Куприков.
О ВОЙНЕ И МИРЕ
При всей моей любви к Отечеству и изрядной иронии к государству, со всеми его плюсами и минусами, считаю себя его частью и не испытываю ни малейшего желания как-то пошатать его устои, потому как вне зависимости что на этих устоях построено, оно всяко будет несовершенным, с придурью, с воровством, лицемерием, но одновременно набожным, необъяснимо щедрым, великодушным и терпеливым.

Ну где ещё можно встретить у одного народа сразу и беспримерный героизм, готовность к самопожертвованию и запредельное распиздяйство с неслыханным расточительством ? Оттого очень часто отпетое ворье и жулье вдруг начинает строить храмы и раздавать награбленное, а аскеты и уверовавшие бросаются во все тяжкие порока, блуда и греха.

Мы вот даже войны ведем лениво, нехотя, все больше отмахиваясь, будто сами просим, мол, ну давай супостат, вдарь побольней, дай нам повод закусить удила, чтобы кровь в башку ударила, вот тогда весь мир в труху, а иначе мы не могем, не прет нас смертоубийство без особой надобности.

А когда мы наконец-то размотаем врага, умывшись своей кровью и переломав себе кости, то не испытываем никакой радости от Победы, а лишь только горечь от потерь, сожаление что пришлось унасекомить столько всего, да усталое осознание того, что рано или поздно придется повторять.

Вот и не спешим начинать, знаем ведь чем кончится, потому и не торопимся, все надеемся как-то мирно порешать. И знаем, что зря, всё равно бить придется, вот так и живем от битвы до битвы, в перерывах погружаясь то в разгул, то в неистовое богоискательство.