До недавнего времени в больших-пребольших городах я встречал такую картину: двух-трехэтажного толка особнячок, русский ампир или даже потуги на барокко - а окна когда-то первого из этажей погружены в землю так где-то на метр и уже неохотно, из-под палки, исполняют роли полуподвальных: мостовая (которой зачастую вообще не было и в помине в моменты построения - а был булыжник или даже гранит, в особо шикарных случаях), многократно наслаиваясь, "возросла", словно мох вокруг валуна, пена вокруг... чего бы то ни было в ванной... Но прогресс, в ногу с которым нынче не ходит только, наверное, абсолютно безногий - ленивые, все, как один, в строю, - "внес коррективы" (звонок в дверь, кто там? извините, я сосед ваш, я просто ключи забыл, вы не разрешите пока внести к вам в прихожую коррективы? они места много не займут, а я пока сгоняю за ключами, это быстро, буквально туда-сюда, но не оставлять же так, вы же понимаете, о, спасибо огромное, я так вам... вот я знал, что вы хороший человек, хотя мы раньше как-то и не разговаривали особо, только здрасти-до свидания-с новым годом, ага, вот так, ничего, ничего так? меня, кстати, Вася зовут, а вас я знаю, да, тут на стене написано было, под сердцем со стрелою, да, не говорите, хулиганье, а хули... ой, извините, ну, короче, я сейчас, быстро, одна нога там, другой уже вообще не предвидится, коррективы дело такое, да): медленно ползет такая штуковина, с адским грохотом сдирающая верхние слои того самого асфальта, который почему-либо уже утратил доверие, тут же, на месте (!) перетирающая осколки городской роговицы в пыль, из которой здесь же ("словно этого мало") в уже совсем чудовищных котлах, как бы сошедших (аккуратно содранных) с картин Босха, варится (с добавлением целого списка технологических специй) новый, невинный, жидкий, горячий, мягкий, очень теплый, затвердевающий, остывающий, твердый, холодный, жесткий (пока снова сильно не пригреет солнце) - асфальт.

в качестве матроса мне доводилось ходить разве что на плоту; да и то, в cлучае катастрофы, я рисковал, максимум, перепачкаться (мамка заругает), но никак не утонуть или, там, застрять, как в долгой и скучной ссоре, на практически необитаемом возвышении над океанической асимптотой, с двумя пальмами, одним солнцем и целым портмоне - некотирующихся, по иронии, именно здесь - пиастров... однако, и мне приходилось то и дело "двигать" и "не лажать": сплав имел место на небольшой реке, щедро инкрустированной ивняком - и как раз в мои скромные обязанности входило отгибать эти мангровые лианы, дабы капитану, впередсмотрящему и рулевому (шестовому) - в одном лице - не вкусить всех прелестей купания или, клянусь морским дьяволом, не быть "вкушенным" большими белыми и тигровыми акулами, коими воды той незапамятной амазонки прямо-таки кишели... однако, ни водкой, ни, тем более, ящиком с последней мы как-то не располагали. вероятно, именно по этой причине и случилась некоторая несогласованность в действиях команды нашей плоскодонки (а без дружности, взаимопонимания, умения ловить слово - или даже часть его - на лету - как и с женщиной в одной из укромных каюток - не обречено ли всякое плавание на безусловный каюк?!), повлекшая крушение как наших планов, так и их вдохновителя и капитана, - за борт, в жернова сцилл и харибд. ветка, которую я нечаянно выпустил раньше времени из рук (о, торопливость! о, эта вечная гонка за эфемерным!..), смачно и от души хлестнула нашего Немо по незадачливой и серьезной физиономии - выглядело это так, словно его "веничком" смели с палубы. пока он, стоя по пояс, обтекал, отплевывался и осваивал морскую - ненормативного порядка - лексику, я, помнится, безыскусно и до слез ржал. уплывая, удаляясь, все более становясь деталью пейзажа, сходя на нет. в это вечное никогда...

и вдруг у Штирлица сжалось сердце: когда он смотрел вслед безмолвно улетающему на тарзанке пастору Шлагу, по периферии его внутреннего, "мысленного", взгляда прокралась, словно по опасной во время бомбометания стороне улицы, уже почти... уже вполне риторическая реплика: Надо было его все-таки привязать, мученика и тихого героя нашей общей борьбы

висю я на некой проволоке / и важное понимаю: / весь смысл головоломоки / кончать начинает за краем
..........
"и бессилен я перед жалостью / той Венеры, что дом покинула / про парфян или скифов гадости / не слагаю. мне мило мнимое" (как бы Гораций)
..........
а вылезаю туда же, откуда / начат был этот нелегкий путь / и мысль мотыльком меж жопой и чудом / трепещет и тщетно щекочет грусть
..........
не въезжает, не входит и не вползет. / не влетит, упадая в меня, подбитой. / только солнечный заяц - и это все, / что я сам нагадаю на гуще мохито
.........
это у "бездарного и облезлого" Пелевина есть рассказец, "Хрустальный мир": 1917 год, Питер, двое конных офицеров под эфедрином патрулируют Невский, и тут им попадаются Надежда Константиновна с Ильичом, замаскированные. что-то наших корнетов настораживает, они вроде колеблются... но наркотик в крови и сиюминутность (которая всегда делает такой непричастный, "случайный" вид, лицо "кирпичом") - перевешивают... тропки расходятся... такой вот, чисто пелевинский взгляд на сослагательность
..........
о, я тоже чувствую, что мы здесь как будто в каких-то гостях... вообще, все очень странно получилось: когда земля была еще очень горячей, как плавящийся камушек, а по вселенной летали осколки от недавних взрывов, - в землю врезался огромный осколок - и с такой скоростью и под таким углом, что "выбил" из нее луну - которая, отлетев от земли, была поймана ее гравитацией, причем так, что и не улетела совсем, но и не упала обратно, на землю... "шли годы", как говорится. все более-менее остыло, успокоилось, отболело. и вот на земле появилась вода. но: чтобы существовал климат, и, стало быть, жизнь - одной воды мало. нужно еще, чтобы вокруг планеты летал магнит, вызывая дыхание океана, течения, ветра и весь этот наш погодный блокбастер
..........
конечно, индейцам все равно не дали бы спокойно жить на этом небольшом шарике - хотя вон масхадов сколько лет в своем лесу прятался - и без табака мы себя лучше бы чувствовали... мне кажется, процесс развития цивилизации задается, определяется, ограничивается размерами планеты. скажем, будь наша земля больше или меньше - мы бы и имели нынче иной уровень интеллекта и всего остального - еще вопрос: больший, меньший или - вдруг - для возникновения и эволюции сапиенс требуется именно вот такая планетка - и ни сантиметра в сторону - и тогда понятно, отчего соседей что-то не видно - их может и вовсе не быть

она играла в поло, я стоял / у края поля. а она играла / то в бадминтон, то в рэгби. ну, а я / стоял у края. ей все было мало / я даже пробовал писать свои стихи / и даже прозу пробовал. напрасно / ей все до лампы. или от сохи / я взят сюда. пьянеющий от гласных / который час, и счет, и кто в воротах / Сам - или Петр - или просто ЧОП / мне было пох. мне было плоховато / как кеду, вздернутому на крючок
.........
чистота хрусталика глаза, направленного в себя / в свое прошлое, в образ, в жизнь напролет. в сердце стиха. а я / прохожу по какой-то улице и стучусь в неугаданный дом / и случайная женщина мне, улыбаясь, кровь наливает со льдом
.........
как уже повелось, пролет Черного Дракона над нашей деревней вызывает, в следующей последовательности, - 1)задирание лиц в синеву, 2)суматоху, однако не суетливость, переполох, но без суицидальных припадков, 3)применение подручного пожаротушительного инвентаря и, наконец, 4)легкую, как сама жизнь, и светлую, как ночное небо, печаль - которую мы и избываем позже, под соборное пение ли у костра под пощипывание цитр - или в уединении молчаливостей, каждый - своей, чтобы уже оставить эти - такие трогательно человеческие - попытки соотнести бесконечности, априори равные только самим себе
.........
ё ё ё раз два, здесь хо, я и некто сунь / мы с утреца уже в образе, чай на столе, и в крови огонь / темы забили в темя, траву - в бульбулятор, в нули - минуса / бас сотрясает стены, соседи выскакивают в трусах / (в которых их мамы послали на смерть) и качают подъезд, крича: / чо, вы ваще охоели?! мы тихо в ответ, затупив глаза: / ладно, мы больше не будем... свеча догорает. приход врача / ставит на место крышак. и по желтой сползает щеке слеза
.........
я кладбище свое прополз до половины / уже я знаю, что к чему, почем и почему / старушка ли с серпом - или мудак с дубиной - / не все равно моей душе и яркому уму
.........
давай замажем, что дуть я брошу / и книги умные возьмусь писать / а ты за это мне плюнешь в душу / и в мозг, не целясь, пойдешь нассать
.........
ужели в ла-рошели ублажать / простую деву хуже, чем во лувре / сползая с королевы под кровать / подумать: ну и где тут смысл, в натуре
.........
а имя... я бы, конечно, с радостью его дешифровал, но немного тайны, все-таки, необходимо - это как в пятнашках - чтобы игра "работала", необходима одна "пустая" ячейка; кроме того, я как-то свободней себя ощущаю, зная, что это не я пишу весь этот бред :) да это и не я - тот, от кого я сюда пришлепал, не стал бы тратить себя на ерунду - он лучше ворон бы в небе пересчитал, сканворды бы какие-нибудь погадал, пофлэшмобил бы от мелковатой души, составил бы обо всем свое мнение - и с этим мнением - довольный, что он "не хуже людей" - исчез, растаял бы без следа. а хо - строит потихоньку свой миф. у меня каждый день небо разного цвета. да и каждый день - новый
........
хотел стать поэтом. мучился, становился. стал, наконец, вроде бы. ну, как бы. и тут такой узнает: "Поэтическое осмысление действительности сродни гомосексуальности - тот же нетрадиционный подход, те же косые взгляды. Последние исследования - на морских свинках и сухопутных хомячках - показали, что при изготовлении стихического задействуются как раз те участки коры больших полушарий, которые активны и у педерастов и лесбосисток. Так что, как говорится, подумайте, прежде чем хвататься за перо-то. И за бумагу." был в шоке. пил, подрался, чуть не залетел в кутузку. долго думал. тосковал, томился. писать стихи было как-то... уже... неприятно как-то. брезгливость чувствовал какую-то - ведь от природы-то был невинен и душевно тонок. его звали Болт
..........

спасибо, Мона. блокированный майл нам не создаст проблем. счас я кину тебе проверочносвязное чего нить - а ты подмигни, если долетит - а то я не вполне уверен, что правильно вписываю адрес - этот Яндекс - такой причудливый, как Диво сказала бы. с удовольствием присоединюсь к твоей программе по замочке двойных ушастых; а уж зрение-то - точно не зряшное впечатление - и будучи береженым - ненавязчиво радует нас, что ни день, - новыми и не очень акварелями, пастелями, карандашным рисунком и подтертостями ластика ;) :)))

кроме учителя, конечно

сунь хо, 2011-06-03 08:11:22

[ОТВЕТИТЬ/ПОСМОТРЕТЬ ОТЗЫВЫ]

"p a s t a" (сунь хо)

Для Александр Печенкин:
а город подумал: ученья идут... однажды старенький военрук на уроке, посвященном строению и функциональным перипетиям бытия в ключевой точке гранаты эф-уан - лимонки - как обычно, как тысячи, сотни тысяч раз, лет, людей до - сдернул кольцо чеки и со слоганом "Цели граната достигает исключительно бросанием ее замахнувшейся рукой солдата - или партизана - или..." - отпустил прижимной рычажок... впервые на его практике запал выпустил - ощибки быть не может? - струйку дымка: а это значило, что нужно что-то придумывать - и поскорее - в классе находились, помимо него, еще тридцать человек - молодых, полных задора, еще верящих обещаниям - на школьном дворе - (приглушенные стеклом вскрики игривых детей - какое-то наползание перемены на урок) - примерно столько же вообще юных. на четвертой секунде он проигрывал a priori. он упал на пол и калачиком гусеницы "спрятал" сюрприз, накрыл его животом. лопнувшие перепонки. посечения от осколков стекла. но все живы. история реальная -Спасибо, Саш :)

..... - эти точки - о, они как следы лап исчезнувшего в ночи койота, в шорохах чаппараля при свете четвертинки луны, немеющей от наползающего облака, в некоторых землях сравниваемой с серпом - в иных - с полумесяцем... это чудо - но я думал, чувствовал - о басовой струне и ее пумпумкании на бекграунде темки - но пожалуй, колокол - лучше. только небольшой - моряцкий - его еще называют р ы н д а (6 кг чистой, как слеза, латуни) - - не спрашивай у меня, по ком / рында трындит из гавани / я не пошел на корм / рыбам - ты стал названием
и гнули они подковы / а после опять прямили / экзистенциальные вдовы / и синебородый киллер
к чему табак?! чума - его мученья / нам свет нездешний сладок и размыт / на третьей хапке я забыл о всем, что тенью / прошло, где парусник разбит о быт ...

гуси - гуси - гагага / пары нет у сапога / все равно его не брошу / я хороший - а при том же / лучше что-то там в руке / и гуляю налегке / гадкий гусь за нильсом палит / медный всадник переплавит / все слова на тот язык / что неслышен - невелик / баю баюшки баю / ненавижу и люблю 

 определения жизни (которые ничего не объясняют): "Жизнь - это способ бытия сущностей, наделенных внутренней активностью. - - Процесс развития... тел, с устойчивым преобладанием синтеза над распадом" (ага) - и вот это мне особенно понравилось - "Жизнь - это время от рождения и до смерти." (!) дело в том, что - лично у меня - нет прямо-таки неопровержимой уверенности в том, что мы Живые. Ну, материя доросла до органики. Эта последняя взлетела до самоосознанности. Но оживило ли это ее? Порой мне кажется, что мы просто усложненные супермолекулы. И сознание - где-то - всего лишь феномен комплексной рефлекторности... Это, как сказал бы Иосиф, "взгляд, конечно, варварский, но верный"... :) А людей я тоже не раскладываю по полочкам - да и полочек как-то не особо заметно таких, чтобы потом совесть дырку в миокарде не прогрызла. Слишком уж краток наш век, чтобы судить других...

 

в наше время шаман - как правило, пропахший дымом алтаец или эвенк с циррозом печени и грустным, подернутым сеточкой грехов, лицом, неплохо, но зря разбирающийся в политике (смотрит телевизор) и втайне мечтающий спасти от голодной смерти заблудившегося в тайге (тундре) мецената. а прежде, причем весьма - по некоторым предположениям и интуитивным, "обратным", ретроспективным прогнозам - полтора десятка тысяч лет тому - шаманизм был чем-то вроде прикладной космологии (абсурдное сочетание слов? значит, истина где-то рядом!), института скорой помощи и топ-пиар-менеджмента, и все - в одном лице, теле, душе... нет, Духе - ибо для них не существовала категория Личности. для них человек не рождался и не умирал - но высвечивался как пятно света - и всегда был (не был - тут разницы нет) самим светом. решившим ни с того, ни с сего, вдруг - чего-то такое поиграть с самим собой в прятки: и загадал себя как человека - на время. и забыл. а потом - вспомнил. а все тут подумали, что это родился, прожил, проборолся, проискал, пронашел, пронесдавался - мучительно и счастливо - человече. у меня особое, трепетное отношение к шаманским практикам

и чувство, что мы - материал для переиздания ботанических справочников, только поддает жару, что ни день. действительно, заметно потеплело, а небо чего-то долго не гаснет, как будто ему всего двадцать лет, и еще могут не продать алкоголь или тот же табак. до гербариев, однако же, все еще неблизко. еще будет вторая часть лета. когда и листва еще бессмертна. и печет, словно картофель в углях. и цветы тоже что-то пытаются прокричать на немой палитре звенящего зноем луга. а темнеет-то все раньше, быстрее, отчетливей и уже даже как-то безжалостно, почти зло: а н`а тебе, типа. чудовищный случай, вот прямо сегодня. иду себе, гуляю. змеятся мысли, извивается же - тропинка. на пороге, как ты, Тихон, верно подметил, самого что ни на есть лета, даже удивительно. ноги - то левая - а то наоборот - правая - переступают. и вдруг. траектория одной из ног и путь, жизнь, судьба - прекрасного черно-фиолетового жука - на моих полуслепых глазах - пересекаются - кхрысть... я видел его, но не успел преодолеть эту жутковатую инерциальность, черт бы ее побрал. вот ведь еще какое чувство, да? - не виноват, невиновен, неподсуден притом - а печаль оттого только крепче, как хорошо заваренный чай. как твой стих - очередной садик вопросов без ответа и ответа, весь смысл которого раскроется, если повезет, тогда, когда. да.

:)"Много черного и закос в ретро" (!) - "простые лица в форме блина" (!) :) Вы прямо кладезь не колодезной, утонченной, без торопливой ожлобленности, русской речи! я эту москву ненавижу. и люблю. и ненавижу. да ее и не осталось почти. Париж как-то так проглотил арабский аршин, что не потерял лицо - ну, только Эйфеля чуть подсветили и в Лувре нечто остекленелоконструктивистское аккуратненько так воткнули; а тут... чистенько стало, конечно. был такой Ресин у нас, типа задняя рука мэра. привезли его как-то в Венецию - ну, походил, побродил он там, поплавал на гондоле с мигалками и, на пороге возвращения в свой хоббитон такой и говорит - жадно, с нетерпением обступившим его макаронникам (ну как Вам наш скромный захолустный Urban Area, произвел ли хоть какое-нибудь впечатление?) - ммм, эта, да чивой-то он у вас ветхий какой-то, мне б пару лет и столько же миллиардиков - и вы прям и не узнали бы свою Venice, отремонтировал бы я ее вам - - - и улетел, только его бедные эти европровинциалы и видели... это ведь у них там принято было - трещины в фасадах заделывать золотом, а зеркало с чуть осыпавшейся амальгамой считается, вообще, эталоном изысканности. вот, а на москве, тогда еще Москве, Ресин-то отреставрировался от души... более пошлого города теперь и не ищите - вот он - образчик человеческой мелковатости и безвкусия... а про Венецию хорошо Иосиф сказал: "...вода равна времени и снабжает красоту ее двойником. Мы сами - отчасти вода - служим красоте на тот же манер. Полируя воду, город улучшает внешность времени, делает будущее прекраснее, в этом его роль и состоит..." кстати, сам Иосиф-то как о Питере тепло отзывался!.. мне в вашей Palmyra нравилось многое прежде, а сейчас я чего-то все никак не собирусь приехать снова взглянуть - прямо страшно чуть-чуть - вдруг и там какой-нибудь хуесин оторвался, наворовав... неожиданно, помню, после мск выглядит этот низкий, стелющийся широчайший простор Невы - будто уже само море... а вид с Исакия: барханы зеленых и коричневых крыш, улыбающееся небо, точечная живопись блескучей позолотцы... ветер... да. :)

этот автор, Вера, на другом сайте опубликовала вот этот первый кусочек и подписала: у меня настроения нет - кто хочет - можете продолжить. Но сейчас она уже в порядке, улыбается :) Всякое в жизни бывает. Я сам подтруниваю над человечковскими эмоциями - а порой самого каак колбаснет какой-нибудь депрессняк - ему и больно и смешно, как говорится... на самом деле, многие люди даже не подозревают: сразу за пределами наших уютных личностных мирков начинаются бешеные, непостижимые, сумасшедшие вихри Больших Страстей - и наши привычные переживания - лишь тень чего-то бесконечно более совершенного, сложного и простого. Здесь мы либо любим - либо нам по хрену - либо ненавидим. Там - все иначе. Там нет "постоянного" отношения, потому что все течет. Как нет и "субъекта" переживания. То есть, испытывая, вовлекаясь в Большое Чувство, мы просто (ага, "просто"!) становимся самим этим чувством. И объекта приложения там тоже нет, там вообще ничего нет. И все переполненно до краев, аж переливается. Язык человека не может отразить тот мир, раньше полагали, что в принципе. Но мне кажется, он (язык) просто пока не дорос. В садик пока ходит

отжигал, бывало, по-детски / жалоб жерло распах сюда / ща же не обращаю на рецки / я свой взор: белибер типа да :) Самое возмутительное - это когда ты (в смысле, не ты, а) усоп (то ж словечко еще то: антоним "расс`ыпать" - "всыпал ся в обраточку") а что есть вера - а что только страх смерти?! о, вопросик, да? :) - а какие-то чуваки еще с тобой что-то делают, тебя унес ветер, а тело, как пятно от световой вспышки на сетчатке, еще какое-то время "гаснет" - пока палочки и колбочки Глазного Дна (!) не зазгрузятся от химических носителей избыточного перцептуального ударчика :

молитвы не знают голоса
не верят ни слову а у
меня вера тоньше волоса
и легче пера а дао-

то дворник метет метелью
стирает нас без усилия
а мы ничего не хотели
а нас тут и не было или

мы были и есть и будем
нам просто не все известно
я складываю ладони
как делают эти местные

дьяк пьян или может болен
я верю я верую вера
не может напиться соли
порвать не способна нерва

проезжая в полночь по опустевшим улицам маеты, мая, мутной, если взглянуть налево, моей (это если направо) москвы, волшебного светящегося града. где не проходит, а, танцуя, прокатывается перекати-площадью по мне жизнь, в тонированной тачке да под тот еще рэпачок, я как будто жду. чего? ничего. но продолжаю проживать, не вдаваясь в детали, дальше. светофоры, ако заевший винил, западают на желтый. что сказать об этих улицах, переулках, лицах, лукавых или ласковых, теплых или холодных улыбках? ничего и не сообщишь, увидев мелькнувшими, не укоренившимися на памяти, улетающими, как обычно, назад, в - подступившее к горлу с ножом, рвотным позывом, шершавым комком очищающих и почти счастливых слез - пошленькое прошедшее. скорость невелика. офисные крысы уже прорвались в спальные районы и ближний загород и теперь стоят, как в пожизненной пробке, с обслюнявленным сыром в пасти перед постелью - всякий - перед своей. уже нет, как такового, потока. автомобили смотрятся как фантастические, неторопливо фланирующие, телки. стемнело? да подавно, и только что - в то же самое время. открываю окно и вдыхаю: бензиновый смог и аромат яблонь, запах асфальта и пряный мускус соперничества, короче, судьбы. не своей, конечно. своя не задалась, выдалась на хулу, не сдалась нах и недавно совсем затупила. я люблю мой город

слава яйцам будды - мои карманы пусты. или нет - полны пустотой. короче, это я у Нее за пазухой. а может, и где-то ниже, в... эээ... ну там где-то, да. евреи? славный народ. да и бушмены, и индейцы юма, и этруски, и берегослоновокостцы (эти, вообще, прелесть). я-то встречал множество разных людей за время своего путешествия в Атмосферный Город - и все они были одной и той же национальности - сапиенсяне. хоть и позиционируют, бывает, себя по-всякому: антиглобализм нынче актуален, как никогда, это почти гломур - каждый норовит вынырнуть из ноосферности - а куда? - спрашивается. чтобы через полчаса, помирая со скуки - внырнуть обратно?! - и делать, как идиот, вид, что испытываешь какие-то эмоции, чтобы тебя не порвали твои же современники - как побывавшего Там, вкусившего свободы?! таким был Швейк - вокруг думали, что он чех... он даже на Войну сходил, причем солдат-то оказался один из лучших, трезвых... :)))

Отчего не черна ладонь? / Я же только что ею че- / Ла коснулся твово: огонь - / А ей холодно, как в ключе / Ледяном. Кукаре да куку. / И вокруг не видать шиша. / Облака курослепо у- / Лиц невидимых над шуршат...

Вообще, судя по твоим стихам, у вас природа ненарочитая, правдивая; хорошо... Тут-то, в энтой москови - есть, конечно, места, но смог - даже в сердцевинках лесов осчусчается. Над работой работаю. Кстати, в темку. Прикинь, уже никто не оборачивается на внезапные залпы - гыргыргыр - иноземной лингвистики. Чувачки с югов, тока сняв фартучки дворничков и самбрерки сантехничков, преображаются: ходють, на нас, мсковитян, поглядывая как на овец, поплевывая и чего-то там себе под носы бормоча. Едва ли из Хаяма что-то. Или из Низами. Париж робеет перед арабами - а тута такая вот зурбаганизация... Их брата везде уже с распростертыми. Даже мусора не тормозят. Я не ксенофоб. Так, как феномен, - чисто наблюдаю, дивясь...

Это как-то Хо, насмотревшись по весне, чего вытворяют - словно разом все посходив с ума - разные там утки, куропатки или вот, как на этом нескромном фото - клопы - пришел домой "возбужденный": от обеда, практически, отказался (ну, так, поклевал чуть-чуть), домашним делам уделять себя и не подумал, а вместо этого сел у окошка и уставился, то хмурясь, а то - наоборот - принимаясь глупо так даже хихикать, что вообще-то хоням несвойственно: не из таковских они. А Сунь в это время подметал уже пол в доме (попробуй не поподметай пару дней - и какие-то хворостинки, какая-то хвоя начинает проступать, чуть ли не хвощи) - и, как бы между делом, спрашивает Хо: Чего это ты? Кино, что ли, какое опять видел? А сам подметает. А Хо в окошко смотрит. Но все же отвечает: Да я это. Думаю вот. Чего они все в этом находят? В чем? - это Сунь, подметая, интересуется. Да друг в друге же! Что им, одних себя недостаточно, что ли? А Сунь подметает. А Хо - отворачиваясь от окошка, "возвращаясь", так сказать, в комнату - чтобы быть поближе к беседе, ее теме, настроению, все такое: Ведь рождаются-то все сюда из одиночества - и уходят, засыпают обратно, опять же, абсолютно одни... Так чего же они?! Тут и Сунь подметать как раз закончил, мусорный холмик на совочек аккуратно переместил, ну и отвечает, прежде чем из дома с прахом нездешним выйти: Да вот поэтому, наверное, и. Я так думаю. Только поэтому. И вышел. А Хо в тот день еще долго в окошко глядел.