ее жизни. Известно, что де Пуайи, прочитав французский перевод поэмы Некрасова и прибыв в Петербург по своим делам, желал вызвать поэта на дуэль. Только благодаря вмешательству друзей Некрасова дуэль не состоялась.

Мы не знаем точно как, но знаем, что в Париже, окончила свои дни «светская львица» с добрым сердцем и загадочной судьбой, которая словно яркая вспышка света осветила собой нескольких русских поэтов...

http://tonnel.ru/?l=gzl&uid=218

Серия сообщений "Женщина и женские штучки.":
Часть 1 - Секреты древних жриц Таннит.О том как быть женщиной.(I)
Часть 2 - Королева - принцесса - служанка
...
Часть 8 - Гламур от Джорджа Петти
Часть 9 - Интересная жизнь - "Дали и Гала"
Часть 10 - Интересная жизнь - Воронцова-Дашкова Александра Кирилловна
Часть 11 - Интересная жизнь-Вивьен Ли.
Часть 12 - Интересная жизнь-Нинон де Ланкло-прекрасная куртизанка
...
Часть 70 - Магия индийской женщины | Украшения
Часть 71 - Дамское шляпное...
Часть 72 - ЖенскоОчаровательное|Xie Chu Yu

Серия сообщений "Интересная жизнь, интересные люди":
Часть 1 - Интересная жизнь - "Генрих II и Диана де Пуатье".
Часть 2 - Интересная жизнь - "Мадам Тюссо" и её музей (часть-1)
...
Часть 6 - Интересная жизнь - "Мадам Тюссо" и её музей (часть-3)
Часть 7 - Интересная жизнь - "Дали и Гала"
Часть 8 - Интересная жизнь - Воронцова-Дашкова Александра Кирилловна
Часть 9 - Интересная жизнь-Вивьен Ли.
Часть 10 - Интересная жизнь-Нинон де Ланкло-прекрасная куртизанка
...
Часть 49 - Неприкаянная императрица.
Часть 50 - ЖанровоИсторическое...
Часть 51 - Убиенные....|Романовы в фотографиях